Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             — Итак, наша первая остановка! — объявил Хестан, припарковываясь на стоянке придорожного кафе.       Лаимм, который всю дорогу просопел сопелкой, сонным воробушком осматривал одноэтажное небольшое здание, с корявенькой вывеской и панорамными окнами. Вид при этом у него сделался недовольным. Скуксившись, Лаимм повернулся к ожидающему его реакции мужу и как чихнёт смачно! Да так, что заляпал Хестана слюнями. Встрепенувшись, Лаимм сделал совиные глаза — будто чих помог проснуться.       — Ты капец, — крякнул Хестан, вытирая салфеткой лицо.       — Ти меня куды пивёз? — спросил Лаимм, прилипнув к окну моськой вылупившись на небольшую почти пустую парковку.       — Это же приключение! — отозвался Хестан, отстёгиваясь и выбираясь из авто. — Вот и наслаждайся.       — Я лучше тутава пасидю, — поелозив, Лаимм плюхнулся обратно на откинутую спинку сидения и с головой накрылся чудо-пледиком.       — Ты и так всю дорогу спал, — не согласился с ним Хестан.       — А тиво делать надо было? — пробубнил Лаимм, недовольно пискнув, когда плед бесцеремонно сдёрнули и комочком кинули на водительское сидение.       — По сторонам шары пялить, — натужно сказал Хестан, осторожно вытягивая любимку наружу. — Ты капец! Куда тапки дел?!       — Дык снял.       Тихо сетуя на своё солнечное чудо, Хестан присел, напяливая на ножки супружика скинутые кроссовки и всё-таки выдёргивая его на улицу. Теперь ворчать принялся Лаимм.       — Пивёз меня в какое-то сомнительное место! Там наверняка тараканы в супе плавают!       — Ага, и блохи по макаронам прыгают, — идя за Пиражуней, Хестан открыл дверь, подталкивая любимку вперёд.       Лаимм с вселенским подозрением оглядывался по сторонам: вдруг клопики выскочат! В кафе оказалось удивительно чисто и ничем таким не пахло. Делая круглые глаза, Лаимм просеменил вперёд, разглядывая плакаты, призывающие содержать чистоту, редких посетителей, табло с меню. Он с интересом глянул на ленту возле прилавков с уже готовой едой и подхватил подносик. Хихикнув глянув на мужа, посеменил дальше.       Хестан на поведение супружика только головой покачал: это он так не хотел. Но то, как он на еду косится, просто надо видеть: с видом, будто воняет какашулями. Пройдя взад-вперёд следом за любимкой, Хестан вздохнул и, взяв ещё один поднос, начал набирать тарелочки. Причём Пиражуня за ним следил как заправская следилка, чуть ли не в каждую тарелочку нос засовывая. И опять давай ворчать, что такими порциями ни хрена не накушенькаешься. Ну, Лаимм-то точно наестся, а вот Хестану пришлось двойные порции брать.       Лаимм думал-думал, думал-думал, что ему взять на перекус, так ничего толком и не придумал. Повздыхав, взял тарелочку с одним яйцом, пиалочку с овощным салатиком, пару котлеток на пару, тарелочку с двумя сырниками, политыми сгущёнкой, и компот. Надеясь, что любимке этого хватит, Хестан поставил две пиалки с мясным салатом, по две тарелки с пюре и колбасками, три котлеты, несколько кусочков хлеба и мелкие кусочки мяса в подливе — он даже не надеялся, что это блюдо будет хоть сколько-то походить на то, как готовит Пиражуня. Подхватив оба подноса, Хестан отошёл к столу, проследил, чтобы Пиражуня уселся и только потом поставил еду. А то Пиражуня, как тот колобок, забирался, пару раз умудрившись пихнуть стол. Сходив себе за кофе, Хестан приземлился напротив любимки.       — Пиятного не абляпаца! — пожелал Лаимм, берясь за столовые приборы.       Хестан ненадолго замер, смотря, как любимка вилкой отпиливает от яичницы кусок белка и суёт в рот. Жевал он долго, с видом, что ест что-то невкусное, и вот, тяжко вздохнув, проглотил и грустненько выдал:       — Никусна.       — Так не ты же готовил, — расхохотался Хестан, протягивая ему кусок хлеба, когда тот, надувшись букой, начал тыкать в жидкий желток вилкой.       — Потянула тебя куда-то нелёгкая! — проворчал Лаимм, отломав мякоть хлебушка и сунув её в желток, а потом и в рот, забавно зачмокав. — Де вкус-то? Пашто такое пресное? Унылая уныласть, — вздохнул он, вспоминая приготовленную им яичницу.       — Тебе же тут не жить, — Хестан, поняв, что любимка ворчит чисто для вида, взялся за свою еду, соглашаясь, что соли определённо пожалели, либо по каким-то соображениям недоложили. Но это понятно: на всех не угодишь, поэтому-то в таких местах по умолчанию на столах стоят наборы из соли и перца.       — Канешна! — колобочком надулся Лаимм. — Я б тут не выжил! Специй нет, зелени нет, соли нет, вкуса нет! Как так можна?!       — Ты не ворчи, а кушай, — рассмеялся Хестан, очень быстро сожрав оба салата и с опаской берясь за мясо в подливе. То ли дело это блюдо у любимки: куски большие, на языке разваливаются от мягкости, густая подлива насыщенная, её хоть ложкой черпай. А тут что? Не подлива, а какая-то тянущаяся жижа, да и куски мелкие, только ложкой и есть. Попробовав, Хестан подумал, что да, есть можно, вкус вроде присутствует, но до любимкиных шедевров далеко.       — Ща бы такую куснату дома поели! — пробубнил Лаимм, пробуя котлетки и подмечая, что у них вкус получше.       — Мы не дома. Поэтому не бухти, а ешь. Ещё в магазин зайдём.       — Какой?       — Вон тот, — Хестан ткнул пальцем в сторону трёхэтажного небольшого магазина.       — И шо там интересного?       — Может быть и ни шиша.       — А зачем тады пойдём? — не понял Лаимм, облизываясь от сладкого вкуса сгущёнки на сырниках.       — Чтобы немного промяться! Или не помнишь, что Элон советовал? — Хестан красноречиво зыркнул на любимку, а тот состряпал задумчивую моську. — Пиражунь, только не говори, что ты забыл. Рано ещё для склероза!       — Да када это было-то?! — отмахнулся Лаимм.       — Не тыщу лет назад…       Под пристальными зырелками мужа Лаимм нервно хихикнул и присосался к стакану с компотом, делая вид, что он тут и ни при чём вовсе. Знал Хестан это любимкино «ни при чём», что бы в доме ни случилось — девяносто девять процентов, что замешан Пиражуня. Пиражуня он такой, ага…       — Я покушенькал! — отрапортовал Лаимм, подняв руку, будто отвечающий на уроке ученик, быстренько составил посуду на подносе и выжидающе уставился на мужа, а тот в ответ. — Кисенька, я писинькать хочу! — заговорщицки прошептал Лаимм, прижав ручишки к паху. — Кушенькай бырее и помоги, позязя!       Хестан закатил глаза: он-то с ходу и не врубился, чего это Пиражуня на него вылупился. Понятно! Помощь! Посмеиваясь, Хестан быстро дохлебал мясо, запил всё невкусным кофе и, сунув в рот последний кусок хлеба, поднялся. Обрадовано запрыгав на попке, Лаимм протянул к нему ручишки, задорно хохоча, когда муж привычно потащил его в туалет. А там! Чисто, но пахнет. Лаимм с нотками отвращения посмотрел на напольный унитаз, на котором надо стоять и низко приседать, чтобы попасть в нишу, а потом слезливо уставился на мужа. Хестан только руками и развёл. А что он хотел? Это же общественный туалет. Тем более в придорожной кафешке. Да, тут феи не летают, но хотя бы чисто.       Скуксившись, точно сейчас расплачется, Лаимм полез расстёгивать джинсы. Покачав головой, Хестан сам быстренько его раздел, придержал, чуть ли не везде вытер и помог застегнуться. Руки Лаимм намывал долго. Того и гляди вместе с ручишками сам весь в раковину полезет. А тумбы высокие, неудобные, Пиражуня по этому поводу опять как давай ворчать.       — Ты же не тысячелетний старикан, прекращай столько ворчать! — с возмущением возопил Хестан.       — Павёз кудата! Нисколько не рамантишеское пиключение! — Лаимм надулся обиженным хомяком.       — Это же только начало! Ничего страшного нет. Ты первый раз придорожные кафе видишь? Я тебе хочу сказать, что вот это, — Хестан ткнул большим пальцем за спину, — ещё очень даже приличное. Видел бы ты некоторые на длинных трассах, вот там полный атас. Так что не ворчи. Всё нормально.       — Нит, нинамальна! Еда никусная! Туалетик воняет! Сладкава нет!       — Так и скажи, что тебе просто поворчать приспичило, — констатировал Хестан, даже не берясь спорить с любимкой.       — Немношк, — сознался Лаимм и невинно захлопал ресничками.       Посмеиваясь над своим Пиражуней, Хестан открыл перед ним дверь, впуская в магазинчик. Тихо сбрякали колокольчики, оповещая о новом клиенте. Народ лениво ползал по заставленному стеллажами залу, так же лениво наводя порядок на полках.       