Щенок

      Стоило Кириллу уйти с утра на работу, как Лёша тут же сел за рабочий ноутбук в своей комнате. Сегодня у него не было пар, зато появились более важные дела. Парень быстро забил в поисковую строчку «приюты для собак Москва». Поисковик выдал огромное количество ссылок. Лёша убил более двух часов на то, чтобы найти два питомника с бордер-колли. Как оказалось, таких пород в приюты сдают редко, они считаются одними из самых умных собак.        Собрав вещи и деньги, Лёша выдвинулся в приют. Ехать пришлось без малого почти два часа. С четырьмя пересадками на метро, а ещё и с одной пересадкой на электричке. Питомник оказался в ближайшем Подмосковье.       Кирилл в очередной раз проверял все документы, заверив их с юристом. Молодой человек понимал, что теперь не имеет упасть в грязь лицом. Ему нужен был этот контракт как воздух.        — Сатори Кимо интересуется, как дела у вашего щенка? — спросил вдруг переводчик после того, как два мужчины о чём-то пошептались. Кирилла этот вопрос сначала ввёл в ступор.        — С ним всё хорошо. Оказалось, что он просто заскучал по мне, — улыбнулся Кирилл, надеясь, что его враньё не раскроют, но по лицу японского представителя были видно, что он не совсем доверяет словам Гречкина.       Неожиданно мужчина встал, достал из кармана своего пиджака смартфон, подошёл к Кириллу и протянул его. На экране была собака. Вроде бы это был золотистый ретривер. Мужчина что-то сказал. Кирилл тут же уставился на переводчика.       — Господин Кимо говорит, что это его первый пёс. Его зовут Акихиро, что значит умный. Его он завёл, когда впервые пришёл в компанию «Сайгоу».        На экране появилась следующая собака. Таким образом мужчина показал всех своих любимцев, видимо он пытался проверить, действительно ли Кирилл так сильно любил собак, как утверждал раньше. Гречкин всегда хотел собаку. Ещё до развода родителей, но отец никогда не разрешал, тогда парень с интересом стал изучать как за ними ухаживать, какие породы бывают, каких лучше завести дома, а каких в квартире. Но это никак не помогло ему упросить отца завести собаку.       — Господин Кимо хотел бы посмотреть и на вашего пса, — с неприкрытой улыбкой попросил переводчик, после очередных непонятных слов японского представителя. Кирилл понял, что его поймали в ловушку. Проблема точно была не в самом японском поставщике, и не в его представителе, а в чёртовом переводчике, который явно не хотел, чтобы компания Гречкина заключала с ними договор. Мужчина не мог скрыть ликующей улыбке, понимая, что сделка на грани срыва.       Вдруг на телефон Кирилла пришло очередное сообщение от Лёши. Молодой человек потянулся за мобильником, приятно улыбаясь мистеру Кимо. В голове Гречкина в панике пролетали мысли. Он не знал, что ответить. Как соврать? Показать фотографию из Интернета? Но её долго искать, плюс представитель компании может всё понять, тогда градус недоверия к нему ещё повысится. Соврать, что не делал фотографии, так как пёс ещё маленький? Полная чушь. Все фотографируют своих любимцев, особенно в маленьком возрасте.       Открыв переписку с Лёшей, Кирилл обомлел. К сообщению была прикреплена фотография маленького пёстрого щенка с надписью: «Нас теперь трое». Сам не понимая, что делает, Гречкин открыл фотографию на полный экран и повернул телефон в сторону мужчины.        — It`s my puppy. His name is Jessy. He is only three months, — натягивая улыбку на лицо, ответил как можно более любяще Кирилл. На лице Сатори Кимо тут же блеснула улыбка. Мужчина что-то сказал, а Гречкин перевёл ликующий взгляд на раздраженного переводчика.        — Мистер Кимо говорит, что он рад, что вы не похожи на своего отца. Вам действительно можно доверять, — скрипя зубами произнёс переводчик.        