Ракшаса

Его тело словно скинули в колодец с битым стеклом, где все осколки разом вонзились в тело. Мученически застонав, Чимин в первое мгновение подумал о том, что он зверски перепил на тусовке, но запах крови Юнги ударил в нос, заставляя воспоминания проклюнуться через дымку боли. — Чимин! — Около него тут же оказался друг, которого тут быть не должно. — Чим, ты как? — Тэхён? — прочистив горло, удивился Чимин и снова застонал, стоило чуть приподняться. Друг выглядел взволнованным, но это точно был чертов Ким Тэхён. Какого хрена? — Как ты тут оказался? Преодолевая слабость, Чимин все же снова открыл глаза и приподнялся. Юнги лежал по-прежнему на животе и спал, кажется. Его дыхание было ровным и спокойным, а раны на спине уже не выглядели так жутко, два главных пореза затянулись без следа. Чимин бы похвастался своей работой, но сейчас его заботило другое. Какого черта тут делает Тэхён? — Простите, господин, это я ему позвонил, — подошел ближе виноватый Чонгук. — Я испугался. Вы упали так резко и не дышали. Ваше сердце не билось. И я… я позвонил господину Киму. Чимин перевел взгляд на друга. Оборотень издевается, что ли? — Не забывай, что Чонгук из «Ильчуля», Чим, — заступился за него Тэхён, пряча веселье. — Откуда ему было знать, что ты просто ушел в спячку? — Я вампир, — напомнил Чимин ошарашенно. Как этого можно не знать? — Я ему объяснил, что остановка сердца и дыхания для вампира не означает смерть, — стараясь не улыбаться, произнес Тэхён. — Он подумал, что я умер? — все больше недоумевал Чимин и посмотрел на покрасневшего Чонгука. — Я же говорил тебе, что отключусь просто. — Простите, — заламывая пальцы, виновато ответил Чонгук с опущенной головой. — Не ругай его. Он правильно сделал, что позвонил мне. Ты явно мозгами повредился, раз решил осушить себя ради оборотня. Тэсон бы сам убил тебя, если бы узнал. Чимин не смог бы это объяснить в двух словах, поэтому даже не пытался. — Забей, — отмахнулся он. — Как ты сюда попал? — Через окно. Никто в доме не знает, что я тут. — Черт. У меня не дом, а решето какое-то! — возмутился Чимин. — Наверное, отец прав, и надо менять охранную систему. — Не злись, Чим. Я не знал, что делать. Не буду же я вламываться к вам через парадный, а пароли ты мне сам дал, — напомнил Тэхён. — Ладно. Гук, иди сюда. Я чертовски хочу есть, — протянул Чимин руку. От него не укрылось то, как на долю секунды замялся Чонгук и как напрягся Тэхён, но наваждение быстро прошло. Тэхён отошел от кровати, отвернулся, пряча руки в карманах, а Чонгук подошел к кровати, вкладывая свою прохладную ладонь. Задумываться над странностями не было желания и сил, Чимин взял запястье Чонгука и бесцеремонно вонзился резцами, сразу начиная выкачивать кровь. Волшебный нектар разбудил в нем большую жажду, настолько сильную, что Чимин не сразу почувствовал, что донору больно. Разжав зубы, он благодарно зализал ранки и отпустил запястье Чонгука. Парень выглядел бледным. Он явно еще никак не мог привыкнуть к питанию вампира. — Потом будет легче, — успокоил его Чимин, похлопав по бедру. Чонгук кивнул. — Что там наш дикий? — Он просыпался пару раз, но тут же засыпал, — ответил Тэхён. — У него вроде бы лихорадка началась. — Круто, — скептично скривил губы Чимин, поднимаясь с постели. — Я сделал ему укол жаропонижающего из твоей аптечки минут десять назад, — сообщил Тэхён. — Не знаю, почему ты так рьяно пытаешься его спасти, но не стал тебе в этом мешать. Ему нужен врач. — Ага. Только как я объясню отцу, зачем решил спасать беглого оборотня, который едва не опозорил всю нашу семью? — Неплохо было бы хотя бы себе это объяснить, — не удержался Тэхён от шпильки. Чимин понимал, что друг прав, но объяснений не было, было лишь желание сохранить душу этого парня от тьмы отца, которая проснулась так внезапно. Чимин надеялся, что никогда больше не увидит отца таким, каким он был десять лет назад. Он думал, что Тэсон изменился, но вчерашний вечер показал, что монстр внутри отца никуда не исчез. Чимин снова посмотрел на Юнги, тот даже во сне отворачивался от него, ежился, зажимался. Такой гордый и неприступный, несмотря на то, что лежит перед ним обнаженный. Проступающие синяки на белоснежной коже выглядели уродливыми пятнами, которые хотелось стереть. У Чимина не было ответа и для себя. — Подождем до вечера, если ему станет хуже, я попробую уговорить