Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             — Кулачишка кулачок, вот такой он вот-вот-вот! — пропел Лаимм, вышагивая по одной из сотен тропинок в огромнейшем парке, сделанном на каменистом холме. Куда этот холм девать, никто не знал, вот и облагородили под парк, насадив всякого-разного. — Я иду и жопкаю вертю!       Идущий за своим Пиражуней Хестан с интересом опустил взгляд. Ну да, жопка туда-сюда вертится. Но чаще всего вертелась голова, грозясь открутиться. В парке же чего только нет! Но для Хестана здесь есть очень романтичное местечко. А Лаимм ко всему подряд кидается и любопытно таращится. Ну и не забывает присматривать за щипающим травку Лашадёнком, на котором всё так же катался Жируня. Ну и само собой не обходилось без того, чтобы кто-то не пытался на пони усадить своё нерадивое чадо. Лаимм всегда отказывал. Сначала вежливо, а когда пытались проявить невежество, пускал ладошки в лоб и на жопы. А потом как присеменит, как в праведном гневе вывалит всё на мужа и пыхтит пыхтелочкой. Чмок ему сделать, и всё, расцветает и дальше себе семенит.       — Маханький вредняханький! Маханький вражинёнок! — сказал Лаимм на тявкающего в его сторону щенка.       О! Что тут началось! Ну, вернее когда Лашадёнок довёз Жируню. Увидев, как хозяина донимает очередной враг, тот пулей слетел с пони, сделался колобочком и как кинется на щенка! Лаимм с круглыми глазами как замер, так и стоял. А Жируня визжащего с испугу сабакена угнал чуть ли не на самый дальний край парка.       — Ну, будем надеяться, хозяева своего пёселя найдут, — вздохнул Хестан. — Что у меня за такое воинственное семейство, м?       — Нитё ни наю! — Лаимм тут же сделал вид, что это не он и вообще его тут не было. — А я надеюся, што Жируничка вернётся. Куды он там делси-то? Вдруг заблудится? Де искать потом будем. А? Киськ? — сжав одной ручишкой руку мужа, а второй гриву пони, он потянул их за собой.       — Да найдётся этот бандит, что с ним сделается. Котяра боевой, никому спуску не даст.       — Лапкой по жопке не больно.       — Зато когтями по харе очень даже больно.       — Жируня как гладиатор! Надо ему касочку купить с гребнем и плащик!       — Пиражунь, ты чего?       — Чиво?       — На фига ему это? Он и «нагишом» неплохо справляется.       — Я думаю, ему нужны штанишки.       — На хрена?       — А он када шанишкой ложится, у него пипирку видно, надобно срамоту-то прикрыть. А то чёйта он сверкает своими меховыми шариками?       — Пиражунь, так ведь он кот. Он животное.       — Нитё ни наю! Срамота!       — А чё тогда Лашадёнку своему не купишь штаны?       Задумчиво агакнув, Лаимм обошёл пони, разглядывая его со всех сторон. Даже хвост задрал. Сказать, что Хестан выпал в осадок, ничего не сказать. Так и хотелось спросить: Пиражуничка, а что ты делаешь? Но промолчал, потому что началась очередная непонятность. Видимо, Лашадёнку надоело, что его за всё подряд щупают и проверяют, как и чего у него торчит. Он возьми в ответ да кусни Лаимма за попу. Тот взвыл белугой и тут же в слёзки, что больно. Ещё бы не больно. Но на укусе Лашадёнок не остановился. Когда Лаимм взялся его отчитывать, он его в бок головой боднул, и Пиражуня, нелепо взмахнув ручишками, завалился в траву, которую пони взялся щипать.       — Две маленькие вредности, — вздохнул Хестан, нисколько не удивляясь, что Пиражуня начал ворчать, что это и не так вовсе.       А ещё Лаимму определённо понравились уличные торговцы. Только увидел неровным рядом сидящих друг от друга на небольшом расстоянии, прямо на земле, существ с их небольшими лотками, сразу к ним тапки навострил. И давай в каждый лоточек нос совать. Да не просто совать, а с восхищением в ладошки хлопать да мужу любимому всё рассказывать. А то как же мужу-то не рассказать? Он со своим росточком вообще ничего не видит. Вот самое обидное, что Хестану-то с его высоты всё видно, а Лаимму приходилось из себя кенгуру строить.       — А лашадушки есть?! — Лаимм так плюхнулся, что напугал не только мужа, но и продавца: аж подскочил помочь подняться. — Быренько садись обратно! — скомандовал Лаимм, и продавец, молодой паренёк, выдохнув с облегчением, уселся. — Лашадушки, говорю, есть?       — Вот ты ещё не разглядел, а уже упал, перепугав всех вокруг, — пожурил любимку Хестан.       — Кисичка, я просто устал ходить, — признался Лаимм.       — Пиражуня, — красноречиво протянул Хестан, а тот, сделав идеально круглые глаза, на продавца уставился и пальчиком в лоточек тычет.       — Вот такие есть, — посмеиваясь, паренёк протянул на ладони чёрного тонконогого коня. — Только осторожно, он тяжёлый.       — Чугун, што ли? — озадаченно протянул Лаимм, беря коня. — Раньше сковородки такие были. Ими реально убить можно было. Тяжеленные, капец!       — Тебе ли про тяжести говорить, — крякнул Хестан.       — Нитё ни наю! — надулся Лаимм. — Лашатку запакуй! И давай исё!       Главным в доме чёкупилкой всегда был Пиражуня. Вечно у него любопытство в попе играет, надо в каждый пакет нос сунуть. Вот и тут так же: парень сумку раскрыл, чтобы упаковочный материал достать, а Пиражуня туда полез в поисках лошадок. Скорее всего, парень не оттолкнул его только потому, что — беременные, капец, какие странные!       Очень странные.       Пока любимка и парень разбирали чугунные статуэтки, которые, как оказалось, он делает своими руками, в поисках заветных лошадей, Хестан сходил в ближайшую кафешку, заказал три шаурмы на вынос, две бутылки с водой и одну с соком. Спокойно дождался, вернулся, а там картина маслом: любимка уже ножульки вытянул, а между ними пакет с пакетными комочками — просто запакованные статуэтки именно так и выглядели.       — Возможно, вы что-то из моей старой коллекции выберете? Это мои первые работы, так что они откровенно не очень. Но и цена на них соответственно много ниже, — предложил паренёк. — Там и лошадки есть, — хитро подмигнул он и неуверенно протянул вылупившему глазёнки эльфёнку одну такую.       Лаимм странную пузатую неказистость долго рассматривал. А потом как заржёт от души так весело. Лошадка больше всего напоминала пони с большим круглым пузом и нелепыми короткими ногами, отчего пузик сидящего животного лежал на земле.       — Странная форма, — протянул Хестан.       — Просто я тогда только начал этим заниматься. Ну и экспериментировал. Не совсем удачно, как можно заметить. Но сейчас рука набита и такого уже нет, — парень озадаченно поднял брови и неуверенно протянул руки к пакету с перекусом. — Эм, это чего?       — Еда, — дал логичный ответ Хестан.       — А мне нямки? — тут же встрепенулся Лаимм и просиял солнышком, когда Хестан показал ему ещё один пакетик. — Нам вот ето! — сказал он, указывая на всё, лежащее рядом с ним. — Кисинька! — звонко выкрикнул Лаимм, протягивая ручишку. — Дай, пожалуста, денежку! — и тут же сделался скромняжкой.       — Вечно с протянутой рукой, — хихикнул Хестан и заработал демонстрацию кулачка, который тут же преобразовался в ладошку. — На! — положил на ладошку любимки денежку, а тот просиял солнцем в небе и передал пареньку.       — Спасибо за покупку!       — Тебе пасип за лашадушек! — Лаимм подскочил на ножки и торпедой умчался к Лашадёнку, тыча ему в морду пузатым пони, хохоча, что они похожи — статуэтка и Лашадёнок.       — Беременный же, — проворчал Хестан.       Смотря, как два беременных пузатика друг с другом борются, всячески толкаясь и пихаясь, Хестан даже задумался пойти спасать их друг от друга. Но нет, где набесились, там же в траве и улеглись отдыхать. А как нет, когда да?       Лаимму парк очень понравился. Здесь росло много деревьев. Точно заборчик вдоль каждой тропинки, где возможно, высажены кусты, над которыми частенько порхали далеко не только бабочки, но и жужжали полосатые жужжалки. Статуй и подобного убранства не очень много, но зато много всяких фонтанчиков. Лаимм даже пытался найти фонтан с лошадками. Не нашёл и расстроился. И как давай мужу выговаривать, что это несправедливая несправедливость. Как будто Хестан в этом виноват. Но поворчав, он взгрустнул, и Хестан был вынужден купить супружику что-нибудь сладенькое, чтобы развеселить. Целое ведро мороженого, которое Пиражуня слупил за милую душеньку. Но, надо отдать ему должное, поделился со всеми. Даже с мужем… Правда сначала воевал со своим минизоопарком, который в ведро носы совал. Между собой чуть не подрались.       — Кака жи тутава касата, — устало вздохнул Лаимм. — Да? — и он скосил взгляд на вставшего рядом мужа. — Касатенская прям!       — Ты жевать-то будешь? Касата моя, — усевшись рядом, Хестан показал пакет.       — Я бы тиво-нибудь сладенькава скушенькал, — тяжко-тяжко вздохнул Лаимм.       — А что-то помимо сладкого тебя в этой жизни интересует? — пересев, Хестан подхватил любимку подмышки и утянул к себе, усаживая на ногу и приобнимая, дав спине опору.       — Канешна! — уверенно заявил Лаимм, забирая один пакет и разворачивая угощение.       — И что же? — полюбопытствовал Хестан.       — Кто! — поправил Лаимм и сделал шаурме кусь.       — И?.. — выжидающе протянул Хестан.       — Лашатки! — заявил Лаимм, глянул на крякнувшего мужа и ну хохотать.       