steal the show

      Нью стоит отдать вампиру должное: свое слово он сдерживает. И уже к концу четвертого дня Нью становится гордым обладателем целой коллекции киноновинок от сопливых мелодрам до захватывающего экшена. В библиотеке он находит как нестареющую классику в виде “Дрянных девчонок”, так и относительно новенького “Морбиуса”. Нью сомневается, что фильмы подобраны на вкус самого Зи, скорее скачаны в рандомном порядке. Но в любом случае он остается довольным, пожалуй, даже слишком довольным, учитывая его ситуацию.       Он чаще выходит из комнаты. Вернее, он чаще находится вне комнаты, нежели в ней. Они не говорят об этом, они по-прежнему мало о чем говорят, но Нью просто выходит прогуляться по дому, вампир просто оставляет это без комментариев. Нью вполне устраивает такой расклад, когда на седьмой день своего пребывания здесь он находит себя обшаривающего третий, последний этаж, дома. О наличии которого он и вовсе не подозревал, пока не наткнулся на подозрительно свисающую цепочку с потолка рядом с его комнатой. И, конечно же, он потянул за нее. И, конечно же, вслед за цепочкой из-под потолка выехала раскладная лестница.       На третьем этаже не оказывается абсолютно ничего интересного. Обычный чердак, забитый какой-то кучей старого хлама, случайными предметами интерьера и коробками с бумагами. Все это кажется настолько обезличенным, что Нью разочарованно выдыхает. Он провел последние несколько дней за инспекцией каждого доступного метра пространства в попытке узнать о Зи хоть что-то, что поможет ему установить какое-то преимущество. Он не знает о вампире ничего, сомневается, что и Зи знает о нем хоть что-то, но не Зи здесь заложник. Он не должен переживать о своей сохранности, в то время как Нью было бы неплохо хотя бы установить сверхсилу вампира. Возможно, это поможет ему в будущем.       Нью всегда считал несправедливым то, что у вампиров преимуществ как говна. Там тебе и замедленное старение, и способности к регенерации. Вампирам практически не нужно спать, у них абсолютное зрение, слух и обоняние. А вишенкой на торте было то, что у каждого из них было как минимум по одной сверхспособности. Он слышал, что у некоторых было по две, и даже по три, но в жизни он с такими не встречался, предположив, что это – байка, чтобы лишний раз похвастаться какие они все пиздатые. Большинство вампиров обладало простенькими способностями: кто-то мог видеть сквозь стены, кто-то общался с животными или был эмпатом. И только немногие обладали такими крутыми скиллами, как управление временем, возможностью проходить сквозь объекты, подчинением стихий и прочим.       Однажды он видел вампира, который создал огненную сферу из воздуха, и это было самым крутым, что Нью видел в своей жизни. Правда, потом Макс сказал ему, что существуют вампиры, которые умеют общаться с миром мертвых, и это по степени крутизны превзошло какую-то доморощенную огненную сферу. Макс был из второй категории. Он владел телекинезом и умел силой мысли отправлять Нью шоколадки по воздуху, правда, только в радиусе нескольких метров. Вообще он многие вещи умел передвигать силой мысли, но Нью интересовали исключительно сладости и способы их мгновенной доставки.       А вот Зи до этого момента еще ни разу не показал свою способность. Нью не знал, стоил ли представлять что-то грандиозное, по типу мимикрии или невидимости, или остановиться на чем-то до ужаса банальном, вроде выключения электроприборов силой мысли.       Забравшись в одну из коробок практически наполовину, он с упоением перебирает сваленный в кучу хлам, бурча под нос что-то невнятное, когда пальцы цепляются за прохладное стекло где-то в глубине коробки. Он с трудом отпихивает в сторону груду ненужных бумаг - исключительно его оценочное суждение, - чтобы явить на полусвет чердака фотографию в рамке.       Нью хмурится, окидывая взглядом изображение. На фотографии Зи вместе с Максом стоят у входа в “Пентагон” - клуб, в котором Нью не посчастливилось пересечься с Зи в ту роковую ночь. Оба выглядят донельзя довольными, широко улыбаясь в камеру, пока Макс приобнимает Зи за плечи. Нью неосознанно проводит большим пальцем по стеклу в том месте, где изображено лицо Макса, смахивая пыль.       Почему он до сих пор не приехал?       Ему странно осознавать, что некогда непоколебимая уверенность в том, что Макс прилетит на край света за Нью, если понадобится, сейчас постепенно крошится и тяжелым слоем пыли оседает на сердце. С каждым днем ему становится все сложнее цепляться за эту мысль, особенно, когда Зи загадочно молчит на любую попытку Нью узнать о том, что происходит.

