1.22 😈💙😁
6 июля 2023 г., 05:16
— Я такой вот сладкий плюшка, потому что калабушка! Сладкий-сладкий пиражушка! И жопкой делаю ой-ой! — мурлыкал Лаимм очередную, мульённую, переделанную песенку.
Хестан на Пиражуню поглядывал с подозрением, но терпеливо терпел и помалкивал. Хотя его очень интересовало, что же за «ой-ой» делает его жопка. Пока он ею очень интересно виляет.
— А я Кисичку люблю! Я ему тё хочешь падарю! Бигимот! — пропел Лаимм, чем озадачил мужа, а потом и вовсе, воровато оглянувшись, как прошепчет громко-громко: — пидирмот! — и тут же сделал огромные испуганные глаза.
Никогда Хестан не перестанет ахеревать от своего Пиражуньки… Ох уж этот Пиражунька… Ещё косится с видом, будто ему стыдно, да рот ручишками прикрывает. Жируня и тот на него как на психа смотрит. Ну, или делает мысленные посылы, чтобы хозяин ему вкусного чего-нибудь пожрать купил. Например, сосиску. Зашли они с утра в кафе и эти, которые те, в две свои моськи штук пятнадцать смолотили. И да, спасибо им, с Хестаном поделиться не забыли. А сосиски интересные такие: на палочке в кляре. Ну, где Лаиммка захотел, там и кот выпросил. Хестану они тоже понравились — любимка тут же смекнул и с вселенски подозрительным взглядом полюбопытствовал: кочешь дома таких нашлёпаю?
— Пи-ди-рррь-моть! — прохихикал Лаимм, а потом на глаза попалась башня! Выпучив глазёнки, он досеменил до прилавка со сладостями в коридоре и цап за ведёрко с сахарной ватой, на котором стояло ещё пять ведёрок. Лицо продавца при этом надо было просто видеть. А Лаимм, весь такой счастливый и довольный, обратно к Кисе своему семенит и сияет солнышком.
— Спиздил? — со знанием дела спросил тот и тяжко вздохнул, когда любимый Пиражуня активно закивал.
— Сам спиздил! — радостно объявил Лаимм.
— Ну, иди жуй тогда, — вздохнул Хестан, вспоминая ту самую вазу.
Радостно агакнув, Лаимм прижал попец к мягкому диванчику и поставил башенку рядом с собой. Хестану даже стало интересно: влезет ли в любимку столько разноцветной сахарной ваты. А потом вспомнил, что сладости идут в сердечко, и вопросы отпали сами собой — влезет. Как бы ещё добавки не попросил.
— Можете нас рассчитать? — Хестан на ходу достал карточку из кармана.
— Да без проблем, — оттаял продавец.
— Спизженное вкуснее естся, — ответил Хестан на застывший в глазах парня вопрос, на что тот тихо рассмеялся и быстро рассчитал.
— Кисинька! — заговорщицки зашептал Лаимм, когда тот присел с другой стороны от башни, рядом с которой сидел кот, предельно внимательно обнюхивающий сие строение.
— Чаво?
— Ни могу подцепить! — надулся Лаимм, протягивая ведёрко мужу.
— Такая же вредная, как и ты, — отозвался Хестан, поддевая крышку ведра ключом и с трудом её открывая.
— И нитиво я не вредный, — не согласился Лаимм и тут же расцвёл, когда ему вручили ведёрко.
— Тебе же сладкого поменьше надо кушать. Элон опять выговаривать будет… — от взгляда любимки Хестан замолчал и вылупился в ответ.
— Киськ, ты шо? — испуганно зашептал Лаимм, попутно запихивая в рот сладость. — Как сладенькое не кушать, когда оно вон как кушенькается? — и опять вату в рот пихает. — И васе, оно же в сердечко покладается, а не в животик падает!
Хестан даже не нашёлся, что на это ответить. А Лаимм на мужа большими влюблёнными глазами смотрит, да челюстями шевелит, всё ваточку сладенькую перемалывает. А ваточка ещё и с разными вкусами! Банановая попалась, с малинкой, с клубничкой, с ананасиком и обычная. Он даже растерялся, какая из них вкуснее, но понравились все. Хестану же ничего не оставалось, как просто наблюдать за вкусно чавкающим любимкой. Любимый Пиражуня реально так вкусно нямкал, что Хестан не выдержал и сам сцапал немного и в рот. Под любопытствующим взглядом любимки. Сладость Хестану не понравилась — уж слишком сладкая. Да и язык что-то кололо. А ещё эта странная субстанция прилипала к зубам. Сотню раз пожалел, что поддался порыву. Не всё то, что Пиражуня вкусно кушает — вкусно.