Сообразив, что любимка над ним просто подшутил, Хестан специально подождал, пока тот прожуёт и проглотит, и на полпути очередного куся взялся его щекотать. Лаимм тут же завизжал, ругая Кисю за подставную подставу. Заливисто хохоча, Лаимм заставлял улыбаться далеко не только мужа, но и всех, кто так же, как и они, решил полежать на травке. И всё бы ничего, но тут случился казус, и нет, Лаимму не приспичило в туалет, но когда Хестан в очередной раз пробежал пальцами по бокам Пиражуни, тот слишком резко выгнулся назад, запрокинув руки над головой. А в лапках-то шаурмешка! Ну, видимо закрутили её плохо, потому что часть содержимого вывалилась в траву.       — Ой, — Лаимм выпучил глазёнки и прижал остатки шаурмы к себе.       Хестан уже хотел было подняться, чтобы прибрать за ним, а то намусорили. Но… немного опоздал. Тут вернулся Жируня и как давай в павшей части шаурмы ковыряться. Причём забавно так. Хестан даже немного развернулся, чтобы на телефон заснять. В общем, хитрожопый котяра съел всё мясо, а подошедший Лашадёнок дожрал овощи вместе с травкой. И всё. Прибирать по итогу ничего не пришлось. Лаимм ещё лепёшкой от шаурмы поделился с обоими, а остальное сам скушал, пару раз дав куснуть мужу.       Ну и пока Хестан жевал свою порцию, Лаимм ковырялся в своих приобретениях, попутно хлюпая соком. Да ведь не просто перебирал, а ещё и мужу хвастал. Как будто без него брал. Хестан тоже пытался поделиться своей порцией, но любимка, как тот самый малышик, который все попытки родителей его покормить, говорил «не!». Да так звонко, что Хестан несколько раз подряд под самый нос своей шаурмой ткнул, а Лаимм как заведённый на это не, да не. Пока Хестан не переусердствовал: не успел среагировать, когда любимка неожиданно дёрнулся в сторону за упавшей статуэткой, и зарядил ему прямо в глаз. Ну, само собой, Пиражуня на это не промолчал, а завопил, что его пытаются булкой убить. Но самое забавное: на защиту Лаимма кинулся Жируня. Так за палец цапнул, что Хестан даже испугался, что откусил.       — С тебя кусната сладкая! — умывая лицо водой из бутылочки мужа, ворчал Лаимм. — Ишь тиво удумал! Шаурмешкой меня убить!       — Да не думал я тебя убивать! Так получилось! — оправдывался Хестан, помогая любимке вытереться салфетками.       — Тё ты такой вредина?!       — Прости! — сжав моську любимки, Хестан смачно чмокнул его в щёчку.       — Исё тьмок! — потребовал Лаимм, подставляя вторую щёку.       Поняв, что любимка ну нисколько не сердюкается, чисто для вида пыхтит, Хестан зацеловал всю его моську, а тот опять как давай заливисто хохотать, а потом, резко перестав, пробурчал:       — Хатю куснату!       — Пироженки?       — Пироженки! — Лаимм захлопал в ладоши.       — И сколько ты хочешь? — Хестан подхватил любимку на руки.       — Сколько влезет вот сюда! — заявил Лаимм, погладив животик.       — Обычно в эту бездну много сладкого помещается, — задумчиво протянул Хестан, рассматривая большой пузик.       — Ура! — обрадованно завопил Лаимм, задрыгав всеми конечностям, грозясь свалиться с рук. — Будет много сладкого!       Не успел Хестан полюбопытствовать, как у любимки от такого количества сладкого жопка не слиплась, как на того — на Лаимма — из-за дёргающихся ног напал Жируня. Подумаешь, перед носом ножка пролетела. Само собой, между ними завязалась драка — её подобие — и они сначала побегали вокруг Хестана с Лашадёнком, а потом умчались куда-то вперёд. В итоге Хестан сладкую парочку нашёл возле уличного кафе, а если быть точнее: возле прилавка с кондитерскими штуками. При этом бойцы уже успели помириться, так как Жируня сидел на ручках и совал нос к сладостям, так же, как и Пиражуня.       — Уже выбрал? — посмеиваясь спросил Хестан, ведя за собой Лашадёнка.       — Кисинька, тут стока всего! И сё скуснасть! Давай тутава чаёчек попьём? — тут же завыпрашивал Лаимм.       — Такой большой мальчик, а так слова коверкаешь, — по-доброму пожурила пожилая женщина за прилавком.       — Я капризуля, — скромненько хихикнул Лаимм.       — Я вижу, — рассмеялась женщина. — Но это очень хорошо, что беременность тебя не беспокоит. Сразу видно, что ты сильный духом.       — Канешна! — Лаимм горделиво выпятил грудь, упирая кулачки в бока, отчего кот повис сосиской на его плече. — Великие Духи памажают! И Кисинька тоже! — добавил он шёпотом, при этом тыча пальцем в мужа.       — Выбирай уже сладости свои, — Хестан несильно хлопнул скромненько хихикающего любимку по жопке. И кто бы сомневался, что Пиражуня набрал целый поднос всего и вся…