Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             — Кисинька! Мы ещё не уехиваем? — в самое ухо прошептал Лаимм и, спрыгнув с кровати, замер истуканчиком.       — А? — заспанным голосом просипел Хестан. — Чего? — потирая глаза, он медленно сел и, широко зевнув, потянулся. — Что происходит? — Хестан чуть запеленёнными глазами посмотрел на любимку. А тот стоит, с ножку на ножку переминается, в ответ выжидающе смотрит. Усиленно поморгав, Хестан озадаченно оглядел Пиражуню: уже в полной боевой готовности — полностью одетый, с рюкзачком за спиной, единственное, только без обуви, зато в ярчайших салатовых носочках и своими боевыми напарниками в мордах Жируни и Лашадёнка рядом.       — Уехиваем? — шёпотом спросил Лаимм и опять с ножки на ножку переступает.       — Куда ты собрался? Время сколько? — Хестан заозирался в поисках телефона, обнаружив его на зарядке, на тумбочке. А ведь не ставил. Ох уж этот Пиражуня.       — Дык домой, — Лаимм сделал круглые глаза.       — Какое тебе домой? У нас ещё не всё!       — Я к Максимке сбегал ужо! Сё проверил! У Лашадёнка свой фургончик теперь есть! — Лаимм горделиво выпятил грудь, упирая кулачки в бока.       — К какому Максимке ты там бегал? Лаимм, время только пять утра! — возмущённо завопил Хестан.       — Дык я уже сё собрал!       — Когда ты успел?! Ты вообще спал?!       — А тё тут собирать-то? Встал в четыре, сбегал до Максимки, как дал ему пендаля, что аж расплакался. Он. Драган евойный меня поругал. Я тип обиделся! Ты пикинь, я прибигаю, а они в обнимочку сопят. Как так-то?! Робить жи нада! А они спят! А работа стоит! А они опять спят! Чё деица-та! Как так можна-та?!       Хестан с вселенским недоумением слушал причитания Пиражуни. А тот ворчит, да в соседнее помещение семенит. Там кухня. Хестан послушал, как брякает посуда, и как не затыкается любимый Пирожок. А потом этот Пирожок вернулся с подносом, на котором стояли кружка с ароматным кофе, тарелка с четырьмя бутербродами из микроволновки, тарелочка с кусочками сырого мяса — тут Хестан немного растерялся — и два яблока, одно поменьше, а второе побольше. Поставив на край кровати тарелочку, Пиражуня на секундочку прервался позвать Жируню кушенькать — кота долго ждать не пришлось. Затем он протянул Лашадёнку большое яблоко, поумилялся, как тот кушенькает и, передав мужу поднос с кофе и бутерами, плюхнулся на край кровати, болтая ножками, и вгрызся в маленькое яблочко.       — Я так понимаю, это завтрак, — кашлянул Хестан.       — Пиятного не абляпаца! — пожелал Лаимм, быстро схрумкав свой завтрак. А Хестан к своему даже притронуться не успел. — Сё, я побежаль! — и его как ветром сдуло вместе с ненужной посудой. Опять он чего-то погремел в кухне, а потом хлопнула входная дверь. Только вот через секунду Лаимм вернулся, поманил за собой питомцев, и потом опять «вжух!» и нет никого.       Поняв, что на этот раз Пиражуня ускакал насовсем, Хестан тяжко вздохнул — типа, за что ему такое счастье привалило в лице Пиражуни — спокойно отхлебнул кофе, вздохнув уже более свободно и даже блаженно.       Не спеша позавтракав — Пиражуня же не подпинывает, усиленно торопя, — Хестан принял душ, переоделся в приготовленную супружиком одежду, плюнул на незаправленную постель, прошёлся по комнатам, так же не спешно проверив все шкафы и тумбочки на предмет забытых вещей и не найдя таковых, всё же вышел из номера.       Пиражуня был найден возле их машины. Которую определённо сам притащил со стоянки и поставил в направлении выезда. Не Пиражуня, а чудо вселенского масштаба. К машине уже была прицеплена тележка в виде фургона, с крепкими колёсами и стальными тросами. Внутри, определённо хорошо себя чувствуя, стоял Лашадёнок, а на нём багеткой вытянулся Жируня. Кот явно решил составить товарищу компанию на время путешествия. При желании фургон на одного пони мог закрываться полностью для лучшей безопасности, а мог, как сейчас, быть частично открытым по бокам и сверху. Лашадёнок забавно вытянул морду из окна, давая новому хозяину зацеловывать всю свою морду. Внутри обнаружилось несколько прицепленных к бокам ближе к выходу мешков, а с противоположной от выхода стены — кормушка. Покрытие на полу позволяло неказистому Лашадёнку уверенно стоять на всех четырёх копытах, что не могло не порадовать Лаимма — этого пухлопопика порадует абсолютно всё, что связано с этими копытными. Попробуй теперь отними у него Лашадёнка. Как вмажет! Ладошкой в лоб. Или по жопе. Главное не кусик за жопку…       — Ну что, в добрый путь? — сияя солнцем в небе, спросил Максимилиан.       — Счастливый-то какой, — вздохнул Хестан.       — Я так рад за вас! — ещё сильнее просиял Максимилиан.       — Отчего? Что так скоро покидаем тебя?       Определённо, Макс чуть не выдал «Да!», но вместо этого быстро сориентировался и выдал:       — Что вы обрели нового друга!       — Ага, — скептически протянул Хестан.       — Кисинька, ну погнали ужо! — запыхтел Лаимм. — Всем пасип! Мы пошли!       — Давайте-давайте! — весело рассмеялся Максимилиан, и Хестан еле сдержался, чтобы не дать ему кулаком. Передумал. Всё-таки Макс такой, какой есть. У него даже какой-то вон драган есть. Драган, который наблюдал из-за угла и был готов броситься на защиту своего парня.       — Мы едем-едем-едем, куда-то вон туда! — пропел Лаимм, опять начав подпрыгивать на жопке от нетерпения. — Домой! — обрадовано пискнул он, стоило Хестану стронуться с места.       — Никакого домой.       — Тиво?       — Таво!       — Кисинька, я што-та не пойму!       — У нас ещё одна остановка. И только потом домой. Забыл уже, что ли?       — Тады Лашадёнка не растряси! А то Лашадёночек выпадет, — сказал Лаимм и зачавкал сладостями.       Хестан напрягся. Вроде бы ничего такого Пиражуничка не сказал. Или сболтнул и не понял. Сидит себе, вкусно мармеладочками чавкает, попискивает, что попались сочно-вкусные. А у Хестана заработала дедукция с интуицией. Правда, поздновато, но тут уже ничего не поделать. Теперь осталось вывести своего хитрожопика на чистую воду, но так, чтобы Лаимм сам всё рассказал. Чистосердечное признание! Хер от него дождёшься…       — Откуда выпадет? — как бы невзначай спросил Хестан.       Лаимм хоть и недальновидный, но тут сообразил быстро. Сообразил, что немного не то сболтнул. Вот только реакция на вопрос выдала его с потрохами: тут же вылупил глаза и вытянулся лицом, к тому же в такие моменты он всегда избегал встречаться взглядом с мужем.       — Ни, никто! — слишком поспешно сказал Лаимм и запихал в рот остатки мармеладок.       — Пиражуня, — кашлянул Хестан, — он что, беременный?       — Ню…       — Знаешь, что тебя сейчас спасает?       — Тиво?       — Что запрещены развороты. Да и из-за плотности движения и специфики дороги этого не сделать. Чтобы вернуться, нужно сделать приличный круг.       — Кисинька, ты што такое говоришь-то?! Как Лашадёнка можно вернуть?! Никак низя! Это уже мой Лашадёнок! И Лашадёночек тоже мой! Потому что он Лашадёнка!       Хестан в этих всех «лашадёнках» и так ни хрена не понимал, а тут вообще запутался: где кто и кто кому кто… А Пиражуня всё возмущается и возмущается, возмущается и возмущается, да как даст ладошкой в лоб и нахохлился сердитым воробушком, заявив, что никого никому не отдаст.       — Пнятна? — надувшись колобочком, спросил Лаимм и обиженно запыхтел в сторону молчавшего мужа. — Киськ?       — М?       — Пнятна, грю?       Хестан, задумчиво смотря перед собой, опять проигнорировал вопрос. Правда пришлось отвлечься от дороги, когда Пирожок жалостливо всхлипнул.       — По какому поводу слёзки?       — Ниадам! — шепнул Лаимм, а у самого вид такой, будто сердечко из груди выдирают.       — А по жопе?       Всхлипнув, Лаимм повернулся к мужу спиной и подставил попку.       — Бей, ирад!       Закатив глаза, Хестан поставил левый локоть на дверцу и положил голову на кулак, легко управляясь с машиной и одной рукой. А любимка лежит, пыхтит пыхтелочкой, наказания ждёт, а его всё нет и нет.       — Ни будешь бить? — шёпотом спросил Лаимм, разжмурив один глаз.       — Не-а.       — Патиму? — Лаимм тут же навострился и сел ровненько, положив ручишки на пузик.       — Потому что люблю, — хмыкнул Хестан, поглядев на довольно просиявшего любимку.       — Сина?!       — Аписина, — рассмеялся Хестан.       Лаимм сначала посмотрел на него, а потом как давай заливисто хохотать. До того доржал, что аж блевать потянуло.       