Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             Напевая песенки под орущий лежащий поблизости сотовый телефон, Лаимм, усиленно вихляя задом, готовил еду. А Хестан с Жируней на него с кровати вылупились в ожидании вкусняхи. Лаимм коту не накладывал только потому, что тот с утра хорошо поел. В принципе все поели, но как не ждать-то, когда чем дальше, тем сильнее разлетались по квартире вкусные запахи. Да и пока в магазине были, время как раз к обеду шло. Пока готовит, ещё время пройдёт, сразу можно садиться и лопать. Как говорил Лаимм: свеженькое оно всегда вкуснее! И прав ведь. Хотя Хестан любимое мясо готов жрать, даже если оно пролежит трое суток. Так ведь не пролежит же столько…       Чувствуя себя как дома, Лаимм чуть ли не взялся на домашних готовить. Муж вовремя успел остановить. Поэтому на небольшой сковородке жарилось мясо в густой подливе, а во второй курица в сливках. В двух кастрюльках два супа — с курицей и мясом. Хоть какое-то разнообразие! Лаимм ещё заявил, что они отсюда никуда не уедут, пока все запасы не сожрут. С таким раскладом поселиться они могли тут надолго. Лаиммка же иначе не мог! Как много не наготовить?!       Хестан повёл носом в сторону плиты — мясо вот-вот сниматься будет! А Лаимм всё песенки поёт, попкой водит, да помешивает во всех тарах. Это он так риса захотел, ага — он-то как раз и не варился, потому что обе кастрюльки заняты. Зато будет делать ЭТО! Хлёбать! Хестан не сдержал смешка, и любимка с подозрением на него оглянулся.       — Тиво хихикашь?       — Захотелось!       — Ишь! — погрозив мужу кулачком, Лаимм вернулся к готовке. А как не вернуться? Муж же просто мясо есть не будет, к нему всякое-разное подавай! Вон, привычные бутерброды для микроволновки делаются. Рядышком салатик овощной. Мясной пришлось купить готовый в магазине, но Хестан на него смотрел с откровенным скептицизмом: первый раз будет такое пробовать. Но интересно же! К тому же Лаимм сам предложил…       Ох уж этот любимый Пиражуня! Затарились в продуктовом так, будто реально толпа народа живёт. Ну, или он по кафе вообще не собирался ходить. Холодильник практически битком забил. И куда, спрашивается, это потом всё девать? Льда же нет — он мог всё смолотить. С одной стороны, часть продуктов уже ушла, потому что любимка наготовил, а с другой — как же кафе? Любит же любимка что-то новое пробовать.       — Пахнет потрясающе! — закатил глаза Хестан, поднимаясь и подходя к Пиражуне, чмокая его в с готовностью подставленную щёчку.       — Исё немношк! — пропыхтел Лаимм, переставляя готовые блюда на тумбу. — Нету тутава моих чашечек! — запричитал он, имея виду красивые тарелки с половниками, куда он обычно всё перекладывал и только потом подавал на стол. А после по полчаса намывал посуду. Любитель создавать себе дополнительную работу: такие тарелки в посудомойке занимали слишком много места.       Суетясь, Лаимм взял суповую тарелку, вывалил в неё почти всё мясо и поставил на стол, куда Хестан по-быстрому пересел. Как не пересесть? Любимое блюдо подано! Лаимм себе супик наливает, да над мужем похихикивает. Ишь! До мяска добрался, и больше ничего не надо стало. Поставив свою порцию супа на стол, Лаимм сунул нос в холодильник, доставая творог и сметану. Намутил перекус коту, и Жируня довольно задвигал чашку, голодно накинувшись на угощение.       — Как будто не кормим! — Лаимм покачал головой и уселся на стул. — Пиятного не абляпаца! — пожелал он и принялся хлёбать. Опомнился, навалил сметаны, активно перемешал и снова захлёбал. Хестан в это время за ним понаблюдал, поулыбался да хитро подмигнул, когда тот успокоился. Показав мужу в ответ язык, Лаимм активно заработал ложкой.       