После этих слов мужчина прошёлся к своему стулу, присел на него, достал ручку и подписал свою часть контракта. Кирилл был так рад, что едва смог скрыть свои эмоции, быстро подписывая контракт. Сделка была завершена.       — I know, that the dog will bring your family love and healthness. Protect your groom, — при пожатии руки, в знак окончания совещания, сказал мистер Кимо.       — Sorry, you ment bride, — поправил мужчину Кирилл, понимая, что он скорее всего допустил неточность в выборе термина.       — Oh, yes. Excuse me, my English is not so good, — извинился с явным японским акцентом мужчина, слегка склоняясь в знак извинений и прощания. Кирилл улыбнулся и поклонился в ответ.       Стоило Японскому партнёру скрыться за дверью, как Гречкин тут же набрал номер Лёши. Спустя пару гудков парень взял трубку.       — Лёш, я говорил тебе, что ты мой ангел? — тут же выпалил Кирилл.        — Н-нет, — ошарашенно запнулся Макаров.        — Ты настоящий ангел, Лёш. Ты невероятный, — заулыбался Гречкин. Теплоту его улыбки чувствовал даже сам Лёша через телефон. — С меня «Три шоколада». Нашему новому члену семьи что-то нужно купить?        — Я вроде бы купил всё, что ему пока нужно. Лучше приезжай скорее, мы соскучились, — улыбнулся в ответ Лёша.        — Лечу на всех парах! — чмокнув возлюбленного телефон, Кирилл сбросил вызов и счастливо улыбнулся. С Макаровым в его жизни всё становился гораздо легче и лучше. Видимо, парень и правда был ангелом.        Минут через двадцать после звонка в квартиру Кирилла кто-то позвонил. Лёша в этот момент жарил мясо. У него наконец-то стало это получаться. Обрадовавшись, что Гречкин вернулся так быстро, Макаров быстро подбежал к входной двери, и даже не смотря в глазок, открыл её. На пороге стоял высокий, седовласый, немного полысевший мужчина. У него были очень грубые черты лица и маленькие, но юркие серые глаза. На мужчине был черный плащ. Лёша тут же понял, кто стоит перед ним. Сердце бешено застучалось. До этого момента Макаров ни разу не видел Гречкина старшего в живую, лишь в газетах или по телевизору. Но что там, что сейчас, мужчина внушал страх и от него веяло каким-то липким и тошнотворным холодом.       — Так и знал, что этот щенок приводит всякую шваль домой, — раздраженно выплюнул Всеволод, отталкивая Лёшу с прохода, по-хозяйски проходя в квартиру.       — Где этот сучёныш? — рявкнул мужчина, заставляя Макарова тут же вздрогнуть и прижаться к стене. Он не знал, что делать. Телефон был на кухне, а с Кириллом по-другому он связаться не сможет.       — Он на работе, — пытаясь сохранять спокойствие, едва не дрожащим голосом ответил Лёша.        — Отлично! Тогда подожду его здесь! — фыркнул, как конь, мужчина, опадая на кресло в гостиной. — И сделай мне кофе. Со сливками и одной ложкой сахара!       Кирилл не ехал, он буквально летел домой. Он быстро поднялся по ступенькам, ведущим в подъезд, чуть ли не пританцовывая. Вызвав лифт, парень уже не мог дождаться момента, когда переступит порог дома. Его там ждал Лёша, а теперь ещё и маленький щенок. Кириллу казалось, что ещё немного и он проснётся. Ну, не могло в жизни всё идти так гладко. Так сказочно.       — Лёшка, я дома. Сегодня празднуем. Контракт подписан, — блаженно сказал Кирилл, скидывая с ног черные кожаные ботинки. — Можно будет куда-нибудь после твоей сессии даже слетать. Я могу взять от… — стоило молодому человеку пройти дальше коридора, как он резко замолчал. На его кресле. В его гостиной. В его квартире. Сидел его отец, а на диване, сжавшись почти в клубок, Лёша. Человек, которого Гречкин не желал бы видеть ещё года три, а лучше и всю жизнь. Человек, которого поблагодарить Кирилл был готов лишь за то, что он отправил его в Москву, в новый, убыточный филиал.       — Ты что здесь делаешь? — улыбка сразу же пропала с лица Кирилла.       — Разве так нужно встречать своего отца? — наигранно мило спросил Всеволод.       — Отца, который даровал тебе жизнь, поддерживал, обучал, любил надо встречать со всеми почестями, а тебе… и этого будет достаточно, — холодно ответил Кирилл, чувствуя, как его челюсть сжалась и напряглась.        — Неблагодарный щенок! — вскочил с кресла мужчина, тут же приближаясь к Кириллу, пыша злостью и ненавистью. — Я для тебя делал всё, а ты что в ответ? С педиками какими-то шатаешься да контракты срываешь?! — тыкал пальцем в Лёшу мужчина.        — Не смей. Так. Называть. Моего. Парня! — выплёвывал каждое слово, с нажимом Кирилл, смотря неотрывно в маленькие серые крысиные глазки.        — Лёш, отнеси торт на кухню, пожалуйста. Можешь заварить себе чай и иди пока в комнату, — перевёл ласковый взгляд на возлюбленного Кирилл, протягивая упаковку с тортом Макарову. — Мне нужно с отцом поговорить, — процедил сквозь зубы, возвращая свой взгляд на мужчину.       Лёша, чувствовал, что находится между двух огней. Ему казалось, что он наблюдает за схваткой двух хищников: льва и орла. Оба животных пытались отвоевать свою территорию и добычу. Взяв коробку, Макаров тут же скрылся за стеной, которая немного отделяла кухню от гостиной.       — Давай теперь чётко и без ора. Что тебе надо?! — холодно спросил Кирилл, снижая голос, проследив за тем, как Лёша ушёл на безопасное от них расстояние.        — Что мне нужно? — усмехнулся мужчина. — Мне нужно, чтобы ты работал и заключал контракты, а также не путался со всяким сбродов, в виде этого пацана! — тут же повысил голос мужчина, тыкая пальцем в направлении пола.       — Я сказал тебе следить за своими словами в отношении Лёши! — зашипел низко Кирилл, едва сдерживая себя. Впервые в жизни у него появилось такое сильное желание ударить своего отца. Он прекрасно понимал, что это неправильно, что каким бы ужасным Всеволод не был отцом и человеком, Кирилл не имел права его трогать. Он был его отцом. Он позволил получить ему образование. Он дал ему возможность работать в компании. Он содержал его до какого-то момента.       — Контракт заключён, как и все те, что были до него. Это всё, что ты хотел услышать? — тут же ответил на вторую претензию Кирилл, не спуская глаз с отца.        — Насколько же этот пацан хорошо сосёт, раз ты так его защищаешь. Или, может, он хорош ещё в чём-то более… — звонкая пощёчина резко разнеслась по всему дому. Лёша испуганно выглянул из-за стены, цепляясь пальцами за её край. Кирилл был не раздражён, он был в бешенстве. Его грудь быстро и рвано вздымалась, ноздри были расширены, как у быка, а в глазах горел такой пожар ненависти и злости, что Лёша сразу же понял, что эта встреча ничего хорошим не закончится.       — Видимо я недостаточно хорошо тебя воспитывал и порол, раз ты позволяешь себе такое поведение! — рявкнул Всеволод, резко хватая Кирилла за горло, в два шагая припечатывая к стене. Гречкин тут же обхватил одной рукой запястье руки, что вцепилось ему в глотку, а второй упёрся в грудь отца, пытаясь его отстранить. Весь запал ненависти тут же исчез. Кирилл снова почувствовал себя четырнадцатилетним пацаном у них в особняке. Одиноким, несчастным, загнанным, забитым, которым отец помыкал по поводу и без. Ребёнком, который через день получал тумаки и оплеухи за поведение. Ребёнком, которого вечно принижали, считали недостойным. Ребёнком, которого постоянно сравнивали и не любили.       Кирилл пытался высвободиться из цепкого захвата отца, но сил в руках не было. Будто бы кто-то её выкачал из него через большой шприц. Гречкин стал чувствовать, как чужая рука всё сильнее сжимала его шею. Перед глазами все стало расплываться и терять краски.        — Прекратите! — вскрикнул Лёша, тут же подбегая к Всеволоду, резко ударяя сцепленными в замок руками по руке мужчине. Гречкин старший заорал словно животное от гнева и боли, расцепляя ладонь, резко прижимая руку к себе. Кирилл, обильно хватая ртом воздух, обхватил ладонью свою шею, выпучив глаза, чувствуя, как кислород снова обжигает лёгкие.       Откуда ни возьмись выскочил щенок. Он видимо проснулся от шума и вышел из комнаты Лёши, в которой всё это время лежал. Щенок жалобно, но угрожающе залаял на Всеволода, но тот на него только громко гаркнул, от чего щенок испуганно заскулил и забился под диван, поджав уши и хвост.       — Мелкий щенок, да я тебя уничтожу! — рявкнул свирепо Всеволод, надвигаясь на Лёшу. Макаров попытался закрыться руками, но его резко схватили за волосы и запрокинули голову назад. Лёша тут же вскрикнул от боли. Он попытался ударить обидчика, но все его потуги были тщетны.       — Убью суку! — рявкнул снова Гречкин старший, швыряя Лёшу в сторону. Макаров, не удержался на ногах, прокатился на коленях и ударившись головой о край дивана потерял сознание.       Кирилл пришёл в себя лишь спустя несколько долгих секунд. Перед глазами всё ещё плыло. Он плохо слышал и соображал. Проморгавшись, Гречкин повернул голову в сторону самого громкого звука в комнате в этот момент. Им оказался щенок, который выполз из-под дивана и душераздирающе скулил, облизывая лицо, потерявшего сознание Лёши. Парень лежал на полу в нехарактерной здоровому человеку позе, с поджатыми под грудь руками.       Кирилл не сразу понял, что происходит. Он перевёл ошарашенный, слегка мутный взгляд на отца. На нём не было лица. Он неотрывно смотрел на мальчишку, лежащего на полу, и казалось, что даже не дышал.       Гречкин встал, слегка покачиваясь подошёл к Лёше, присел возле него на колени и дрожащими руками, приподнял его голову. Висок парня был в крови, сам он едва дышал. Внутри Кирилла всё оборвалось.       — Вызывай скорую! — рявкнул безумно Кирилл, прижимая к себе голову Макарова. Парень ещё до конца не понимал, что происходит. Он действовал чисто интуитивно.       Скорая приехала быстро. Лёшу погрузили в машину под чутким руководством фельдшеров. Кириллу поехать вместе с ним не разрешили, так как официально он ему был никто. Гречкин вернулся в квартиру, чтобы забрать ключи от машины и поехать в больницу. Он не знал, что будет там делать. Не знал, пустят его или нет, но понимал, что дома быть просто не сможет.       — Ну, что, доволен? — спросил холодно Всеволод. Он всё также находился в гостиной. Стоял напротив широких окон, осматривая вечерний город. Кирилл пропустил его слова мимо ушей, забирая ключ от машины из шкафа в коридоре.       — Прекрати строить из себя обиженного. Этот мальчишка просто расшиб бровь. Всё будет в порядке, — меланхолично ответил мужчина. — В крайнем случае заплачу ему за лечение. Сколько там? 100-200 тысяч.       — Всё будет в порядке? — тяжело выдохнул Кирилл. Холодность, расчётливость и спокойствие с какими говорил его отец просто сводила молодого человека с ума. Он знал, что его отец в девяностые занимался нелегальными вещами. Знал, что на его руках кровь многих людей, но сейчас не были девяностые. А Лёша не был одним из его конкурентов.       — Всё. Забей на этого мальчишку. Завтра полетим в Питер. Вернёшься в компанию. Нечего уже здесь просиживать штаны. Все равно этот убыточный филиал я открыл только из-за того, чтобы Овсянникову насолить, — положил на плечо Кириллу свою мозолистую большую ладонь Всеволод. — У него кстати дочка очень красивая. Твоя ровесница почти, вроде бы заканчивает университет в этом году. Познакомишься с ней, потом…        — Я никуда не поеду! — холодно и резко ответил Кирилл, разворачиваясь и снимая ладонь отца со своего плеча, брезгливо отстраняясь.        — Тебе что было непонятно из моих слов? — зашипел словно подколодная змея мужчина.       — А тебе из моих? — нагло парировал Кирилл. — Я больше в Питер не вернусь. Я останусь в Москве. Тут Лёша, тут моя квартира, моя работа, моя жизнь.       — Лёша? Это этот пацан? — издевательски усмехнулся Гречкин-старший. — Ты серьёзно? Кирилл, у тебя какие-то проблемы?! Ты скажи, у меня есть хорошие врачи.        — Прибереги их для себя. Говорят, после тюрьмы здоровье пошатывается нехило так, — в словах Кирилла было столько холода, что парень сам не сразу узнал свой голос.        — Ты на меня собираешься катать заявление? Ты вообще охерел?! — рявкнул Гречкин замахиваясь на сына, но его рука была остановлена Кириллом.        — Блядский выблядок! Да, я лишу тебя наследства! Я заберу у тебя все деньги! Работу! Машины! — орал разъярённо мужчина, вырывав руку из захвата Кирилла.       — Ты забрал у меня мать, — спокойно, но резко прервал отца Гречкин. — Ты чуть не забрал у меня единственного человека, который полюбил меня и которого полюбил я. Ты думаешь, что сможешь отобрать ещё что-то более ценное?        — Да, что ты можешь без меня?! Всё, что у тебя есть — дал тебе я! — не успокаивался Всеволод.       — Ты прав, — спокойно ответил Кирилл. — Я благодарен тебе за то, что дал возможность получить хорошее образование, за то, что кормил и содержал, но эта компания в Москве — моя! Я заключал в ней контракты! Я привлекал в неё поставщиков! Я поднял её! За прошлый год она принесла больше прибыли чем все остальные твои филиалы в Казани, Севастополе и Сочи. Это сделал я, а не ты или твои подчинённые! Я знаю каждого моего сотрудника поимённо! Я знаю их семьи и дни рождения! Это всё моё!       — Это всё только благодаря моему имени! — рявкнул Всеволод, не желая слышать сына.        — Пусть будет так. С этим разберутся мои и твои адвокаты. Жди повестки в суд, — холодно ответил Кирилл, выходя из квартиры, слыша ещё как ему в спину кричали и приказывали остановиться. Это был конец. Конец его общения с отцом. Конец его семейным связям. Конец его жизнь в статусе «преемника Всеволода Гречкина».       В больницу Кирилла не пустили, как он и думал. Ни его просьбы, ни мольбы, ни даже деньги не позволили парню пройти внутрь.        — Ну, скажите хотя бы как он себя чувствует? — взмолился Кирилл, стоя перед медсестрой на пропускном пункте.        — Мы не можем сообщать информацию о наших пациентах посторонним людям, — заученно повторила медсестра. Она была молоденькой, видимо совсем недавно окончила университет.        — Девушка, я вас прошу, — взмолился Кирилл, складывая руки в молитвенном жесте. — Я его лучший друг. У него никого нет. Он из детского дома. Пожалуйста.       Девушка замялась. По её лицо было явно заметно, что она колебалась. Посмотрев опасливо по сторонам, девушка всё же заглянула в свой медицинский журнал со всеми больными, прибывавшими в палатах.       — Макаров? — уточнила девушка, быстро пролистывая страницы в тетрадке, в поиске нужной фамилии.       — Да, да! — оживился Кирилл, закивав головой.       — Всё с ним хорошо. Полчаса назад перевели в обычную палату. Сотрясение мозга средней тяжести. Завтра приходите в часы посещения, вас должны будут пропустить, — спокойно сказала девушка, закрывая журнальчик, пряча его под стол, где он и лежал до этого. Подальше от посторонних глаз.        — Спасибо вам большое, девушка! — обхватил и поцеловал тыльные стороны ладони рук медсестры Кирилл.       — Всё. Идите! Только не шумите, — начала прогонять Кирилла медсестра. Гречкину уже было все равно. Он почувствовал такое сильное облегчение, которое тяжело было сравнить с каким-то другим ощущением.       