Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             Усиленно шлёпая ножульками, Лаимм шлёпал по торговому, вертя головой и высматривая что-нибудь интересное. Половину этажа так протопали, а толку почти никакого. Зашли они, значит, в огромный отдел с одеждой. Не в бутик же с «тремя» вешалками Лаимм мужа поведёт. Там и не выбора, и цену кусючие. А тут! Был бы толк. То ли с модой что-то сделалось, то ли любимка как-то изменился, но не успел Хестан порадоваться, что целую гору одежды набрали, как пришлось поплакать. Про себя. Любимка шумно пыхтел в примерочной, когда как Хестан сидел на скамеечке перед ней в ожидании своего чудесного чуда. Ну, Лаимм примерял да показывался, хныкал, что не подходит, да новое напяливал. А как иначе-то? Так и промучился. Весь уставший, взъерошенный, тихо-тихо хнычущий. Из всего, что они набрали, Лаимм выбрал только две футболочки и бриджи. И то бриджи он сказал, ему надо немного подшить, чтобы ноги в них обрубышами не казались.       А потом!       Высказав, какой он, Хестан, плохой, Лаимм усеменил к скамейке возле деревца, уселся на неё, вздохнул и как заворчит-заворчит! Хестан рядом присел и молча слушал. А Лаимм и мужа любимого поругал, и магазины эти магазинские, что плохим торгуют, и что сыновья вредные, и что у него огородика нет, и что Жируня-то вон ходит… С котом вообще абзац какой-то. Нет, Лаимм не оставил пушистого одного в квартире, а, завалив того на плечо, с ним пошёл. В отделе на них посмотрели большими глазами, но никто ничего не сказал. И пока Лаимм выбирал вещи, Жируня с важным видом ходил туда-сюда. На него пару раз наступили, но Лаимм яростно бросался на защиту своего питомца. Хестан в шоке. И сейчас Жируня сидел подле своего маленького беременного хозяина и, успокаивая его, тёрся мордочкой о пузик.       Наворчавшись вдоволь, Лаимм устало вздохнул и прижал к груди тот самый пакетик с одеждой. Пока любимка зависал, Хестан сходил к одному из многочисленных прилавков, стоящих в коридорах, и набрал ему конфеток — одной из них Лаимм вкусно зачмокал. Они несколько часов потратили на тот магазин. Нет, реально, проторчать почти четыре часа, это какой-то пздц. В принципе, они ради этого же и приехали. Ради покупок! А не ради пздца…       Слюнявил Лаимм конфету, слюнявил, а потом, разозлившись, менее чем за минуту просто её сгрыз. Так смачно хрустел, что Жируня даже напугался и перебрался на сторону Хестана. Схрумкав длинный разноцветный спиралевидный леденец, Лаимм надулся хомячком. А как нет, когда да? Столько всего понравилось, а по итогу ничего толком не подошло. Лаимму больше всего обидно было за красивучий небесно-голубой комбинезон. Не с лошадками, но цвет потрясающий.       — Киськ, я неказистый, несуразный, непонятный! — заявил Лаимм и грустненько вздохнул. — А исё у миня жопк поперёк шире!       — Нормальный ты, — не согласился с ним Хестан, приобнимая за плечи и прижимая к себе. — Мне нравится всё.       — Сасем сё?       — Совсем, — Хестан хитро подмигнул. — В конце концов, ты ведь и сам на себя шить можешь.       — Дык тканей нет, — Лаимм развёл руками.       — Дык купи.       — Киськ, — Лаимм с осуждением глянул на мужа и покачал головой.       — Что? — посмеиваясь спросил Хестан.       — Ты тиво у меня такой вреднючка?       — Ни хрена подобного, — не согласился Хестан, похлопав любимку по ноге. — Прячь свои конфеты в пакет и пошли дальше, — поднявшись первым, он терпеливо дождался, пока любимка воевал с двумя пакетиками, пытаясь спрятать один в другой. Прям великое восстание пакетов! Тот, что с леденцами на палке, никак не желал ложиться как надо Лаимму: то неправильно утыкался палочками в одежду, то одежда делала что-то не так. Вот послушать любимку, как будто не адекватный лесной эльф, а реально немного сумасшедший: так с обычными вещами и сладостями разговаривает.       