— Как ты это ешь, — морщась спросил Хестан, пытаясь избавиться от вкуса во рту.
— Ротам! — отозвался Лаимм, пытаясь открыть второе ведро.
— Ничего не слипнется?
— Пальчики слипаются!
— Пиражунь, — красноречиво протянул Хестан.
— Тиво? — тот с недоумением уставился на мужа, на мгновение перестав мучить несчастный пластик.
— Хватит! — приказным тоном сказал Хестан, нисколько не удивившись, что любимка никак не отреагировал.
— Ни, ни хватит! — пропыхтел Лаимм, всё так же пытаясь добраться до ватки.
Закатив глаза, Хестан поудобнее устроился на диване. Всё-таки любимый Пирожок, пока не прикончит половину из спизженого, не успокоится… И как в воду глядел: слопав три ведра, Лаимм смачно рыгнул и вылупил глазёнки.
— В себе держать нельзя! — умно изрёк Лаимм, с кивком принимая у мужа влажные салфетки, чтобы вытереть руки и мордаху.
— Налопался? — полюбопытствовал Хестан, а потом Лаимм с интересом уставился на его телефон, когда тот мелодично пропел короткую мелодию, оповещая о пришедшем сообщении.
— Кто пишит? — Лаимм в мгновении ока сделался милым ангелочком. — Детюнички? Мальчишишечки мои?
— Хто? — Хестан озадаченно уставился на любимку.
— Детки, — шёпотом пояснил Лаимм, не меняя своего вида.
— Я этим деткам запретил тебе писать и вообще тревожить каким-либо образом! — возмущённо завопил Хестан и тут же ойкнул, когда задремавший кот с испугу цапнул его за бок. — Не сметь кусаться! — он погрозил недовольному Жируне пальцем, ну и заработал этим кусь ещё и за него.
— Ни абижай Жируничку! — зашикал на мужа Лаимм, прижимая котьку к себе и поглаживая толстые бока.
— Уведомление пришло! — проворчал Хестан, возвращаясь к теме с телефоном.
— Куды?
— Туды! Пошли, — поднявшись первым, Хестан достал большой пакет из рюкзачка любимки и скидал нетронутые вёдра с ватой, когда как пустые поставил рядом с мусоркой.
— Куды? — встрепенулся Лаимм, подскакивая на ножки, и легко, несмотря на лежащего на плече кота, закинул рюкзак за спину.
— Куда поведу, — многообещающе протянул Хестан, хватая любимку за протянутую ручишку.
Лаимм, делая из себя сову, вертел головёшкой, пытаясь понять, куда и зачем его ведут. Ох уж этот Кися! Опять чего-то задумал и не рассказывает. Интриган! А раз не говорит, значит, приготовил что-то реально интересное, потому что всегда так делает. Лаиммка уже научился угадывать Киськины действия!
Сверкая хитрыми искрами в глазах, Хестан резко встал перед врезавшимся в него любимкой и, не дав ему возмущенски повозмущаться, прижал к торсу и накрыл голову локтем, полностью закрывая обзор. В таком странном виде в магазин и зашли, чем очень озадачили продавщицу. Прижав палец к губам, прося тишины, отчего девчонка показала два больших пальца, при этом улыбаясь от уха до уха, Хестан поставил Пиражуню на ножки и развернул к стеллажам. А там!!!
— Лашадушки! — с восхищением выдохнул Лаимм, прижимая руки к щёчкам. И завис. Почти на минуту, пока мужу любимому не надоело так просто стоять.
— Ты чего завис-то? — спросил Хестан, потыкав любимку пальцем в голову.
— Чёта мне плоха сделалось, — сознался Лаимм: от красоты перед глазами даже дыхание перехватило.
