Щенок

      Лёша очень любил лето. Это было его любимым временем года, а с появлением Кирилла в его жизни, Макаров ещё сильнее прикипел к этому бархатному сезону. Близился конец августа. Лёшина смена в лагере прошла более, чем успешно. Парень нашёл контакт со всеми своими подопечными, получил отличную характеристику от старшего вожатого, а в конце смены плакал вместе с детьми, которые уезжали по своим городам. Парню казалось, что он в тот момент терял что-то важное. Тогда Лёша впервые задумался о том, что он хотел бы завести ребёнка. Но не один, а вместе с Кириллом. Не сейчас, может лет через пять, когда работы у Кирилла станет хотя бы чуть-чуть поменьше, а сам он, Лёша, станет более осознанным.       Сегодня Лёша планировал с утра поехать вместе с Кириллом в сторону одного большого торгового центра, который находился недалеко от работы Гречкина. Там был очень классный магазин одежды, который Лёша любил. Нужно было закупиться летними шортами и футболками, к их предстоящему отпуску на Кипре.       До того как Макаров стал встречаться с Кириллом, он ни разу никуда не летал. Даже в Москву их группа ехала на ночном поезде. Когда появился Гречкин, кругозор Лёши расширился. Их первый совместный перелёт был в Бразилию. Лёша тогда чуть сердце не оставил в самолёте, так сильно он дрожал и боялся. Для Кирилла самолёт был привычным делом. Раз в месяц он стабильно летал в командировки. Весь перелёт Кирилл старался отвлечь Лёшу от дурных мыслей. Для этого он взял книги, скачал несколько фильмов и даже взял карточные игры. К счастью, это хоть немного, но снизило градус стресса Макарова.       — Лёш, прости! Я вызову тебе такси. Мне срочно позвонили, сказали, что у нас какой-то косяк с предстоящим контрактом. Нужно срочно быть на работе, — откусывая поджаренный тост, целуя сонного Лёшу, который только вышел из комнаты, в щёку, выпалил Гречкин. Макаров, широко зевнув, ответил, что всё сделает, и пожелав удачи, проводил своего возлюбленного на работу, закрыв за ним дверь.       Сходив в ванну и налив себе крепкого чая, Лёша сел за завтрак. Сегодня была яичница с сосисками. Из-за работы Кирилл всё реже мог готовить, особенно с утра, но это никак не напрягало Лёшу. Более того, парень сам с интересом стал погружаться в готовку. Ему нравилось наблюдать за тем, как Кирилл ел его еду и буквально жмурился от наслаждения. Теперь в его умениях помимо мясо появились крупы, плов и даже несколько супов. Однако щи пока не удавались, но Лёша обещал сам себе, что будет стараться.       Включив телевизор, Макаров стал щёлкать каналы. Мультфильмы, старые кино, тупые сериалы… в итоге Лёша остановился на канале с новостями. Ему сейчас было важно, чтобы что-то играло на фоне, помогая ему окончательно проснуться.       — Срочные новости! — резко и быстро затараторила диктор с телевизора. — На Киевским шоссе менее пятнадцати минут назад произошла большая авария, с участием семи машин. Двое людей погибли, есть пострадавшие. Подробнее расскажет мой коллега Евгений, — на экране тут же появилось лицо мужчины с бородой. Позади него были сирены и мигалки.       Лёша сначала хотел переключить, чтобы не портить свой завтрак видом крови и мёртвых людей. Информация была ужасной, угнетающей, но Лёша был рад, что она никак не касалась его. Так парень думал буквально пару секунд до того, как на экране появилась фотография Кирилла.       — По данным врачей, одним из пострадавших является хорошо известный в последнее время миллионер Кирилл Гречкин. Мужчина был за рулём своего «гелентвагена», когда произошла авария. Пока всё это слухи, но дальнейшей информации о состоянии Кирилла Гречкина нет. Мы будем держать вас в курсе, — закончил свой монолог Евгений.       — А теперь к другим новостям… — на экране снова появилась белокурая ведущая. Лёша сидел и с минуту не понимал, что произошло. Его будто бы оглушили чем-то тяжёлым. В ушах звенело, а в голове не было ни одной целой мысли. Парень резко схватил телефон и набрал Кирилла. С другого конца после нескольких длинных гудков послышался автоматический голос: «Абонент не отвечает. Оставьте сообщение после сигнала». Лёша перенабрал ещё раз, но результат был тот же. Он не мог поверить, что это происходит с ним. Он вообще не соображал, что происходит. Лёша не знал куда звонить? Кому звонить? Как узнать в какую больницу сейчас увезли Кирилла? Он снова стал чувствовать себя беспомощным ребёнком без поддержки Кирилла.       Джесси, которая всё это время лежала на своей подстилке, жалобно заскулила и, подойдя к Лёше, стала проситься к нему на руки, поставив свои передние лапы ему на колени.       Вдруг телефон Лёши завибрировал. Парень тут же принял вызов в надежде, что это был Кирилл, но нет. Ему звонила ошарашенная Лёля.       — Лёш, я сейчас по телеку увидела. Это правда? Как там Кирилл? — затараторила девушка.       — Я…я… не знаю, — еле сдерживая слёзы почти провыл в трубку Лёша.       — Всё. Поняла. Сиди дома. Я сейчас буду! — скомандовав девушка бросила трубку. Лёша так и остался сидеть на стуле с остывающей яичницей и недопитым чаем.       Спустя час в квартиру позвонили. На ватных ногах, опираясь на стену, Лёша добрался до двери и открыл её. На пороге стояла встревоженная Лёля и не менее обеспокоенный Тимофей.       — Ты в больницы звонил? — с порога задала вопрос девушка, скидывая ногами кеды. Лёша отрицательно замотал головой.       — Макаров! — крикнула резко Лёля. Она обхватила Лёшу за плечи и встряхнула несколько раз.       — Приди в себя! Соберись, твою мать! — ещё раз тряхнула парня подруга. — Лёль, подожди. Не надо так резко, — начал было успокаивать подругу Тимофей.       — Это ты слишком мягкий. Быстро сели куда-нибудь. Открываем телефонную книгу Москвы. Ищем больницы и звоним во все, что находятся рядом с Киевским шоссе! — распланировала всё быстро Лёля. Схватив Лёшу за кисть, она потащила его в гостиную, усадив на диван. Сама девушка плюхнулась рядом и стала активно искать телефоны клиник.       