1.26 😈💙😁
18 июля 2023 г., 04:52
Притворяться спящим, когда в комнате происходит ТАКОЕ, крайне сложно. Вот и Хестан еле сдерживал смех, чтобы не спугнуть своего маленького домовёнка — улыбку он прятал, уткнувшись носом в подушку. А всё потому, что проснувшийся раным-рано Лаимм быстро-быстро семенил по всему номеру в поисках, чем бы таким заняться и при этом не разбудить любимого Кисю. Вот и слушал Хестан «топ-топ-топ-топ-топ» в одну сторону, а затем в другую, а потом ещё в какую-нибудь. Причём все эти топотки были настолько быстрыми, что Хестану в один прекрасный момент померещилось, что вместо одного эльфёнка, у него образовалось несколько. И судя по приглушённому звуку, Лаимм надел толстенькие носочки, видимо, чтобы заглушить звуки своих шустрых семенюшек. Такой маленький, а такой шумный! Слышал Хестан, как этот малявочка мог топотать. Стадом коней.
Ну и никуда без:
— Я тебя ладашишкай по жапешке нашляпышкаю! — ОЧЕНЬ неслышно шептал Лаимм.
Хестан не видел кому, но мог предположить, что коту. Не привёл же он ещё кого-то в дом. Хотя… Этот вредный Пирожок может. Он всё может. Как сделает что-то, а ты хоть стой, хоть падай. И разбирайся с последствиями.
А про кота Хестан угадал: Лаимм на Жируню ругательски ругался, а тот слушал-слушал, слушал-слушал, да как куснёт эльфёнка за ногу. А Лаимм, ОЧЕНЬ тихо пискнув, принялся отчитывать Жируню за варварское и несправедливое отношение. Кот молчал-молчал, внимал словам эльфёнка, внимал, да плюнув на его нравоучения, утопал на постель, вытянувшись багеткой вдоль спины Хестана, отчего последнему сразу стало слишком жарко. Не кот, а печка какая-то.
— Быренько ухади атседава! — зашикал на кота Лаимм, а тот и ухом не повёл. — Не грей Кисиньку, а то он сварится! Будет Киська в крутую… — сам придумал, сам похихикал. С — самостоятельность!
Спохватившись, что шумит шумелкой, Лаимм погрозил коту кулачком и сам быренько ушёл. На кухню. Только тогда Хестан позволил себе посмеяться. И всё-таки отодвинуться от слишком тёплого кота. Это Пиражуньке рядышком с ним спать здорово, как пригреется, так не отогреется. Вон в машине как сладко в обнимку сопели. Отлипнуть друг от друга не могли. Друг другу песни всякие пели, да смешинки рассказывали.
Прислушиваясь к шуму на кухне, Хестан медленно сел: любимка готовит завтрак! В пять утра. Хестан когда на часы посмотрел, подумал, что спросонья неправильно цифры разглядел. Потёр глаза, поморгал, даже немного отвлёкся и сделал коту почесушки — всё-таки Жируня на удивление громко мурчит — а потом опять на часы. Время сдвинулось на целую минуту, однако они всё так же показывали пять утра.
Сетуя на неусидчивость супружика, Хестан поднялся, махнул рукой и не стал заправлять постель. Сходил принял прохладный душ, а потом замер в кухонном проёме, смотря на любимку со всей серьёзностью.
— Тё тако? — шёпотом спросил Лаимм, переминаясь с ножки на ножку, на которых и правда оказались надеты махровые носочки в разную яркую полоску.
— Ты чё так рано подорвался? Шести ещё даже нет! — возмутился Хестан, садясь за стол и с подозрительным взглядом принимая кружку кофе.
— Дык робить нада! — всплеснул руками Лаимм и вернулся к плите, где в большой сковороде тушилось мясо в подливе.
— А ты где уже продуктов набрал? — немного ахренел Хестан. — Холодильник же пустой был.