— Я те дам, плохо ему сделалось, — Хестан погрозил любимке кулаком. — Чего не так-то? — он немного удивлённо глянул, как бойкая девчонка подставила поближе стульчик, усадила на него Лаимма, умчала к кулеру возле стойки, налила в большую кружку воды, принесла Лаимму, а потом опять бегом куда-то вдаль стеллажей (но это не так незаметно, ибо магазинчик по итогу оказался меньше, чем Хестан предполагал), притащила мягкую игрушку лошадку, сшитую из лоскутов, и тоже в лапки эльфёнка и стоит, вся такая готовая ещё куда-нибудь мчать, если это потребуется.
А Лаимм, повернувшись немного боком, игрушку под мышку сунул, водой хлюпает, а сам одним глазком полки рассматривает. А там!!! Те самые статуэтки ручной работы всяких разных размеров, цветов, видов и всякого такого.
— Это из-за беременности? — шёпотом спросила девчонка, следя, как Жируня медленно двигается перед шкафами, а потом запрыгивает на относительно свободное место и устраивается между статуэток, каким-то чудом их не свалив.
— Из-за отсутствия умишка, — крякнул Хестан.
— Чего вы на него так, — нахмурилась девушка, и Хестан поджал губы.
А Лаимм сидит, ножки вытянул, к груди кружку с игрушкой прижимает да лашадушек рассматривает. Само собой, ему хотелось всё и сразу. Мастерица поработала на славу: некоторые цвета точно сияли, а блёстки придавали космического волшебства — звёзды в ночном небе. Как такую красоту можно не хотеть? Вот и Лаимм прохныкал:
— Мая сё хатеть!
— А у тебя ничё не треснет? — полюбопытствовал Хестан.
— Ни, нитреснит, — прошептал Лаимм и та-а-ак жалостливо посмотрел на него, что даже сердечко защемило. И как такой мордочке отказать? — Моня?
— Набирай, — вздохнул Хестан, нисколько не удивляясь, когда Пиражуня подскочил как ужаленный и заносился по магазинчику в поисках тех самых. Ну, конечно, без горьких слёзок и причитаний, что всё бы забрал, не обошлось. Опустившись на стул, Хестан устало-устало вздохнул и сдвинулся ближе к стойке, только чтобы любимка, в очередной раз проносясь мимо, не запнулся об него.
— Вот! — с восхищением выдохнул Лаимм, демонстрируя большого чёрного коня (о том, что это именно конь, а не лошадь, говорило его видимое достоинство).
— По писюну выбирал? — расхохотался Хестан.
— Это!!! — торжественно объявил Лаимм, ставя коня с красными глазами-стразами и иссиня-чёрными гривой, хвостом и махнушками на ногах: — Большое деманище!
Занавес.
Хестан с недоумением смотрел то на статуэтку, то на Пиражуню, а тот невинно потоптался на месте, а затем торпедой унёсся в конец магазинчика, чем озадачил не только мужа, но и девушку. Девчонка вообще растерялась, не зная, как реагировать. Её работы не шедевры, но она всегда вкладывала в них душу. Популярностью статуэтки не особо пользовались, но иногда заказывали. Хотя вот такие, как выбрал эльфёнок — крупные, больше, массивные, — крайне редко. Потому что цена соответствующая. И поэтому же девчуля косилась на демона, ожидая его отказа из-за суммы. Хотя если судить по эльфёнку, одним конём он не обойдётся. Очень важна реакция демона на это!
— А это!!! — с трепетом прошептал вернувшийся Лаимм, ставя к первой статуэтке вторую: маленького неказистого определённо толстенького светло-светло пшеничного цвета с золотистыми гривой и хвостом пони. — Ма-а-а-аха-а-анький эльфёнчик! — и он с вселенской любовью уставился на мужа.
На демона уставилась и девчонка. Пусть статуэтка и не большая, пусть стоила в разы меньше первой, но всё равно для кого-то цена оставалась «кусючей».
— То есть, — на удивление (для девушки) спокойно спросил Хестан, — это мы с тобой?
— ДА! — громко и о-о-очень радостно пискнул Лаимм, топчась на месте.
— Милота какая, — пробормотала девушка.
— Всё, что ли? — с надеждой в голосе спросил Хестан, в очередной раз не удивляясь, когда любимый Пиражунь умчался стадом коней. — Очень милота, — проворчал Хестан, покосившись на девчулю.
