Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             — Киська, я побежал робить! — верещал Лаимм, стадом коней носясь по номеру отеля и снося на своём пути всё, что криво стояло. Хестан даже переживать начал, что любимка с психов убьётся. Но нет, что-то поорал, побегал, о Жируню в сотый раз запнулся и хлопнул дверьми. В ванную.       — Время-то сколько? — осипшим после сна голосом спросил Хестан, переворачиваясь с живота на спину и зевая до хруста в челюсти.       — Пять! Начало шестого! — из ванной завопил Лаимм.       — Бля… — ругнулся Хестан. — Ну, на хера так рано вставать-то? Пиражунь, давай ещё пару часиков поспим?       — Робить надо! — взвизгнул Лаимм, и его торнадо снесло в коридор. Даже странно, что дверь не снёс: так смачно в неё вмазался же.       Хестан нехотя сел и, потирая глаза, дотянулся до сотового. Увидев время, он издал страдальческий стон и тяжко-тяжко вздохнул. Не успел он подняться, как Пиражуня стадом коней притопотал обратно, кинулся ему на шею и чуть челюсть не сломал, когда зацеловывал всё лицо. А сам весь светится, пыхтит пыхтелкой, в глазах огонь решимости и жажда действий! Лучше бы он так жаждал в обнимку поваляться.       — Кися! Там уже все робят! И я пошёл! На тебе под бочок Жируню, штобы сладко спалося! — Лаимм чуть ли не в самое лицо кота сунул. — Ты как поспишь, тоже пихади!       — А можно мы поспим? — взмолился Хестан, усаживая кота рядом с собой.       — Кись, ну какой поспим?! — Лаимм от возмущения даже руками всплеснул. — Робить надо! Оно же само ни шиша не сделается! А я сплю! Низя так!       — Какое тебе робить? — вздохнул Хестан. — Ты беременный! Тебе отдых нужен! Где ты столько энергии на всё берёшь, я никак не пойму?!       — Кисяндрий, ни паникуй! — Лаимм продемонстрировал ладошки. — Помасч, она везде помасч! Пойду ещё Великим Духам помолюсь, штобы они мне тут за собратиками и сасёстриками приглядывали! Штобы у них сё харашо было!       — Я хочу, чтобы у меня всё хорошо было! — захныкал Хестан и чуть не обделался, когда Пиражуня с воплями успокоения кинулся его утешать, целовать да обнимать. — Шею свернёшь! Какого хера ты такой активный с утра?! Ещё даже шести нет!       — Это же фермочка! — с важным видом сказал Лаимм. — Тут сегда рано вставай! Штобы Духи падавай!       — Сам-то понял, что сказал?       — Я, што ли, дурачок?       — Ты Пиражуня! Наглый Пиражуня! Я, блин, спать хочу! С ним! А он побежал! Ваще ахерел!       — Тё ругаисся? Это фермочка!       Закатив глаза, Хестан завалился обратно на подушки: сил с любимкой спорить нет. Да и хрен ты его переспоришь, когда он вот так упёрся. Сраная ферма…       — Павильна! — Лаимм засуетился, укладывая мужа обратно поспать. — Ты сопи сопелкой, Жируня тебя вместо меня погреет! А как паснёшься, тады и пихади! Мне жи ни жалко! — подпихнув кота ему куда-то под мышку, Лаимм опять зацеловал мужу всё лицо, а тому почудилось, что в этот раз любимка ему точно челюсть сломал: что-то там хрустнуло.       Не смея перечить супружику, Хестан махнул рукой, давая ему свободу действий, и тот, радостно голося на весь отель, стадом молодых жеребят утопал на выход. Ох уж этот фермочковый маньячина…       Вчерашнее поедание мороженого перетекло в… дискотеку. Нет. Серьёзно. Хестан так ахерел, что даже не нашёлся, что на это сказать. Зато Пиражуня, голося радостной вопилкой, помчался помогать накрывать на столы и готовить. Ещё бы он не помог! Это был бы не он тогда. Такое чуть преждевременное окончание рабочего дня хозяйка аргументировала тем, что к ним пришёл Высший Лесной Эльф — с таким серьёзным лицом говорила, что Хестан в сотый раз ахерел — и это надо отметить. А этот самый Высший Лесной Эльф — именно так, каждое слово с большой буквы!!! — бегал чего-то туда-сюда, помогая сразу везде. Шуматохи навёл! А хозяйка только улыбалась. Она, подмигнув Хестану, пояснила, что раз такой особый собрат поделился своей неиссякаемой энергией, то почему бы не отметить? Действительно!       