1.11 😈💙😁
3 июня 2023 г., 04:55
— Для райских кущ сольются наши тела-а-а-а! И отправимся с тобою мы на небеса-а-а! Пусть ангелы нас с тобой растерзаю-у-ут! Но будем мы вместе с тобою навсегда-а-а! Пташкой милой мы взлети-и-им! И всех врагов мы победи-и-им!
На голосящего под песню из радио любимку Хестан косился с замешательством. Так душевно голосит! От всей своей широкой души. И мега стальных голосовых связок. В один прекрасный момент его крикам начал подвывать и кот. Вот это вообще абзац. Причём реально как-то странно выл, а не издавал все те звуки, что обычно издают коты. Потом вообще весело стало: кот прилез на колени к любимке. Хестан сидел с широко распахнутыми глазами, не зная, как на это реагировать. Парочку раз даже умудрился записать короткие — по десять и пятнадцать секунд — видео. Палиться не хотелось, вот и вышли мизерные. Всю песню, само собой, они не вместили, но вопли там добротные. Можно ощутить весь спектр эмоций! Потом приедут, народу покажет, пусть тоже поржут. Гарантированно младший вскинется на защиту мапулички. Мапулик там сам всем пиндюлей раздаст, если не придушит в объятиях. Соскучился ведь наверняка!
— Кака душевна песня! — прохныкал Лаимм, сжимая кулачок.
— И чего в ней душевного? — не понял Хестан. — Бред какой-то. Если бы Светлые Ангелы реально разрешили то непотребство, о котором пелось в песне, это бы не Рай был, а Ад.
— Душевна! — Лаимм погрозил посмеивающемуся мужу кулачком.
— Да чем же? — соскучившись от того, что любимка с ним не разговаривал целый час, Хестан решил его немного растормошить.
— Да как чем?! Как чем?! — Лаимм аж задохнулся от возмущения, а потом спокойно и с важным видом ответил: — Всем.
— Главное, всё понятно, — рассмеялся Хестан. — Но я всё равно ни хера не понял. Они там в небесах трахаются и на этом вся песня, а ты говоришь о какой-то душевности.
— Киськ, у тя чё, писька заболела? — невинно поинтересовался Лаимм.
— С чего ты взял? — Хестан даже растерялся. Если бы не ряд машин, медленно движущихся перед ними, он бы давно пошёл на обгон, но просвета между фурами не видно. А там, ещё дальше, насколько он успел заметить, какая-то специальная техника типа кранов.
— А тиво ты о потрахулях думаешь? Там же про птичек в небе, и что они вместе! Душевна! Песня о любви! — уверенно заявил Лаимм. — И что когда кого-то любишь, то никаких преград нет! Что ради любимого куда угодно! Хоть в Рай! — с этими словами он воздел очи к небу. — Хоть в Ад! — и он опустил голову, уставившись на мыркающего и массирующего живот кота. — Жируня, што ты делаешь с моим арбузякой? Рано малышику ещё оттудава вылезать! Массажик делает, — умилившись коту, Лаимм любовно почесал ему загривок и подёргал за ушки. — Жируня растёкся жируней! — хихикнул он, когда кот растёкся в его руках толстой оладушкой кверху пузой.
— Выкинуть его в окно, — ревниво проворчал Хестан: опять внимание любимки отобрали! Уехали из дома специально, чтобы наедине побыть, нет ведь, это маленькое солнечное чудо умудрилось найти мохнатого попутчика. И как тут наедине побыть?! Да никак! Надо как-то найти способ избавиться от котяры. Хватит и тех, что дома. А то любимка и так чуть не убивается, когда идёт всем готовить, а тут ещё один!
Пока Хестан разрабатывал план — по захвату мира практически — где и как можно выкинуть кота — незаметно для любимки — Жируня слез с рук и пошёл делать дела в лоточек. Когда в нос ударил запах какашуль — зря, что ли, у демонов обоняние острое? — Хестан очнулся от своих размышлений и поспешил открыть окна. При такой скорости можно и полностью. А вот и план! Открыть все окна, чтобы кота сдуло! Да хрен-то такой мясной мешок сдует. Он вон, дела сделал, порылся от души и завалился пузой к верху на полку у заднего сидения и захрапел, наплевав, что немного дует. Дурак он, что ли, от такого хозяина сваливать? Он вон, и накормит, и напоит, и песенки вместе попоёт, а потом погладит, в нос поцелует и спать покладёт!
— Накакашулил! — констатировал Лаимм, пытаясь заглянуть за спинку, чтобы убедиться. — Кака кучища! Ты там шо, слона слопал?! — он уставился на Жируню, а тот в ответ носом в его сторону повёл. — Тиво насапырькой виляешь? Хто какаши будет убирать? Я, што ли? Откуда в тебе столько? Маханький жи!
