Букет крапивы

Тэттё аккуратно заправил выбивающуюся прядь волос Дзёно ему за ухо. Кажется, объятия, сковывающие его, стали крепче, и он улыбнулся, тихо вздохнув. Дзёно не было рядом с ним всю последнюю неделю, и эти охваченные одиночеством дни тянулись куда дольше, чем Тэттё мог ожидать. Причина была в относительно недолгой командировке, куда Фукучи взял с собой только Теруко и Дзёно, ибо Тачихара не мог поехать по понятным причинам, а Тэттё был куда более эффективен здесь, нежели на миссии, где физических усилий прилагать нужно минимум, в отличие от хитрого мышления и разработки стратегий. Так, Тэттё, соскучившись, не мог по возвращении домой с вокзала, куда приезжал встречать Дзёно, не заобнимать и зацеловать его, успев только переодеться и принять душ. — Я правда больше никуда с ними не поеду, — сказал Дзёно, отвлекая Тэттё от рассматривания его черт лица, словно в них было что-то новое или необычное, — это кошмар. Они даже хуже, чем ты, когда пьёшь кофе с соевым соусом. Нет. Наравне. — О, всё так плохо? — Теруко злилась и кричала половину дороги, ругая по телефону Тачихару! А Фукучи пил пиво, перелитое в термос, и этого, конечно, никто не заметил, а я чувствовал отвратительную вонь. — Тачихара что-то сделал не так? — Выбрал не ту цивилизацию в дурацкой рекламной игре. «Нужно было брать викингов, у них бонус к атаке, ты глупец, Тачихара!». Как же меня это достало. Дзёно уткнулся носом Тэттё в ключицу и раздраженно выдохнул, стараясь прислушаться и сосредоточиться на сердцебиении любимого, чтобы расслабиться. Сейчас с ним всё хорошо, он дома в полной тишине и в спокойствии, а ближайшие два дня — его выходные. Что может быть лучше? А Тэттё, позволив Дзёно выплеснуть руганью всё своё скопившееся недовольство, обнял его крепче и стал аккуратно гладить по голове, перебирая светлые пряди волос в своих пальцах. — Мне тебя не хватало, — сказал Тэттё после какого-то времени пустого молчания. — Да я понял, даже вещи из поезда в стиралку не пускаешь закинуть, — ответил Дзёно так, словно его раздражала эта ситуация. Но Тэттё почувствовал, что к нему придвинулись только ближе. Любые касания — часть языка любви Дзёно, и Тэттё понимал, что там должно было звучать «мне тебя тоже». — Я лучше предлагаю поспать, потом сможем разобраться со всеми вещами. — Спать? Сейчас должна быть половина десятого максимум. Утра, Тэттё. — Ты же устал после поезда, — Дзёно уже хотел было возмутиться, отметив, что он не устаёт, но не успел, так как Тэттё продолжил говорить, — а я не спал полночи. — Почему? — Боялся пропустить будильник. И я хотел увидеть тебя. — Ну ты и идиот. Дзёно чуть отстранился, чтобы удобно лечь на подушку, и подождал, пока Тэттё укроет их обоих одеялом. Конечно, когда напарник приехал встречать его, Фукучи и Теруко с вокзала, сразу передавая все отчеты и докладывая о произошедшем во время их отъезда, он заметил по голосу, что тот немного сонный, но промолчал. И Дзёно лучше сделает вид, что ложится спать только из-за «усталости» после поезда, ведь там, в конце концов, трясёт, и этого достаточно, чтобы утомиться, чем признает, что тоже не мог уснуть полночи, желая услышать столь дорогое сердцебиение.