Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             — Это што за котька Митька?! На коленках у меня — кот Жируня, ня-ня-ня! — пропел Лаимм.       Если бы не оживлённость на трассе, Хестан бы пристальнее следил за играющимся с котом любимкой. И нет ведь чтобы этому жиртресту — коту — на заднем сидении лечь, он ведь упрямо не слезает со своего нового хозяина! Ревность! И нет чтобы как-то рядышком сесть — с размерами сидений в авто Хестана это реально, потому что машина большегабаритная, что и понятно, чай за рулём не тощенький плодоносящий, а громадный доминант — он на него лезет! Опять ревность! Причём кот всегда стремился положить передние лапы и голову на пузик Пиражуни и мурчать танком. Зачем?! Хотя Пиражуня на это сказал, что котя малышику поёт песенки. Хестан, как говорится, выпал в осадок.       НО!       Если не забегать слишком далеко вперёд…       Поговорил Хестан с любимкой по поводу дальнейшего путешествия и ждал его ответа. До самого вечера прождал. Вроде бы любимка и согласился, лошадками же сманили да новой фермой, а вроде бы и не особо. Ну и вроде бы любимка попрощался с народом, а вроде как-то на три дня ещё задержались… За эти три дня у Хестана вопрос «чё происходит?» стал самым популярным. То у Пиражуни истерика, что ехать — расставаться — надо, то у хозяйки фермы — такого работника отпускает! — то у Духов… С Духами вообще какая-то бесовщина началась, что даже Лаимм еле как успокоил, а потом как сумасшедший за ними с полотенцем бегал, чтобы нахлопать. В общем, никто солнечного эльфёнка отпускать не хотел, поэтому-то прощания так надолго и затянулись. Хестан уже был готов в ночь выехать, лишь бы вырваться из этого адского места. Слава всем Высшим Силам, но на четвёртый день с самого раннего утра они всё-таки выехали. Откровенно, Хестан думал, что свихнётся с этими эльфами. Такие маленькие, а капец!       И то отъезд прошёл отнюдь не спокойно — кто бы сомневался! Как и обещал оборотень, им отдали два маленьких переносных холодильника, предупредив, что надо бы подзаряжать специальную батарею. Не то чтобы Хестан об это не знал, но всё равно думал, что они этого не сделают. И ведь не просто холодильники дали, а наполнили их всяческой едой, как для кота, так и для своего самого лучшего гостя в мире. А этот гость в мире… Рыдая, обещал всем писать, слать пламенные приветы и так далее и тому подобное.       Но и на этом всё не закончилось. Кот! Этот жиртрест подрал заднее кресло! Лаимм этому умилился, ведь котька делал смешные пируэты. Хестан же держался, чтобы не убить кота. Пнуть он его немного подопнул, чтобы не портил вещь. И надеялся, что животное останется на заднем сидении, где Лаимм ему любовно поклал подстилку — её тоже хозяйка дала. Помимо подстилки им выдали лоток для какулек, наполнитель и целых три мисочки. Лаимм всё расставил за своим сидением, так как оба холодильника встали на пол и сидение за водительским местом. И то, потому что Лаимм ложился поспать, а холодильники мешали полностью откинуть спинку. И вот, только после всех этих даров, рек слёзок с сопельками они выехали. Хорошо, что продлилось это не до самого обеда.       Лаимм сначала грустил, что пришлось покинуть фермочку, а потом предвкушал, как посетит вторую. Можно и без магазина, но там лашадушки! А как новеньких не прикупить? Тем более Кися же сказал, что купит! Ну и что мимо проехать всё равно не получится. Так что: вперёд, за лашадушками!       — Дя? — сюсюкал с котом Лаимм, дёргая его за передние лапы, типа тот танцевал. — Кто у нас хороший котька? Жируня у нас хороший котька!       — Дебильный кошак, — проворчал Хестан, упираясь локтем в дверцу и кладя на кулак голову.       — Тё тако? Ривнулички? — Лаимм сделал совиные глаза.       — Гавнюлички! — ещё более ворчливо проворчал Хестан.       — Никак Киська ревнулькать не перестанет, — тяжко-тяжко вздохнул Лаимм и погладил кота, а тот, мурча трактором, опять сложил передние лапы на пузик и ткнулся носом выше. — Гля, опять песенки малышику поёт!       — Да, давай его в окно выкинем! — взмолился Хестан.       — Низя так с малышиком! — зашикал на него Лаимм.       — Да причём тут малявка в пузе? — не понял Хестан, покосившись на любимку. — Я о коте!       — Его тоже низя! Он песенки Беляшику поёт! И греет его!       Закатив глаза, Хестан тихо застонал.       — Кисинька, да ну ни плакай ты! Я же сё равно тебя больше всех люблю! — Лаимм любовно погладил мужа по руке… А потом широко зевнул и сонно потёр глаза кулачками. А кот замурчал в десять раз громче.       — Не выспался? — Хестан уже приготовился тормозить, чтобы помочь любимке улечься.       — Тёта спатьки захотелось, — потешно трясясь всем телом, Лаимм зевнул и устроил потягушки.       — А ночью-то спать надо было, а не устраивать истеричные истерики, — крякнул Хестан.       — Это сё само, — обиженно запыхтел Лаимм.       Посмеиваясь над ворчащим любимкой, Хестан быстро опустил спинку его кресла, сдвинул немного вперёд, дотянулся до пакета с пледом и подушками, помог Пиражуньке укутаться и тяжко-тяжко вздохнул над его довольными пыхтелками. А Лаиммка попыжился для вида, типа сам всё сделал, и очень быстро отрубился, да ещё и кот под пледом возле его торса вытянулся, утыкаясь головой в пузик, а задними лапами в хозяйский подбородок. Хестан уже за это был готов его из машины на полном ходу выкинуть. А любимка что-то про песенки для Беляшика под нос пробормотал и затих, вместо игрушки обняв кота, а тот и рад.       Почти полностью выключив кондиционеры, чтобы Пиражуня не замёрз — плед пледом, но не тёплое одеяло же — Хестан снова положил голову на кулак, управляя авто одной рукой. Никак его супружик не хотел по сторонам глядеть. Конечно, как его спать не потянет, если половину ночи ходил из угла в угол комнаты. Вроде ляжет, чего-то повошкается и ну опять призраком бродить, вещи перебирать и кота пытать. Заколебал со своим котом! Хестан надеялся, что они вдвоём время проведут, а тут опять кто-то мешается. И плевать, что этот кто-то — животное.       С одной стороны Хестана бесило происходящее, а с другой — сам виноват. Он же повёз. Хестан скосил взгляд на еле слышно работающий приёмник и выключил его, чтобы не мешал. Странно, что любимке шум машин не мешает. Хотя… когда мимо пронеслась фура, громко сигналя, Лаимм, испуганно выпучив глаза, резко сел и как заорёт:       — Нас убивают?!       — Никто никого не убивает! — Хестан поспешил успокоить Пиражуню, а то пыхтит как-то слишком опасно. — Это просто машина мимо проехала. Пирожочек?       — Я испужался! — завопил Лаимм, похлопывая себя по левой стороне груди. — Так и родить можно, — уже спокойно протянул он и плюхнулся обратно. Шокированный кот упал кверху лапами, застряв между дверцей и сидением. — Котю мне напужали, — поцокал Лаимм, перетаскивая кота на себя, и тот оладушкой растёкся жопой к нему и мордой к животу.       — Да убери ты кота и ляг нормально.       — Он же попленький! И малышику песенки поёт.       — Ща как под нос перданёт, будет тебе попленько.       — Кисинька, — после нескольких секунд молчания протянул Лаимм, — ты жи тоже пёрдаешь. В себе держать нельзя! — с умным видом изрёк он и спрятался под плед, откуда остались торчать глазёнки.       