Хестан — душа его наивная — сначала обрадовался неожиданному празднику. Он уже учуял запах пожаренного любимкой мяса. И, предвкушая, что сейчас нажрётся, а после и бухнёт, приземлился за один из дальних столиков, в ожидании непонятно чего. Не, свою порцию любимкиного мяса он дождался. Нажрался от души так! А когда заикнулся об алкоголе, схлопотал ладошкой в лоб и возмущённый вопль любимки: «ну какое тебе бухалово на фермочке?! Кощунство!» Когда стало ясно, что хрен ему большой и толстый, а не алкоголь, сделал вид, что обиделся, и с Пиражуней половину вечера не разговаривал.       Ох уж этот Кися!       Лаимм над мужем только посмеивался — это ему не город, не привычный образ жизни, это ферма с её особыми правилами и более насыщенным ритмом жизни. Здесь нет привычных демону вещей, например, алкоголя — лесные эльфы к его употреблению не склонны, спокойно могут прожить без него. Из-за объёмов работы вставать приходится рано. Ложиться тоже, чтобы как следует отдохнуть и набраться сил. То, что лесные эльфы устроили вечеринку, больше исключение из правил. Этим исключением стал их шаманистый собратик в лице Лаиммки. А он и рад! А как нет, когда да?       Лаимм откровенно наслаждался происходящим. Не вечеринкой, а единым лесноэльфийским духом. Ещё бы муж не куксился, было бы ваще замечательно! А тому выпить не дали, и всё, трагедия прям. Но Лаимму всё равно удалось вытащить мужа потанцевать. Сам сначала задницей потряс как следует, очень быстро устал и потянул мужа — танцевать ещё хочется, а силёнки закончились. Зато энергию всем раздаёт! Хестан опять ревновать начал. И вот как уберечь своего Пиражуничку от чужих ручишек, когда он вот такой вот? Ох уж эта их открытость! В общем, Хестан за тот вечер успел и понервничать, и погрустить, и поревновать, и потанцевать, и поржать, и поцеловаться. Лаимм от этого радостно светился. Как маленькое солнышко.       Казалось бы, так активно весь день провели, вечер тоже, бедный Лаимм даже запыхался и помыться не смог! Хестан, пока его мочалкой натирал, всё ворчал, что супружик у него от рук отбился. А счастливый Лаимм только хихикал, забавно вжимая голову в плечи. Откровенно, Хестан сначала хотел любимку за такие выкрутасы поругать — беременный же! Но судя по всему малыш в животике нисколько ему не мешал. Да и судя по раскрасневшейся мордахе и широченной лыбе на ней, повеселился он души. Искр в глазах столько, что и не счесть! Такой Пиражуня Хестану определённо нравился больше, чем когда куксился и тем более плакал.       Закончив с помывкой вредного эльфёнка, Хестан уже привычно одел его в трусишки и в свою футболку. Казалось, что любимка не успел толком улечься, как уже отрубился. Бензинчик кончился…       Ещё бы не отрубился — наплясался так! Лаимм и правда устал. Делиться энергией это вам не конфетку слопать! А ещё столько всего сделал за день: морожено слопал, с мужем из-за кота поспорил, яблочки пособирал, а потом и поел. На кухне ребяткам помог, приготовил, посуду помыл, заготовки нашинковал. Вон сколько всего! Положительные эмоции его так и раздирали. А всё муж любимый. В такое потрясающее место привёз! Любой уважающий себя лесной эльф, если не родился на ферме, должен её посетить — с такими мыслями Лаимм и захрапел. А Хестан ещё половину вечера воевал с наглым котярой из-за места возле Пиражуни.       