Затем!       Налопалась эта святая троица от пузы, да лень уже куда-то идти было. Хестан завалился переписываться с Волканом, Тимом и Кентрисом, выспрашивая, всё чисто по работе и не нужна ли им помощь. Волкан, тут даже не удивительно, всё вопрошал, как у них проходит их рамантишеское пиключение, и чем они занимались, да где были. Вопросы сыпались от него с такой скоростью, что Хестан даже растерялся. А друг и о том, что ели, что пили, с кем говорили, кого!!! — убили и зачем. Хестан как охерел, так и не выхерел. Что за дебильный вопрос? После того как он зафлудил весь чат, видимо остальным это надоело и у него отобрали телефон. Судя по всему, отобрал Тим. Да не просто отобрал, а по голове надавал. Ибо потом сообщения были только от Тима и Кентриса. Друзьям хоть и было интересно, всё же вопросов о поездке избегали, общаясь только по делу. Тим пожаловался на пару моментов, и Хестан пообещал, что разберётся с ними сегодня же.       Пообщавшись с товарищами, Хестан задумался: почему мапулю не достают дети? В частности, самый младший. То уж он от мапули не мог отстать, то уж не дёргает. От слова совсем. Как это понимать? Или Маркус его там усиленно отвлекает? Или они всё-таки уже взяли отпуск и сами рванули отдыхать? Много кто о путешествиях говорил, но первыми погнали в него Хестан со своим ворчунишкой. По понятным причинам у Тима и Волкана нет такой возможности, но они обязательно сделают это после того, как начальник вернётся. Трудно Хестану одному будет, ой как трудно. Друзья же постоянно поддерживают.       — А я Кисиньку люблю за его широкий жоп! — пропел Лаимм.       — Попрошу на мой зад не посягать!       — Это и мой жоп тоже!       — Ни фига! Твой жоп на тебе растёт! А мой не сметь трогать!       — Ты тё?! Это мой жоп! — обиженно заверещал Лаимм.       И не успел Хестан среагировать, как был скинут с кровати. Пиражунька кирпичиком слетел следом, да прямо на поясницу. Знатно она прохрустела! А Лаимм, сердитый, что у него жопку мужа отнимают, попытался в неё моськой ткнуться, с видом «мой, ниадам!», но из-за живота только неуклюже завалился набок.       — Ты капец, — рассмеялся Хестан.       — Нитё нинаю! Мой жопк! — надулся Лаимм, садясь на пятую точку вытягивая ножки и вжав голову в плечи, и скрестил руки на груди. — Мой и сё тут! Жопк этот! Киськин! — с нотками фанатизма прошептал он и с вселенской любовью уставился на посмеивающегося мужа. — Ты тё надо мной хихикашь?! Ишь! — погрозив мужу кулачком, Лаимм поднялся и забрался обратно на кровать, нырнув под одеялко и похлопав рядом с собой. — Айда ко мне!       — Зачем? — Хестан закинул руки за голову, удобнее устроившись на полу.       — Кисинька, — Лаимм погрозил ему кулачком. — Быренько! — и снова похлопал рядом с собой. — Греть меня будешь! Как грелочка!       Рассмеявшись громче, Хестан забрался, укладываясь подле довольного любимки. А любимка! Достал свои вязальные штуковины из-под подушки — спрятал от кота — и ну шустро вязать какую-то жёлтую штуку.       — Я молодчинка-молодец! Я вкусный-вкусный пиражец! — пропел Лаимм, танцуя сидя.       Своим представлением Пиражуня забавлял и мужа, и кота. Хестан так в целом наслаждался происходящим.       — Я вот такой вот красавец! Скусно-сладкий леденец! Патаму-у-у! Да пачиму-у-у-у! Вот такое вот му-му!       Хестан спрятал лицо в ладонях, чтобы не расхохотаться в голос.       — А я Киську полюбил за его широкий жопк! Потому что вот так вот!       Хестан, выглянув над пальцами, с подозрением уставился на любимку, а тот всё про жопу заливается. Ровно до того момента, когда Жируня решил, что надоели ему шевелящиеся ступни, и как вцепится в одну! Несмотря на одеяло, укусил он так, что умудрился прокусить. Что началось!       — Убивец! — заверещал Лаимм, подрываясь на ножки, чтобы дать улепётывающему коту пендаля.       Хестан еле успел руками прикрыться, как в него прилетел клубок ниток, а спицы, пролетев мимо с грустным звяканьем, упали на пол. Лаимм вроде бы устал, готовил вон сколько, да ещё налопался, ложись да отдыхай! Но нет, по всей квартире за шустрым котом не менее шустро носится. Казалось это чем-то привычным. Хестан даже устроился удобнее, смотря, как любимка размахивает полотенцем. Сразу вспомнилось, что он так же и домашних гонял. Неважно друзей, родных или питомцев. И с чего вдруг Жируня подумал, что Лаиммку можно одолеть? Так ретиво кинулся на него, когда убегать надоело. А тут его полотенце по морде как встретило! Да прямо на пол завалило! Да как давай по жопе бить! Жируня, взвыв так, будто его режут, на всех парах ломанулся к ржущему демону, надеясь на защиту. Не успел Хестан среагировать, как эта шерстяная туша с такой мощью врезалась в лицо, что сам не удержался от болезненного шипения. Нос не разбил, но приложило смачно. Но это ещё не всё: затормозив таким своеобразным способом, Жируня, оставив царапины на торсе демона, уполз под одеяло рядом с ним, где затих, испуганно выглядывая в щёлочку идеально круглыми глазами.       — Капец! — возопил Хестан, вмиг залечивая оставленные котом раны. Боль в носу ещё держалась, но хотя бы не до слёз.       — Это не я! — заголосил Лаимм и как разревётся.       — Чё плакать-то?! — ошалел Хестан.       — А тё вы меня ни любите?! — прорыдал Лаимм, семеня к кровати и заваливаясь на неё. И придавливая своей маленькой тушкой кота. А тот ка-а-ак заорёт! И всё по новой.       Хестан так и не понял, что происходит. Лаимм носился за Жируней до тех пор, пока совсем не выдохся.       — Я устал от вас! — возмутился Лаимм и залёг обратно. Тяжко-тяжко вздохнул и попытался закататься в одеяло как в блин, но из-за сидящего на нём Хестана не получилось. — Отодвинься, пожалуйста! — шёпотом попросил он.       Округлив глаза, Хестан поднялся, подождал, пока любимка сделает из себя червячка и затихнет, и приземлился обратно. А от Лаиммки одно лицо торчит. В потолок шары вылупил и лежит тихонечко. Ну как тихонечко, пыхтит как заправский паровозик.       — Ты, вроде как, беременный же.       — И тиво? — не понял Лаимм, скосив взгляд на улёгшегося поближе мужа.       — Чего носишься как жеребец молодой? Не один же. Тебе отдых нужен.       — Дык лёг, ляжу, адыхаю, — Лаимм снова пошевелил ножками, а Жируня тут как тут: бодренько взялся лапами ступни мутузить. — Тё пистал?! — пискнул Лаимм, и кота как ветром сдуло.       — Спите уже! — прикрикнул на парочку Хестан и пошлёпал любимку по ножке, а тот в ответ хихикнул и опять большими влюблёнными глазами таращится. — Не вылупливай лупёшки свои, а то выпадут и укатятся.       — Куды выпадут? — Лаимм удивлённо округлил глазёнки, и они стали ещё больше, чем были.       — На пол! Будут грязненькие, фуфуфу, — пофукал Хестан.       Лаимм на мужа смотрел-смотрел, смотрел-смотрел, и ну заливисто хохотать. Кися такую глупость сказал! Хестан сам коротко рассмеялся. Подтащил Лаимма повыше, укладывая его на подушки, чтобы удобнее было. Сладкий Пиражуня уснул достаточно быстро. Для вида ещё чего-то попыхтел, широко зевнул и засопел. Тут ещё и Жируня пришёл. Вид у него нервный какой-то: глаза напуганные, уши прижал, того и гляди опять сиганёт куда-нибудь. Забравшись на мило-злючного хозяина, он устроился мордой в сторону пузика, а ноги вытянул чуть по диагонали, свешивая с плеча. Хестан на это посмотрел-посмотрел и тоже поближе к Пирожочку устроился, чтобы его ещё больше согреть, а то чего это Жируня его собой укрыл. Маленькая шерстяная шкурка…       Хестану на отдых хватило чуть больше часа. Он прям отдохнул и выспался. Потянувшись всем телом, Хестан глянул на часы, проверяя время. Всего-то начало третьего. Однако сладкий Пиражуня так же сладко посапывал, привалившись к нему, а сползший с него кот привалился к другому боку. Две грелочки! Лаимм же любит, когда тепло.       