There is no Shepard without Vakarian

So close no matter how far Couldn’t be much more from the heart Forever trusting who we are And nothing else matters Metallica - Nothing Else Matters

      Огненный уголёк сигареты вспыхнул единственным ярким пятном в безразлично сером полумраке помещения, тут же скрываясь в густом облаке дыма. Почти как отпечатавшиеся на подкорке раны Палавена, Земли и чёрт ещё знает скольких планет.       Любой шорох должен был отражаться от стен, но безысходность этого места забрала себе даже звуки.       - Лейтенант, не думаю, что это уместно, - вошедшая быстрым шагом доктор Чаквас уронила на металлический стол очередную стопку папок.       - Простите, док, но иначе я это не осилю, - смутившись отозвался Вега, подвинувшись ближе к узкой полоске вентиляционного окна, через которое было видно разве что затянувшие ночное небо тучи. Проникающий через него холод едва ли способен был выветрить тошнотворный запах, от которого желудок то и дело норовил прилипнуть к позвоночнику.       Тусклые лампы едва справлялись со своей задачей, более-менее сносно освещая рабочую зону и остаточно отражаясь холодным светом от выставленных рядами стальных ящиков.       Чаквас не глядя вложила микро-передатчик в подставленную турианскую ладонь, продолжая наблюдать за сливающимся с серыми тенями лейтенантом. В этом месте даже его жизнелюбия было мало, чтобы как-то скрасить бесконечно тянущееся вслед за едва движущейся часовой стрелкой время.       - Остывший ужин ждёт вас наверху, - сухо обронила она, перебирая разлетевшиеся по гладкой поверхности стола листы и распределяя их обратно по папкам.       - Кусок в горло не лезет, - поёжился Вега, делая очередную затяжку. – Ещё немного и меня вывернет, - добавил он уже тише.       - Это произойдёт в любом случае, - поджав губы, выпрямилась она. – Но лучше, чтобы вы успели перед этим съесть хоть что-то. Никаких голодных обмороков, пока вы под моим командованием, - в обычно спокойном голосе почувствовалось раздражение. – И бога ради, выбросьте уже эту несчастную сигарету или докурите наконец.       - Простите, мэм, - Джеймс виновато кивнул и подтянулся за бетонный выступ, чтобы выкинуть на улицу затушенный бычок под неодобрительным взглядом Чаквас.       - Это всё? – хриплый от холода голос звучал рвано.       - Боюсь, что так, - вздохнула Карин.       - Паршиво, - скупо прокомментировал Гаррус, вписывая в электронный планшет номера проверенных карт.       Вега устало растёр ладонями лицо в неудачной попытке скрыть свои смачные высказывания от чуткого слуха Чаквас.       - Это уже восьмой морг за три дня, - обречённо пробормотал Джеймс, поднимая на Чаквас усталый взгляд. Она всегда отлично выглядела для своего возраста, который с трудом можно было угадать, не заглядывая в её личное дело. Но сейчас впалые щёки как-то особенно подчёркивали пропечатавшийся на лице жизненный опыт.       - Девятый, - глухо поправил Гаррус, откидываясь на спинку стула и прожигая разочарованным взглядом возвышающиеся на столе бумажные башни из медицинских карт и освидетельствований.       Из-за повреждений не только программного обеспечения, но и банальных разрушений, всех жертв фиксировали настолько точно, насколько это позволяли возможности и ограниченное время. Большая часть отчётов всё ещё присутствовала в электронном виде, остальное же записывали на бумажные носители.       Количество погибших исчислялось ужасающе огромными цифрами. Не помогало даже то, что их интересовала конкретная локация. Территория была всё ещё слишком обширной, а завалы продолжали разбирать до сих пор, ежедневно внося новые записи.       Три дня за просмотром чудовищного калейдоскопа из фотографий неопознанных тел в попытках найти хотя бы один единственный намёк, способный закончить этот ужас.       Наивно было надеяться, что это будет быстро.       Всё равно что искать иголку в стоге сена. С той разницей, что среди повреждённых, а нередко и едва похожих на человеческие тела останков, они искали близкого человека.       Страшнее этого были только всплывающие мысли о том, что именно они увидят на фото, когда поиски увенчаются успехом.       - Вы оба ошибаетесь, - вздохнула Чаквас, осторожно подцепляя пальцами планшет, тем самым ставя точку в их сегодняшнем «рабочем дне», затянувшемся далеко за полночь. – Или же вы умудрились получить какие-то доступы самостоятельно в обход меня, не постеснявшись соврать мне в глаза, - обличительным тоном добавила она, после чего оба, и Джеймс, и Гаррус, отвернулись в разные стороны. – Или мы работаем сообща, или я заставлю вас обоих сидеть на Нормандии, пока Альянс не рассмотрит ваш оспаривающий запрос, - пригрозила она, поведя бровью.       Это было актом заботы, не более. Карин сама нашла их, как только услышала о прибытии Нормандии, на которую пока что, по счастливому стечению обстоятельств, Альянс не претендовал. Хотя Аленко и вызвали к сформированному временному командованию, как только они сошли с корабля. Можно было поспорить, что они бы сделали это ещё раньше, да только связь пока барахлила настолько, что они не смогли связаться с подлетающим кораблём даже при работающих вышках.       Лиара и Тали в сопровождении Адамса были направлены по личной просьбе Карин в другую часть города, со всеми необходимыми допусками. Кто знает, насколько усложнилось бы дело, если бы не её неожиданно хорошие отношения с некоторыми представителями нового правительства.       К сожалению, успехов пока не было. Несколько тысяч проверенных записей и ничего. Имя Шепард не значилось в числе погибших. Как и в списках выживших. Это было какой-то нелепой попыткой поверить в удачу при полном отсутствии возможности. И всё же поисковые запросы были разосланы по всем имеющимся на территории госпиталям.       Ответ пришёл отрицательный. И продолжал приходить каждый день.       - Сколько ещё нам осталось? – Джеймс присел на край стола, бесцельно перебирая закрытые папки с кодовыми шифрами в графе «имя». За время службы он видел разное. Но за последние три дня у него прибавилось воспоминаний, которые он хотел бы забыть и развидеть.       Наверно, это можно было сказать про каждого из них. Даже Чаквас с трудом держалась, хотя, казалось бы, она за свою карьеру, как хирург, навидалась едва ли не больше. Большую часть времени она продолжала проводить в операционных тех медучреждений, которые их интересовали, но неизменно присоединялась к их поискам хотя бы на несколько часов.       - Не больше пяти, полагаю, - задумалась Карин, перебирая в памяти любые медцентры, которые им подходили. Женщина устало опустилась на стул, который освободил Гаррус.       - И что тогда? – Джеймс покосился на спину отошедшего к стене турианца.       - Присоединимся к разбору обломков и поиску пропавших без вести, - ответил Вакариан до того, как Карин смогла собраться с мыслями.       Турианец сел у стены рядом с ними, пролистывая по своему восстановленному инструметрону очередные сводки и внося новые пометки.       - Это… было бы очень полезно, - нашлась Карин, наблюдая как бледнеет лицо лейтенанта и без того казавшееся серым в свете диодных ламп. – Сейчас пригодится любая помощь, особенно такая.       - Да-а… - протянул Джеймс и замялся, набирая побольше воздуха в лёгкие, но никак не решаясь озвучить свою мысль. – Но… прошло почти два месяца. Если мы что-то найдём… кого-то, - поправился он, когда глаза Карин недобро блеснули. – Не уверен, что нам будет… кого опознавать, - закончил он, чувствуя, как с каждым словом горло пересыхало всё больше.       Гаррус же будто вообще не замечал ни изменившегося голоса, ни тяжёлых пауз.       - А ты думал, сегодняшние фото были сделаны сильно раньше? – турианец поднял на него глаза, в которых уже невозможно было что-то прочитать. Он будто с каждым днём всё больше превращался в машину, которая действовала по-прежнему безукоризненно точно и быстро, лишившись любых обычных признаков жизни, кроме дыхания.       Вега поморщился и отвернулся, пытаясь унять тошноту. Трудно было отогнать все те картинки разлагающихся останков, которые вынужден был просмотреть за сегодня.       - Ужин, сон и утренний укол, лейтенант, - напомнила Чаквас, с сочувствием наблюдая за ним. У опущенных уголков её губ теперь чётко виднелись глубокие морщины, которые раньше с трудом кто-либо различал.       Джеймс поспешно кивнул и слишком быстро сорвался с места, скрываясь за потёртым металлом двери.       - Снотворное? – предложила она, скосив взгляд вниз, и вместо ответа увидела в очередной раз как Гаррус упрямо покачал головой, продолжая перебирать свежие сводки данных, листая бесконечные списки.       Тонкие пальцы повертели в воздухе забытую на столе помятую пачку сигарет.       Оранжевый всполох на мгновение кольнул глаза призраком тепла, растворившимся вместе с дымом в ночном полумраке.

