1.21 😈💙😁
3 июля 2023 г., 04:54
«Как мало ему для счастья надо», — думал Хестан, лёжа на кровати вместе с котом, почёсывая его пальцами по голове и загривку, отчего животинка даже тихо и определённо довольно муркал, и вместе с ним же смотря, как мурчащий себе под нос пестни любимка ковыряется в пакетиках, что-то без конца складывая и перекладывая, сворачивая и переворачивая. При этом вкусно-сладкий Пиражуня сиял солнышком — только если не так ярко, как само солнышко. А происходило это потому, что два дня они безвылазно таскались по торговому, покоряя его многочисленные этажи и скупая всё, что неровно лежит. Лаиммка прямо так и заявил: криво лежит, надо брать! Со всех этих покупок Хестана радовало, что Пиражуня себе вещей нормальных набрал… Ну и не только себе. Маленький хапуга…
Всё дело в том, что, забурившись в реально огромный магазин с одеждой, Лаимм так увлёкся поиском клада, что в итоге его нашёл. И на себя нашёл, и на мужа родного… и на всех детей, включая их мужей-супругов, а там и друзей. Причём футболки — да-да, набрал они именно их — одинаковой расцветки — чёрные, на чьём фоне в районе сердца нарисованы голубые неоновые листики в количестве трёх штук. Сказав, что здорово, если у них будут такие клёвые штуки, набрал этих футболок целую гору. Маленький засранец… Хестана просто тогда ревность кольнула. Любимка же и о Элоне с Тодом, Лисандре с Блорианом и Эхо с Тайнаром не забыл. Потом набрал, уже на кассу пошлёпал, вспомнил ещё и о Мортисе с Лар-Гео. Откровенно, у Хестана даже немного голова закружилась. Вот любимка делает из себя глупенького милашку, а помнит обо всех и каждом. Маханький притварюшка…
А Лаимм! А что Лаимм? А ничего! Набрал полные пакеты, в кулачки их зажал и весь такой довольно-сияющий по торговому гонял. А если учесть, что выпрашивал он не простые пакетики, а красивые, то счастья совсем по самые уши. Попробуй такому отказать. Как начнёт причитать свои причиталки, да тыкать Духами, так всё, пиши пропало. Маханький вредятина…
Так вот, за пару дней пакетов набралось столько, что Лаимм в итоге сел их разбирать. Не то чтобы прям накупили-накупили, но из-за всех этих десятков пакетиков — они же небольшие, много не влезало, вот и получалось, что вместо одного большого иногда получалось по два-три обычных. Ох уж этот любимка. И это они ещё не всё обошли. Лично Хестана этот шопинговый марафон так достал, что нервишки начали сдавать и он нет-нет, да начнёт, то ворчать, то ныть, то ругаться. Получит ладошкой в лоб и молчок… Ох уж этот маханький драчунишка…
Что ещё забавно, Лаимму в этот раз приспичило заглядывать в каждый отдельчик. КАЖДЫЙ! Само собой, время нахождения в торговом центре увеличилось в разы. Хестана радовало, что при всём при этом любимка продолжал готовить вкусное мясо в подливе и бутеры в микроволновке. Правда, вчера он что-то там из мяса намутил и бутеры отправились в духовку на целых пятнадцать минут. Хестан всё это время как дурак возле плиты просидел, озадаченно таращась на еду и воочию видя, как румянится сыр, превращаясь в корочку. Вкусно было, слов нет!
Положив рядом с собой несколько пакетиков, Лаимм, отрезая бирки и убирая ненужное, сразу же сортировал мусор. Сияя солнышком, он чуть иначе сворачивал вещички, перекладывая их в большую сумку, а между ними периодами ложились статуэтки, которые можно и без упаковки положить, но лучше, чтобы у них хоть какое-то «укрытие» было. Хестан в этот тетрис не лез. Только удивился, как из такой кучи пакетов заполнилось всего две сумки. И то, одна заполнилась потому, что Лаимм туда напихал коробки с другими статуэтками и обувью, чтобы она не помялась.
И это они ещё не добрались до того самого сувенирного с лошадками. Хестан морально готовился к пздцу…
А Лаимм перекладывал-перекладывал вещи, перекладывал-перекладывал, да вдруг взгрустнулось. Он натурально разрыдался, чем откровенно озадачил парочку на кровати: Жируня даже мурчать перестал и, сделав идеально круглые глаза, уставился на хозяина.
— Пиражунь, ты чего? — опешил Хестан, поднимаясь с кровати.
— Закателось! — прорыдал Лаимм, цепляясь за мужа, когда тот поднял его на руки и посадил на колено, а сам уселся на край кровати. Жируня тут же принялся обнюхивать эльфёнка на наличие повреждений.
— Плакать захотелось? — не понял Хестан и, когда любимка, роняя крупные слёзы, закивал, закатил глаза. — А зачем?
— Поста так, — всхлипнул Лаимм.
— Совсем без повода, что ли?
— Вырастит жи!
— Кто? — Хестан даже растерялся.