Хестан почувствовал, как у него глаз задёргался. И как вот на это реагировать? А как реагировать на то, что любимый Пиражуня, тихо ворча ворчалкой, полез назад? Пузом застрял, пропищал, что он толстетский толстун, и дальше ведь протиснулся. А потом зашуршал пакетиками, в один из которых спрятал котятские какашки. Дышаться стало сразу легче. А Лаимм сначала хотел попросить мужа напомнить ему, что когда приедут куда-нибудь, надо лоточек прибрать. Но Жируня сходил как взрослый мужик. От души такая куча получилось. Лаимм про себя подумал, что надо ему рацион раза в два сократить — и так уменьшили, чтобы немного схуднул, ну и потому что в машине же не побегать. Попробуй в машине разомнись, ага, во-о-он тот злюка-демон быстренько на прогулку в окно отправит. Прибрав пакеты, Лаимм завязал использованный и положил в пакет побольше ещё к парочке. Вот что нужно не забыть сделать: выкинуть всё это в мусор. Побрызгав немного лёгким освежителем, Лаимм вытер лапки влажной салфеткой, сунул в тот же пакетик и как маленький таранчик полез на своё место. При этом лыбился мужу как дурачок. Усевшись обратно, Лаимм скромненько потупился и хихикнул, а потом сделал огромные глаза, с вселенской любовью смотря на мужа.
— Всё равно ревную, — делано сердито сказал Хестан.
— Киськ, а я тя сё равно люблю! — хихикнул Лаимм.
— И делать с этим, что хочу? — полюбопытствовал Хестан, не удивляясь ответу.
— Канешна! Но если забыл, я могу напомнить, — заговорщицким шёпотом предложил Лаимм.
— А ну-ка, — Хестану даже любопытно стало.
— Любить! И никогда не разлюбить! — Лаимм принялся загибать пальчики. — Лашадушек дарить! В носик целовать! На ручках носить! Вкусняшечки покупать! Утра доброго желать! Жопку подтирать! — на этой фразе Хестан округлил глаза: такое ощущение, что любимка с собой этот пункт перепутал, ведь это же он вечно за котами жопки подтирает. — Добрые слова говорить! Никогда не ворчать! И говорить, какой я замурчательный! Во сколько всего! Я жи ма-ла-дэц? — и он опять полными любви глазами уставился на мужа.
— Очень маладэц, — вздохнул Хестан, легонько стукнув любимку по носу пальцем.
Довольно просияв, Лаимм полез в бардачок за своими вязальными принадлежностями. Широко зевая, Хестан сменил волну радио, чтобы пело что-то поживее, и опять зевнул. Мотнув головой, чтобы отогнать сонливость, он с тоской глянул на огромную череду машин. С их черепашьим ходом всё-таки придётся остановиться в первой кафешке, чтобы и жопу промять, и в туалет сходить, и мерзкого кофе попить. Кстати о кофе…
— Пиражунь, достань мне, пожалуйста, кофе. А то что-то с таким движением на сонливую тоску пробивает.
— Сяс! — показав ладошку как знак подождать, Лаимм без всякого промедления отложил начатое маленькое нечто на куколку — не решил, что это будет: платье или своеобразная юбочка — и полез назад. Опять поворчал, когда застрял между спинками сидений. Просочился и достал из пакета, лежащего на нижнем холодильнике, термос. А потом полез обратно. Опять поворчал, но всё же прижал попец к сидению. Хестан закатил глаза от удовольствия, когда до носа донёсся приятный кофейный запах.
— Божественный напиток! — застонал Хестан, когда посмеивающийся любимый Пиражуня подал ему крышку-кружку. — Мог бы и полную налить! Жадина маленький.
— Исё чиво, — фыркнул Лаимм. — Чтобы от любой кочки половина на тебе оказалась, а ты потом ехал как свинота? Ну уж нет! Выпьешь, ещё долью, — закрутив термос внутренней крышкой, Лаимм положил его рядышком с собой, но со стороны двери, а не мужа: исё сцапает!
Посмотрев на любимку с уважением, Хестан потянулся сделать глоток, как краем левого глаза зацепился за что-то. Повернувшись к окну, он как на идиота уставился на мужика, который определённо пытался просочиться перед Хестаном, но так как места там буквально двадцать сантиметров, сделать он этого никак не мог. Поэтому и начал сигналить, а когда понял, что на него и без этого смотрят, начал яростно жестикулировать, чтобы его пропустили. Хестан хотел бы знать, куда его пускать, если за их машиной так же вплотную ехала другая. Просветов между авто вообще нет. И о чём, спрашивается, он думал? Постучав пальцем по виску, намекая на умственные способности мужика, Хестан отвернулся, давая понять, что пропускать не собирается — он бы этого не сделал, даже если бы по встречной полосе кто-то ехал — и всё-таки сделал глоток кофе.
— Кисичка, а что он делает? — спросил Лаимм, когда идиот на дороге снова взялся сигналить.
— Хуйнёй страдает, — ругнулся Хестан, причмокивая любимым напитком.
— Дык, куды он встанет? Места жи нет.
— Вот честно, Пиражунь, мне по херу, куда он протиснется. Пусть на своё место возвращается, если найдёт «карман» в такой ситуации.