***

      Мрак сменялся яркими всполохами мерцающих образов. Всё казалось таким реальным. И раз за разом оказывалось иллюзией.       Она не могла вспомнить лица или имена. Кто-то говорил, кто-то обнимал, кто-то убегал. Чужие города, чужие несвязные слова, чужие миры. Круговерть цветных и таких настоящих картин, рассыпающихся во мраке вместе с отступающим сном.       Может это были и не сны вовсе.       Так тяжело различить даже собственное дыхание, когда ничего не видишь и почти ничего не чувствуешь.       Кажется, что вот-вот и так легко будет уснуть по-настоящему. Отпустить ускользающие тревожащие мысли. Разжать напряжённые руки. Развести их в стороны и позволить себе рухнуть в мягкую убаюкивающую тьму. Ведь там так спокойно. И так… приятно.       - А вы что хотели, доктор? Может у вас там всё и схвачено, а мы тут крутимся как можем, - знакомый голос вырвал сознание, подцепляя крючком и будто протаскивая за ворот на поверхность сквозь толщу мутной воды. – И вместо помощи они нам присылают вас!       - Сержант, я бы попросила, - от строгости в мягком голосе хочется улыбнуться. Отчего-то повисшая пауза кажется правильной. – Нас никто не посылал. Свои претензии вы можете направить своему начальству, раз уж вы забыли, что должен делать врач в чрезвычайных ситуациях.       - Нам не хватает рук, а вы собираетесь разбираться с трупами, замечательно. Ваше право. Но им здесь не место. Вы медик, они – нет.       - Интересно, как вы это определили. В любом случае, если хотите поспорить с комитетом – удачи. Вот документы и разрешения для нас троих. И для «не медиков» тоже.       - Совсем уже ополоумели…       В голосе чувствовалось всё больше яда, даже больше, чем обычно. И так не хватало другого голоса, того второго, молодого. Тот был лучше.       - Также мне хотелось бы переговорить со старшим специалистом. Нужно понять с какими операциями я смогу помочь, пока буду находиться здесь. О чём, конечно же, я бы рассказала раньше, если бы вы не перебивали меня.       - Рыжие… - короткое слово скрежетнуло чем-то знакомым, тут же теряясь в шелесте других голосов.       - Моё дело защищать интересы наших пациентов, чего бы мне это… эй! Уберите его! Что вы делаете?!       Последующий громкий звон металла перемешался с неясными возгласами. Кто-то взвизгнул, срываясь на болезненный крик, пока всё вокруг словно продолжало рушиться.       Чьи-то короткие команды перемешались с криками и щелчками предохранителей. А вслед за шипением дверей маршем разнёсся топот множества ног. И снова крики, команды, споры до срывающего связки крика.       И лишь один знакомый шёпот, растекающийся теплом по телу. Где-то под ноющей грудиной, по пульсирующей распирающим напряжением левой ноге, на кончиках замерзающих пальцев.       - Ты нужна мне… пожалуйста…       Голос, такой знакомый и до боли в глазах родной.       - О боже, это… Где оборудование? – женский голос хлёстко подгонял, бросая резкие команды, споря где-то там, за пределами тягучей темноты.       - Шепард? Та самая? – неожиданно вплёлся в гомон молодой голос.       - Почему нет аппаратуры?! Вы с ума сошли?!       Голоса продолжали спорить, врезаясь в сознание острыми осколками, от которых хотелось поморщиться и укрыться.       - Шепард… - горячий шёпот коснулся виска, ужасно ноющего, стекаясь еле слышным именем.       Её именем.       Он так редко называл её по имени, с особым наслаждением смакуя её фамилию, перекатывая её на языке, словно каждый раз выискивая какую-то новую грань.       - Коммандер, вы меня слышите? Коммандер, - женский голос дрожал от напряжения, всё ещё сохраняя особую мягкость. – О… боже… она…       - Да. Полученные повреждения несовместимы с жизнью, однако, уже два месяца прошло, а она всё ещё держится. Даже после того как мы отключили её.       