— Дык, я проснулся, глазки кулачками потёр и топ-топ дела делать! А там нитиво нет! Я топ-топ вниз, жмак по кнапульке, а там такой дядя вышел. Я ему: нада ням-ням готовить, и списик дал! — подсеменив к холодильнику, Лаимм его открыл, продемонстрировав продукты. — Я те тарелки отдал, а продукты поклал. Я маладэц! — и он горделиво выпятил грудь, упирая кулачки в бока. Правда, вместо груди выпятился животик, но это не страшно.
— Ты капец, — вздохнул Хестан, потягивая кофе.
— Тё? — поставив на стол тарелочку с бутербродами из микроволновки, Лаимм уставился на мужа идеально круглыми глазами.
— Спать надо! Отдыхать! А он опять куда-то попёрся.
— Кисинька, ну како тако отдыхать? Фермочка жи! Робить нада!
— А по жопе?
— НихОчу!
— А через «нихОчу»?
— НихОчу я, — Лаимм надулся колобочком, сжав полы хестановской футболки, которую он привычно носил. Как дома!
— Ох, Пиражуня, получишь же.
— Тё пистал?! Ни пиставай! — грозно топнув ножкой, Лаимм отошёл к плите, активно перемешивая подливу с мясом. — Ща как в мяско накидаю риса! Штобы сытнее было! А то ишь! — погрозив мужу кулачком, он резко отвернулся. — Пиставает он!
— Имею полное право приставать, — уверенно заявил Хестан.
— Ща как стукну! — пригрозил Лаимм. — А то ишь он мне тутава! — навалив мяса в тарелку, Лаимм быстро сделал пару бутеров с маслом и колбаской, подав вприкуску с мясом.
— Если ты меня стукнешь, я абижуся, — грустно вздохнул Хестан, про себя ликуя, что хотя бы накормит вкусно, а не просто кулачком погрозит да работать побежит.
— Тё сразу абижулькаться-то? — ворчал Лаимм, прибирая за собой со стола. — Я тут роблю за десятерых, а он ишь! Ай! — взвизгнул он, когда поднявшийся Хестан хлопнул его по жопе. — Ты тё дирёсся?! Ты тё?! Вражина!
— Разишкался он мне тут, — покачал головой Хестан. — Ты себе накладывай да попец к стулу прижми. Пожрём хоть вместе. А то как свалишь в свои поля, целый день будет не видать. Ишь! — передразнил он хихикнувшего любимку.
— Не ворчи! — шикнул на мужа Лаимм, налив себе тарелочку жиденького куриного супа.
— Ты хоть этим наешься? — с сомнением смотря на тарелку, спросил Хестан.
— Канешна! Я жи ещё буду вкусную булочку вприкуску! — под озадаченным взглядом мужа Лаимм в свой суп чуть ли не половину банки сметаны вывалил и ну со счастливым выражением лица перемешивать. — Пиятного не абляпаца! — сияя солнышком, пожелал он и начал хлебать свою сомнительную вкусноту.
Хестан до сих пор не мог понять, как жижей можно нажраться нормально. Где там энергию брать? Да, он помнил, что куриный бульон полезен при простуде или слабости — любимый Пиражуня каждый раз его варил, когда кто-то простужался или же чувствовал вялость, странное дело, но на ноги его варева всегда ставили быстро. Но чтобы просто так поесть и типа силы появились? Откуда? В чём? Тем более курица же малоэнергетическое мясо! Хестан не стал отчитывать своего любимку только потому, что он слопал две ржаные булочки, одну из которых разрезал напополам и сделал что-то вроде бургера, помазав обе половинки маслом, на каждую положив по небольшому листику салата, свежему тонко порезанному пластиками огурчику, помидорку, по тонкому пластику сыра, а как венец сего шедевра толстый кругляш колбасы в центре. И та-а-ак он его вкусно схомячил. Чуть рот не порвал, пока пытался весь сунуть. Вроде не такой уж и высокий получился, но всё равно. Хестан на него посмотрел, на то, как вкусно кушает, и себе такой же потребовал. А Лаимм чего? Ничего! Похихикал, что у него муж, как кот-попрошайка, да всё равно сделал. Как мужа не уважить? Никак нельзя! Муж он на то муж, чтобы его вкусняхами задабривать, а потом лошадушек выпрашивать! Коварный план!
