Руны

      Она проснулась от звука копошения где-то рядом. На веках играло солнце, ласково оглаживая кожу. С верхних этажей разносился топот и возмущённые возгласы, среди которых девушка различила Гарри и Рона. Гермиона открыла глаза, с усилием отлепила руку от подбородка, оглянулась: тот бардак, который она с близнецами устроила, уменьшался на глазах. То тут, то там сновали метёлки, тихонько надраивали голый паркет швабры и вычёсывали ковёр щётки. А с другого конца комнаты на неё с интересом поглядывал Кикимер, который и руководил всем процессом. — Доброе утро, Кикимер. Не подскажешь, сколько время? И когда пришёл Гарри? — сморгнув сонную одурь, она потянулась и обнаружила на себе пуховое одеяло. — Хозяин здесь с Уизли-младшим с раннего утра. Они разговаривают с паразитом и другим Уизли, — глаза бывшей ведьмы распахнулись, и она чуть поднялась, от чего домовик, не отрывая от неё пристального взгляда, сделал шаг назад. — Почему паразитом? Ты так назвал Фреда? Почему? — сбросив тяжёлое одеяло на кресло, она резкими шагами направилась к домовику.       Кикимер явно не желал с ней сталкиваться, поэтому трансгрессировал в другой конец комнаты, когда она уже почти подошла к нему. Гермиона нахмурилась: гоняться за домовиком не входило в её планы. Девушка развернулась к нему и скрестила руки на груди. — Ты и меня считаешь паразитом? Кикимер, пожалуйста, расскажи о том, что знаешь.       Домашний эльф что-то проворчал под нос, гораздо тише и неразборчивее, чем было раньше, и подошёл на расстояние вытянутой руки к Гермионе. — Хозяин попросил Кикимера о том же. Кикимер сообщит хозяину, что Грейнджер проснулась. Кикимер приготовил одежду в ванной для Грейнджер, пожалуйста, воспользуйтесь.       Он трансгрессировал с тихим хлопком. По памяти, Гермиона поднялась на второй этаж и толкнула дверь в женскую ванную. Её встретили окутывающий запах чистоты, блестящее зеркало и пар. Она ощутила на своей коже плёнку из грязи, которую хотелось поскорее смыть. Девушка захлопнула дверь, скинула всю одежду и встала под душ горячий душ, наблюдая за тем, как вода уносит мелкие камешки, щепки и пыль в отверстие слива, которые вымывались из её волос. От одного только представления, сколько времени ей понадобится для того, чтобы отмыться от грязи, Гермиона уже устала. Тем не менее, с энтузиазмом выдавила на волосы побольше шампуня, растёрла и с досадой заметила, что он просто отказывался пениться.       Вода уносила не только грязь, но и назойливые, неприятные мысли. Шум бьющей по керамике воды заполнил сознание Гермионы, приятный апельсиновый аромат помогал расслабиться, и если бы она не стояла, то точно уснула бы. Царапины, ссадины и раны щипало от пены, безостановочно стекающей по телу, но настроение только поднималось, потому что спустя долгое время она почувствовала себя чистой.       Стук в дверь доносился до сознания чем-то назойливым, выходить совсем не хотелось. Она пыталась игнорировать звук, но совсем скоро он стал жутко раздражающим и, удовлетворившись своим состоянием, Гермиона выключила воду. Она наспех вытерлась, надела чистую одежду, пахнущую чем-то цитрусовым, и распахнула дверь. Эти двое стояли перед ней с занесёнными кулаками: Гарри смотрел на девушку то ли с радостью, то ли с тоской, не решаясь подойти, а Рон устало улыбался. На измятом горем лице эта улыбка выглядела чем-то инородным. Они по-медвежьи сгребли её в объятия, наглаживая мокрые волосы и плечи, изредка путая и вырывая спутанные локоны. Она выдохнула, отвечая на тёплый жест тем же. — Почему ты нам ничего не сказала? Ты не представляешь, как мы перепугались. Когда пришли министерские, мы все подумали, что Волан-де-Морт вернулся — А мама и вовсе чуть в обморок с утра не упала, когда ни Джорджа, ни Фреда, ни тебя не оказалось в зале. МакГонагалл конечно рассказала нам, что знала сама, но хотелось бы узнать историю от тебя, — разговорчивость Рона показалась ей чем-то необычным. Она кивнула в сторону лестницы. — Было бы неплохо для начала позавтракать, не находите? Кикимер старался.