Первый этаж оказался занят всяческими деталями для машин, и парочка просто его прошла чисто ради посмотреть и немного пройтись. А вот на втором уже интереснее: книги, журналы, канцелярия. Широко зевая, Хестан шагал за быстро семенящим вперёд и держащим его за руку Пиражуней. А тот глазёнки выпучил, головёшкой вертит, интересности рассматривает.       — Может, кроссворд себе возьмёшь? — предложил Хестан, разглядывая толстенные книги с головоломками.       — Я тупенький, нитё там не разгадаю, — отмахнулся Лаимм, перебирая раскраски.       — Чё ж ты о себе так, — Хестан, конечно, помнил, что Пиражуня у него не шибко сообразительный и всякое такое не любит, но надо же немного ум развивать! А там вон ребусы всякие, загадочки простенькие.       — Зато правда, — пробубнил Лаимм и обиженно запыхтел на мужа.       Пришлось Хестану сдаться и топать следом. А то этот шарик надутый грозился лопнуть от обиды. Нельзя, чтобы любимка осерчал! Ещё как откажется домой ехать. Ну, или наоборот — в рамантишеское пиключение.       — Я тебя всё равно люблю, — заверил Хестан, обнимая довольно запыхтевшего Пиражуню со спины и чмокая в пухлую щечку. — Выбрал что-нибудь?       — Исё нет!       — Тогда смотри, а я пока посижу в кресле, ты не против?       — Против! Ты меня позвал жопку проминать, вот и проминай!       Поняв, что с этим не поспоришь, Хестан горестно вздохнул — сам себя подставил.       Бродил Лаимм так, бродил по магазину, но ни к чему лапки не потянулись. Он даже за это решил на Кисю обидеться: повёз куда-то не туда! Пока не добрался до касс, на которых стояли небольшие вешалки с украшениями на шею с кулонами на военную тематику: топоры, щиты, мечи, луки, автоматы и так далее. Лаимм без особого рвения перебирал их одним пальчиком, а потом как вытянется лицом, отчего Хестан за него даже испугался.       — Киська, помоги! — пропыхтел Лаимм, что-то сжимая в кулачке, а так как это что-то практически самое последнее, то так просто и не снять.       Хестан осторожно, чтобы ничего не уронить, просунул руку между верёвками, снимая украшения. Ему бы было гораздо сподручнее, если бы кое-кто такой миленько-пухленький и солнечно-пирожковый не мешался. Но нет. Куда ж без Пиражуни-то.       — Касата! — с победным видом выкрикнул Лаимм, демонстрируя мужу то, что они с таким трудом доставали: серебряный кулон с небольшим синим камешком в виде головы единорога в рамке.       — Действительно! — протянул Хестан.       А Пиражуня счастливый! Улыбается от уха до уха, будто всемирный клад раздобыли. Ну, для него так и есть. Хестан только молча наблюдал, пытаясь понять, когда это чудо прекратит любоваться касатой и пойдёт уже на выход. И это он заходить не хотел. Ни на какой выход Лаимм не собрался — зарылся в те же украшения, только с большим рвением, в поисках клада. Не нашёл. Сначала пригорюнился, а потом порадовался, что у него новенькая подвесочка. От смены его настроения даже Хестан прифигел, а уж что говорить о продавце.       — Кисенька, купим жи? — Лаимм напялил украшение на себя и большими влюблёнными глазами уставился на мужа.       — Ваще без проблем, — Хестан показал два больших пальца, и любимка принялся радостно галдеть. — Как же мало тебе для счастья надо, — рассмеялся Хестан, протягивая улыбающемуся продавцу купюру, попутно хватая всякие сладости, которые им положили в пакетик.       — А там тиво такое набрал? — Лаимм пальчиком указал на пакетик.       — Тивота! — хихикнул Хестан. — Кто-то из-за лошадки вкусности не увидел.       — Ты мне скусностей взял?! — Лаимм радостно прижал руки к щёчкам.       — Взя-ал, — демоном искусителем пропел Хестан.       — А покажи! — Лаимм тут же сделался хитрюшкой.       — В машину сядем, и посмотришь, — подмигнув, Хестан подхватил любимку на руки, а тот радостно заголосил. Так до машины и дошли.       Усадив любимку на сидение, Хестан накрыл его ножки пледом, поднял спинку, снял кроссовочки и только после вручил пакетик с любимыми Пиражунькой мармеладками. И что не удивительно, он ими сразу зачмокал, будто и не ел в кафе. Главное бухтеть бухтелкой перестал и не ворчунишкает, а очень вкусно и сладко лопает свою вредность.       — Ну что, погнали дальше? — Хестан хитро посмотрел на довольного Пиражуню, и тот согласно закивал.       Вот так и прошло часть первого дня их рамантишеского пиключения!