Наконец сладив с покупками, Лаимм, весь из себя такой довольный, поднялся на ножки, хватая мужа за руку. Он потянулся и за Жируней, но тот, всяко-разно потянувшись и широко зевнув, мягко спрыгнул на пол и потопал вперёд. Лаимм ему даже кулачком погрозил, типа не послушался. Ишь какой!       Ходили они так по первому этажу, ходили, пока Лаимм не услышал музыку и хлопки — кто-то кому-то определённо аплодировал. Сделав круглые глаза и даже не пытаясь бороться с любопытством, он посеменил на звук. На небольшой территории стояла такая же небольшая сцена, а перед ней в несколько рядов лавочки, на которых сидел редкий народ, большая часть отчего-то предпочла растечься по стенам.       — Ой-ой-ой! — заойкал Лаимм, засеменив быстрее и поближе к сцене. — Киськ, гля какие колобочки! — с восхищением выдохнул он, прижав руки к щёчкам.       Всё дело в том, что на сцене танцевали малявочки — дети примерно трёх-четырёх лет. Все как один плодоносяшки в миленьких яркий нарядах: кто в платьице с пышными бантиками, кто в шортиках и футболочках, кто ещё в чём. Само собой танцем там толком не пахло. То ли детей не особо учили, то ли ещё чего, но пытались они своеобразно. Никакой слаженности. Какая-то мадама со стороны подъёма на сцену тщетно пыталась ими руководить, но детвора клала на неё всё, что только можно. Никакой дисциплины. Зато Лаимму весело.       — Какие забавняхи! — широко улыбаясь, прохихикал Лаимм. — Киськ, гля какие! У нас такой же колобочек будет!       Хестан про себя подумал: упаси Всевышние. С таким хулиганьём попробуй сладить. Дети там уже на танец забили и начали друг к другу чего-то приставать. Несчастная женщина, плюнув на танец, вышла на сцену, поблагодарила за внимание, и ну детей сгонять. А те ни в какую! Упёрлись и давай на неё кричать и ругаться. Вот это представление!       — Каки невоспитаны, — уперев кулачки в бока, Лаимм поцокал языком.       — Точно хочешь, чтобы у нас такой же был? — невинно полюбопытствовал Хестан, смотря, как кот запрыгивает на скамейку.       — Беляшка будет скусняшкой! — на полном серьёзе заявил Лаимм. — Я буду его воспитывать! Трёх здоровяков жи воспитал, — он махнул рукой с таким видом, будто это плёвое дело.       Покосившись на любимку, Хестан про себя подумал: да-а-а, воспитал. Даже удивительно, как терпения хватило.       — Гля-гля каки! — с восторгом запищал Лаимм, захлопав в ладошки.       Хестан в очередной раз посмотрел на сцену. А там! Неудивительно, что любимому Пиражуне понравилось. Он вообще детей любил. На улице на них часто смотрит. Смотрит и представляет, как сам будет со своим малявочкой гулять. А на сцену вышла примерно того же возраста вторая группа детей, только в костюмах пчёлок. И у этих дисциплины оказалось больше. Танцевали тоже не особо умело, но всё-таки старательно старались. В общем, застряли они — Хестан с Лаиммом — возле сцены, смотря концерт — не понятно, чему или кому посвящённый. Лаимм вроде как и присесть хотел, но через какое-то время сам стал пританцовывать в такт музыке. И где же Хестан удержится: заснял на телефон, поражаясь — в очередной раз — энергичности любимки.       Иногда щебетание Лаимма доводило Хестана до головной боли. Он так быстро говорил, что Хестан никак не мог уловить, о чём вообще речь идёт. А Лаимму, судя по всему, фиолетово, понимают его или нет: щебечет себе и щебечет. Главное выговориться.       А как Лаимм не будет болтать? Такой же концерт посмотрели! В итоге он вместе с Жируней сел в первом ряду, Хестан же остался стоять позади, так как мешать своим ростом не хотелось: как оказалось, это преимущественно доминанты стояли, а плодоносящие сидели. Лаимм был в восторге! На малявочек насмотрелся, и ну мечтать, что его Беляшка тоже будет в каких-нибудь милых костюмчиках по дому рассекать. Купит ему костюмчик злючего демона! Хотя если малышик сам родится демоном, то такой костюм уже не подойдёт.       — О! О! О! Хочу, чтобы Беляша уже родился! — устало и с вселенской радостью на мордашке выдохнул Лаимм.       — Только, давай, пожалуйста, если он не захочет на танцы ходить, мы его заставлять не будем, — взмолился Хестан.       — Патиму? — неподдельно удивился Лаимм.       — Патяму! — Хестан ткнул любимку пальцем в нос, и тот потешно собрал глазки в кучку.       — Нипонял, — Лаимм снова уставился на мужа.       — Надо, чтобы он сам понял, чего хочет. А заставлять, это такое себе.       — Нитё нинаю! — надулся Лаимм. — Так пикольно жужалки танцевали! И попками потешно вертели, — не сдержавшись, он залился весёлым хохотом.       — Сам ты жопкой вертишь, — хмыкнул Хестан.       — Вот так? — отбежав вперёд, Лаимм взялся усердно вихлять задницей.       — Быстро прекрати! — зашикал на него Хестан, резво подскочив закрыв собой.       — Ты тё такой ривнуличка-то? — крякнул Лаимм.       — А не хер перед другими жопой крутить, — ревниво процедил Хестан, упрямо сжав губы, всем своим видом говоря, что в этой теме он несгибаем.       Лаимм смотрел на мужа, смотрел, да как даст ладошкой в лоб. Под смешки окружающих. Ну правильно, они же их не знают. А со стороны: маленький эльфёнок хлопает здорового демона по лбу и с о-о-очень строгим видом отчитывает его за плохое поведение. А демон нет, чтобы в ответ гаркнуть! Спокойно слушает.       — Поняль? — Лаимм «сурово» глянул на мужа, а тот в ответ ещё упрямее поджал губы. — Ни ведничай! — и он погрозил мужу пальчиком. — Поняль?       — Нет, — с таким упрямством заявил Хестан, что Лаимм даже растерялся. — Это моя жопка! И не сметь ею вертеть!       — Она растёт на мне! — Лаимм грозно топнул ножкой. — Начит моя!       — Тогда и моя — моя!       И стоят, пырят друг на друга. Ещё и кот между ними сел и пырит то на одного, то на другого. И народ вокруг пырит.       — Киська! — так звонко, да так неожиданно воскликнул Лаимм, что подпрыгнули все.       — До сердечного приступа доведёте! — выкрикнул кто-то из небольшой толпы рядом. Некоторые стояли, опасаясь, что демон и правда побьёт эльфёнка.       — Пастите! — показав ладошку, Лаимм подхватил Жируню, сцапал мужа за руку и потянул дальше. Правда недалеко.       Хестан даже не сразу понял, чего это Пиражуня остановился. Вроде магазины все какие-то странные — один с бижутерией, второй такой же, третий туда же, четвёртый с фигурками из игр, фильмов и всякого такого. И что удивительно, Лаимм посеменил именно туда.       — Кака касата! — выдохнул Лаимм, прижав ручишки к щёчкам.       Хестан внимательно смотрел на фигурки в витрине, но в упор не замечал никаких лошадей. Вопрос: где касата?       — Кака касива! — забыв куда шёл, Лаимм посеменил в отдельчик.       Ни хрена не понимая, Хестан пошёл следом. Аж любопытно стало, где там касата.       — Мне вон тю! — крикнул Лаимм и куда-то указал пальчиком.       — Без проблем, — парень за стойкой, весь в наколках и с ирокезом, легко достал… фею. Поставив статуэтку на прилавок, он покосился на нависшего над эльфом демона.       — Касата! — Лаимм осторожно взял фею, разглядывая со всех сторон. Сантиметров тридцать, не особо хрупкая, с широкими резными крыльями бабочки, с прижатыми к груди руками и длинном фиолетовом платье. Длинные каштановые волосы перехвачены лентами, а в их волнах закрались маленькие фиолетовые цветочки.       — Эм… — протянул Хестан, — не лошадка же.       — Ни лашатка, — покивал Лаимм. — Но касата така! Кисинька! — знакомым тоном захныкал он, — купи феечку! Касивая жи!       — Дык ни лашатка, — рассмеялся Хестан.       