***

      Гермиона сжато пересказала всё произошедшее, изредка прерываясь на еду, а Фред с Джорджем тихонько сидели в стороне, что было на них совсем не похоже. Гарри внимательно слушал, подперев голову рукой, и молчал всё то время, пока Гермиона рассказывала. Вся тройка Уизли перекидывалась осторожными взглядами, совершенно не понимая, как реагировать на сложившуюся ситуацию.       Все тарелки давно опустели, и только девушка всё ковыряла вилкой яичницу, гипнотизируя желток. Отвечать на вопросы не было ни единого желания, но благо никто их и не задавал. Изредка ребята обсуждали, что теперь будет с Хогвартсом или министерством, но долго их диалоги не продолжались, и кухню снова охватывала тишина. Ситуацию спас домовой эльф, внезапно появившийся рядом со своим хозяином. — Кикимер! Расскажи нам, что ты имел в виду, когда говорил про нас с Фредом? — девушка заметно приободрилась, а парень покосился на домовика. — Ты и Гермионе это сказал? Гарри, займись воспитанием своего домовика, а то он имеет слишком длинный язык. — Кикимер не называл Грейнджер так! Только паразита, — парень скривился, наблюдая за тем, как домовик прячется за Поттером. Близнец фыркнул, скрещивая руки на груди.       Бывшая ведьма отодвинула тарелку и перевалилась через стол, пристально вглядываясь в Кикимера. От столь близкого контакта он сделал ещё несколько шагов за Гарри, чем окончательно смутил всех. И только парень открыл рот, чтобы отчитать домовика за неподобающее поведение, как тот оббежал стол и залез на край, обращая на себя внимание. — Кикимер расскажет, что знает. К Грейнджер попала книга эльфа, в этом Кикимер уверен, — с гордым видом, он скрестил руки на груди. — Ты видел её? Знаешь автора? — Гермиона схватилась за стол до побелевших костяшек, не сводя взгляда с домовика. — Не видел, не знаю, но у домовиков книга известна. О ней забывают на столетие, а потом она снова появляется в разных местах. Сама. Кикимер слышал на кухне Хогвартса: недавно Билм и Винки обсуждали тайком, а Кикимер подслушал! Книга опять появлялась, на этот раз в Хогвартсе. Теперь понятно, кто её нашёл, — домовик покосился поочерёдно на Фреда и Гермиону, и продолжил. — Не для волшебников книга. Извините, извините, хозяин! Но волшебники слишком слабые. И бесхребетные.       Обдумывая сказанное, девушка взялась за голову. Запустила пальцы в копну волос и замерла, крепко зажмурившись. В памяти всплыло пророчество. Гермиона хмыкнула себе под нос: так вот почему ей представили только битву за Хогвартс. Лишение магии уже было предусмотрено. — А почему волшебники о ней не знают? — Джордж с ноткой отвращения окинул взглядом домашнего эльфа, скрещивая руки на груди. — После твоих слов осталось больше вопросов, если честно. — Волшебники знают, но не все. Мало знает, очень мало. Кикимер несколько раз лишь слышал от домовиков про книгу. Хозяева не интересуются. Домовики не рассказывают. Хозяева мало чем интересуются, — Кикимер принялся царапать свою же руку. — Говори как есть, тебя никто не накажет. И не смей наказывать себя сам, Кикимер, — Гарри ткнул пальцем на его руки и домовик кивнул. — Хозяин добр, не все такие. Хозяин забывает о рамках. Книга даже для домовиков опасна, в ней много заклинаний наших и древнее нас. Много историй о существах. Она нужна, чтобы не забывать о корнях. Но эльфы никогда и не забывали. У книги своя воля. Кикимер думает, она любит наказывать. Уизли теперь паразит, от него на милю смердит Грейнджер, а Грейнджер хуже магла. Калека живёт за счёт калеки. Книга знает, кому показываться, — сказано это было без злости, как факт. — Кикимер думает, Грейнджер повезло, что она заключила контракт на Уизли. Кикимер знает, магия хаотична. Мог быть кто угодно, — У Гермионы сбилось дыхание, а Фред со стеклянным взглядом застыл.

«Мог быть кто угодно!»

      Фраза разнеслась по кухне громовым раскатом. У каждого по коже пробежали мурашки. Рон с Джорджем не выдержали и вскочили, направив на домовика палочки, но Гарри с Фредом опустили их руки. От полученной информации все почувствовали себя не в своей тарелке, а особенно виновники происходящего. — Кикимер, хочешь печенья с чаем? — руки Гермионы пробило дрожью. Только она одна не заметила непроизвольно постукивающие по столу пальцы. Домовик с опаской покосился, но всё же трансгрессировал на стул рядом.       Девушка подвинула ему тарелку с лакомством и встала, чтобы налить чай. Четыре пары глаз пристально наблюдали за каждым её движением, никто не осмеливался заговорить. Один Кикимер с максимально довольным видом жевал овсяное печенье с шоколадом, довольный не столько от угощения, сколько от чувства собственной важности перед хозяином. Он щёлкнул пальцами, и рядом появилась кружка чая, на что Гермиона обернулась и с улыбкой заметила: — Совсем забыла, что ты так умеешь.       Фред поднялся, случайно ударившись об стол коленом, но, словно в забвении, даже не обратил на это внимания. Он подошёл к бывшей ведьме, взял под локоть и вывел из кухни, захлопнув за собой дверь. Словно масло, она безмолвно поддавалась каждому его движению. Только когда Уизли убедился, что отошёл на достаточное расстояние от комнаты, он остановился, всматриваясь девушке в глаза.       В доме стремительно темнело, вечер вступал в свои законные права. Волосы парня медными ниточками переливались в последних лучах солнца, навевая страшные воспоминания с битвы. Время так сильно замедлилось, что Гермионе начало казаться, будто она во сне. Но не щипки, не удары себя по лицу не помогли вернуться в реальность, зато заставили Фреда схватить её за запястья, останавливая.