***

      Практически каждый вечер он проводит в гостиной. Все дело в том, что Нью - социальная бабочка, и ему физически сложно находиться наедине с собой больше пары часов. Первые три дня здесь казались пыткой не только потому, что он был в незнакомом месте, поглощенный гнетом собственных мыслей, привыкающий к новому положению вещей, а еще и потому, что ему было страшно. И одиноко. Неспособность излить свои эмоции давила на мозг с огромной силой, и если раньше ему достаточно было выйти из их с Максом общей спальни и присесть на уши любому встречному, то здесь, в тиши этого дома он едва на стены не лез, пока не начал обосновываться по вечерам в гостиной.       Вампир и слова ему не сказал, когда Нью составил ему компанию в первый вечер (и четвертый по счету день здесь). Он просто продолжил читать книгу, на этот раз с помпезным названием “Эристика или искусство побеждать в спорах”, пока Нью тихонько расположился в кресле, воткнув в уши наушники и кликнув на плей, готовый познать сюжет новеньких “Трансформеров”.       Он ничего не сказал ему и в последующий вечер, когда Нью, громко хрустя чипсами со сметаной подмышкой, был поглощен просмотров второго “Аватара”.       И на третий тоже ничего не сказал.       Под конец недели, на четвертый день их молчаливого сосуществования, Нью скептично осмотрел в руках вампира новую книгу и пуще прежнего заерзал в облюбованном кресле, пытаясь выбрать тему для разговора, которая не затухнет за пару минут, не окажется провокационной и не разозлит вампира.       Ему абсолютно не нравились табу на разговоры, и, хотя они изначально не договаривались придерживаться негласного правила не разговаривать, с каждым днем Нью только больше убеждался в том, что вампир не спешил устанавливать приятельские отношения.       А Нью так не мог. Ему едва ли не до физической боли нужно было выговориться. Кроме того. За проведенную здесь неделю он с удивлением отметил, что их совместные посиделки были… практически комфортными. Не в том плане, что они собирались в гостиной как старые друзья (хотя кому-то постороннему вполне могло показаться и так), а, скорее, как случайные заложники обстоятельств, которым следовало научиться жить в условиях сложившейся реальности.       Такое Нью нравилось. От природы любознательному, ему было интересно узнать, куда это может привести. Правда потом в принесенных Зи книгах он вычитал умный термин “стокгольмский синдром” и немного стушевался от собственных порывов. Он опять поерзал в кресле, бездумно вертя бедный телефон в пальцах и удрученно вздыхая, когда очередной вопрос оказался отброшенным как слишком личный. Он вздохнул еще раз, надувая губы из-за того, что та самая идея для приличного разговора никак не хотела всплывать в голове.       — Ты так весь воздух из комнаты вытянешь. — тихо заметил вампир, впрочем, совершенно без укора.       — Как будто тебе нужно переживать об этом. — буркнул он на автомате, в мыслях по-прежнему перебирая свои ничтожные вопросики.       В ответ Зи одобрительно усмехнулся, что заставило Нью мгновенно вскинуть на него взгляд. Какой-то странный восторг мгновенно поселился внутри него, потому что… они говорят!       — Я буквально слышу, как ты думаешь. Спрашивай, что хотел.       И это разрешение? Нью даже расправил плечи, приободрившись как маленький воробушек на веточке после закончившегося дождя, мгновенно сползая с кресла на пол и облокачиваясь рукой о сидение. Ему всегда нравилось сидеть на полу, особенно в такие моменты, когда вся ситуация располагает на небольшой тет-а-тет. К тому же, с этого положения не видно уродливую рыбеху, которая - он прекрасно знает, - наверняка осуждающе смотрит на него сейчас.       — Ты болен? — и тут же смущенно тупит взгляд в пол, потому что разве он не собирался спросить что-то нейтральное?       