— Гля! — сияя солнышком в небе, Лаимм поставил чёрных: стройного тонконогого жеребчика, второго потолще и повыше и третьего ещё больше, но с коротко стриженой гривой и какой-то сердитой мордой. К тому же цвет глаз у первого — нежно-нежно розовый, у второго — фиалковый, а у третьего — красный.
— А это типа наши сыновья? — с первого раза угадал Хестан. Он мог бы не в вопросительной форме эту фразу сказать, но надо же любимку порадовать.
— Дя! — ещё более радостно пискнул Лаимм, и ну в каждого пальчиком тыкать: — Это Касатуничка! Это Иличка! А это Хеличка! Касата! Целая семья лашатковая!
— Здорово, — девушка за стойкой даже похлопала в ладоши.
— О! — выкрикнул Лаимм, и его как ветром сдуло. — Это Беляшичка! — пискнул он и поставил рядом с пони крошечную статуэтку чёрного жеребёнка.
В магазине повисла тишина, нарушаемая громким Лаиммкиным пыхтением. Всё больше Хестан уверялся в том, что его Пиражуня какой-то маньячный маньяк. Тут даже сложно что-то придумать, что-то более подходящее. В итоге Хестан просто спросил:
— Голубенькую никакую брать не будешь?
Хестан фразу не успел закончить, как Лаимм опять утопотал за стеллажи, притащив сразу три. Все как одна блестят, одна голубая, вторая бирюзовая, третья тёмно-синяя. Все со светлыми хвостами и гривами, в которых всякие разности типа бантиков и цветочков. Пока Хестан соображал, что происходит, и смотрел на Пиражуню, девушка за стойкой считала доход — если всё возьмут, она сможет не только долги отдать, но ещё и проплатить аренду.
— Пиражунь, — сдержанно выдохнул Хестан.
— Тяво? — навострившись, Лаимм приготовился бить по больному! То есть жалостливо расплакаться, чтобы ему всё купили.
— Ничё не треснет? — повторил Хестан свой недавний вопрос.
— Ни, — улыбаясь от уха до уха, ответил Лаимм. — Я дома с подоконника сё-сё убиру! Поставлю касату такую и буду любоваться! — поведал он свой великий план.
План по захвату мира. Ну, мира не мира, а по захвату особняка стадами статуэток, это да, вполне возможно. В комнате от лошадей уже места не осталось практически. Хестан до сих пор недоумевал, как с таким количеством натуральных пылесборников Пиражуня умудряется всё это держать в чистоте. Маленький чистоплюй.
— Низя? — грустненько спросил Лаимм и выпятил нижнюю губу.
— Как бы дать тебе по жопени, — тяжко вздохнул Хестан.
— Кисичка, так ты же сам виноват, — букой надулся Лаимм.
— Ахренеть! — воскликнул Хестан. — Чем?
— Дык пакупашь мне всё и пакупашь, — Лаимм невинно захлопал ресничками.
— Блядь, и не поспоришь ведь, — крякнул Хестан.
— Ню, — покивал Лаимм. — Если бы не покупал, я бы знал, что низя, и не выпрашивал бы! Ето ты меня разбаловал, — поставив коней на стойку, он упёр кулачки в бока, сделал мега сурьёзный вид и о-о-очень медленно кивнул.
— Пиражунь.
— А?
— По жопени.
— Ни… — прижав ладошки к жопке, Лаимм испуганно отступил: вдруг правда за попрошайничество получит.
Хестан только открыл рот, чтобы хоть немножечко, хоть для видочка-то, поругать любимку, как краем глаза увидел, что пытающийся спрыгнуть с полки Жируня своим жопом толкнул статуэтку. Нет, упасть она не упала — упёрлась в стоящую рядом, которая занимала более сидяче-стойкое положение и просто немножко отодвинулась. Ну, то, что Хестан не особо отреагировал, это понятно. Непонятно почему девчуля не возмущается. А стоило это заметить Лаимму!.. Беги, Жируня, беги. И чудом эти два толстопопика ничего не снесли — так в коридор и умчали.
— Я ебал, — вяло ругнулся Хестан, поднимаясь со стула. — Беременный, а силы как у сотни существ. Рассчитайте нас, пожалуйста…