И всё бы ничего, Хестан уже был готов купить эту несчастную фигурку, если бы не одно НО. Второй продавец, практически ничем не отличающийся от первого — не иначе братья, а ещё он непонятно откуда взялся — начал одну за другой выставлять фей на прилавок. В бело-бирюзовом платье с блондинистыми волосами. В голубом платье с белыми волосами. В ярко-розовом платье и чёрными волосами. В жёлтом платье и розовыми волосами, в которых виднелись ленты. В чёрном платье и белыми волосами. Последней из серии оказалась фея в серо-синем платье с короткими каштановыми волосами — единственной, у которой каре.       — Вы тё, издиваитесь? — протянул Лаимм, таращась на фигурки. Отличались они не только цветом платьев и волос, но и немного позами.       — Слюну-то подбери, — кашлянул Хестан.       — Ся чихну на тебя! — пригрозил Лаимм.       Продавцы, переглянувшись, пожали плечами.       — Нинада, — Хестан сделал круглые глаза.       — Кисичка, ну они жи все касивые! Ирады! — Лаимм погрозил заулыбавшимся парням кулачком. — До вас я знал, тиво хочу!       Снова переглянувшись, один из парней пододвинул Лаимму ту, что в голубом платье, и пожал плечами.       — Дя! — Лаимм сцапал её и осторожно прижал к груди. — Ету! — он слезливо уставился на мужа.       — А может вон ту, — Хестан неопределённо стрельнул глазками.       — Ету! — Лаимм дотянулся до той, что в розовом.       — Я так понимаю, она для Сяо, — вздохнул Хестан.       — Ну! Он же розовенький цвет любит. А тут вон кака!       — Касата?       — Да!       На искорки в глазах любимки Хестан тихо рассмеялся.       — Хорошо, давай этих, — кивнув, он улыбнулся шире от того, как Пиражуня засветился. От этого и парни глаза округлили. — Всё или ещё посмотришь?       — Айда поглядим! Касата така! О! — пройдя дальше, — Лаимм замер перед полкой с одним персонажем, но разных размеров и в разных позах.       — Это кто?       — Мне про него Манюнька рассказывал. Типа какой-то там эльфийский король в игрульке евойной. Он тип за него где-то там дрался. Давай Манюне выберем? Вон того!       Хестан не удивился, что его мнения даже не спрошено. Хотя он в этом в любом случае не разбирался. Фигурка, на которую тыкал пальчиком Лаимм, не многим выше выбранных им же фей. Светлый эльф с длинными прямыми волосами цвета пшеницы, синими миндалевидными глазами, диадемой на голове, в белом костюме, с посохом в руке, мечом на поясе и приставленным к ногам со спины щитом казался… уставшим.       — Чего с ним? — Хестан поглядел на любимку.       — Манюня рассказывал, что он там всех от великого зла спас! — с важным видом сказал Лаимм, принимая статуэтку из рук мужа. — Возьмём?       — Давай порадуем, — Хестан согласно кивнул.       Парни на кассе очень шустро упаковали все три фигурки в коробки, и тот, что рассчитывал, пальцем указал на дисплей с ценой.       — Стесняюсь спросить, но всё же: вы чего так резко замолчали? — Хестан, достав карточку, расплачиваться не спешил, внимательно оглядывая парней.       — Ничего, — в голос ответили те и переглянулись. Складывалось впечатление, что их это раздражало.       — Близнецы, понятно. А чего молчите? Стесняетесь хором говорить?       — Да, — так же отозвались те и опять переглянулись.       — Связь у мальчишек сильная, — с умным видом изрёк Лаимм. — Вот и действуют как один организм. Зря наколочками себя попортили! — он погрозил им пальцем.       — Они временные, — сказали близнецы и очередное переглядывание.       — Глупенькие, — Лаимм похлопал себя по лбу. — Цените дар! Один силён, а вдвоём и горы свернуть можно! Но лучше не надо. Великим Духам помолитесь — сильнее станете, — кивнув, Лаимм забрал пакет и посеменил на выход.       — Советую прислушаться, — крякнул Хестан, быстро расплачиваясь и бегом-бегом за воркующим, что у него такая касата появилась, Пиражуней.