Спустя пять звонков нужная была найдена. Так втроём они и поехали к месту назначения на такси. У больницы уже во всю дежурили репортёры. Они словно мухи налетели на мёд, взяли почти в кольцо здание больницы. С трудом пропихнувшись через них, отдавив себе почти все ноги, ребята чудом смогли попасть в здание, но тут их встретила охрана. Им было запрещено впускать посторонних на территорию больницы.       — Вы совсем с ума сошли! Вы обязаны нас пропустить! — возмущалась Лёля, ударяя рукой по столу охранника, требуя, чтобы хотя бы Лёшу пропустили внутрь.       — Девушка, я вам ещё раз повторяю. У меня приказ! — спокойно в сотый раз отвечал заученную фразу мужчина.       — Нет! Это вы не понимаете! У вас в регистратуре творится чёрт знает что! Не говорят, как себя чувствует больной! Посещать не пускают! Мы как должны узнать, что с нашим другом! — продолжала наседать Лёля, всё сильнее размахивая руками.       — Если с вашим другом что-то случится вы узнаете об этом из новостей, — с усмешкой ответил охранник. Он явно издевался.       — Вы совсем офонарели здесь! — рявкнула Лёля. Её голос от долго разговора на высоких тонах стал хрипеть.       — Простите. Что у вас тут происходит? Вас слышно на всю больницу, — вдруг остановил спор чей-то низкий мужской бас. Троица друзей обернулась. Перед ними стоял доктор. Он был в возрасте, с темной бородой, в которой уже проклёвывалась седина.       — Мы хотим знать о состоянии Кирилла Гречкина! — продолжила гнуть свою линию Лёля, дела выпад в сторону доктора.       — Девушка, а вы кем ему приходитесь? — поинтересовался мужчина, скрещивая руки на груди.       — Подруга я его, — тут же парировала Лёля, быстро бегая глазами по доктору.       — Простите, но информацию о больных мы можем раскрывать только семье или по согласию самого больного, — спокойно ответил доктор, собираясь уже уходить.       — У Кирилла никого нет, — с большими оленьими испуганными глазами, дрожащим голос сказал Лёша.       — Молодой человек, вы явно мне врёте. У Кирилла Всеволодовича есть отец, — усмехнулся недобро врач, презрительно осматривая Лёшу.       — Но он с условным сроком, — тут же поправил мужчину Макаров.       — А я смотрю, в кой-то веке журналисты стали лучше разбираться в своей работе, — снова недобро усмехнулся мужчина.       — Да, не журналисты мы, а его друзья! Где вы видели журналистов в кедах и порванных джинсах! — снова начала возмущаться Лёля, делая очередной шаг в сторону доктора. На этот раз её за плечо схватил Тимофей, притягивая назад, чтобы девушка по ошибке не наломала дров.       — Пожалуйста! — взмолился Лёша. — Скажите хотя бы, что он жив. И нужно ли ему что-то. Я прошу вас!       Врач ещё раз окинул взглядом всю троицу и, развернувшись, ушёл. В этот момент Лёля разоралась не на шутку. Она крыла всех в больницы не чём свет стоит. В итоге, за аморальное поведение их выставили за территорию больницы. Лёля не унималась до того момента, пока за ними не закрылись ворота. Даже репортёры оказались по ту сторону.       — Ну, ладно, — процедила сквозь зубы девушка. — Мы от сюда не уйдём. — Лёль, ты уверена? — обеспокоенно спросил Тимофей.       — Погода хорошая! Кафе рядом есть. Что вам ещё нужно? — спросила девушка усаживаясь на бетонный отбойник, который перекрывал доступ к проезду обычных машин в больницу.       Уже смеркалось. В больнице стал медленно гаснуть свет. Даже самые упёртые журналисты разъехались. Когда из ворот вышел тот самый доктор, на часах уже было почти за полночь. Мужчины разговаривал по телефону, как вдруг резко остановился и бросил взгляд на ребят, которые словно голуби, нахохлившись сидели на парапете. Презрительно фыркнув, мужчина пошёл дальше к своей машине.       — Вот скотина, — процедила сквозь зубы Лёля. — Ничего я машину его запомнила, — сузила глаза до щёлочек девочка. — Всё погнали домой. Завтра вернёмся. Лёля явно была настроена решительно. Остаться все решили сегодня у Лёши. Парень понимал, что вряд ли сегодня сможет уснуть, так хоть как-то комфортнее будет. Он будет понимать, что не один.       Поднявшись на свой этаж, Макарову предстала ещё одна картина «Голуби в Москве». Илья, Антон и Коля сидели на полу, облокотившись на стену около их с Кириллом двери. Парни были явно уставшими. Антон, спрятав голову в руках, спал, Коля растирал лицо руками. Единственным, кто ещё держался, был Илья, но и у него медленно слипались глаза. Увидев Лёшу, парень тут же вскочил на ноги и почти закричал: «Лёша, что с твоим телефоном!»       Макаров зашерудил руками по карманам и достала мобильник. Экран был чёрный и не реагировал на прикосновения. Видимо разрядился. Из-за плеча парня показались головы Лёли и Тимофея.       — А это кто? — как всегда бесцеремонно спросила Лёля, предвзято осматривая сонных парней. Девушка всё ещё не отошла от больницы и была перевозбуждена.       — Тот же вопрос могу задать и вам, но не буду. Уверен, что мы здесь все из-за Кирилла, — спокойно ответил Илья, давая Лёше пройти к двери, чтобы открыть её. Макаров достал ключи, выбрав нужный, вставил его в замочную скважину и, открыв дверь, пропустил всех внутрь.       — Так, ложимся спать, а завтра со всем будем разбираться, — скомандовал Илья, наблюдая за тем, как Антон и Коля все ещё пытаются собрать себя и привести в порядок. — Я и Лёша, ребята вы делите между собой кресла и диван. Дама, — многозначительно повёл бровями парень, смотря на Лёлю, — ваша комната Алексея на эту ночь.       — Лёля, — поправила с ядовитой улыбкой Илью девушка, гладя Джесси, которая с большим удовольствие подставлялась под ласки, виляя игриво хвостом. В ответ парень предприимчиво хмыкнул.       На следующее утро все ребята, кроме Антона, стояли на пороге больницы уже во второй раз. После того как Лёля в красках расписала их вчерашний визит, Илья предложил, что разговаривать будет он. Парень был подкован юридически и имел хорошо подвешенный язык. К тому же, его внешность всегда вызывала доверие, чем парень часто пользовался.       Однако Илья встретился с той же самой стеной, что и Лёля вчера. Тот самый врач с седеющей бородой снова встретил их при входе. Мужчина был настроен ещё решительнее. И даже на все доказательства Ильи, доктор отвечал сухо и грубо, что у них приказ от главврача.       — Дайте я пройду тогда к главному врачу! — продолжал настаивать Илья, опираясь руками на турникет, все горящий красным крестом. — Вы обязаны нас пропустить даже в реанимацию по закону от 2019 года!       — К главному врачу вы можете записаться на посещение через секретаря, а к пациенту пустить я вас не смогу, из-за запрета лечащего врача, — холодно и спокойно произнёс мужчина, снова собираясь уходить.       — Кто его лечащий врач! Можно с ним связаться?! Мы всё…       — Я лечащий врач Кирилла Всеволодовича, — резко прервал Илью доктор. — Прошу вас покинуть помещение больницы, пока вас не выставили за её пределы как вчера, или не вызвали полицию!       Стоило мужчине покинуть поле зрение ребят, поднявшись по лестнице на второй этаж, Илья раздражённо фыркнул и тут же набрал чей-то номер. Абонентом на проводе оказался Антон. Всё это время он не просто сидел дома, а разбирался с камерами видео наблюдения в больнице, а также с устройством этажей и электронные замки. По камерам парень смог выяснить, что Кирилл находился на третьем этажа, там было отделение реанимации. Палату точно выяснить не удалось, но либо 312, либо 314. Также Антон сказал, что легче всего в здание будет попасть через пищеблок. Там двери открываются от магнитной карты. Пробраться туда можно было при разгрузке продуктов. Они приезжали раз в два дня в обед. До нужного времени оставался час.       Ребята решили попробовать прорваться внутрь. Игра стоила свеч. Первыми должны были идти Коля и Илья, первый лучше ориентировался в больницах и при встрече с работниками сошёл бы за своего, а второй был всегда на связи с Ильёй. Дальше должен был идти Лёша и Лёля и быстрым взглядом искать нужные двери, а замыкал цепочку Тимофей. Первый этап плана был выполнен. Ребята быстро пробрались в пищеблок, прячась за картонными коробками с едой, а вот дальше пошли проблемы. Если даже не поднявшись на первый этаж, ребята встретили большую толпу ординаторов, с доктором во главе. Видимо у них было какое-то обучение сейчас.       — Нужно найти ординаторскую, там должны быть халаты. Прикинемся своими, — прошептал Коля. Проходясь по стенке, первым, кто заметил нужный кабинет, был Тимофей, парень тут же позвал всех за собой. Быстро залетев в кабинет, ребята схватили с вешалок и из шкафов белые халаты, накидывая на себя.       — Вы что тут ещё забыли? — резко спросил низкий женский голос. Испуганно ребята обернулись, скорее захлопывая халаты, чтобы сойти за студентов-практикантов. Перед ними стояла грузная женщина лет сорока.       — Здравствуйте, вы, наверное, Лидия Германовна, старшая медсестра, — тут же нашёлся Коля, выступая вперёд.       — Я Алла Евгеньевна! — возмущённо и подозрительно уставилась на всю группу женщина.       — Точно! Простите. Две ночи не спал, немного запутался, — оправдывался Коля. — Мы практиканты. Опоздали слегка.       — Господи Боже мой! — вздохнула раздражённо женщина. Она всплеснула руками и что-то начала бубнить про неопытность и лень. После чего, позвала всех за собой.       — Кто у вас куратор? — переваливаясь с боку набок, не оборачиваясь к ребятам, спрашивала женщина. В этот момент сна замолчали и уставились на Колю, которой открыл телефон, ища хоть какого-то врача в этой больнице. Повторив вопрос второй раз, женщина резко остановилась и развернулась.       — Степан Федорович Гальской, — пряча смартфон за спиной выпалил Коля. Лёша впервые видел его таким встревоженным.       — Гальской? — удивилась женщина, — что-то вы меня путаете ребята. Он в отпуске сейчас. А из какого университета вы?       Вдруг из-за угла показался тот самый седовласый бородатый доктор. Прежде, чем Коля успел что-то ответить, Илья схватил его за руку и потащил на второй этаж, где уже сверкали подошвы остальных ребят. Забегая на третий этаж и слыша, как за ними началась погоня, Илья крикнул всем бежать в рассыпную и пытаться найти выход. Если поймают, то молчать!       После наставления Ильи, все бросились в разные стороны. Лёша, помнил, что Кирилл лежал где-то здесь, но в какой именно палате — вопрос оставался открытым. Едва не сбив какую-то медсестру, Макаров забежал в первую попавшуюся палату, тут же отступая в бок, присаживаясь, чтобы его не было видно через стекла. Когда шум чужих ног пропал, а голоса стихли, Лёша осторожно встал и осмотрелся. Он попал в одну из реанимационных палат. Палаты были разделены на два отсека. В первом находился он, а для доступа во второй нужна была ключ-карта. Лёша подошёл к двери, которая была наполовину стеклянной. За ней можно было видеть почти всю палату. На кровати кто-то лежал, но это был точно не Кирилл. Слишком маленький. Приложив руки к стеклу, Лёша стал всматриваться вглубь палаты. На койке лежала девочка. Совсем ребёнок. На вид ещё дошкольница. У неё были ярко-рыжие длинные волосы, словно у русалки. На лице девочки была кислородная маска, а от тела шли разные проводки, подключённые к нескольким компьютерам. У Лёши сжалось сердце. Что же могло такое произойти, что такой маленький ребёнок находился здесь. И где же её родители?       За дверью снова послышались тяжёлые шаги, мужские голоса продолжили что-то обсуждать. Видимо это были одни из тех медбратьев, что рванули за ними по лестнице. Лёша, закрутив головой, увидел небольшой проём между шкафом и стеной. Быстро шмыгнув в него, парень втянул в себя весь воздух, чтобы лишний раз даже не дышать.       Дверь открылась. Тяжело ступая, в реанимацию зашли двое высоких и крупных мужчин в халатах. Стоило двери в палату за ними закрыться, Лёша тут же шмыгнул к выходу.       В коридоре всё ещё ходили какие-то медсёстры и пациенты. Лёша постарался вести себя как можно более спокойно и уверенно. Ему как можно скорее нужно было найти палату Кирилла. Открыв свой телефон, парень быстро нашёл сайт больницы и обнаружил того самого противного лечащего врача Гречкина. Подойдя к одной из медсестёр, которая везла баночки с какими-то таблетками, парень уверенно спросил: «Простите, не подскажите, а в какой палате лежит Гречкин? Владимир Анатольевич попросил проверить его.       — Так Гречкин же уже не в реанимации. Его как с утра перевели в травматологию, так он там и лежит. В двести седьмой палате, — слегка удивлённо ответила девушка, продолжая толкать впереди себя тележку.       — Ах, точно. Спутал значит. Спасибо! — воодушевился Лёша, тут же направляясь в сторону лестницы, уже не слыша, что ему говорит медсестра.       Придерживаясь плана Ильи, стараясь лишний раз не попадаться на глаза врачам и медсестрам, Лёша быстро прошмыгнул в нужную палату. Она была меньше, чем та, в которой лежал когда-то Макаров. В ней было четыре койки, причём на трёх из них не было больных, скорее всего они ушли на обед или на процедуры. У самого края, около окна лежал Кирилл. Его нога в гипсе, была закреплена над кроватью, при помощи специального, удерживающего бандажа. Рука парня тоже была сломана, но несмотря на то, что была в гипсе, спокойно покоилась у него на груди.       Подойдя ближе к койке, Лёша дрожащими пальцами дотронулся до щеки Кирилла. Он спал. Его лицо было бледным, а щеки впалыми. Казалось, что всего за каких-то сорок восемь часов парень скинул килограмм семь-десять, настолько болезненно он выглядел.       Вдруг веки Гречкина дёрнулись. Парень, щурясь, стал медленно открывать глаза. Когда Лёша увидел серо-голубые сонные глаза целиком, то на лице Кирилла тут же расплылась детская, счастливая улыбка.       — Лёшка, — захрипел парень, он заёрзал и попытался приподняться, но Лёша тут же надавил своими ладонями ему на грудь аккуратно, зашикав, чтобы тот даже не думал двигаться. Кирилл снова зажмурился и поморщил нос.       — Думал, что снова мне снишься, — на бледном лице снова появилась улыбка, — а ты настоящий.       — Ты как себя чувствуешь? — еле слышно прошептал Лёша. Он боялся, что их кто-то может услышать и его тут же выставят из больницы вон.       — Ты пришёл, — тяжело выдохнул Кирилл, — и мне лучше стало. Ты сам как?       — У меня всё хорошо. Ты всех напугал, — улыбнулся в ответ Лёша. Парень взял аккуратно здоровую руку Кирилла, обхватил её двумя руками и прижался к длинным пальцам губами, оставляя след от невесомого поцелуя.       — Не успел затормозить. Хорошо, что подушка сработала, — отрывисто говорил слова Кирилл. Лёша понимал, что ему ещё было тяжело говорить и тем более двигаться.       — Слава Богу, что с тобой всё теперь хорошо, — снова поцеловал ладонь парня Кирилл, прижимаясь щекой к его ладони. В коридоре снова послышался шум. Лёша понял, что нужно уходить, пока его не поймали. Он и так позволил себе слишком многое сейчас.       — Не уходи, — перехватил запястье парня Гречкин. Лёша бросил сначала испуганный взгляд в сторону двери, к которой приближались санитары, а потом взволнованно посмотрел на Кирилла. Уходить не хотелось, но Макаров понимал, что иначе его поймают.       — Я приду завтра. Обещаю, — поцеловал в щёку возлюбленного Лёша, выметаясь из больничной палаты. Бежал к выходу он больше не оглядываясь. Парень слышал, что какое-то время его ещё преследовали, но стоило ему перемахнуть через турникет, как чужие голоса стали затихать где-то вдали.       Только выбежав за пределы больницы, Лёша смог выдохнуть и успокоиться. Сердце билось как у кролика. А в лёгких был огонь. Отдышавшись, парень набрал сначала Тимофея, а потом Илью. Они все оказались уже на улице. Илья был с Лёлей, а Тимофей сказал, что видел, как Коля покидал здание больницы, но куда он пошёл дальше, не знает. Ребята договорились встретиться снова у Макарова дома.       У квартиры Лёшу уже ждал Илья и Лёля, вскоре подъехал Коля, а за ним и Тимофей. Макаров рассказал всем за чаем, что с Кириллом всё не так плохо. Он в сознании и лежал в общей палате. Парень надеялся, что завтра, с разрешения Гречкина, его, а может и ещё кого-то впустят внутрь. Более того, Лёша предположил, что с телефоном Кирилла какие-то проблемы, так как его не было на тумбочке. Гречкин всегда держал его подле себя.       — Ну, что ж, — протянула Лёля, вставая из-за стола, — думаю, нам всем пора по домам. Лёш, если завтра нужна помощь, пиши, — ударяя Тимофей по плечу, маня рукой за собой, добавила девушка.       — Вам вызвать такси? — неожиданно для всех спросил Илья.       — На улице прекрасная погода. Мы доберёмся сами, — ответила с улыбкой Лёля, надевая сандалии.       Стоило ребятам покинуть квартиру Лёши, как Антон тоже засобирался. Его мама просила проверить их Московскую квартиру, раз он уже приехал в столицу. Коля и Илья решили остаться здесь, несмотря на приглашения друга поехать с ним.       — Слушай, Лёш, — постучался в комнату к Кириллу Илья, — а можно вопрос? — заговорщицки сказал парень, полностью заходя, закрывая за собой плотно дверь. Лёша, недоумевая, кивнул.       — А вы же с Лёлей друзья? — продолжил будто бы подкрадываясь к добыче парень.       — Ну, да, — с осторожностью ответил Макаров.       — А у неё парень есть? — выпалил Илья, тут же замолчав. Он испытывающе смотрел на парня, жаждя узнать ответ.       — Нет, — озадаченно ответил Лёша, поднимая глаза чуть вверх, вспоминая, говорила ли подруга что-то о своём молодом человеке.       — Да ну?! — неверующе воскликнул Илья. — Лесбиянка?       — Нет, — скривил губы Макаров, замотав головой. — Я что-то не понял… — вдруг стал догадываться Лёша до истинного смысла поведения лучшего друга Кирилла. — Тебе Лёля понравилась.       Илья стал как открытая книга в тот же момент. У него заблестели глаза и поджались губы, а через несколько секунд он активно закивал головой.       — Я первый раз такую вижу. Она… она реально классная! Такая… напористая, пробивная! В ней столько энергии! — начал перечислять Илья. Он делал это так заворожённо. Ходил из стороны в сторону, размахивал сильно руками.       — Ладно. Спасибо! — хлопнул в ладоши Илья, собираясь выходить из комнаты, нажав на дверную ручку.       — Это всё? — удивился слегка Макаров. Он думал, что Илья спросит что-то ещё про Лёлю, но допроса с пристрастием не было.       — Ну, да. Главное, что она не лесбиянка, а дальше уже разберусь, — подмигнул парню Илья.       — А, если бы парень был? — поднял озадаченно брови Лёша.       — Так не стенка же — подвинулся, — развёл руками Илья, выходя из комнаты. Лёша только мог позавидовать его лёгкому отношению к ситуациям.       После того дня Лёша большую часть дня проводил в больнице. Ему позволили посещать Кирилла, и то после того, как тот узнал, что Макарову не хотели пускать к нему. Гречкин с каждым днём шёл на поправку, всё же молодой организм брал своё, но переломанные рука и нога, не срастались так быстро, как бы всем хотелось. Кирилла в больнице оставляли десять дней, а потом должны были выписать. Уже половина этого срока прошла и с каждым днём Лёша всё больше переживал, как они будут жить за пределами больницы. Кириллу ещё было тяжело передвигаться самому. В коляску отказывался садиться, даже приказы врача его не вразумляли. Ходил так, как мог. Опирался на стены, костыли, прыгал на одной ноге. Медсестры ругались, что давно не видели такого шебутного пациента. Дети и то спокойнее. Кирилл же всё отшучивался, что иначе бы девушкам скучно бы жилось. Те продолжали ворчать, но их лица тут же становились более мягкими, а у некоторых даже появлялась еле заметная улыбка.       В один из дней, когда Кирилла отправили на какие-то процедуры после обеда, Лёша решил сходить в больничное кафе. Ему срочно нужен был крепкий чай. Из-за того, что Гречкин не обитал дома уже больше недели, Лёша чувствовал себя одиноким и брошенным. Он не мог спать, да и ел через силу. Если бы не пристальный взор Кирилла каждый день, который сканировал его не хуже робота, то Лёша, скорее всего, вообще бы забыл про питание.       Спускаясь по лестнице, Лёша вышел на первый этаж, а потом пройдясь по длинному коридору, снова поднялся на половину этажа, переходя в соседнее здание больницы, детское отделение. Кафе находилось на первом этаже в левой части коридора, там, где была столовая. Повернув, Лёша уже собирался направиться в кафе, туда, откуда шёл приятный аромат кофе и выпечки, как услышал громкий детский плач. Парня всего передёрнуло. Развернувшись Макаров увидел суетившихся медсестёр. Они о чём-то возмущались и быстро сменяли друг друга выходя и заходя в одну и ту же палату, из которой доносился требовательный детский плач.       Округлив глаза и тяжело вздохнув, поджав губы, Лёша поспешил в кафе. Нужно было вернуться до того, как придёт Кирилл, а то ещё начнёт его искать по всему отделению. Не хуже этого ребёнка может поднять шум.       — Можно чёрный чай с мятой и лимоном и булочку с корицей, — протягивая карту в знак бесконтактной оплаты, сделал заказ Лёша. Детский плач снова разразился очередным раскатом.       — Бедный ребёнок, что же они его так мучают, — покачал головой Лёша, тяжело вздыхая, предвкушающе постукивая пальцами по столу.       — Не врачи её так мучают, а жизнь, — тяжело вздохнул молодой санитар, который исполнял роль бариста в больнице. Лёша непонимающе поднял брови, надеясь, что собеседник объяснит свои слова.       — Думаю, вы слышали про аварию на Киевском. Большая часть больных здесь сейчас оттуда. Лиза одна из них, — тяжело вздохнул парень, ставя на поднос тарелку с тёплой ароматной булочкой.       — Там был ребёнок? — удивился Лёша. Он действительно интересовался аварией, в которую попал Кирилл. По тому, что было написано в СМИ, грузовик не справился с управлением, вылетел на встречку и протаранил два легковых автомобиля, остальные машины просто не успели вовремя затормозить. В итоге четверо погибших и более семи человек пострадавших с разными травмами.       — Да. Это их семья была во второй машине, которую протаранил грузовик. От родителей живого места не осталось. Говорили, что хоронили даже в закрытых гробах, — продолжил делиться информацией бариста, — а Лизе хоть бы что. Два дня в реанимации была, а потом пришла в себя и всё. Ни травм, ни переломов, даже синяков нет. Чудо какое-то, — закачал головой мужчина, будто бы сам не веря во что говорит.       — Она знает? — осторожно, будто бы боясь, что его услышит та самая Лиза, спросил Лёша.       — Нет. С этим пусть менты и опека разбирается, — усмехнулся санитар.       — А опека тут причём? — удивился Макаров. Он, конечно, не знал всех тонкостей ситуации, но насколько знал сам, опека появлялась только в том случае, если у ребёнка не было законных представителей.       — Говорят, у неё есть только бабушка, но та слишком стара. Вот опека уже второй раз и приезжает сюда. Всё никак не мог с ментами понять, что с ней делать, — скривился в отвращении мужчина, ставя на поднос горячий чай, подвигая весь заказ ближе к Лёше. Макаров поблагодарил и пошёл к своему стою, но ни есть, ни пить уже не хотелось. В итоге, взяв булочку и чай, парень решил пойти к Кириллу в палату, пока тот не вернулся.       Выходя из коридора к лестнице, парень снова услышал истошный рёв, от чего вздрогнул. Ну, сколько же можно было так реветь? Голос у девочки был явно звонкий и сильный. Таким бы в певицы. Раздражённо цыкнув из-за своей мягкотелости и чёртового сочувствия, Лёша снова развернулся и пошёл в сторону палаты, из которой доносились истошные вопли. Как ни странно, но медсестёр поблизости не оказалось. Видимо они настолько устали, что решили уйти подальше, а может быть у них была планёрка.       Палата девочки была самой крайней, возле окна. Постояв немного перед дверью и покрутившись вокруг, Лёша решил оставить булочку на салфетке и чай на подоконнике. Всё равно есть не хотелось, так что, если бы даже кто-то стащил, парень не сильно бы разочаровался.       Не торопясь, Лёша открыл дверь, просовывая внутрь только голову. Палата была точно такая же как у Кирилла, только абсолютно пустая. Все три кровати были хорошо заправлены, как по САНПИНу, что говорило о том, что на них сегодня уж точно никто не лежал. На одной кровати сидела, обернувшись в одеяло, как в кокон, девочка. Её длинные рыжие волосы растрепались в разные стороны, какие-то лежали на одеяле, какие-то прилипли к лицу от слез. Открыв рот, девочка рыдала, заливаясь криком, вздрагивая всем телом. Через несколько секунд она остановилась, чтобы немного отдышаться. Её явно не хватало воздуха, из-за этого подвывая она пыталась вздохнуть носом, но тот предательски хлюпал, от чего девчушка тут же закашлялась.       — Малышка, ты чего плачешь? — зашёл в палату Лёша, закрывая за собой дверь, тут же прислоняясь к ней спиной. Девочка испуганно открыла глаза и уставилась на Лёшу. Всё её тело ещё подрагивало от истерики.       — Ты всех птиц в округе распугала, — сделал шаг навстречу к девчушке, но та резко закричала, срываясь на визг: «Не подходи!» Лёша замер в нехарактерной позе.       — Т-ты врач! — заикаясь, в попытке сдержать истеричный всхлип, постановила девочка.       — Я не врач. У меня друг тут лежит на третьем этаже, — показал пальцем в потолок Лёша.       — Ты врёшь! — крикнула девочка, уже снова решив залиться громким криком и плачем, глубоко вдыхая.       — А хочешь я твоё имя угадаю?! — резко спросил Лёша, в надежде остановиться очередной приступ истерики. Девочка резко остановилась и подозрительно стала сверлить взглядом незваного гостя.       — Все врачи знают моё имя! — парировала девочка, собираясь снова начать свой концерт.       — А ещё волшебники, — вкинул первое, что пришло в голову Макаров. Эти сказки про волшебников видимо были всегда актуальными. Девчушка замерла и наморщила носик, смотря на Лёшу с большим недоверием.       — Ты врёшь! Волшебников не бывает! — настойчиво замотала головой девочка.       — Ну, они приходят только к тем, кто в них верит, но видимо я ошибся, — наигранно обречённо вздохнул Лёша, делая движение, будто бы он собирался уходить.       — Докажи! — выпалила девчушка, раскрыв широко глаза в ожидании чего-то.       — Для волшебства нужны закрытые глаза и вера, — закрыл ладонями глаза Лёша. Девочка скривила губки, но в следующий момент быстро закрыл глаза руками.       — Подглядывать нельзя! — пригрозил Макаров, на что девочка ещё сильнее прижала руки к лицу и отвернулась, сев в пол-оборота.       Медленно и осторожно открыв дверь, Лёша, стараясь не спускать глаз с маленькой больной, дотянулся рукой до булочки и чая. Подойдя к койке, что стояла напротив кровати девочки, Макаров присел на неё, произнося победное «Вуа-ля!» Девчушка тут же оторвала глаза от лица и уставилась на еду.       — Серьёзно?! — захлопала она глазами.       — Это тебе, — поставил чай на прикроватную тумбочку и протянул булочку в руки девочке.       — Моя любимая! — выхватила из рук «волшебника» булочку девчушка, тут же откусывая здоровенный кусок.       — А что ты ещё умеешь? — живо заинтересовалась девочка, быстро проглатывая откусанный кусочек булки.       — Многое, но я исполняю желания только послушных детей, — укоризненно произнёс Лёша, качая указательным пальцем.       — Я… я послушная, — запнулась, поджав губки маленькая пациентка.       — А кто кричал тут только что. Всех перебудила. Даже птицы летать перестали, — усмехнулся по-доброму Лёша.       — Они мне врут, — надула губки девочка, поджимая колени к груди, откусывая очередной кусок булочки. — Они не хотят отводить к родителям. Говорят, что они ещё сильно болеют.       — Ну, может это правда, — попытался оправдать медиком Лёша.       — Нет! Они врут! Их нет, — поджала губы девочка, опустив голову в пол. Её плечики стали снова подрагивать, но слез или плача не было.       — Почему ты так решила? — стараясь не терять оптимизм, натянуто улыбнулся Макаров.       — Я слышала, как толстая тётя говорила, что родители… — малышка запнулась, — я одна осталась.       Лёша сильно сжал зубы и прикрыл глаза отвернувшись. Это был ужас. Полнейший ужас. Эта девочка всё уже знала, но каждый день слышала одну и ту же ложь, а взрослые воспринимали её за глупого ребёнка, не пытаясь понять. Где же хвалёное отношение к детям? Где психологи, про которых так часто говорят по телевизору?       — Лиз, а какими они были? — спросил Лёша, повернувшись к девчушке. Он совсем не помнил своих родителей, лишь то, что мама была очень доброй и нежной, а папа много работал.       — Хорошими, — хлюпнула носом девочка, поднимая голову. Её зелёные глаза были сухие, но голос надламывался.       — У мамы были рыжие волосы и голубые глаза. Она была очень доброй, — улыбнулась Лиза. — А ещё она очень громко смеялась над папиными шутками. Я тоже… смеялась, — глаза девочки медленно стали наполняться слезами. — Они всегда обнимали меня на ночь и читали сказку, — хлюпнула носом девочка, когда по её лицу побежали солёные прозрачные капельки, — мы должны были лететь отдыхать… мама… мама… — всхлипывала не в силах произнести и слова, — любила море… — голос девочки снова дрогнул, и она, заскулив, как щенок, зарыдала. Этот плач не был похож на то, что был несколько минут назад, когда Лёша стоял в коридоре. Он был болезненный, тяжёлый и жалостливый. У Лёши сердце сжалось настолько, что стало тяжело дышать. Привстав, парень пересел на кровать девочки с краю и обнял её, прижимая к себе.       Сколько они так просидели, Лёша не знал. У него несколько раз звонил телефон, но он на него не реагировал. Пока Лиза не уснула видимо от бессилия, Лёша не отстранился. Какое-то новое, странное чувство поселилось в его душе после встречи с этой девочкой. Какое-то щемящее, но приятное.       Поднявшись на третий этаж, Лёша увидел Кирилла, стоящего у стойки дежурной медсестры. Он что-то гневно пытался у неё выяснить.       — Кирилл, — окликнул парня Макаров. Гречкин тут же повернул голову в его сторону, и на секунду поджав губы, закатил глаза и покачал головой. Лёша быстрым шагом подошёл к нему, помогая дойти до своей палаты.       — Ты где был? Можно было ответить на телефон? Как ребёнок, ей Богу! — возмущался весь недлинный путь Кирилл, словно старый дед.       — Кто из нас ещё ребёнок. Ты весь мозг проел бедной медсестре? — укоризненно спросил Лёша.       — Лучше работать будут. Сидят, сериалы свои смотрят, — хмыкнул брезгливо Кирилл, усаживаясь на кровать. — Где был?       Лёша решил пока не оповещать Кирилла о своём новом знакомстве, из-за чего просто сказал, что ходил в буфет. Гречкин слегка недоверчиво осмотрел парня, но ничего не сказал. Вообще Кирилл был не из тех, кто допрашивал. Лёша не знал, хорошо это или нет, но надеялся, что это был показатель доверия.       