Черт возьми, он был слишком взбудоражен возможностью поговорить с вампиром, и абсолютно забыл проконтролировать свой дурацкий язык. Он уже готов к тому, что вампир отмахнется, и им придется вернуться в исходную точку. Но он не мог не, когда пачка таблеток лежит на журнальном столике вот прямо перед его носом.       — Подавители запаха. — нехотя отвечает Зи, но даже такому короткому ответу Нью благодарен. А потом вампир добавляет: — Ты ведь не думал, что твое пребывание здесь пройдет бесследно?       Думал.       — И ты вообще не…       — Практически, нет.       Он благодарен вампиру за то, что ему не приходится заканчивать вот ту мысль. Не чувствуешь моего запаха? Но больше всего он рад, что ему не приходится вслух произносить эту фразу с той обвинительной интонацией, с которой она звучит в его голове. Он должен быть благодарен за то, что вампир во вред своему здоровью - а он знает, что подавители не обычные конфетки, которые проглотишь и забудешь, - думает о целостности бренной тушки Нью. Но в то же время непонятная обида поселяется в груди прежде, чем Нью удается проанализировать ее истоки: ему не нравится, как пахнет Нью? Очевидно, это не из страха навредить ему, учитывая годовой запас синтетической крови в холодильнике. Да, это не панацея, но и такой вампир как Зи не выглядит тем, кто может в секунду потерять голову от запаха живого человека.       — Разве ты не хочешь спросить о том, когда я верну тебя домой? — услужливо подсказывает вампир, и в другой ситуации Нью загорелся бы высоковольтной лампочкой от попытки Зи продолжить беседу, да только тему для этой беседы он выбирает из рук вон плохую.       Возможно, у них обоих есть проблемы с ведением непринужденных бесед.       — Зачем? — легко пожимает плечами он, пытаясь придать себе невозмутимости. — Чтобы ты опять не ответил?       А вот это и правда звучит обвинительно. Нью устало трет ладонями глаза, понимая, что это было изначально плохой идеей: у него к Зи из разговоров только претензии, вампир видит его только как способ достижения своих целей. Им не о чем беседовать. Он кожей ощущает тот дискомфорт,который вязкой патокой тянется в воздухе между ними.       Это все глупости. Ему изначально не следовало пытаться наладить контакт со своим похитителем. Дай бог, через пару дней они разойдутся своими путями, и Нью никогда не вспомнит об этом периоде своей жизни. Да и что тут вспоминать? Все, что он делает — это бездумно пялится в экран телефона в попытке скоротать время, шарится по пыльным углам в той же попытке и усердно избегает вот того левого угла гостиной, где жабоподобная рыба фигурально осыпает его проклятиями. Кстати, о ней.       — А это… — он чуть привстает на коленях, чтобы выглянуть из-за дивана, который аккурат закрывает ему обзор на аквариум, и, как и следовало ожидать, два лишенных любого интеллекта глаза мгновенно начинают сверлить в нем дыру. Нью неловко ойкает, оседая обратно на пол. — Оно у тебя сколько?       — Прасковья? — да, как-то так оно и называется. — Подарок от Николая II.       Теперь очередь Нью сверлить Зи лишенными любого интеллекта глазами. Кого-кого?       Зи слабо улыбается, очевидно, довольный вызванной реакцией.       — Подарок от Макса. А Прасковья, как следует, подарок Николая II Максу, когда тот был в Бангкоке. — любезно поясняет вампир, только понятнее от этого не становится.       — Тогда ей…       — Чуть больше ста, да.       Нью присвистывает.       — Понятно, почему она выглядит так, будто умерла, воскресла, и еще трижды умерла.       Вампир коротко цокает, недовольно качая головой, и теперь обращается непосредственно к виновнице разговора:       — А что ты хотела от фаворита Макса? Манерами он обделен.       