— Он! — Лаимм потыкал себя в животик пальчиком.
— И чего? — Хестан совсем потерял ход мыслей.
— Дык у меня уже есть три бальшишика! Зачем мне четвёртый? Пусть вот тут и сидит, — Лаимм, к счастью мужа перестав рыдать, снова потыкал в живот пальцем. — Не хочу бальшишика! Хочу малышика! Штобы он всегда был маханьким, — сложив руки, будто держал ребёнка, Лаимм покачался из стороны в сторону. — Штобы насигда маханький!
— Дык так не бывает, — тихо рассмеялся Хестан. — Против природы-то не попрёшь.
— Ну, её, это пироду, — надулся Лаимм. Посидел-посидел, ножками поболтал, и ну опять в слёзки, что не хочет, чтобы малышик вырастал.
— Пиражунь, он ещё даже не родился, — вздохнул Хестан, прижимая истерично рыдающего любимку к себе, чувствуя, как футболка пропитывается его горючими слезами.
— Нихатю шобы ражался! — прорыдал Лаимм.
— Это всё беременность, да? Гормоны там шалят, ещё что-то, да? — с надеждой в голосе спросил Хестан.
— Есть такое, ага, — покивал Лаимм, перестав на минутку плакать, а потом опять в слёзки.
Не видя выхода, Хестан решил действовать, а то любимка себя доведёт и сляжет с температурой и головной болью. Плакать ему захотелось, видите ли! По жопе бы за такое, да нельзя же бить. Хестан, дойдя до холодильника, взялся за ручку и покосился на вцепившегося в него Пиражуню. А вид у него такой, будто Хестан его бросил. Ох уж этот Киська! Достав тарелку с пончиками, Хестан немного подогрел их в микроволновке. Сцапав тарелку, он за ручишку потянул любимку за собой, снова устраиваясь на кровати. Протянув один пончик с посыпкой из сахарной пудры любимке, не смог сдержать смешка, когда тот, перестав рыдать, с вселенской любовью глянул сначала на мужа, а потом на пончик… и почти целиком сунул его в рот. Хестан на это округлил глаза, но ничего не стал говорить. Зато любимка так вкусно зачавкал, что даже самому захотелось откусить.
— Вкусно? — посмеиваясь спросил Хестан.
— Васе скусна! — выдохнул Лаимм, беря второй пончик с протянутой мужем тарелки и в этот раз заталкивая его в рот полностью.
— Ты, может, не будешь так делать? — протянул Хестан.
— Фо? — не переставая жевать, Лаимм вылупился на мужа. — Скусна жи!
— Так я не отбираю. Но ты хотя бы кусай, а не пихай целиком, — крякнул Хестан, убирая с его щеки, ближе к уголку губ, сахарную пудру. — Извазюкался уже, как поросёнок.
— Еси ни целиком, то не скусна! — заявил Лаимм и, шлёпнув мужа ладошкой в лоб, добавил: — сам парася!
Вздохнув, Хестан разглядывал чавкающего сладостью любимку, пытаясь понять, что у беременных в голове творится. Сладко-вкусный Пиражуня и так активный был и озадачивал своим поведением периодами так, что мозг ломался в попытках понять и разобраться, а с такими резкими неожиданными и откровенно непонятными перепадами настроения застрелиться можно. Вот как ему в голову пришло, чтобы ребёночек не рос? Зачем он ему там, в животе, нужен? И что за странное желание возиться с вечно орущими, писающимися и какающимися младенцами? Зачем?! А Пиражуня всё ворчит, что старшие ему уже большие достались. Лаимм как-то даже наругал Хестана за то, что он зачем-то детей вырастил, типа не мог дождаться, пока он, Лаимм, заявился бы и сам вырастил. Сказать, что Хестан от такой предъявы ахерел, значит, ничего не сказать. Он даже не нашёл, что на это ответить!
— Киськ, наешь тиво хачу?
— Чего?
— Вредности!
— Какие ещё вредности?
— Вреднючковые! — сделавшись скромняжкой, Лаимм мило хихикнул.
— Пиражунь, ты только что схомячил восемь пончиков.
— И тиво? — искренне удивился Лаимм.
— Так, а чем они тебе не вредность?
— Это скуснасть, а не вредность! — Лаимм от такого кощунства даже задохнулся. От возмущения. Как Кися мог сравнить скуснасти с вредностями?! Даже странно, что в лоб ладошкой не получил за такие страшные слова.
— Так, а что для тебя вредность? — полюбопытствовал Хестан, примерно догадываясь, что любимка ответит.
— Вредная вредность!
Ответ Пиражуни ввёл Хестана в лёгкий ступор — не на такой ответ он рассчитывал. Так что пришлось тихо взмолиться:
— А поточнее?
— Ну, вредность это вредность, а скуснасть это скуснасть! Что непонятного-то? — Лаимм на мужа любимого уставился, как на идиота.
— А поточнее можно? — снова попросил Хестан.
— Куда уж точнее, — скрестив руки на груди, Лаимм надулся букой.