На следующий день, Лёша соврал Кириллу, сказав, что придёт чуть позже, так как ему нужно съездить с Джес в ветклинику. Кирилл попросил быть осторожным и, если что, сразу же звонить. Макаров чувствовал себя гадко, что обманывал возлюбленного, но его решение о том, что Кириллу лучше не знать о Лизе, оставалось неизменным.       Когда Лёша заглянул в палату Лизы, рядом с девочкой сидела толстая женщина, о которой говорила девочка раньше. Почему-то Макаров сразу же понял, что это представительница опеки. Видимо они везде были одинаковые. Лёша свою хорошо помнил: толстая, как самовар, с бородавкой на левой щеке и фиолетовыми волосами. Эта на лицо была поприятнее, Макарову оставалось надеяться, что она не такая же грубая, как его женщина из опеки.       — Дяденька волшебник! — поприветствовала живо Лиза, замахав ему рукой. Лёша стушевался, поймав на себе строгий взгляд женщины из опеки. Он явно ей не понравился.       — Вы кто? — строго спросила женщина, осматривая внимательно парня. А Лёша даже не знал, что ответить. Кем он действительно был в данной ситуации?       — Это дяденька волшебник. Он вчера мне чай и булочку с корицей принёс. Мою любимую, — засияла девочка. Она была совсем другой, нежели вчера. Более живой.       — И как же нашего волшебника зовут? — настороженно-иронично произнесла женщина. Лёша почувствовал себя снова, как в кабинете директора. Ему уже давно не было пятнадцать, но те ощущения, видимо, остались с ним на всю жизнь.       — Лёша. У меня здесь друг лежит. Кирилл Гречкин, — тут же решил всё прояснить Макаров, надеясь, что его сейчас не начнут отчитывать как ребёнка.       — Гречкин? — ухмыльнулось неоднозначно женщина. — Лизонька, мы отойдём на пару минут с дядей волшебником.       Лёшу от этого «Лизонька» передёрнуло. Он терпеть не мог, когда его в приюте называли уменьшительно-ласкательным именем. Так делали всегда те, кто потом с большим удовольствием совершали подлянки. Большая часть таких людей были взрослыми. Его женщина из опеки тоже называла «Лёшенька», и где он потом оказался?       — Алексей, раз вы здесь, то скорее всего знаете о ситуации Лизы, — без вступления тут же начала с каким-то наездом женщина. — Думаю, вам не стоит объяснять, почему вам не стоит больше сюда приходить.       — Нет. Я не понимаю. Потрудитесь объяснить, почему я не могу приходить к ребёнку, которого не может успокоить ни медперсонал, ни органы опеки, — тут же весь напрягся и выпустил «колючки» Лёша.       — Не стоит на меня агрессировать, Алексей. Я лишь исполняю свою работу, и не хочу, чтобы кого-то из нас были проблемы, — хмыкнула женщина, строго смотря на парня. — У Лизы нет родственников, думаю, вы лучше всех понимаете, что это означает, — с нажимом добавила. Лёша сразу же понял этот намёк. Видимо он допустил ошибку, назвав своё имя и фамилию Кирилла. Эта женщина явно узнала его.       — Я не знаю, как вас зовут, простите, — с нажимом произнёс Лёша.       — Анна Михайловна, — спокойно ответила женщина.       — Отлично. Тогда, Анна Михайловна, давайте вы будете выполнять свою работу качественно, а я буду делать то, что считаю нужным. Хорошо? — улыбнулся ядовито Лёша. Парень поверить не мог, что в нём самом может быть столько яда.       — Не знаю, какие отношения вас связывают с Гречкиным, но поверьте, таким семьям детей не отдают, — нахально произнесла женщина. Лёша прекрасно понял, что это провокация. Закрыв глаза и резко выдохнув, парень даже не обернулся, заходя в палату Лизы.       Лёша даже и не задумывался о чьём-то усыновлении. Ему это как-то в голову не приходило, но слова Анны Михайловны посеяли новые ростки для размышления, а ещё новые причины для беспокойства. Лёша прекрасно понимал, к чему клонила женщина. Она переживала, что Макаров и Лиза прикипят друг к другу, но Лёша был уверен, что этого не произойдёт. Лиза не приютская, а он будущий учитель. Он же не сможет так относиться ко всем детям. Он жил с детьми в лагере, три недели, и плакал от расставания, но по приезду домой, всё прошло. Так будет и здесь, а может быть их расставание пройдёт ещё легче. Кирилла же выписывают через три дня, так что ему не о чём переживать. Так Лёша думал до второго дня после выписки.       Лёша и представить себе не мог, что эта девочка так сильно западёт ему в душу. Он не видел её уже два дня и никак не мог перестать думать о том, чтобы съездить в больницу в очередной раз. Он понимал, что скорее всего его не пропустят, так как Гречкина уже выписали, но попытаться же стоило. Кирилл все это время видел метания Макарова, но не мог понять причину. Парень стал более нервным, раздражительным и уставшим.       Все же съездив в больницу Лёша узнал, что Лизу забрали в детский дом. В какой и когда, конечно же ему никто не сообщил. Приехав домой, Макаров долго не мог найти себе место, пока не решился, спустя почти две недели, когда Кириллу сняли уже гипс с ноги, ночью, пока Гречкин спал, найти телефон Антона в его телефонной книге и позвонить. Тоха почему-то не был удивлён Лёшиному звонку, но вот задача, которую дал ему парень, слегка удивила. Антон сказал, что попробует найти девочку в ближайшее время. Если она в Москве, то трудов особых это доставить не должно.       Через два дня Лёше пришло СМС с адресом. Парень тут же приехал туда, но что делать дальше, не знал. Он не был Кириллом, который мог перелезть через забор и ночью кидаться камушками в чужое окно. И у него не было столько денег, чтобы стать спонсором.       Стоя перед воротами, ведущими на территорию детского дома, Лёша не знал, что делать дальше. Его же просто так не пропустят.       — И… долго стоять будем? — спросил откуда-то взявшийся голос Кирилла. Лёша развернулся и увидел их черную машину. За рулём, с опущенным на половину окном, как всегда, сидел Гречкин.       — Ты что тут? — испуганно спросил Лёша, даже не понимая, как реагировать на внезапное появление возлюбленного.       — Я спрошу лишь раз. Кто она тебе? — вроде бы спокойно, но требовательно задал вопрос Кирилл.       — Антон, — обречённо цыкнул Лёша, отводя взгляд, понимая, что Кирилл всё знает. Неужели он реально подумал, что, позвонив другу Кирилла, тот ничего не сообщит ему. Насколько нужно было быть глупым и наивным.       — Кто она тебе? — отрывисто, делая паузу между словами, снова спросил Гречкин, строго смотря на Лёшу.       — Никто. Мы с ней познакомились в больнице, — насупился сразу же Лёша, ругая себя самого за глупость.       Кирилл припарковал машину на ближайшем возможном месте и молча пошёл в детский дом, ведя Лёшу за собой. Лишь проходя через охрану Кирилл строго сказал, что ему нужно встретиться с директором и у него назначено. Значит, парень всё знал давно. Директор радушно их принял и стал заливаться как соловей о том, какой у них прекрасный детский дом, и как он счастлив, что Кирилл подарил им новую детскую площадку.       После долгих формальностей, директор предложил им пойти и посмотреть, как выглядит новая площадка. Выйдя на улицу, Лёша понял, что Кирилл знал обо всем давно. Видимо ещё с их первой встречи с Лизой, потому что площадка была большой и построить её за одну ночь было невозможно.       На площадке было много детей, но судя по тому, что они были одного возраста примерно, скорее всего это было всего две группы. Лёша активно бегал глазами по улице, пытаясь найти Лизу. Вдруг вдалеке, на лавочке, Лёша заметил две рыжих косы. Ничего не сказав ни директору, ни Кириллу, парень рванул в направлении Лизы. Девочка сидела одна и рисовала ботинками что-то на песчаной поверхности. Подняв голову на какой-то шум, она встретилась глазами с Лёшей. На секунду её лицо озарилось улыбкой. Вскочив с лавочки, девочка рванула со всех ног к Макарову, тут же обнимая его. Парню пришлось из-за этого даже присесть.       — Лёш, я знала, что ты придёшь! Знала! — заплакала девочка, утыкаясь Лёше в плечо. Макаров обнял девочку за голову прижимая к себе, не зная, что сказать. Теперь он хорошо понимал слова Анны Михайловны. Они прикипели друг к другу, и что с этим делать Лёша не знал. Он же был взрослым. Он должен был что-то сделать, но в голове не было ни одной мысли, которая могла бы не сделать им обоим больно.       Расставались они тяжело. Лиза никак не хотела отлипать от Лёши, а парень в свою очередь, никак не мог отпустить её. Приехав домой, Макаров оказался в ещё более худшем настроении, чем до того, как узнал, что Лизу перевели в детский дом. На душе скреблись кошки. Чувство тошнотворного комка в горле никуда не уходило.       — И, что делать теперь будешь? — холодно спросил Кирилл, ставя чайник, чтобы заварить чай им обоим.       — Я не знаю, — протянул Лёша.       — Надо было думать до того, как пошёл к ней в палату, — раздражённо ударил по столешнице Гречкин. — Ты чем вообще думал, Макаров?! Ты сам из приюта! Хочешь сказать, что не помнишь, привыкал к людям, что хорошо к тебе относились?!       Голос и тембр Кирилла, Лёше совсем не нравился. За их время совместного проживания они уже ни раз ругались, но такая ссора у них, видимо, была впервые. Даже в самые худшие моменты, Кирилл не позволял себе вспоминать приют.       — Кирилл, она ребёнок, я… — начал было Лёша, но его резко перебили.       — Вот именно, Макаров! Она! Ребёнок! А ты взрослый! — крикнул Кирилл, резко разворачиваясь и укоризненно смотря на парня. — Тебе скоро двадцать один год! И в это время люди уже отвечают за свои поступки! А ты ведёшь себя как ребёнок!       — Ну уж простите, что я такой мягкосердечный! — вспылил, Лёша, ударяя руками по столу. — Ребёнок рыдал и истерил, а я просто решил ей помочь. Так ещё и виноват оказался.       — Это было не твоё дело!       — А твоё дело было отвозить меня в больницу, когда сбил на машине?! Твоё было дело, когда ты пошёл драться с Васькой?! Это всё было твоё дело?! — уперевшись руками в стол, поднялся на руках Макаров.       — Моё! Потому что это всё касалось тебя! А я тебя люблю, как ты знаешь! — рявкнул в ответ Кирилл.       — Так мне Лиза тоже не безразлична, — парировал Лёша, не понижая голос.       — Отлично! И что ты собираешься сделать?! Удочерить её?! — крикнул снова Кирилл, сжимая в руках две кружки, звонко ставя их на стол, пододвигая одну к Лёше.       — А, если, и так?! — с вызовом посмотрел на парня Лёша. Послышался треск. Кружка в руках Кирилла дала трещину и лопнула. Весь кипяток резко брызнул на футболку и руки Гречкина, но парень даже не вскрикнул, зато вскрикнул Лёша. Макаров резко вскочил со стула и подбежав к Кириллу, дёрнул его за локоть к раковине. Открыв холодную воду, он засунул ладонь Кирилла под струю холодной воды.       — Тебе больно? Боже. Как же ты так? Нужно сейчас будет "Пантенолом" обработать, — тут же запричитал Лёша, оставляя руку парня в воде, начиная шарить по ящичкам в поисках лекарств.       — Я никогда не полюблю чужого ребёнка, — холодно сказал Кирилл, когда Лёша стал обрабатывать его руку мазью, готовясь бинтовать.       — Смешно звучит это от того, кто состоит в отношения с парнем. Я родить тебе не смогу, — иронично произнёс Лёша. Вся спесь и раздражение с него тут же улетучились, стоило Кириллу обжечь руку. Макаров и вправду испугался, что тот снова может пораниться и лечь в больницу. Ещё одной недели без Кирилла дома Лёша не готов был сейчас выдержать.       — А мне и не надо, — спокойно произнёс Кирилл. — Я думал, что ты это понимал, когда начинал встречаться со мной.       Бинтуя Кириллу руку, Лёша остановился. Он оторвал взгляд от перевязки и посмотрел в серо-голубые глаза напротив. Кирилл говорил серьёзно. Он не собирался никого больше принимать в семью. Внутри Лёши что-то сжалось. Он прекрасно понимал Кирилла и не мог с ним не согласиться. Лиза была не собачкой. Она была живым человеком. Ребёнком.       — Прости, я просто, — тяжело вздохнул Лёша, отворачиваясь. Свободная рука Кирилла, аккуратно легка к нему на щеку и развернула нежно к себе.       — Лёша, я очень люблю тебя. Но и ты меня пойми, сейчас, пожалуйста, — Кирилл смотрел на парня не отрываясь. Лёша всё прекрасно понимал, но всё равно чувствовал, что они поступали неправильно. Выдохнув и вымученно улыбнувшись, Макаров нежно поцеловал Кирилла в губы. Гречкин, обняв парня за талию, прижал ближе к себе, усаживая на колени.