Пока Хестан доедал остатки всего, чего Лаимм нарезал, сам маленький хозяюшка прибирал со стола. Составил посуду в посудомойку, но запускать не стал — ждал, пока муж освободит ещё две тарелки и наконец-то допьёт кофе. Дождался! В мгновение ока посуда со стола перекочевала в машинку.
— Киськ, а ты тиво без меня делать бушь? — переодеваясь в рабочую одежду, спросил Лаимм, поглядывая, как тот лениво вытягивается на постели. Ну а как иначе? Вкусно пожрал, теперь вкусно полежать надо! Хотя Хестану было обидно, что любимка рядом не поваляется. Зато кот притопал поближе и завалился пузякой кверху. Его никто не трогал, а он всё равно мурчать взялся. Маленький трактор!
— Не знаю, — сытно потянувшись, Хестан причмокнул губами. — Напишу парням на работу, спрошу, что и как там. А потом залягу спать. Или ща посплю, а позднее напишу. А ты, — он сурово глянул на любимку, который тут же сделал покорный вид, — чтобы на обед пришёл! Понятно? Меня кормить надо!
— Киськ, ты как ребёнок, — хихикнул Лаимм и опять скромно захлопал ресничками, когда муж любимый сердито на него посмотрел. — Да пиду я! Зырит он мне тутава! Куды я тебя, вредятину такую, дену? Ты ж потом как пистанешь, што я тебя не покормил! Как будтава сам нитиво сделать не можешь!
— Я не умею готовить! — с вселенским возмущением завопил Хестан, отчего кот со страху подпрыгнул и ну орать благим матом. — Ты-то чё разорался? — прижав кота к себе, Хестан его немного погладил, успокаивая.
— Кичалки, — уперев кулачки в бока, Лаимм покачал головой. — Готовить не умеет, — ворчал он, продолжая одеваться. — Дык учися! Вот денусь куда, как тады будешь?
— С голоду помру! И я тебе денусь! По жопе как дам больно! — в ответ проворчал Хестан. — И это ты виноват, что подсадил меня на свою вкусную еду!
Тут Лаимм не выдержал и как отчитал своего нерадивого мужа. Хестану даже страшно стало: а ну как с ладошками накинется! Не накинулся. Опять ножкой топнул и усеменил на выход, уже оттуда завопив, что он пошёл робить, а две наглые ленивые жопы пусть ленятся дальше. И так херакнул дверью, что Хестан подскочил вместе с Жируней.
Весь такой в предвкушении, что сейчас будет так же, как на прошлой ферме, Лаимм присеменил к теплицам и нагло сунул в одну из них нос. Помидоры-то росли, красивые такие, большие. Вот только полное отсутствие живых душ вызывало тревогу. Потоптавшись на месте, Лаимм усеменил в главный офис. А там! Всякого-разного народу до фига, вот только на него никто внимания не обращал, что-то усиленно тыча в компьютерах. Неодобрительно глянув на народ, Лаимм прошёл к алтарю, внимательно его осматривая со всех сторон на наличие подношений. Не нашёл. Совсем разозлился. Подметив на одном из рабочих столов вазу с леденцами, нагло её слямзил.
— Эй! — возмутилась девушка, поднимаясь следом за эльфёнком. — Ты куда мои конфеты потащил?!
Не слушая работницу офиса, Лаимм шустро развернулся несколько конфет и быстренько раскидал по вазочкам алтаря. Заученно похлопал в ладоши, шепнул молитву и замер в ожидании. Духи зашевелились, но не местные, а те, которые были привязаны к самому Лаимму. Проявляя тонну наглости, они сами слопали все угощения. А потом на своего маленького Хозяина уставились с видом, будто их тут и не было. Поцокав языком, Лаимм погрозил им пальчиком и снова разложил конфетки по вазочкам, повторив хлопки и молитву. Алтарь хранил мёртвое молчание. Ничего не понимая, Лаимм озадаченно почесал макушку.
— Ты зачем мне конфеты испортил? — со вздохом спросила девушка.
— Де Духи? — вопросом на вопрос ответил Лаимм. — Куды вы их дели?