— Там лялька на заднем сидении.
— Тем более! Десять раз подумает, чем в следующий раз такую же хуйню творить.
— А если на встречке кто-то?
— Пиражунь, ты чё задёргался? — Хестан с неодобрением глянул на любимку, а тот в ответ глаза вылупил.
— Дык малышик там! Мне на взрослых-то по фигу! Малышика жи жалко! — запричитал Лаимм.
— Если кто-то поедет навстречу, я просто цепями их столкну в кювет.
— Чаво? — глаза Лаимма стали ещё больше.
— В смысле перенесу, — тяжело выдохнул Хестан. — Можно я уже кофе попью, а? Пирожочек, если такие не хотят учиться сами, их жизнь научит. Можно я уже кофе, а?
— Да пей ты своё кофе, — Лаимм махнул лапкой.
— Свой, — машинально поправил Хестан, прихлёбывая.
— Кулачок! — Лаимм потряс оным и вернулся к вязанию.
До Хестана далеко не сразу дошло, при чём тут кулачок и чем он его заслужил. А потом как дошло! Но всё равно кофе вкусный…
Сигналящий мужик не успокаивался долго. Дальше проехать не мог, потому что дорога извилистая и дело с колонной фур принимало опасный поворот. Он всё пытался докричаться до Хестана, а тот в итоге средний палец показал. Мужик видимо такого не ожидал и через какое-то время, сдавшись, начал замедляться в поисках «кармана». Или он это сделал, потому что вдалеке показалась очередная фура. И опять же: чем думал? Хестан бы тоже никто не делся, а тормозить, чтобы тормозить начали все, это уже какой-то бред.
Допив, Хестан почмокал губами от приятного послевкусия и с благодарностью отдал крышку-кружку любимке. Лаимм её тут же забрал, послал в ответ воздушный чмок и с интересом посмотрел на пару оставленных капель коричневой жижи. Подождав, пока они соединятся в одну побольше, Лаимм перевернул кружку и кофе скатился на его язык. После того как по нему растеклась горечь, Лаимма перекосило так, будто мизинец о кровать ударил. Чтобы перебить вкус, он напихал полный рот мармеладок и зачавкал ими.
— Ты же хотел энергетика, вот тебе энергетик, — рассмеялся Хестан.
— Энегетики сладко-скусные! А это горько-нескусное! — прохныкал Лаимм. — Вот напомнил о них, теперь энегетика закотелось, — грустненько протянул Лаимм.
— Нельзя… — кашлянул Хестан. И как он сам об этом забыл? Ещё недавно любимка все уши с этими энегетиками прожужжал, а тут сам напомнил. Сейчас слёзок будет!
— Да патиму низя-то?! Хатеть! Сина хатеть! — Лаимм слезливо шмыгнул носом.
— Тебе и сладкого в таком количестве нельзя, — напомнил Хестан.
— Ты шо за кощунство такое говоришь?! — панически заголосил Лаимм. Да так, что кот на полке подскочил и брякнулся на сидение, принявшись вопить в ответ.
— Ты чего? Своего же кота напугал! — пожурил Хестан любимку, и тот виновато вжал голову в плечи.
— Жируничка, ты меня прости! — прохныкал Лаимм, помогая коту на него забраться. — Это сё Киська!
— А я-то при чём?! — опешил тот.
— Присём! — заявил Лаимм и обиженно запыхтел.
— Возьми себе сок из цитрусовых, — вздохнул Хестан. То, что это он виноват, что любимка сейчас обижулькается, Хестан даже не сомневался. Ну, вот кто его за язык тянул? Зачем он об этой вредности вспомнил? Любимка уже забыл! Ферма все мозги перевернула, всё иначе стало. Нет же. Вспомнил. Придурок…
— Зачем? — не понял Лаимм. Ну, хотя бы шмыгать носом перестал.
— Полезный энергетик! Ты же должен такое знать, разве нет? Витаминка «Цэ», всё-такое. Типа бодрит, иммунитет поддерживает, всё такое. Не? — Хестан вопросительно глянул на задумчивого Пиражуню.
— Надо грейпфрут на тёрке потереть, — как-то невпопад ответил Лаимм.
Хестан, как говорится, в осадок выпал. Сначала он молчал, пытаясь найти связь между его фразой и фразой любимки. Что странно, она как-то не находилась. С одной стороны грейпфрут ж тоже из цитрусовых. Но… на кой ляд его на тёрке-то тереть? Разве не выжимать надо, чтобы свежий полезный сок получить? А ошмётки в машинку на компостик. Зачем на тёрке?! Хестан так озадачился этим вопросом, что вообще ответить забыл, а любимка в это время опять взялся вязать.
— Зачем тереть?! — настолько неожиданно завопил Хестан, что Лаимм с испугу вздрогнул и подавился очередной мармеладкой, а начавший падать Жируня в кровь расцарапал ему ногу, отчего Лаимм завопил уже от боли. И как же хорошо, что они доехали до первой кафешки. Потому что Лаимма от всего этого потянуло в туалет…