нашего семейного доктора тайно его осмотреть, — повернулся Чимин к другу. Тэхён одобрил его решение. Он еще некоторое время посидел с ними, разбавляя мрачность атмосферы, а когда подошло время пересменки охраны, попрощался и выскользнул в окно. После его ухода Чимин с помощью Чонгука сменил постельное белье, и они вместе обтерли побитого омегу, накрыв парня свежим одеялом. Юнги проснулся лишь ближе к вечеру. Чимин учил Чонгука играть в приставку, но на смену дыхания отреагировал сразу. Оставив парня разбираться с экранными монстрами, Чимин подошел к кровати. — Привет, — решил он начать дружелюбно, надеясь, что ему ответят тем же. — Как самочувствие? Юнги смотрел на него хмуро, но хотя бы не язвил в ответ. Выглядел он уже несколько лучше, но бледность не исчезла. — Зависит от того, что ты собираешься делать, — мрачно ответил омега, прикрываясь одеялом как щитом. — Собираюсь довести тебя до душа. Что скажешь? — Я могу дойти и сам, — настороженно произнес Юнги, смотря на Чимина с откровенной подозрительностью. — Супер. Тогда можешь идти, но дверь за собой не закрывай, — не стал настаивать Чимин, опасаясь снова наткнуться на бессмысленное противостояние. Юнги смотрел на него раненым зверем, который не доверяет протянутой руке, но выглядел при этом настолько мило, что Чимину пришлось приложить усилия, чтобы уйти и не коснуться его. Вернувшись за приставку, он наткнулся на вопросительный взгляд Чонгука, но не стал ничего объяснять, просто покачал головой. Чимин слышал шорохи на кровати, а затем тихие шаги по направлению к смежному помещению, но не стал оборачиваться, сосредоточившись на компьютерной игре. Щелчка замка он так и не услышал. — Вы будете его наказывать? — осмелев, тихо спросил Чонгук. Они оба уже играли на автомате, прислушиваясь к звукам льющейся в душе воды. — Он совершил серьезное преступление, Гук, — напомнил Чимин, непонятно почему чувствуя себя виноватым. — Он очень слаб сейчас, — заступился за сородича парень, хотя и сам боялся наказания за свои слова. — Посмотрим. — Чимин отложил джойстик и поднялся. — Пойду проверю его, а то с него станется и через унитаз смыться. Пройдя через всю комнату, он тихо приоткрыл дверь в ванную комнату и остановился на пороге. Помещение, отделанное в том же викторианском стиле, что и весь дом, выглядело роскошным местом отдыха — огромная ванна, телевизор, большие кадки с тропическими растениями, безупречно чистый кафель, шкафчики, столик с двумя стульями и свисающая едва не до ванны многоярусная люстра с плафонами в виде маленьких свечек. Душевая кабина располагалась в дальнем углу, в углублении стены и пола, и ничем не прикрывалась. Юнги нашелся там. Он стоял спиной к двери под сильным напором воды, низко опустив голову. Его плечи беззвучно тряслись. Чимин шел сюда с боевым настроем воевать с непокорным оборотнем, но, увидев его в минуту слабости, не мог даже вздохнуть. Он просто стоял и смотрел за чужим отчаянием, ничего не понимая. Сталкиваясь с таким впервые в жизни, не знал, как реагировать. Внутри что-то заскребло в ответ, захотелось по-дурацки подойти и обнять, но Чимин знал, чувствовал всем своим существом, что не имеет права, хотя он мог делать с омегой все, что угодно. Чимин сделал шаг назад и громче хлопнул дверью, чтобы привлечь внимание. Юнги вздрогнул и резко повернулся, расправил плечи, поднял голову, словно и не было этой минутной слабости, словно и не он только что… плакал? Чимин увидел покрасневшие, опухшие глаза парня, и на душе стало гадко. — Не утонул? — прочистив горло, неловко бросил Чимин. Он не знал, куда себя деть, словно это его застали в таком виде. Юнги молчал и смотрел на него через поток воды, который разделял их. — Тебя долго не было, и я решил проверить, — оправдываясь, Чимин засунул руки в карманы брюк и отвел глаза первым. — В общем, полотенце на крючке, халат рядом. Можешь взять любой. Эм… долго не стой тут, нам нужно еще поговорить. Как закончишь, выходи. Договорив, Чимин поспешно покинул комнату и прикрыл за собой дверь. Черт. Он ведет себя как придурок! И чего так разнервничался? Юнги всего-навсего оборотень, дикий, как питомец. Не стоило так переживать из-за какого-то омеги. Но к коже словно прилипла чужая безысходность, отчаяние, от которого так неприятно, от которого скребет нехорошо в груди, будто эти чувства принадлежат ему самому, а не