Немного поразглядывав сонно причмокивающего Пиражуню, Хестан предельно осторожно поднялся — пусть блинчик дальше спит. Взявшись за телефон, Хестан сделал ряд звонков, чтобы подсобить друзьям. Чем ещё заняться, как не работой, пока супружик спит? Сходил по коридору прогулялся туда-сюда, в очередной раз столкнулся с красноречивым взглядом девушки за стойкой и вернулся. За чуть более полутора часа ничего в квартире почти не изменилось — только Лаимм, лишившись грелки с одной стороны, немного развернулся ко второй грелке, но просыпаться, похоже, пока и не думал.       Элон как-то сказал Хестану при личной встрече, чтобы он не вздумал будить своего бесёнка, если тот надумал спать, даже если это посреди бела дня. Хестан и не будил. Лаимм, когда спал, очень походил на пухлощёчкового ангелочка. Да и если учесть, как он тут носился с котом, неудивительно, что устал. НО! Если под ними кто-то живёт, становилось стыдно за своего слоника. Или скорее жеребчика.       Понарезав по квартире круги, Хестан, не найдя занятия лучше, сожрал остатки мяса. Вприкуску с последними тремя бутербродами. Ну а фигли? Любимый супружик потом ещё свежего наварит! Пока жрал — прямо холодное (и так объедение!) — ковырялся в телефоне в поисках занятия на вечер. И нашёл. Просматривая сайт торгового центра, наткнулся на афишу местного кинотеатра. Если Лаиммка проснётся и соберётся, то в шесть вечера будет идти какой-то юмористический мульт. Успеют. Хестан на всякий случай забронировал два билета. Кто знает, как там сладкий Пиражуня проспит. Немного подумав, Хестан поставил будильник на половину пятого: попробует разбудить Лаимма, а там как пойдёт.       И почти пошло!       Лаимм нагло продрых три часа, затем, толком не разлепив глаза, захныкал, что хочет пиписики, а наглое одеяло его не отпускает. Пришлось Хестану перестать страдать хернёй в телефоне — пытался победить тетрис — и помочь Пиражуне выбраться из западни. Миссия по спасению лесного эльфёнка прошла успешно! Лаимм быстро-быстро усеменил в туалетик, сделал свои мокрые дела, вышел и, замерев посреди зала, пискнул:       — Лапки не помыл! — и утопал обратно.       Хестан даже растерялся и запоздало крикнул тому вслед:       — Моську помыть не забудь!       — Помыл! — раскрасневшийся от умывашек Лаимм вернулся в комнату и принюхался. — Ты, што ли, кушенькал?       — Да ещё час назад, — Хестан пожал плечами.       — Ты тиво, — Лаимм с головой нырнул в холодильник, гремя чеплашками, — мяско подчистую сожрямкал?       — И бутеры, — Хестан замер, ожидая пиздюлину.       — У тя глисты? Куды столько впихивается-то?!       — Вот сюда! — Хестан похлопал себя по животу. — Вкусно же.       — Кусна ему, — запричитал Лаимм, — жрямкать-то все горазды! А помочь никто не может! Ишь! — и он погрозил посмеивающемуся мужу кулачком. — Тё хахочишь?       — Ты сам есть будешь? А то выходить уже можно.       — Куды? — Лаимм озадаченно поднял брови.       — Я билеты в кино на мульт купил (на самом деле ещё нет). Так что собирайся и пошли. Ты же сам просил в кино или театр сводить.       — Я ся! — заверещал Лаимм, забегав по квартире, одевшись в мгновение ока. — Сё! Готовченко!       — Хера ты шустрый…