Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             — Выходил Лаиммка на пригорок, штобы ужин домашненьким собрать! Выходил он на пригорок, штобы песни забавны заводить! И готовил он всем ребяткам па-таму, что всех любил же он! А ка-а-ак домашних не любить-то? На то дома-шние они! Выходил и песни заводил он, штобы веселей готовка шла, ага! — пропел Лаимм очередную переделанную песенку, при этом уткнувшись носом в стекло, разглядывая… — Фермочка! — с фанатизмом прошептал Лаимм и как-то странно причмокнул губами. Да-да, именно её он и рассматривал. Ещё несколько дней в пути и новый пункт остановки достигнут. Когда они свернули с основной дороги на частную территорию, Лаиммом почти сразу были замечены тянущиеся к горизонту поля с посевами. Сердечко тут же потянулось туда — робить! Кровь в венах закипела. Жируня, чтобы явно тронувшийся умишком хозяин его не доставал, утопал к себе на лежаночку и с неё посматривал по сторонам, толком ничего не видя. В принципе, ему и не надо было. Главное чтобы сумасшедший хозяин его не трогал.       С того момента, как свернули, Хестан ехал молча. С лихвой хватало без умолку поющего любимки. А любимка этот то поёт, то фанатично шепчет всего одно слово, то хнычет, то радуется, то давай от нетерпения на жопке прыгать. Неудивительно, что кот свалил подальше. Хестан про себя молился, чтобы любящий нервничать Пиражуня от вида тех самых так не перенервничал, что плохо бы сделалось. Он на это мастак. То в слёзки, то ему плохо, то стоит, как трупик, полностью побледнев. Умеет он пугать.       Проигнорировав сигнал об остановке, Хестан нагло проехал за фургоном на территорию фермы и, легко обгоняя, уехал вперёд, притормозив возле главного офиса, где его уже ждал должник. Но Лаимму не до должника. И не до поднявшейся из-за нарушившего правила Хестана паники. Не до суеты в целом. Огромные льдисто-голубые глаза уставились на них!       — Лашадушки, — пробормотал Лаимм, выпрыгивая из машины и быстро-быстро семеня к забору.       По огромному полю ходили, щипая травку или просто гуляя, кони и лошади разнообразных мастей. Он цепкого взгляда не укрылись и пони. Но как же шикарно смотрелись огромные тяжеловозы! Прижав ручки к щёчкам, Лаимм принялся хихикать дурачком. Мир вокруг перестал существовать.       — Лашадушки! — обрадованно пискнул Лаимм, и от части забора остались лишь воспоминания. Стадом коней он понёсся к любимым копытным, а следом не отставал и Жируня. Как это: что-то происходит, да без него! Ну или он решил всем доказать, что, несмотря на то, что меньше, может показать всем где раки зимуют. Оказавшись среди табуна, Лаимм, весело гогоча, отчего казалось, что связь с космосом утрачена без права на восстановление, обнимал каждого коняшку, смачно целуя в широкие носы и дёргая за гривы.       — Всё, к херам больше ничего не надо, — вздохнул Хестан, со своего места наблюдая и слыша своего Пиражуню. — Мужа родного за коня продаст. Да? — он повернулся к светлому эльфу с длинными волосами цвета солнца, миндалевидными бледно-зелёными глазами и с бледной кожей. — Чё с рожей?       — Так-то туда нельзя, — не особо настойчиво проворчал Максимилиан.       — Да? — Хестан оглядел эльфа с ног до головы. — Иди ему об этом скажи. Посмотрим, вернёшься живым или нет.       — Это что, шутка такая? — Максимилиан никогда особо храбрым не слыл, поэтому и сейчас нервно сглотнул, косясь на весело верещащего среди табуна малыша.       — Горе тому, кто встанет между моим супружиком и его любовью к лошадям, — хмыкнул Хестан.       — Странного ты себе супруга выбрал.       — Чем?       — Насколько я помню, предыдущие у тебя были относительно тихими.       — И чё?       — Ничего!       — Ты мне лучше скажи, чем долг отдавать будешь? — как бы между прочим спросил Хестан.       — Так, — неуверенно кашлянул Максимилиан, — думаю, одного жеребца вам хватит, — он отвернулся, чтобы не встречаться с тяжёлым взглядом демона.       — Макс, с твоими долгами лично передо мной, расплачиваться ты будешь всю жизнь, поверь мне. Если мой супруг выберет коня, ты мне его отдашь не за все долги, а за часть.       — Ты хоть знаешь, сколько они стоят?! Это тебе не на убой!       — А вот про конину при моём супруге лучше молчать, иначе мясом станешь ты, — оскалился Хестан, и несчастный эльф заметно побледнел. — Не ссы, — хлопнув эльфа так, что тот грохнулся в пыль, Хестан со вздохом помог ему подняться и продолжил: — я с тебя не требую всё и сразу. Просто хочу, чтобы ты понимал, что жизнь стоит дорогого. Я ведь тебе не просто помог тюрьмы избежать, где из тебя бы девочку на побегушках сделали, но и обеспечил нормальной жизнью.       — Ну и мерзкий же ты, — нахмурился Максимилиан, сжимая кулаки.       — Мерзкий? — удивился Хестан. — Я тебе жизнь спас. Нюни в тюрьмах долго не живут. Ты был первым, с кем я поступился собственными правилами. Так что уж извини, но простым спасибо ты не отделаешься. И заметь, все эти годы я тебя не терроризировал, требуя отдать долг. Я тебя вообще не трогал.       — Лучше бы так и продолжалось.       — Ты мне тут ещё поплачь. Ты же доминант! Чё за поведение плодоносящего во время течки?!       — Пожалуйста, отстань, — чуть ли не прорыдал Максимилиан, вытирая слёзы рукавами клетчатой рубашки.       — Я просто в недоумении, — протянул Хестан. — У тебя высокое айкью, твой интеллект — это что-то с чем-то, ты бизнес с нуля поднял за пару лет! Ты самые сложные задачки решаешь за секунды! Это пиздец как не сочетается с твоим характером. К слову, я удивлён, как с таким умом ты умудрился вляпаться в такую историю.       — Всем свойственно ошибаться! — всхлипнул Максимилиан.       — Ты чё разревелся-то? Успокойся, — Хестан протянул парню несколько бумажных платков.       — Ты всегда был грубияном!       — Даже спорить не буду. Но ты же тоже доминант.       — Это ещё ничего не значит! У меня ранимая душевная организация!       Приподняв брови, Хестан озадаченно посмотрел на ревущего Макса, реально не переставая ему удивляться. Но если в случае с Пиражуней, удивление положительное, то в случае Макса — отрицательное. У Хестана в голове не укладывалось, как этот интеллектуальный, но слабохарактерный рохля умудрился выживать более двух сотен лет. Как его в подростковом возрасте не сожрали?       Пока муж разговаривал с другом, Лаимм успевал нацеловывать лашадушек. Не просто нацеловывал, но ещё и пищал самой довольной мышью в мире. Жируня на него смотрел-смотрел, смотрел-смотрел, да как цапнет за ногу. За что получил демонстрацию кулачка под самый нос. Ну и чтобы кот не оказался обделённым вниманием, Лаимм закинул его на одного из тяжеловозов, на котором Жируня устроился с видом царя.       Устало, но крайне довольно пыхтя, Лаимм обессилено уселся в траву, вытягивая ножки. Рядом пристроился беременный понях, которого Лаимм тут же нарёк Лашадёнком, у которого в животике Лашадёночек. На вид пони выглядел грязным: вроде как белая шкура с некрасивыми жёлтыми разводами. Лаимм уже даже представлял, как подстригает Лашадёнка, купает его и вычищает шкуру, которая станет на несколько тонов светлее, а жёлтые пятна станут менее различимыми.       — Выходил Лаиммка на пригорок, штобы коней в носы поцеловать! — пропел Лаимм и, запрокинув голову, расхохотался а-ля сумасшедший.       — Психуня мой, ты жрать пойдёшь? — расталкивая копытных, к Пиражуне пробрался Хестан.       — Кисинька! — радостно заверещал Лаимм, подрываясь на ножки.       На Хестана обрушился такой довольный гвалт, что уже через минуту ему стало казаться, что он оглох и ослеп, ибо Пиражуня светился не хуже солнца в небе. А ведь это он один. А если бы таких Пиражунь было хотя бы трое?       — Ты чего раскричался?! — Хестан сам закричал, чтобы хоть немного отрезвить любимку и дать ему немного передохнуть, а то от усталости у него начал язык заплетаться, он весь раскраснелся и вспотел.       — Я довольный! — о-о-очень громко запищал Лаимм и опять давай хохотать. До того дохохотался, что аж блевать потянуло.       — Так, ну-ка пошли, — подхватив любимку на руки, Хестан уверенно пошёл прочь из загона.       — Не-е-ет! — заголосил Лаимм, пытаясь побороть кашель, при этом он тянулся к своим любимым копытным. — Лашадушки! Меня похищает пахитюнский пахитюн!       На этой фразе Хестану вспомнился их пикник на пляже. Тогда он его тоже куда-то похищал. Но что больше напрягало Хестана, так идущие за ними по пятам кони. Замерев, он оглянулся, а те на него своими бездонными чёрными глазищами таращатся. Лаимм тут же хихикать принялся. Вот только вскоре он опять залился кашлем, да так, что аж слёзы выступили. Тихо сетуя на неумеющего держать себя в руках Пиражуню, Хестан вытащил его с поля и утащил в главное здание. Коням выйти не дали помощники Макса.       В офисе Лаимму дали напиться воды, но он упрямо пытался сбежать к своим лашадушкам, за что в итоге получил шлёп по жопе от мужа. Нервно хихикнул и прижал жопку к его ноге, делая покорный вид. Знал Хестан этот вид — не купится больше! Маленький хитрожопик. Обсудив, где сладкая парочка будет проживать, и получив от Макса ключи, Хестан вышел из главного офиса и лишь на секундочку выпустил ручишку любимки, а того уже след простыл. Хестан реально испугался, но стоило услышать, как народ недовольно шумит, потому что только что починенный забор опять сломали, сразу стало понятно, куда Пиражуня усеменил. И был прав, найдя его лежащим в обнимку с пони на траве. Ещё и остальные гиганты вокруг столпились, а Жируня привалился к другому боку.       — Пиражунь, — позвал Хестан, рассматривая замученное лицо любимки. Видно, что устал, но нет же, упрямо рвётся к коням.       — Тиво? — настороженно спросил Лаимм, будто боялся разбудить лошадей вокруг.       — Ты чё тут делаешь?       — С Лашадёнком сплю!       — Жопку свою с земли поднимай и пошли нормально ляжешь. В кроватку. Предварительно помыв эту самую жопку в ванне.       — НихОчу! — тут же надулся Лаимм и вцепился в пони как в родного.       — А если я обижусь?       Слезливая реакция любимки себя ждать не заставила. Хестан больше слова пикнуть не успел, как Пиражуня разревелся, что муж у него зверский изверг: привёз на фермочку к лашадушкам, а не даёт! Ничего не даёт! Ни лашадушек потискать, ни на фермочке поработать.       — Голова разболелась, — надулся Лаимм.       — Пошли, — Хестан снова подхватил любимку на руки. — Вот помоешься сейчас, вкусно покушаем местных деликатесов, завалимся храпеть. Ты утром проснёшься и побежишь делать свои фермерские дела, — величественно разрешил Хестан.       — А ты тиво бушь делать? — спросил Лаимм, уставившись на мужа огромными глазами.       — А я буду нагло спать и ни хера не делать, — с довольной лыбой сказал Хестан.       — Жопк ленивый, — пожурил Лаимм мужа.       — Это ты сюда ездишь, чтобы работать! А я, чтобы отдыхать.       — Жопк ленивый.       — Сам ты маньяк лашатковый.       — Маняк! — с фанатизмом выдохнул Лаимм и как давай хихикать сумасшедшим.       На номер Макс не поскупился — видимо решил откупиться от злого демона самым лучшим, чтобы он про долги напрочь забыл и никогда больше не вспоминал, а то от второго такого посещения его тонкая душевная организация сломается к едрени фене. Не дай Великие Духи, сердечко не выдержит! Да, Максимилиан веровал в Великих Духов, а не Всевышних. А Лаимм так переволновался, что не заметил ни одного алтаря. Но это он ещё успеет.       Номер люкс радовал глаз. Хестан бы выбрал что-то менее сверкающее, но с учётом того, что весь этот золотой блеск понравился Лаимму, пришлось оставить, что дали. Лаимму больше понравились обои, потому что они реально красиво сверкали, а вот всё остальное: ну, такое себе. Зато его привело в восторг шёлковое постельное бельё песочного цвета и мягчайший ковёр — по нему Лаимм старательно потоптался голыми ступнями, хихикая от щекотайки.       А затем Хестан увёл любимку в огромную ванную, где стояла ванна в виде облачка. Лаимм в неё недоумённо пальчиком потыкал и к своему ужасу понял, что в такую махину он без помощи не залезет и не вылезет тоже. Дома ванна меньше и куда сподручнее для лесного эльфа, чем эта бандура. Но это всё лирика, ибо Хестан любимого Пирожочка в беде не бросил: помог не только раздеться и хорошенько помыться с дороги, но и одеться в чистую одежду, после чего унёс на кровать, спрятал под одеялко и подоткнул со всех сторон, чтобы не продуло. Укладывая Лаимма, Хестан даже не подумал, что того вырубит. До ужина ещё было далековато, вот и решил дать ему немного отдохнуть, а он уснул мертвецким сном. Хестан попытался его разбудить, но безуспешно. Бросив затею разбудить любимку — пока отдыхается, пусть отдыхает — он задумался, что делать. Пока его не отвлёк тихий стук в дверь.       — Я тут подумал, — протянул Максимилиан, а стучался именно он, — что вы захотите перекусить, — он вкатил в номер столик с несколькими закрытыми подносами. — Кухня у вас есть. Столик заберу потом, — он только хотел выйти, как чуть Духам душу не отдал, когда крепкая рука демона сжала его предплечье.       — Макс, перестань напрягаться рядом со мной. Хоти я тебе зла, не помог бы в прошлый раз. И не обращай на мои выпады внимания. Это раздражение и ревность. Мой супруг ну уж очень сильно любит лошадей, а всё его естество взывает жить на ферме. Периодами он мне этим мозг сильно выносит. Поэтому: не обращай на меня внимания. Расслабься.       — Ну, если ты перестанешь меня пугать, я точно перестану испуганно трястись, — кашлянул Максимилиан.       — Ладно, — вздохнул Хестан, выпуская руку парня. — Спасибо за перекус!       — Приятного, — покивал Максимилиан и поспешил ретироваться подальше.       Хестан проводил его задумчивым взглядом, недоумевая, на фига он припёрся лично, если боится его. Махнув на Макса рукой, Хестан укатил столик на шикарную кухню, составил блюда на стол и, прежде чем определиться, сунул в каждое нос. Выхода не было, раз Пиражуня спал, его порции он спрятал в холодильник. А сам сожрал всё мясо, погрыз немного овощей, сожрал плюшку и тоже пошёл мыться. Не грязным же под бок чистенького любимки ложиться!