И вот наступило ранее утро.       Хестан дома-то ненавидел вставать раным-рано. Делал это только потому, что надо на работу. А тут-то чего? Отпуск же! Непонимание, почему нельзя позволить себе дрыхнуть до обеда в эти святые дни, утянуло его в пучины сна. Жируня, удобно вытянувшись на его торсе на удивление длинной сарделькой, ткнулся носом в шею и захрапел в унисон.       Лаимм спешно спешил! А как нет, когда да? Пусть Кисичка там себе отдыхает, храпит храпелкой, а ему нужно многое сделать! Начать с завтрака, которым его с удовольствием накормили, а он с таким же удовольствием скушал рисовую кашу с большой ложкой сахарочка. М! Кусната! Правда, пока ел, немножко поворчал на мужа, из-за которого он опоздал: все же уже с пяти утра на ногах! А он опоздал!       Утро выдалось потрясающим: на небе полно облаков всякой разной формы, что прям ложись и мечтай или представляй, на что они похожи. Дул приятный прохладный ветерок. Освежающий! А если выглядывало солнышко, то припекало оно от души.       После вкусного завтрака Лаимм понёс Духам дары: нарезку из овощей и по кусочку мяса. Собратья с благоговейным трепетом следили за его действиями, про себя молясь, чтобы ничего плохого не случилось. Плохого не случилось, но напугались почти все. Как только Лаимм разложил угощения по красивым тарелочкам с высокими бортиками, Духи, как и когда-то дома, приняв дары, устроили светопреставление. Каждая фигурка на алтаре вспыхнула ярким светом и их благословение и силы мощным потоком разлились вокруг. Кто-то даже в обморок от переизбытка хлопнулся. А Лаимм, торжественно объявив, что дары приняты, прочитал хозяйке во-о-о-от таку-у-у-ую лекцию, как и чего. Не фермер, а жрец какой-то. Хозяйка от случившегося чуть натурально не описалась. Такие события!       — Я готов робить! — пыша желанием трудиться и горящей в глазах решимостью, Лаимм уставился на хозяйку, а та, пытаясь отойти от утрешнего, только издала нервный смешок. — Не до смехуёчкаф! — заявил Лаимм, сурьёзна уставившись на сасёстрика.       — Да ты капец, — кашлянула та и постучала себя по груди. — Устроил такое! Это же Духовное Благословение! А ты себя так ведёшь, будто какой-то пшик сделал!       — У меня дома так же было! — шепнул Лаимм и сделал идеально круглые глаза.       — Вот это я понимаю — душевное равновесие!       — Како тако равновесие? — не понял Лаимм. — Как дать сем по башкам! Вот! — он продемонстрировал ладошку и сделался сердитым колобком, отчего хозяйка опять нервно хохотнула. Да, душевным равновесием тут что-то не пахнет. Скорее шебутной жеребёнок с шилом в жопке.       — Ла-адно-о… — кашлянула хозяйка. — С учётом того, что ты у нас беременный, заставлять тебя сильно трудиться я не имею права. Но и отказать такой слезливой мордашке не могу, — второе предложение она просюсюкала, держа Лаимма руками за щёчки. — Поэтому! — хозяйка подняла согнутую в локте руку с вытянутым пальцем. — Я даю тебе двух помощников! — и деловито кивнула.       — Тё делать?! — нетерпеливо запищал Лаимм, затопав на месте.       — Пойдём, — хитро подмигнув, хозяйка поманила его за собой.       