Злое рычание нарастало вибрацией пока не вырвалось наружу оглушающим звуком.       - Мы не знали… никаких опознавательных знаков, а по лицу… ну вы сами понимаете.       - Мне нужна её медкарта, я – доктор Чаквас, личный врач коммандера.       - Д-да, конечно. Держите, - молодой голос зазвучал где-то совсем близко.       - Неужели всё настолько плохо… - вздохнула женщина.       - Мозговая активность если и есть, то достаточно слабая. Реакции на боль почти нет, на всё остальное – сами понимаете, тяжело проверить.       - Почему не сделали ЭЭГ?       - Я буду жаловаться вашему начальству! Вы думаете можете устроить тут беспредел и выйти сухими из воды?! Как бы не так! – доносится издалека.       - Почти все приборы вышли из строя, работаем с чем можем, - недовольно заметил кто-то.       - Коммандер, вы меня слышите? – проговаривает по слогам женский голос.       И каждый из слогов соскальзывает в непреодолимую пропасть, через которую она так и не смогла прорваться.       Чего не скажешь о прерывающемся, сквозящем отчаянием тихом шёпоте рядом с её ухом, зовущим её по имени, словно это какая-то новая молитва.       Вибрирующие, то и дело сбивающиеся двухтонные звуки проникают в каждую клетку тела, вырывая сознание из удушающего миража мрака.       Лёгким отчаянно не хватает кислорода, но вдохнуть глубоко не получается, горло пережимает мёртвой хваткой спазма, бросая сознание в накатывающее ощущение паники. И в следующее за ним, выбитое сотнями часов тренировок, искусственное спокойствие.       Сказать. Ей всего лишь нужно сказать.       Но тело не слушается, вспыхивая разрастающимися язвами боли. Ни света, ни запахов, ни возможности пошевелиться.       Удар. Её хватило на один удар пальцем.       Перебранка голосов лишь нарастает, болезненно впиваясь в и без того не выдерживающее тело.       Зато замолкает шёпот.       Кажется, она ничего в жизни не хотела так сильно, как повторить движение. Извращённая организация мозга – единственное объяснение, почему она точно знала, как отстучать в шифре каждую букву.       - Шепард… - шёпот изменился и внутри что-то надорвалось.       Палец различил что-то шершавое. А у неё едва хватило сил во второй раз простучать самое ёмкое слово.       - Бар… - выдохнул Гаррус.       - Что? – одновременно с медиком задала вопрос Чаквас.       - Она нас слышит, - уже громко повторил он, хотя голос звучал сдавленно и норовил сорваться в любую секунду.       - Это невозможно, - скептически заметил молодой голос.       - Карин, она вспомнила и простучала конкретное слово, - игнорируя его прорычал Гаррус. – Она бы не смогла этого сделать, если бы не понимала нас, так ведь?       - Слишком сложноорганизованная деятельность для мозга. Срочно свяжись с Джеффом, - вместо ответа скомандовала кому-то Чаквас. Голос прозвучал совсем близко. - Нужно раздобыть для Нормандии оборудование и починить его. И вызвоните Аленко, у него подходящая группа крови. Нужны медики и срочная операция. Имплант в основании черепа блокирует остальные сигналы. Боже, как она вообще продержалась столько?       Чьё-то прикосновение скользнуло по щеке, напоминая скорее какое-то воспоминание о реальном касании.       - Перевозить её в таком состоянии? Вы с ума сошли! – воскликнул один из медиков.       - Если вы хотите встать на пути этого турианца – милости прошу, мы и так в лазарете, вам окажут первую помощь, а морг этажом ниже, как я понимаю, - с привычной выдержкой ответила Чаквас и сделала паузу. – Я так и думала, мудрое решение. Где у вас пункт радио связи?       - Я вас проведу…       Гул вокруг нарастал, перемешиваясь неоновыми вспышками с вгрызающейся в кости болью, превращая каждый вдох в пытку, пока Гаррус раз за разом тихо повторял то, что она уже не надеялась когда-либо услышать.