— Да их тут и не было никогда, — девушка пожала плечами.
— А лесные эльфёнки тутава есть?
— Ни одного.
— Мда. Тяжкое это бремя — неуважение к Высшим Силам. Духи у вас тутава шевелиться не хотят. Не ферма, а кладбище какое-то. И сотрудников что-то маловато. Де фермеры-то?
— А какой смысл набирать кучу работников? У нас всё роботизировано. Вмешательство живых — минимум. Техника тебе сама всё собрала, сама всё оросила. Всё по времени. Мы за этим и следим, — девушка ткнула большим пальцем себе за спину.
— Мда-а-а, — протянул Лаимм. — Плохо тутава дела.
— Чем плохо-то?
— Никакой жисти и трудолюбия! То ли дело на фермочке, где мои собратики и сасёстрики трудятся!
— Зачем усложнять, когда можно облегчить? — искренне удивилась девушка.
Сделав круглые глаза, Лаимм посеменил на выход. С такой политикой даже и пытаться не стоит взывать к Великим Духам. Это только разочарует их. Ещё и самому Лаимму за такую подставу может влететь. Страшна жи!
Поняв, что не хочет больше соваться к посевам, Лаимм утопал к загону с лошадьми. Тут его сердечко оттаяло, и он засиял солнышком от вида табуна. Его взгляд быстро поймал Лашадёнка, который уже бежал ему навстречу. Весело заржав, Лаимм кинулся к пони, протиснувшись между балок с ходу обнимая пони, целуя в его мягкий нос. Тут же следом потянулись и все остальные. Как это они без внимания останутся? Не бывать такому! А Лаимм и рад. Всех и каждого обнимает да целует, ушки мнёт, да за гривы дёргает. Они даже вместе потанцевали. Лаимм пищал от восхищения, когда высокие статные жеребцы начинали гарцевать. А вот когда Лашадёнок попытался это сделать, выглядело нелепо, но дюже мило. Лаимм его за это похвалил и снова расцеловал. Посматривающий за этим смотритель даже пригласил Лаимма поучаствовать в кормёжке и раздаче вкусняшек. Ну, кормёжка такая себе: насыпали корма в специальные бадьи вдоль конюшни, те и налопались. А вот потом было куда интереснее! Смотритель притащил целый мешок яблок, нахлопав самых наглых лошадок по носам, чтобы они их раньше времени куда не просят не совали.
Переминаясь от нетерпения, Лаимм с радостью схватил сразу несколько яблок. Попытался побольше, но рук не хватило, и фрукты раскатились по земле. Самые расторопные тут же их цап и бежать! Видимо опасались, что отберут либо по жопе получат. А Лаимму весело. Глаза горят, кожа светится! Яблоки хватает, коням с лошадками протягивает, да хохочет заливисто, а потом опять хвать яблоко и протягивает. Смотритель даже немного опасался за беременного эльфёнка: вдруг ему руку укусят. А лошади кусаются капец как больно — на себе не единожды испытывал. Но нет, всё обходилось. Но эльфёнок явно не собирался успокаиваться, пока всех не накормит. Хоть табун и не велик, но даже за ними нужен глаз да глаз. Особенно за тяжеловозами. Один такой над эльфёнком навис и рассматривает. Лаимм же стоял и скромненько глазками хлопал, а потом как кинется на шею с весёлым смехом, да как обнимет! Ну, с учётом того, что рук ему не хватило, не обнял, а прижался, раскинув конечности. Тяжеловоз на него посмотрел да как ткнётся носом в его моську, что чуть не уронил.
В итоге Лаимм весь день провёл с лошадками. Их общество оказалось в разы приятнее. Да и отзывчивости от них больше.
— Заберу тебя с собой, — пообещал Лаимм Лашадёнку, и тот в ответ активно закивал. — Будешь со мной дома жить! — хихикнул он, обнимая пони и вытягивая ножки — сидел на траве возле поилок. — Киська будет ругаться… — Лаимм осёкся и вытянулся лицом, когда увидел злого как чёрт мужа: совсем забыл, что тот наказал ему прийти накормить его в обед, а времечко-то уже к вечеру…
