Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             На выходе из очередного отдела со статуэтками, где Лаимму ничего интересного не удалось найти, ему предстала такая картина: большой человеческий парнишка жёстко тащил за руку лесную эльфийку. Эльфийка на парня чего-то возмущалась, пытаясь выдернуть конечность, но тот продолжал её тащить. И никто не остановился спросить, всё ли у пары в порядке. И если бы на тот момент Хестан не отошёл поговорить по телефону — почти в другой конец коридора так утопал — он бы Лаимма остановил. А так…       — Пикати обижать сасёстрика! — завопил Лаимм, срывая свой рюкзачок, которым принялся лупасить ахреневшего от такого налёта человека. Там не только человек, все ахренели. А у Лаимма: сила есть, зачем умишка?       — Пожалуйста, перестань! — запоздало опомнившись, выкрикнула эльфийка. — Это муж мой! И он меня не обижал! Честно!       — На минутку отошёл! — вздохнул Хестан, перехватывая ручишку любимки и с великим трудом предотвращая удар. — Ты за что его убить решил?       — Я тут выхожу!.. А он!.. А она!.. И бьёт! И я как ударю! — запыхавшись, с каким-то паническим ужасом начал вопить Лаимм, и ну опять ойкающего человека хлопать.       — Да успокойся, — перехватив Пиражуню под рёбра, Хестан отошёл на безопасное расстояние.       — Хорошая идея! — пропыхтел Лаимм и как мельница замолотил всеми конечностями. — Поближе надо!       — Не надо! — испуганно выкрикнул человек, пытаясь потереть ушибленные места, а так как их оказалось в достатке, а руки всего две, получалось так себе.       — Что случилось-то?! — повысив голос, Хестан уставился на своего Пиражуню.       — Я выхожу! — заверещал Лаимм, — а он сасёстрика тащит! — И более спокойно добавил: — Я ему как хрясь по башке. И сё, — со скромным видом он поболтал ножками в воздухе.       — А вы что скажете? — выслушав любимку, Хестан повернулся к парочке. Лаимм при этом сделался злюкой, отчего человек даже икнул от испуга.       — Мы просто немного поругались, — рассмеялась эльфийка, погладив мужа по руке. — Я захотела дорогую вещь, которую мы не совсем в состоянии купить. Вот он меня и вытаскивал из отдела. А то потом бы пришлось без еды сидеть, — она снова рассмеялась.       — Не смешно, — буркнул человек. — Между прочим, бьёт он больно.       — Дык силушка, — Лаимм помахал в его сторону руками, делая ими волны.       — Ты его сейчас до инфаркта доведёшь, — проворчал Хестан, ставя любимку на ножки. — Куды тапки навострил? — спросил он, перехватывая Пиражуню за шиворот, когда тот с большими глазами зачем-то посеменил к напрягшемуся человеку.       — Дать в лоб, штобы не обижал сасёстрика! — с радостью на лице сообщил Лаимм.       — Вот с одной стороны, ты молодец, — охнув от боли в пояснице, протянул человек, — на защиту бросился, когда всем наплевать. Реально, мало ли чего я в неё вцепился. А с другой — больно-то как! — прохныкал он, и жена прижала его к себе.       — Нитё ни наю! — Лаимм упрямо поджал губы и упёр кулачки в бока. — Нечего сасёстрика мне обижать! Сасёстрика любить надо, холить и лелеять! А он обижать вздумал! Ишь! — и погрозил кулачком.       — Пиражунь, ты чего вредничаешь? — наклонившись, Хестан похлопал его по жопке.       — Ни дирися! Ишь!       Хестан с интересом глянул на сунутый под самый нос кулачок, затем перевёл взгляд на своего боевого Пирожка. Стоит себе такой бука-злюка, уже к парочке отсеменил и ну человека отчитывать. А когда выяснилась, что эльфийка ребёночка ждёт, — просто срок в разы меньше, чем у собрата, оттого живота и не видно — ворчунишек от ворчунишки на несчастного человека вылилось тонны. И ведь пока не выговорился, не отпустил. И то Лаимм замолчал, когда эльфийка прошептала, что жутко проголодалась. Как покушенькать не отпустить? Тут же сменил гнев на милость, сделал над парочкой охранные знаки, наказал Великим Духам молиться и замер возле своего мужа.       — Тиво? — Лаимм сделался скромняшкой, заведя руки на спину и тыча носком кроссовка в пол.       — И чего ты у меня вредный-то такой?       — Нитиво ни вредный! — надулся Лаимм.       Хестан бы продолжил «ругать» любимку за поведение, если бы снизу, с первого этажа — сами они находились на втором, — не крикнули:       — Чей рюкзак в виде лошади?!       Пиражуня так сбледнул, что Хестан за него даже испугался. А Лаимм себя ощупывает, рюкзачок ищет. А нет рюкзачка! Паника! И по фигу, что там документы, кошелёчек с денежками и карточкой, телефон. Рюкзачок же в виде лошадки! Где он ещё такой возьмёт?       — Это мой! — завопил Лаимм, и Хестан чудом перехватить успел, когда тот полез через высокие перила.       — Ты с ума сошёл?! — завопил Хестан, посильнее хлопнув любимку по жопе, а тот сразу в слёзы. — Ты куда с животом-то полез?! Совсем уже, что ли?! И не реви! Ты же упасть мог!       — Мой рюкзачо-о-ок! — от души так разревелся Лаимм. Чудо такое упустил! Даже не заметил, как он у него улетел, пока человека лупасил. Кися же любимый купил-подарил. Как не переживать за красоту? Расстроился!       — Сейчас я за ним схожу, не плачь только, — вздохнул Хестан.       — Никуда ходить не надо, я принёс, — парень протянул сумку Лаимму, а тот, схватив её, прижал к груди как самое драгоценное, что есть в мире, и давай того тошнее рыдать.       — Ты лучше спасибо скажи, а не лей реки слёз, — крякнул Хестан.       Честно, Лаимм попытался сказать спасибо, но вышло что-то непонятное, и он, совсем расстроившись, прижался к мужу.       — Спасибо, — Хестан протянул немного растерянному парню руку, пожав его конечность. — Беременный! — сказал он таким тоном, будто этим всё сказано.       Пожелав паре удачи, парень поспешно ретировался — что-то его плачущий эльфёнок растрогал так, что чуть сам не расплакался.       Тяжко вздохнув, Хестан унёс любимку в туалет и вымыл ему мордашку. А тот сидит, рюкзачок к груди прижимает и тихо всхлипывает. Народ на них косится — вдруг большой страшный дядька обижает маленького эльфёнка? Смочив тканевый платок, Хестан шлёпнул его на голову любимки и вопросительно изогнул брови, когда тот, встрепенувшись, уставился на него идеально круглыми глазами.       — Киськ, а ты знал, што у лесных эльфёнчиков глаза плоские? — заговорщицким шёпотом спросил Лаимм.       Сказать, что Хестан растерялся, значит, ничего не сказать — и нет, он об этом не знал. Услышавший этот же вопрос мимо проходящий доминант, повернувшись к эльфу, не заметил косяк и на полном ходу в него вмазался, еле устояв на ногах — нервно кашлянув, он поспешил на выход.       — Тиво это с ним? — растерялся Лаимм.       — Ты меня сегодня целый день шокируешь, — устало пробормотал Хестан, убирая платок и осматривая опухшее от слёзок лицо любимки.       — Я ни списиально, — грустно прошептал Лаимм. — Оно там само всё!       — Кто у тебя там само всё? — не понял Хестан, спуская Пиражуню с тумб с раковинами.       — Волнение! — с важным видом поведал Лаимм, на что Хестан закатил глаза.       Поправив рюкзачок, Лаимм замер в широком проходе, ведущем в туалет, пытаясь понять, что же не так. Ещё больше вгоняя мужа в тупик непонимания, он обежал его по кругу, опять похлопал себя, будто что-то потерял. Или кого-то… а потом как взвизгнет:       — Де Жируня?!       Хестан чуть не рухнул там же, где и стоял. Действительно, куда кота дели? Насколько помнил сам Хестан, когда они с любимкой разделились, кот гулял своими лапами, прыгая то на одну лавочку, то на другую, то обнюхивая цветы — один даже пожевать успел, за что получил по жопке от хозяина. То есть до определённого момента он находился в поле их зрения. А что потом? Потом Хестану позвонили с работы, и он был вынужден отойти. В это же время любимка заметил магазин с сувенирами и утопал в него. А кот? А вот тут непонятно. Хестану тупо не до кота — по херу вообще. Лаимм же, увлёкшись поисками всяческих интересностей, на какое-то время о Жируне тоже забыл. А теперь чуть ли не припадок — ребёнка потеряли! Правильно, для Лаимма любой питомец — член семьи, а раз он за ними ухаживает, значит, они дети. Л — логика! За Хестаном же он тоже ухаживал практически так же…       — Кисинька, мы котика потеряли! — опять чуть ли не рыдая, просипел Лаимм. — Как так-то?!       — Отставить слёзки, — скомандовал Хестан, сильнее сжимая руку Пиражуни.       — Как же так-то?! — запричитал Лаимм, однако плакать всё же передумал: вдруг опять по жопе достанется!       — Извините, — Хестан уверенно шагнул к высокой доминантной девчонке, которая даже остановилась, стягивая с ушей ярко-розовые наушники, — вы тут кота, случаем, не видели?       — Жирненького такого! Его Жируня зовут! — шёпотом добавил Лаимм.       — Повезло вам, — рассмеялась девчонка, — видела я одного такого, — от её слов Лаимм просиял солнышком. — На третьем этаже он, возле «угловых кафешек». Его там мяском подкормили, на прилавке сидел. Не знаю, может, уже и ушёл оттуда, — она пожала плечами, с интересом разглядывая эльфёнка.       — Пасип за помощь! — всхлипнул Лаимм: если бы не муж, он бы девчонку даже обнял.       — Спасибо, — кивнув девушке, Хестан потянул Пиражуню за собой.       Недолго Хестан любимку тянул: вопя, что их сыночка кто-нибудь украде́т, Лаимм на всех парах ломанулся к эскалатору. Хестан, с его длиной ног и их изломами, еле поспевал. Моргнуть не успел, а Пиражуня уже где-то этажом выше вопит, народ распугивает.       Стоило Жируне увидеть стадом коней несущегося к нему хозяина, как сердчишко в груди заколотилось со страху, и он кирпичом слетел с тумбы, буксуя на белых широких гладких плитках пола, и попытался слинять. И нет, попытка не удалась не потому, что Лаимм его догнал и схватил, а потому, что замерев от того, что кот от него решил сбежать, тот опять расплакался. Пришлось Жируне вернуться и, усиленно топчась по ногам, пошоркаться боком о его лодыжки, успокаивая и уверяя, что никуда он не денется.       — Сегодня день литья слёз? — непонятно у кого спросил Хестан. Подойдя к стойке, из-за которой народ озадаченно таращился на тискающегося с котом эльфа, попросил: — Лимонад со льдом и какую-нибудь сладкую штуковину типа пироженки.       — А вам? — парень за стойкой тут же взялся готовить заказ.       — Маловероятно, что у вас тут есть что-то крепче кофе, — отмахнулся Хестан. — Просто посижу. Спасибо, — расплатившись за заказ, Хестан подхватил небольшой поднос со стаканом и тарелочкой с пироженкой с фруктами. — Пойдём, — немного подтолкнув любимку, он первый уселся за столик, подталкивая еду Пиражуне. — Все силы из меня высосал за сегодня. А это ещё день не закончился, — он обессилено растёкся по столу.       — Кисинька, ты меня изини! — захлюпал соком Лаимм, виновато косясь на мужа. — Оно само! Честно-честно само! Я ей такой: нинада, Киська волноваться будет! А она такая: нада! И сё! Нипаспоришь, — и снова захлюпал лимонадом, с вселенской любовью смотря на мужа.       — Кому «ей»? — не понял Хестан, приподнимая голову.       — Валнавашке! — шепнул Лаимм и сделал кусь пироженке. Судя по его мордашке, сладости поднимали ему настроение, и он переставал волноваться.       — Пойду-ка я и себе перекус возьму, — протянул Хестан, медленно поднимаясь. Реально, любимый Пиражуня из него будто все силы своими слезливыми истериками выкачал. Как энергетический вампир какой-то. Он, Пиражуня, и ночью-то как-то беспокойно спал, часто вошкаясь и пинаясь. Пинался не сильно, но то, что ему что-то определённо нехорошее снилось, заставляло Хестана нервничать. Однако когда он попытался выяснить, что же Пиражуне приснилось, тот развёл ручишками и сказал, что не помнит. Ага, а у самого мешки под глазами и усталость на лице. И нет, чтобы отдохнуть, похлёбал супика и потащил мужа по магазинам: за этим же приехали!       — Возьми мне люляшку! — Лаимм поднял руку с растопыренными пальчиками.       — Пять штук? — уточнил Хестан.       — Дя! — кивнул Лаимм и сунул в рот последний кусочек пироженки.       Почесав «репу», Хестан пожал плечами и встал в очередь. Он часто косился на любимку, опасаясь, что без его присмотра у того опять начнётся что-то типа истерики — ну или самая настоящая истерика. Пиражуня, слопав свою вкусность, пристал к коту, тыча пальчиками в бока и пузу. Жируня стойко терпел. Долго терпел, а потом как давай лапами в ответ махать. Лаимм, заверещав, что его родной кот убить пытается, так отшатнулся, что брякнулся вместе со стулом. Хестан только глаза и округлил. Народ уже эльфёнка обступил, сесть помогают, кто-то назвался целителем и сразу осмотрел беременного эльфёнка. Хлопнув себя по щеке, Хестан повернулся к прилавку, когда подошла его очередь, спокойно сделал довольно-таки большой заказ, забрал бляшку с номером заказа и, растолкав существ, сел напротив вылупившегося на него любимки.       — Пиражунь, ты когда перестанешь хаос наводить? — на удивление спокойным голосом полюбопытствовал Хестан. На существ пришлось прикрикнуть, чтобы они уже свалили и не лезли в семейные разборки.       — Ну Кисинька! — захныкал Лаимм, спрыгивая со своего места и перебираясь на его колени. — Оно сё само делается! — шмыгнув носом, он жалостливо воззрился на мужа.       — Ты тут уже всех на уши поставил.       — Ни списиальна, — надувшись букой, Лаимм поджал губы.       — Придём домой, выпорю ремнём, чтобы баловаться неповадно стало.       От угрозы мужа Лаимм интуитивно прижал ладошки к жопке.