Нью бы обидеться на такое, потому что с манерами у него все хорошо, но ситуация кажется до того комичной, особенно когда голос Зи невольно становится мягче каждый раз, когда тот обращается к этой пародии на камень, что он против своей воли коротко хихикает, вполне удовлетворенный тем, как Зи укоризненно зыркает на него. Догадка осеняет его в следующую секунду.       — Ты говоришь с животными!       Зи обескураженно смотрит на него, не понимая с чего такие выводы.       — Нет. — и это даже не уловка, чтобы не выдавать свою сверхспособность. — Но и без этого я знаю, что у нее на тебя зуб.       Нью теперь хихикает уже откровеннее, не смущаясь, потому что он всю эту ситуацию находит донельзя забавной: он, в настоящем заложник, обсуждает со свои похитителем личные предпочтения его дохлой рыбы, которая, если бы умела говорить, наверняка прокляла бы Нью и его будущую родню в двадцатом колене.       Он практически готов перейти на ультразвук, продолжая задыхаться от хохота, когда внезапно в эту расслабленную обстановку вторгается третий голос, и абсолютно точно он не принадлежит ни Зи, ни ему, ни их безмолвной гостье.       — Вижу, вы уже подружились?       Нью подпрыгивает на месте, резко оборачиваясь на звук. У входной двери стоит вампир, и ему бы очень хотелось назвать незваного гостя незнакомцем, да только…       — Бун… — тихо шипит он, отмечая, что вампир вовсе не изменился с их последней встречи: та же блондинистая копна волос, нагромождение металла в ушах и шальная улыбка на лице. В последний раз они виделись, когда Макс решил сменить охрану “Пентагона” год назад, и Бун попал под сокращение вместе с половиной других вампиров. Он никогда не слышал о том, что с ними произошло в последствии, хотя вывод был логичным: недовольные способами правления Макса создавали собственную оппозицию, и Бун выбрал присоединиться к его заклятому врагу.       — И тебе привет, мелкий. — насмешливо кланяется в ответ вампир, салютуя несуществующей шляпой.       — Он тебя в асфальт закатает… — Нью мгновенно вскидывается на ноги, сверля Буна убийственным взглядом. И сколько их здесь? Всех тех, к кому Макс относился как к собратьям, и всех тех, кто предал его. Сбежали при первой возможности, да еще и участвовали в похищении Нью.       — Да неужели. — самодовольно отзывается Бун. — Что-то я не наблюдаю его, спешащего на всех парах закатывать меня в асфальт, а ты?       Подтекст этой фразы больно режет по ушам, и еще совсем чуть-чуть где-то по сердцу. Как будто ему нужно еще одно напоминание о том, что Нью здесь задержался дольше положенного, да еще и от такого… от Буна. Он с силой сжимает кулаки и набирает в легкие побольше воздуха, чтобы высказать ему, им обоим все, что он думает на их счет, но не успевает.       — Иди к себе.       — Он не имеет права!       — Иди к себе. — твердо повторяет Зи, да еще и таким тоном, будто обращается к провинившемуся щенку. Какое к себе? Здесь нет ничего его и никогда не будет. Нью возмущенно смотрит на Зи, но взгляд вампира остается непоколебимым. Нью громко фыркает, показывая свое отношение к каждому из присутствующих здесь, - и в меньшей степени к Прасковье, та по сравнению с собравшимися просто ангел во плоти, пусть и уродливый, - и зло топает по лестнице на второй этаж. Зло топать здесь - его хобби, как и громко хлопать дверями, что он с удовольствием и делает. Зи дожидается, пока шаги на втором этаже cтихнут, прислушиваясь к обиженному бормотанию где-то в глубине дома - спасибо вампирскому сверхслуху.       — Ты мог бы и промолчать.       — Молчать - это по твоей части. — безразлично пожимает плечами Бун, вываливая на стол бесчисленную гору блистеров. — А я не собираюсь молчать, когда мой друг травит себя этой химией. Еще пару дней, и ты вовсе не сможешь находиться под солнцем дольше пяти минут.       Как будто у Зи есть выбор?       — Он есть. — за него отвечает Бун, и черт бы побрал его способности к телепатии. — Когда ты ему скажешь?       Зи хмуро смотрит в ответ. У них уже был этот разговор. И не единожды. Какой смысл возвращаться к этой теме, когда Зи ясно дал понять: никогда.       — Я бы начал взывать к твоему благородству, но ты уже похитил мальчишку. — Бун вальяжно прогуливается до холодильника, прерываясь на размышления, пока осматривает боковую полку. — А теперь даешь заднюю. Первую или вторую?       — Вторую. И ничего я не даю, действуем согласно плану. Я получу землю в обмен на его задницу, как мы и договаривались.       — Обмен должен был состояться в первые сутки. — Бун ставит перед ним стакан со второй положительной и ярко-синей трубочкой в нем. — А теперь ты просишь меня привезти больше таблеток, пока вы мило воркуете наедине. Не знаю, Зи, может ты мазохист?       — Или ты бесчувственный придурок. — обиженно парирует он, размешивая трубочкой вязкую жидкость в стакане.       Как будто он не понимает, что их изначально идеальный план претерпел некоторых изменений, которые от Зи вовсе не зависели. Буну необязательно об этом напоминать, потому что не ему приходится проводить с человеком все это время в одном помещении. Не ему приходится запихиваться таблетками, потому что он на волоске от того, чтобы сорваться, ведь даже подавители не способны полностью замаскировать запах человека, который преследует Зи по пятам даже тогда, когда он находится вдалеке от дома.       Ему стоит титанических усилий не дать себе волю и не напортачить, потому что зверь внутри едва ли не требует взять свое любой ценой, пусть это будет и против воли кое-кого.       — Он вернется к Максу и забудет обо всем. — уверенно говорит он, медленно потягивая синтетическую жидкость. Если бы кто-то знал, что Зи вместо того, чтобы питаться от живого человека (находящегося в паре метров от него) предпочитает давиться лабораторной дрянью - подняли бы на смех. Зверь внутри него тоже смеется, но уже на грани с рыданиями.       — А ты? — Бун загадочно играет бровями. — Ты пытаешься выиграть в гонке со временем, но я гарантирую, у тебя не получится. Ни у кого не получалось. Зи коротко вздыхает. Ему совершенно не нравится, в какое русло уходит эта беседа, но, кажется, все недавние разговоры с Буном непременно сводятся только к одному: какой Зи придурок, что не пользуется шансом, который ему подарила сама судьба. Но разве он не говорил, что судьба в последнее время к нему не благосклонна?       — Мне нужна земля.       — А мне нужен ты. Живым. — отрезает Бун. — И я не считаю тебя придурком.       — Съеби из моей головы, будь любезен.       Бун тихо фыркает, посмеиваясь, хотя веселиться ему сейчас хочется меньше всего. Этот разговор из разряда тех, когда смертельно больной пытается свести все шутку, и все смеются скорее из чувства сострадания, хотя и знают, что ничего смешного в этом нет. И исход ситуации тоже знают. Все они.       — Ты уже думал, что скажешь Максу?       Не опять, а снова. Можно ли как-то откатить беседу и вернуться к обсуждению их взаимоотношений с Нью? Он уже даже готов признать, что сидеть вот так с ним наедине всяко приятнее, чем говорить о Максе.       И, конечно, он думал. Все, что он может сейчас - это думать о Максе и о том, каким куском скотины оказался его бывший друг. У него было достаточно времени смириться с тем, что его выкинули за дверь из-за смазливой мордашки Нью. Смириться с тем, что Макс намеренно скрывал от него реальную причину того, почему он так поспешно объявил Зи врагом народа и запретил любые связи с Бангкоком - это сложнее, это требует дополнительных умственных нагрузок, на которые он пока не способен. Не с тем количеством информации, которая внезапно свалилась на него за прошедшую неделю.       — Я просто хочу посмотреть ему в глаза и спросить, стоило ли оно того?

Флешбек.