Глянув на любимку, Хестан только рассмеялся. В уме он прикидывал, сколько придётся ехать с учётом того, что Лаимм снова засопел. Сам себя измучил этими ночными брождениями, а теперь пытался отдохнуть. Ну, хотя бы выехали с той фермы. Теперь по пути, который Хестан глянул перед убытием, было три места, где они могли остановиться: одно из них совмещённые кафе с магазинчиком, мотель и ещё одно кафе. Если не остановятся в этом мотеле, то следующий будет только через двенадцать часов, плюс-минус пара часов — в зависимости от потока. В целом Хестан видел смысл остановиться в кафешке, чтобы перекусить горячим и глотнуть мерзкого пойла с названием кофе. Само собой хозяйка дала им воспользоваться кухней, и Лаимм в два термоса наварил кофе, как любит любимый муж. Хестан был счастлив! Ещё бы нет. Но на одном кофе далеко не уедешь, хотелось бы что-то посущественнее поесть. Он же не любимый Пиражуня, овощами, что им надавали с собой, не наестся. Ему бы хоть что-то мясное. Взвесив все «за» и «против», Хестан в итоге решил ехать с единственной остановкой в кафе и проследовать дальше в город, где можно будет снять нормальную комнату и хорошо отоспаться. Ему-то не привыкать не спать сутками. Рейд соврать не даст. Да и служба в целом. Глянув на сладко сопящего любимку, Хестан поправил плед и, уверенно сжав руль, прибавил скорость. Он не Маркус, но погонять иногда любил. Скорее просто поездить, нежели погонять.       Не сдержав зевка, Хестан с укором глянул на любимку — не иначе от него сонливость притопала. Пиражуня-то вон как сладко-сладко спит. Губёшками во сне причмокивает забавно. Иногда чего-то бормочет — слов не разобрать, но очень миленько. Или ещё бывает пугает мужа тем, что начинает пыхтеть так, будто сейчас расплачется — Хестан в такие моменты готовился к истерике или панической атаке. Бывало у любимки... как вспомнит хрень какую-нибудь, как начнёт паниковать, что что-то не сделал. И всё! Не только Пиражуня паникует, но и все вокруг. Он это умеет. Наводить смуту. А сейчас сопит. Кота во сне жамкает, к его жопе моськой прижимает. Кота выкинуть захотелось уже в сотый раз. Жируня упрямо тянул лапы к животу, чтобы его потоптать и голову как на подушку положить. При этом, если судить по его позе, не особо-то удобно приходилось ложиться. Но ведь ложился. И пел малышику песенки. И тут Хестану резко стало любопытно: слышит ли ребёнок в утробе хоть что-то. А кого он ещё этим вопросом озадачит, как не семейного целителя?       — Алло, Элон?       — Святые ангелы, Хестан, что у вас случилось? — с беспокойством спросил тот: ну не будет же он звонить по какой-нибудь ерунде, ага…       — А малыши в пузе слышат, что говорят? Ну, или музыку?       — Хестан, — Элон сдержанно вдохнул и тихо выдохнул, — у вас там приключение, так ведь?       — Э… ну да.       — Удачной поездки, — пожелал Элон и отключился, ругнувшись немного озадаченному разговором Тоду: — У него медовый месяц практически, а он с глупейшими вопросами названивает!       Кашлянув, Хестан убрал сотовый обратно на подставку и поглядел на любимку, заметив, что с того немного сполз плед, поправил его и снова сжал руль. Когда Пиражуня не пристаёт, как-то даже скучновато становится. И не разбудить ведь.       — Гибочки! — выкрикнул Лаимм. Настолько неожиданно, что Хестан даже вздрогнул. И нечаянно сам себя кулаком ударил, когда укладывал на него голову. — Я проснулся от того, что мне приснились гибочки, и я их очень-очень захотел! Вон, аж пузик зауркал!       