оборотню. Чимин невольно постучал по области сердца и тряхнул головой, отгоняя глупые мысли и чувства, только тогда заметив взгляд Чонгука, притаившегося в ожидании чего-то. — С ним все в порядке, — произнес Чимин, хотя и понимал, что не должен оправдываться и испытывать вину перед омегами. — Сходишь на кухню за ужином? Да не смотри ты так, ничего я ему не сделаю, нам просто поговорить надо. Чонгук, успокоившись, кивнул и вышел из спальни. Ждать Юнги пришлось недолго, тот не стал испытывать его терпение. Вышел из ванной комнаты через пять минут в банном белом халате. С растрепанными влажными волосами и босыми ногами он выглядел весьма привлекательно и уютно настолько, что его хотелось прижать к себе, как плюшевую игрушку. — Присаживайся, — Чимин указал на диван. Юнги не стал язвить и сопротивляться, но вел себя очень настороженно. Сев на край дивана, он немного замялся, но, когда поднял голову, вид у него уже был уверенный и решительный. И это радовало вопреки доводам разума. — То, что ты сбежал, было глупо. — От того, что вы надели на меня ошейник, — Юнги дернул полоску жесткого и тяжелого материала на своей шее, — я не стану рабом. — Хорошо. Ты хочешь на свободу? — Чимин сложил руки на груди и прислонился к столбику кровати. Юнги нахмурился, не понимая, с чего вдруг зашел подобный разговор. — Тебя там кто-то ждет? — бездумно бросил Чимин вопрос, но, видя, как изменился в лице парень, понял, что попал в цель. — Ждет, верно? Родители? Любимый? Хотя можешь не говорить. Это неважно. Потому что они не дождутся тебя, если ты продолжишь вести себя так неразумно. Оборотень приобретает условный статус «свободный», лишь когда хозяин отпускает и выписывает своеобразную вольную. Я не могу подписать тебе эту вольную сейчас, но через полгода это вполне реально. Отец успокоится, «приличный» срок будет соблюден, и никто не посмотрит косо на подобный акт милосердия. Поэтому я предлагаю тебе сделку. Ты ведешь себя послушно и смиренно на публике, а через шесть месяцев я даю тебе вольную, и ты сможешь без гонений и риска для своей семьи вернуться в резервацию. — А когда нет публики? — с ухмылкой, увидев в простом предложении что-то гадкое, бросил Юнги. — Мне ублажать тебя и таскать тапки в зубах? — Хорошо, хорошо, — засмеявшись, Чимин поднял руки ладонями вверх. — Обещаю, что не трону твою задницу без твоего согласия, идет? — Серьезно? — скептично выгнул бровь Юнги. — Я не настолько озабоченный, — возмутился Чимин. Под взглядом парня становилось неуютно. — Ладно, я бываю иногда озабоченным, но твоя задница будет неприкосновенна, если ты будешь играть роль идеального раба на публике, идет? Юнги хмурился. Не доверял. Чимин видел его сомнения, но знал, что разумная часть оборотня победит, и Юнги согласится со столь щедрым предложением. — Хорошо, — все еще ожидая подвоха, кивнул Юнги. — Надеюсь на твое благоразумие. Спасти тебя от отца второй раз у меня не выйдет, — предупредил Чимин, переходя к самому неприятному на данный момент. — Никто о нашем уговоре знать не должен, а это значит, что все вокруг должны быть уверены, что я тебя трахаю. — Насколько мне известно, ваше обоняние весьма чувствительно, — напрягся Юнги. — Да. Но если они будут чувствовать на тебе мой запах, то все будет в порядке. А это означает, что тебе придется некоторое время проводить обнаженным в моих объятиях. Каждый день, — рассказал о своем плане Чимин. — Но согласись, это же лучше, чем быть каждый день изнасилованным. — Ты такая сука, — сжав кулаки, смачно бросил Юнги. Чимин улыбнулся. — Я просто ищу варианты, при которых мы оба смогли бы мирно сосуществовать в ближайшие полгода. Я не хочу причинять тебе боль, Юнги, но мне придется, если ты продолжишь вести себя неразумно. Давай будем сотрудничать, хорошо? — Будто у меня есть другие варианты, — мрачно буркнул Юнги. — Правильно. Нет. Уверен, мой отец зайдет сюда, чтобы проверить нас, поэтому мне нужно потереться об тебя, чтобы запах был насыщенней. И было бы вообще идеально, если бы ты позволил мне кончить на тебя, — выпалил Чимин, ожидая новых возмущений. Он не понимал, почему вообще торгуется с омегой за то, что по праву принадлежит ему, но по-другому не мог. Он не хотел ломать. — Ненавижу вас, — Юнги с неприязнью на лице поднялся и развязал халат. — Давай, делай, что нужно. Чимин порадовался тому, что оборотень не стал закатывать