— Пример приведи, — вздохнул Хестан.
— Хочу энегетик! — тут же встрепенулся Лаимм. — Он хоть и сладость, но сё равно вредность! Шипелковая вредность! — сделав важный вид, он кивнул.
— А по жопе не хочешь? — со сталью в голосе спросил Хестан.
— Тё сразу по жопе?! — завопил Лаимм, чем напугал кота: сделавшись клубком, тот брякнулся с кровати, откуда, недовольно мякнув, утопал к мискам в поисках пожрать. — Я вредность хачу! А!
Не удержавшись, Хестан шлёпнул любимку по жопке. Резко замолчав, тот с круглыми глазами на него уставился. Смотрели они так друг на друга смотрели, пока Лаимм осторожно не слез с его колен, а потом быстренько усеменил в туалет. С хлопком закрыв дверь и запершись, он оттуда крикнул:
— Ни люблю тебя, Кисяндрий! — и спрятался в ванной, закрыв дверцу и с трудом присев на жопку: так-то обычно муж помогает.
Закатив глаза — никуда без этого (вредностей любимки) — Хестан поднялся на ноги. Сначала он навалил Жируне корма и немного понаблюдал, как кот с явным аппетитом лопает. Затем ушёл в прихожую и достал с верхней полки вешалки заначку. Подготовился!
— А чё у меня есть! Ммм! — крикнул Хестан, прижавшись спиной к стене возле двери, ещё и специально пошуршал пакетом.
— Тиво есть?! — Лаимм тут же выпрыгнул из своего укрытия и нагло потянулся за этим самым чем-то. — Кися, отдай! Это моё! — заканючил он, вытягивая руки. Да где там, с его ростом не дотянуться.
— С чего ты взял, что тебе? — деланно удивился Хестан.
— Как это не мне? — опешил Лаимм, прижав кулачки к груди.
— Так я же сказал, что у меня что-то есть. А не: у меня что-то есть для тебя, — напомнил Хестан, не сдержав смешка, когда любимка обиженно выпятил нижнюю губу, запыхтев пыхтелкой.
— Кисяндрий, адай!
— Не-а.
— Кисяндрий, я ся абижусь! — пригрозил Лаимм, топнув ножкой. — Вреднасть ни даёт! Мой пакет ни адаёт! Это што тако?!
Не выдержав слишком серьёзно-милой мордахи Пиражуни, Хестан расхохотался в голос. От души прям так. А тот стоит, глазёнки в очередной раз вылупил. А потом хвать пакет! И всё, посеменил совать в него свой любопытный нос. Правильно, как не воспользоваться тем, что мужа любимого пополам согнуло, а руками он упёрся в ноги.
— Киськ, это тиво такое? — с восхищением выдохнул Лаимм. Он уже успел засесть на кровать, раздвинув ноги и, перевернув пакет, вытряхнул всё, что в нём было.
— Это тебе утешительный приз, — рассмеялся Хестан, заваливаясь рядом с любимкой. К нему ещё и кот привалился: нажрался и пришёл отдыхать.
— Касата кака! — пискнул Лаимм, листая журнал для наклеек и рассматривая картинки.
Конечно же, Хестан купил журнал с лошадьми. Ну, там ещё единороги с пегасами и всякая такая лошадиная живность. Не мог же он оставить себя без «спасительного круга» на тот случай, если любимый Пирожок вдруг чего-то расстроится. В принципе, сейчас так и вышло. Чего он расплакался, Хестан так до конца и не понял. Нет, услышать он любимку услышал, даже кое-чего сообразил, но всё равно не понял…
— Гля, котька с рожиком! — от яркой переливающейся наклейки Лаимма на такое ха-ха пробило, что Хестан сам улыбаться начал, а Жируня, вновь сделав совиные глаза, принялся бить лапой по высыпанным из коробочек наборам с наклейками. — Это мне Кися купил! — заверещал Лаимм и как даст Жируне по голове. Целился в лоб, но головёшка у кота не такая большая, как у того же Хестана.
Ну, кот же боевой, вот и накинулся на обидчика с намерением покусать и поцарапать. Да не с тем связался. Хестан даже замер, чтобы его к херам не убили, пока гонялись друг за другом. Ну, опять же, как друг за другом: Лаимм с полотенцем — откуда уже достать успел? — гонял за вопящим с испугу котом, чтобы отхлестать по жопени. Ишь, решил наклеички с лошадками попортить! Бегали до тех пор, пока оба не устали и не залегли обратно. А Хестан как лежал, так и лежал. А потом эта сладкая парочка — Лаимм с Жируней — весь оставшийся день клеили наклейки в журнал, обсуждали, какая из них самая красивая, хныкали на попадающиеся двойные. Хестан, слушая мурчание обоих, чтобы себя хоть как-то развлечь, из ненужных бумажек скатывал комки и кидал на пол. Тут Жируня себя ждать не заставил и побежал их ловить. А Хестану по голове досталось за то, что он мусор намусорил…