Послушно семеня следом, Лаимм уселся в маленькую двухместную машинку, которая показалась ему, капец, какой миленькой. Возможно, это ещё и из-за того, что украшена она яркими разноцветными ленточками, которые развевались от любого, даже самого неуловимого дуновения ветерка. Лаимму это очень понравилось. Машиночка казалась игрушечной! А ещё Лаимм принялся хихикать, представив, как такой здоровый мужик, как его Кися, пытается в эту бибику забраться. Сломает жи! Жалко!       Пока Лаимм хихикал над картинками о муже и машине в голове, хозяйка привезла его к длинным рядам теплиц разных размеров. Выбрав самую первую — не стала запариваться и выискивать поменьше, так и так не будет заставлять собрата трудиться больше, чем ему положено, — остановилась рядом. Возле теплицы их уже ожидали парень и девчонка, рядом с которыми стояли большие ящики, лейки, валялись мешки и пара ящиков с инструментами — в основном ножницами.       — Вот, это твоя команда на сегодня, — улыбнулась хозяйка, выбираясь из машинки и подходя к довольно просиявшей парочке.       — Уря! Будем работать в команде! — заголосил Лаимм, и троица собратьев уставилась на его большенький животик. Хозяйка тут же начала шептать парочке, чтобы они ему, Лаимму, не давали перетруждаться. — Айдате робить! — завопил Лаимм и таранчиком понёсся в тепличку.       — Не упади только! — крикнула ему вслед хозяйка и тяжко вздохнула: вот что значит, энергия и желание трудиться бьют ключом со всех щелей.       — Я намана! — с другого конца теплицы крикнул Лаимм и замер перед кустом уже спелых помидорок. Облизнувшись, Лаимм осторожно сорвал небольшую помидорку и сунул в рот, чуть не описавшись от восхитительного вкуса.       — Ты где?! — в панике взвыла хозяйка: испугалась, что собрат от переизбытка чувств где-нибудь между грядок в обморок плюхнулся. — Вкусно? — посмеиваясь спросила она, когда Лаимм был обнаружен.       — Отень! — прохныкал тот. — Кусната!       — Когда с грядки, всегда вкусно, — вздохнула хозяйка. — А потом, когда снимем, придётся обрабатывать, чтобы не сгнили раньше времени. Тогда вкус теряется. Хорошо на ферме: свежачка сколько надо взял. Хотя и перед городскими стыдно.       — То-то я думаю странненько это: тут вон как вкусно, а када в магазине беру, ни шиша никусна!       — Поэтому и не вкусно, — ещё раз вздохнула хозяйка. — Ну что, готов трудиться?       — Сигда готов! — показывая свою решимость, Лаимм даже кулачки сжал.       — Ну, тут просто: прополоть, обрезать лишнюю ботву, спелые помидоры собрать в ящики, желательно сортируя по размеру. Если что, — большим пальцем она ткнула себе за спину, показывая на парочку, — они тебе помогут. Задача ясна?       — ДА! — подняв руки над головой, Лаимм запрыгал из стороны в сторону.       — Беременным же нежелательно прыгать, — озадаченно протянула девчонка.       А Лаимм, вереща радостной верещалкой, торнадо промчался по всей теплице. И всё бы ничего, но он воздавал молитвы Великим Духам, обещая подношения. И, пугая тройку фермеров, помощники Великих Духов отозвались на его просьбу. В теплице поднялось такое, что реально обделаться со страху можно: слушая указания своего шамана, Духи похватали ножницы и ну кусты резать, другие Духи все эти кусты поднимали в воздух и на улицу, в мешки. Хозяйка чуть глаза не потеряла, когда мимо них попыталась протиснуться полупрозрачная зелёная фигура девушки. Пришлось отмереть и отойти в уголок, чтобы не мешать остальным. И ладно бы Лаимм только Духов работать заставлял, так ещё же и сам со всем таскается, светясь довольным солнышком.