истерику, что понял — если не обмануть Тэсона, соглашение и не потребуется. Отец должен был убедиться, что провинившийся оборотень наказан и что впредь он не будет доставлять проблем. Чимин стянул с себя все вещи, тоже обнажившись. Юнги смотрел куда-то в сторону, в окно, лишь бы не на него, с таким выражением лица, словно приготовился к неприятной, но необходимой процедуре. Чимин усмехнулся на такую демонстрацию неприязни. Еще ни один партнер, с которым он оставался голым, не воротил от него нос. Не испытывая терпения парня, Чимин подошел к нему ближе и сделал то, что так сильно хотел сделать с самого утра — обнял омегу. Юнги весь окаменел, не шелохнулся даже, просто терпел. — Мне никто не поверит, если я не укушу тебя, — перешел Чимин на шепот. — Валяй, — равнодушно бросил Юнги и чуть наклонил голову. Чимин аккуратно прикоснулся губами к сгибу шеи, чувствуя часто пульсирующую жилку. Как бы оборотень ни пытался выглядеть сильным и смелым, он боялся. Чимин чуял его страх, поэтому не тянул долго — осторожно впился зубами в кожу, настолько деликатно, что Юнги даже вспышки боли не почувствовал. Втянув в себя немного сладкую кровь, Чимин нежно лизнул ранки и отодвинулся. Обошел парня со спины и снова прижался к нему. Юнги стоял ровно, сжимая и разжимая кулаки, только дыхание его стало взволнованным. — Не нервничай, я же обещал, что не трону, — шепнув на ухо омеги, Чимин положил ладони на его обнаженные бедра. Прижиматься к исполосованной спине и ягодицам было неприятно, но Юнги был таким теплым, что ощущения сглаживались. Вдохнув запах его волос, Чимин прижался сильнее. — Что ты делаешь? — напрягся Юнги, почувствовав его вставший член. — Он не настолько страшный, как ты думаешь, — хмыкнул Чимин. — Я всего лишь потрусь об тебя, между твоих аппетитных половинок. Скользнув членом в расщелину ягодиц, он не стал долго пытать омегу, отстранившись довольно скоро. — Выбирай. Могу кончить тебе на спину, но будет щипать. Могу на грудь. Юнги нервно выругался. — Я не хочу этого видеть. — Хорошо. Тогда просто встань на четвереньки. Чимин стал водить по члену рукой, закрыв глаза. Навязанная покорность партнера совсем не возбуждала, как и следы вчерашней порки, поэтому он стал мысленно представлять себе ночь с Тэхёном, его стоны, вздохи, его откровенное наслаждение. Но этого сегодня почему-то не хватало, как бы Чимин ни старался быстрей кончить. А вот внезапно всплывшая в голове картина стоявшего у стены в магазине Зулея Юнги оказалась весьма возбуждающей. Чимин помнил, как его вынудили проверить омегу пальцем, помнил, как там было узко и горячо. Быстрыми движениями руки он довел себя до разрядки, выплескиваясь на спину омеги. Это было отвратительно, дико и возбуждающе пошло одновременно. Чимин не ожидал от себя столь яркого и бурного оргазма. Он толком не успел прийти в себя, как в дверь раздался стук. Учуяв отца, Чимин поспешно натянул на себя халат и крикнул: — Входите. Тэсон вошел в комнату, сразу цепляя взглядом и Юнги в коленно-локтевой, и стекающую по его спине сперму. Отец поморщился в отвращении, но хотя бы подходить ближе не стал. — Ты не спускался весь день. Я решил уже проверить, живой ли ты еще, — пояснил он. Чимин улыбнулся. — Прости. Был несколько… м-м… занят. — Я уже понял. Проблем больше твой дикий не доставит? — Па, он уже не дикий, — Чимин, видя напряженность Юнги, готового сорваться в любой момент, подошел к нему ближе и погладил по волосам. — Не волнуйся, проблем больше не будет. — Хорошо. Не переусердствуй. Поешь хоть, — бросил отец напоследок и покинул комнату. Чимин облегченно вздохнул. Ему еще не приходилось так откровенно лгать и играть перед отцом. У них всегда были доверительные, теплые отношения, и от этого было мерзко. После его ухода Чимин еще некоторое время смотрел на закрытую дверь, гадая, почему все так изменилось. Почему он не может сейчас встряхнуть отца и потребовать у него больше не возвращаться во тьму, не калечить, не убивать, потребовать от него быть тем же любящим и заботливым отцом, каким он был в последнее время. Ответ лежал прямо на поверхности — Чимин боялся, что отец его не услышит. — Мне нужно в душ, — отвлек его от мыслей Юнги. Его голос звенел от сдерживаемых эмоций. Кажется, и ему непросто дается играть свою роль. — Иди. Провожая его взглядом, Чимин уже не был так уверен в правильности своего решения.