С круглыми глазами Хестан уставился на то, как оголодавший любимка с трудом выбирается из-под пледа, подпихивает кота коленкой, начинает хихикать и вместе с ним перебирается на заднее сидение, где задёргал дверцы холодильников в поисках баночки с соленьями. Сказать, что Хестан был в шоке, ничего не сказать. Умел Пиражуня шокировать. И сидит себе, вкусно чавкает, кота пытается накормить, а тот дурак, что ли, грибы жрать? Ему мясо подавай! Мясная тушонка…       С этими грибами тоже казус вышел. Хозяйка с оборотнем по просьбе Лаимма насовали ему огромный пакет с пакетиками семян. Помидоры там всякие, огурцы, перцы, ещё что-то. Хестан в это сильно не вникал. Однако навострился, когда хозяйка, весело смеясь, сказала, что совершенно забыла про какие-то там грибы, и как давай их описывать и расхваливать. Но в мозг Хестана врезалась одна её фраза: «они жирные и питательные, как мясо!» Ну как можно вкусное мясо сравнивать с какими-то никчёмными грибами?! Правда мысли он придержал при себе, подумав о том, умеет ли любимка эти грибы сажать. И вообще, как они сажаются? Разве они не как-то там сами растут? Ну, короче Лаимм этому был безумно рад и лишний раз, на радость хозяйке, потискался с ней.       — Кися, а ты гибочик будешь? — предложил Лаимм, тыкая одноразовой вилкой в гриб и суя в рот.       — Нет, — поморщился Хестан. — И не лезь ко мне целоваться после них!       — Тиво такое? — Лаимм удивлённо округлил глаза. — Ни любишь миня?       — Я грибы не особо люблю! Они такие склизкие, фу, — Хестана даже передёрнуло.       — Так ты же кушенькал те, которые на ярморочке брал, — Лаимм потешно подёргал ножками: жопкой он сидел на заднем сидении, ровно на котятской подстилке, а ноги сложил на спинку кресла и по ним вытянулся Жируня.       — Там было вприкуску с мясом, — не согласился Хестан. — С мясом всё вкуснее! — заявил он и рассмеялся с фразы Пиражуни.       — Мясная тушонка! Как так можна-то?! Еда должна быть разнообразной жи. Штобы не скушна.       — Мясо ты очень разнообразно готовишь.       — Так ты куричку ни любишь, рыбку ни любишь, а они тоже мяско! Тебе всё телятинку, да свининку, да баранинку подавай!       — Гля, какое разнообразие! Баранина в подливе моё прям самое любимое! — Хестан закатил глаза, а про себя порадовался, что любимый Пиражуня проснулся и теперь болтает с ним. И плевать, что чмокает противными грибами, от которых в машине вонять начало: Хестан даже окна немного приоткрыл. — Тебя там не сдует?       — Немошка дует, — надулся Лаимм.       — Ладно, — не думая, Хестан закрыл окна.       — Дык открой! Я сяс обратно запакуюсь, и тёпленько буит. Ещё Жируню на коленочки посадю!       — Вот сначала сядь, а потом я открою. Договорились? — глянув в зеркало заднего вида, Хестан подмигнул сияющему солнышком Пирожку, а тот в ответ потешно вытянул и подвигал губёшками, посылая воздушный чмок.       — Сё, погрыз, немношк поел, полезу обратно, — отрапортовал Лаимм, по пути сцапав маленький контейнер с нарезанными свежими огурчиками.       — В кафе заезжать будем? Через пару часов одно и потом следующее ещё часа через три будет, — спросил Хестан, помогая супружику усесться обратно и спрятать ножки под пледиком.       — Еси ты не голодный, давай лучше которое подальше. Я исё писить ни хочу. Какить тоже, — сунув кусочек огурца в рот, Лаимм так смачно им захрустел, что Хестан тоже захотел. — Ня! — не жадничая, Лаимм выбрал самый большой кусок и положил мужу в открытый рот.       — Тогда едем дальше. Будем подъезжать к первому, видно будет. Как вариант, выйдем в туалет и просто немного размяться.       — Промять жопки!       — Ух, я б твою помял! — Хестан мечтательно закатил глаза.       — Нитё нинаю. Ня! — и Лаимм протянул мужу ещё один кусок огурца.