Потом снова дни в пути. Так же останавливались в мотелях, чтобы переночевать, и каждый раз это просто эпичная картина. А всё из-за Лашадёнка. Сначала они остановились в обычном небольшом мотеле. Лаимм, разобравшись с вещами, пожрякал в кафе вместе с Хестаном, и пока муж расплачивался, бегом-бегом умчался к фургончику, чтобы погулять с Лашадёнком — Жируня на нём расплылся ленивой лужей.       И вот тут-то случился эксцесс.       Кто бы сомневался.       Кто-то посмел позариться на Лашадёнка! Никогда бы Хестан не подумал, что доживёт до эпичной битвы лапками. Когда Лаимм вывел пони из фургона и отвёл поближе к траве, а сам, наказав Жируне присматривать за новым другом, усеменил в туалет... Писить не вовремя приспичило! Причём сам же сходил. Один! А муж выходит из кафе и видит, как какая-то мамаша пытается усадить ребёнка на пони, а ей не даёт машущий на неё всеми лапами Жируня. Не кот, а боевая единица. Хестан с непутёвой мамашей поговорил бы, да тут появился Лаимм, и начались вопелки-кричалки. Лаимм мамашу обвинил во всех смертных грехах. Наорал, что она у него пытается Лашадёнка украсть, а та, поняв, что сделала не то, начала в ответ орать, есть ли у пони ветпаспорт! Мамаша вопит. Любимый Пиражуня вопит. Ребёнок непонятно отчего, но тоже вопит. Как вариант, просто напугался происходящего в целом, но как вариант, что и из-за пони — покататься же не дали. Народ вокруг собрался, смотрит с интересом. Лашадёнок в шоке от происходящего, даже травку перестал щипать. Жируня, сделавшись колобком, шипит на обидчиков, того и гляди кинется.       — Ишь мерзавка! — ругнулся тогда Лаимм, чем вызывал короткий смешок у мужа.       Хестан тогда даже удивился: как ему-то хоть за что-нибудь да не досталось? Но ему потом пришлось несколько часов кряду слушать, какие существа бывают плохие. Скорее всего сетовал бы он и дальше, вот только выдохся и вырубился. Хестан даже не стал останавливаться на ночь, так и ехал до самого утра. Поели тоже на ходу. Но тормознуться всё равно пришлось, потому что Пиражуне приспичило пи-пи, да и жопку надо бы промять, а то отсиделась вся. И опять, пока жопку разминал, Лашадёнок поблизости ходил, а Жируня, быстро сделав свои дела, снова запрыгнул на него, усевшись с важным видом.       Размялись да поехали дальше.       — О, Киськ! — чуть не выпрыгнув из окна, Лаимм пальчиком ткнул в виднеющийся вдали памятник лошадям. — Айда туда!       — Не получится, — отозвался Хестан.       — А патиму? Неудобно выехивать?       — И выехивать тоже. Он закрыт. Там что-то вроде музея военного.       — А тиво закрыт-то? — Лаимм тут же надулся букой.       — Ремонт.       — Аткудава знаешь?       — Аттудава, — рассмеялся Хестан. — В интернете прочитал. У них ремонт продлится до конца года.       — Нисправдливасть, — покачал головой Лаимм.       — Есть такое в жизни, — пожал плечами Хестан.       Город, в котором была самая особенная остановка, встретил их нереально красивой аркой из крон деревьев. Лаимм даже не сдержал восхищённого вздоха. Ветви с густой листвой будто тянулись к ветвям деревьев, стоящих на противоположной стороне. Ярко сияющее солнце зайчиками играло с проезжающими автомобилями. Когда луч засветил Лаимму прямо в глаз, он изошёл на такой чих, что Хестан даже за него испугался. А Пиражуня отчихался, высморкался громко-громко, платочек в комочек сделал и опять шарёнки на красоту пялит. Смотрел он так, смотрел, да давай молитвы Великим Духам читать да благодарить, что уберегли от опасности в дороге. У Хестана вызывало опасение наличие фургончика. Он резко потерял понимание, какая у них теперь длина. Это затрудняло и моменты обгона, и моменты парковки. Но слава Всевышним, всё обошлось. Ну, как обошлось. Какой-то дебил поехал их обгонять и так неожиданно да громко засигналил, что бедный Лашадёнок натурально кучу наложил. Лаиммка-то вычистил, не без этого, но когда они столкнулись с обидчиками возле очередного придорожного кафе…       Дорога под такой дивной красотой продлилась два часа. Могла бы закончиться и пораньше, но Хестан специально снизил скорость, чтобы любящий природу Пиражуня полюбовался. Дома-то такого нет. Да и дома одни сплошные домашние дела. Где тут оторвёшься, когда каждую минуту кому-нибудь что-нибудь нужно?       — Касатенская касата!..