«Мог быть кто угодно!»

      Девушка почувствовала, как мир закружился, заворачиваясь как в калейдоскопе. И если бы Фред не тряхнул её, увидев закатывающиеся глаза, то она точно провалилась бы в обморок. Наваждение спало и Гермиона, продрав глаза, первым делом схватила близнеца за щёки. — Факультет? — Герми, ты что… — Назови свой факультет. — Гриффиндор. Ты же понимаешь, что даже если бы это был не я, то ответил бы тебе с первого же раза? Тем более, Кикимер уже сказал, что это я. — Ты прав… С другой стороны, будь ты лордом, то уже не смог бы использовать свои связи и заклинания. И чего бы тебе стоило просто прикинуться… — Не оскорбляй меня так! У лорда нет такого великолепного чувства юмора, как у меня. Ни у кого нет. Я один такой, особенный.       По губам её расплылась улыбка и она немного успокоилась, опуская руки. — Что нам делать с министерством? — Нам с министерством? — выделяя слова, Гермиона подняла одну бровь. — Я могу предложить довериться Кингсли и решать, что нам делать только в случае, если у него не выйдет вычислить всех оставшихся пожирателей. — Но это может затянуться на месяцы. Нам сидеть всё это время у Гарри дома? — Если тебе не нравится это, я могу предложить бегать по городам, как мы это делали, когда скрывались от лорда. Но с одним отличием — без магии мы не можем далеко сбежать и наше бегство будет куда опаснее, — Фред замялся, но всё же кивнул.       Кухонная дверь с грохотом ударилась о косяк, откуда, очень напоминая Молли Уизли, вышагивал Рон прямиком в их сторону. Девушка давно заметила, что у злящихся Уизли есть особая семейная черта, делающая их похожими на мать семейства. Только вот что конкретно это было, она не могла понять. Младший из братьев так крепко сжимал кулаки, что у самой Гермионы начало сводить ладони. — Куда ты собрался бежать?! После всего произошедшего, ты думаешь, кто-то из нас позволит вам двоим подвергнуться опасности? — Вы что, подслушивали? — не скрывая разочарования в голосе, девушка посмотрела на каждого поочерёдно.       Джордж вдруг стремительно налетел на брата, не давая никому возможности ответить. Он схватил Фреда за грудки и со всей силы встряхнул, чтобы сразу же вдавить его в стену и ударить по лицу. Фреду никогда не нужно было много времени на раздумья, и, с максимально возмущённым видом, он принялся давать отпор, наотмашь ударяя близнеца. Они так крепко вцепились друг в друга, что когда повалились на пол, стали и вовсе неотделимы друг от друга. Гарри с Роном попытались вручную разнять их, но лишь сами отхватили несколько ударов. И стоило им достать палочки, чтобы раскинуть братьев в разные стороны, как настойчивый возглас Гермионы отрезвил всех: — А как же твои раны?!       Уизли замерли, Поттер шумно выдохнул. И правда, все забыли, что Фреда только вчера засыпало обломками стены, причём дважды, ведь уже сегодня он вёл себя так, будто никогда в жизни не получал смертельных ран и переломов. Близнец одним толчком скинул с себя тяжело дышащего Джорджа и закатал рукава кофты повыше — под ними были лишь синяки. Ребята с интересом смотрели на то, как он ощупал рёбра, которые минувшим вечером болели так, что впору их было выплюнуть и забыть, потрогал некогда разбитую голову — все его раны затянулись.       С округлившимися глазами он переглянулся с близнецом. Ещё раз потрогал голову в месте раны и перевёл взгляд на бывшую ведьму, вздрагивая от вида искажённого злостью и досадой лица. — Правильно Перси говорил: вы — оболтусы! Все четверо! — она на каблуках развернулась и ушла в комнату, некогда бывшей их с Джинни. Чтобы все они слышали, Гермиона со всей силы хлопнула дверью.