На следующий день Кирилл стоял у дверей больницы ещё за час до разрешённого времени посещений. В его руках был роскошный большой букет и торт. На пропускном пункте молодого человека встретила всё та же милая медсестра.       — Алла, это вам, — подходя к девушке, вручил её в руки подарки Гречкин. Молоденькая медсестричка тут же засмущалась и начала было отказываться от подарка.       — Прошу, примите их. Это малое, что я могу сделать для вас, — искренне благодарил девушку Кирилл. Смущаясь, медсестра всё же приняла букет и торт, а Гречкин узнав номер палаты, тут же зашагал к Лёше.       Макаров лежал в шестиместной, стандартной палате. Из всех коек были заняты лишь четыре. Кирилл готовился увидеть что-то похуже, так как за всю жизни он лишь раз был в государственной больнице, когда у него вырезали аппендицит, и то лежал в отдельной VIP-палате.        Когда Кирилл вошёл внутрь, Лёша лежал и разговаривал с одном из молодых больных в своей палате. Им оказался парень двадцати шести лет, который попал в травматологию с переломом руки. Хорошо отдохнул с друзьями в лесу.       — Я смотрю ты уже почти здоров, раз так живо общаешься, — усмехнулся по-доброму Кирилл, направляясь в сторону Лёшиной койки. Макаров хотел тут же встать, но Гречкин жестом его остановил.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Кирилл, беря старый табурет, стоящий между тумбочкой и подоконником. Парень очень хотел прикоснуться к Лёше. Обнять его. Погладить по голове. Поцеловать. Но он понимал, что не может этого делать при таком большом количестве незнакомых людей. Их могли не так понять.       — Хорошо. Голова не болит. Врач сказал, что после выходных можно будет выписываться, если буду чувствовать себя хорошо, — улыбнулся Лёша. Его сердце билось так быстро и задорно, что казалось, оно готово было выскочить из груди и прижаться к груди Кирилла.        — Ну, с врачом я ещё поговорю. Ты главное выздоравливай скорее, — растрепал аккуратно волосы парня Кирилл. Смотря на разбитый и зашитый не менее, чем десятью швами висок, Гречкин чувствовал, как сильно сжималось его сердце. Это было просто чудо, что Лёша не пострадал, что он сейчас сидит здесь, перед ним.       — Тебе что-то нужно принести? — спросил обеспокоенно Кирилл.       — Зубную щётку и пижаму, если можешь, — попросил Лёша. — Ещё можешь принести учебник по педагогике. Я скину тебе его фотку, а то у нас зачётная же неделя начинается, а мне нужно…       Пока Лёша перечислял всё, что ему нужно, Кирилл с детской улыбкой смотрел на него, всё ещё не веря, что такое счастье досталось именно ему. Эти непослушные волосы, которые на солнце рыжели, голубые глаза, которые смотрели так живо, вздёрнутый нос с веснушками, который постоянно морщился, когда Лёша что-то не понимал или видел нечто противное, припухлые губы, которые было так приятно целовать, нежные руки, маленькие ладони, длинные пальцы, стройные ноги, торчащие колени — из всего этого состоял Лёша. Его Лёша. Единственный человек, ради которого Гречкин был пожертвовать всем, даже своей собственной жизнью.        В дверь палаты настойчиво постучали. При условии, что дверь и так была открыта, стук был скорее всего просто формальностью. На пороге стоял мужчина в форме. Все в палате тут же напряглись. Видимо перед мужчинами в форме не могли устоять никак женщины, ни как мужчины.        — Алексей Макаров, вы? — бросил взгляд на соседа Лёши полицейский. Мужчина испуганно замотал головой. Лёша опасливо поднял руку, не понимая зачем он понадобился представителю правопорядка.       Мужчина бодрым шагом подошёл к Лешиной кровати и осмотрелся по сторонам в поисках хоть какой-то мебели, на которую можно было присесть. Заметив ещё один табурет в другой стороне палаты, мужчины взял его и сел напротив Лёши, с другой стороны от Кирилла.       — К нам поступила информация, что вчера вы попали в больницу с черепно-мозговой травмой и рассечением виска. По показаниям вашего лечащего врача и бригады скорой помощи такую травму можно было получить только при падении. Ваш лечащий врач также сказал, что на ваших коленях и левой руке были сильные гематомы. Меня попросили прийти с проверкой к вам, — огласил свою причину прихода в больницу полицейский. Лёша зашуганно уставился на Кирилла, не зная, что ответить. Гречкин посмотрел на него в ответ и кивнул, но Лёша замешкался.       — Нет… я просто упал… — начал врать Лёша, опустив глаза на свои руки, пытаясь скрыть правой ладонью синяк на левом запястье.        — На него напал мой отец. Всеволод Гречкин. Мы бы хотели написать заявление, — чётко и строго, со знанием дела, произнёс Кирилл, тут же ловя на себе ошарашенный взгляд Лёши. Полицейский хмыкнул и резко изменился в лице.       — Вы уверены, что к этому причастен господин Гречкин? — голос полицейского резко стал заискивающим.        — Вы хотите сказать, что я слепой или вру представителю закона? — с вызовом спросил Кирилл, уставившись на мужчину. Полицейский откашлялся и расслабил слегка давящий галстук.       — Вот вам форма. Прошу заполнить её в двух экземплярах, — протянул Лёше два листка А4 мужчина.       — Кирилл, я не могу. Он твой отец, — зашептал испуганно Лёша, замотав головой.       — Пиши, — кивнул Кирилл, беря Макарова за руку, — так будет лучше. Процесс начался быстро и длился почти два месяца. За это время Лёша успел выписаться и сдать все экзамены за третий курс. Теперь он готовился к поездке в лагерь. Судебный процесс освещался везде: радио, телевидение, Интернет. Только ленивый не знал о скандале в семье Гречкиных. Всеволод и его адвокаты до самого конца отстаивали позицию того, что в случае старшего Гречкина всё было самозащитой, что это Лёша напал на него. Однако на Лёшиной стороне помимо Кирилла, Ильи, Антона, Коли, соседей, были также положительные характеристики из детского дома и университета. Но гвоздём в крышке гроба стало заключение врача, а также снятые телесные повреждения с Кирилла. После того как Гречкин в тот роковой день заехал в больницу, он тут же отправился в полицию, снимать появившиеся синяк на его шее от рук. Данные об этом он держал до последнего, чтобы у его отца не было возможности подкупить полицейских.       Помимо уголовного процесса, шёл второй процесс по отстаивание Кириллом своей компании. В этот раз интересы парня представлял Илья. Это была его специализация как юриста. Ситуация оказалась ещё тяжелее. Гречкин был единственным прямым наследником всей корпорации отца, однако, Всеволод, мог спокойно его лишить всего, как он и собирался это сделать. У Кирилла было мало шансов выиграть этот процесс. Однако срок, висевший над Всеволодом, дал Кириллу фору. К тому же, невероятный юрист Кирилла собрал данные о самом бизнесе Гречкина, где было показано, что сам Кирилл вложил в филиал денег больше, чем Всеволод, что благодаря ему компания разрослась и обзавелась новыми партнёрами. В итоге суд постановил, что Кирилл мог получить филиал компании, но при соблюдении двух условий. Во-первых, он обязан был выкупить полный пакет акций данного филиала, по рыночной цене, а во-вторых, переименовать так, чтобы компания ничего общего не имела с названием отца.        Скорее всего, при других обстоятельствах Всеволод Гречкин был бы в ярости. Он бы подал апелляцию в верховный суд и делал всё, чтобы Кириллу жизнь мёдом не казалась, но первый судебный процесс сильно ударил по нему. Благодаря начатому уголовному делу, всю корпорацию мужчины стали проверять. Бесконечные проверки, очные ставки и заседания в зале суда сильно подкосили здоровье мужчины. Именно благодаря этому мужчине дали условный срок в три года с запретом на приближение к Макарову Алексею.