      Зи быстро захлопывает дверь, приваливаясь к стене рядом. Он устало опрокидывает голову назад, врезаясь затылком в бетон стены, и крепко зажмуривается. Нью продолжает колошматить в дверь, прося выпустить его, и у Зи эти просьбы взрываются вспышками боли в висках. Он почти сдается, тянется к двери, чтобы щелкнуть замком, но быстро себя одергивает: нужно сосредоточиться на плане.       А не на том, что вся его сущность сейчас хочет оказаться рядом с мальчишкой, прижать к себе и начать успокаивать. Пообещать, что все будет хорошо, что они обязательно это уладят, да только… уладят ли? Зи очень в этом сомневается.       Он спускается в гостиную, выхватывая телефон из кармана и не глядя тыкая на сенсорном экране кнопку вызова. Три мучительных гудка тянутся в нервном ожидании, пока абонент по ту сторону не решает ответить на звонок:       — Я оставил тебя всего на пару часов, что произошло? — недовольно отзывается Бун, и по его голосу слышно, что тот либо спал, либо только собирался предаться этому занятию.       — Бун… — на выдохе произносит Зи, и все. Дальше слова не идут.       Как он ему скажет об этом? Они несколько месяцев разрабатывали план, чтобы что? Сказать сейчас, что все пошло по пизде? Но оно ведь пошло, это невозможно отрицать. Бун на том проводе несдержанно выдыхает, бормоча что-то о том, что и в загробном мире ему не дадут выспаться с такими знакомыми. Зи слышит в трубке шорох ткани, очевидно, постельного белья, и новый виток раздраженного бормотания, прежде чем Бун прочищает горло и говорит вновь:       — Мне приехать?       — Да! — выпаливает вампир поспешно. Они вдвоем обязательно что-то придумают.

***

      Стоит ли говорить о том, что они ничего не придумывают? Первым, что произносит Бун, когда в конечном итоге добирается до Зи спустя полтора часа, это:       — А он и правда твой соулмейт. — Бун ведет носом по воздуху, шумно втягивая в себя какофонию из запахов, и да - они практически идентичные. Такое сложно было заметить в клубе из-за большого количества людей, да и в машине ситуация была не лучше: они потели в тачке как проклятые, пытаясь добраться до границы в срок. Бун при всем желании не смог бы зарегистрировать что-то необычное в тот момент.       Но сейчас, когда в доме никого кроме них двоих нет, и ему ничего не мешает трезво оценить обстановку, он с удивлением обнаруживает, что не чувствует постороннего запаха. Он знает, как пахнет Зи, и вопреки мнению, что вампиры умеют чувствовать только людей, это не так. У вампиров тоже есть свой запах, просто он какой-то выцветший, блеклый, иногда практически неощутимый, если не подойти к нему достаточно близко. Бун знает, как пахнет Зи, и теперь этот запах усиливается в трехкратном размере. Очевидно, потому что мальчишка на втором этаже пахнет так же.       — Спасибо, Шерлок. — раздраженно парирует Зи, открывая первую попавшуюся книгу и рьяно пытаясь найти в ней ответ на свои вопросы. Спустя час интенсивного прожигания взглядом печатного текста и недовольного рычания каждый раз, когда Зи не находит решения своим проблемам, он устало падает на диван, закрывая лицо ладонями:       — Я проклят!       Бун отрывается от экрана телефона, до этого прошаривая форумы по вампирам. Он даже наткнулся на отдельную ветку про соулмейтов на реддите и взахлеб прочитал каждый комментарий.       — Не понимаю, я завидую тебе или сочувствую? — он озадаченно хмурится, окидывая друга внимательным взглядом.       — Чему ты завидуешь?       — Ну как же… — Бун начинает перечислять, загибая палец после каждой озвученной характеристики. — Красивый. Молодой. Живой. Такой шанс встречается раз на несколько тысяч, а ты нос воротишь? Вот, послушай, здесь говорится, что при наличии родственной души вампиру не нужно искать дополнительные источники питания. Это типа волшебной крови, да?       — Это типа если я буду игнорировать своего соулмейта, то мне придется питаться в три раза чаще, и даже в таком случае я не смогу полностью удовлетворить голод, потому что из-за него теперь все и всегда будет недостаточным.       — Ладно, я не завидую. — миролюбиво соглашается Бун, утыкаясь обратно в телефон. — Тогда просто оставь его здесь?       — Бун… — Зи устало закатывает глаза. — Он не вещь. У него должен быть выбор.       — И именно поэтому ты похитил его и запер на втором этаже. Если в тебе проснулось желание защитить его из-за… — он абстрактно машет рукой в воздухе. — … из-за этой родственной херни, то так и скажи. К тому же, разве это не работает в две стороны? Вам обоим будет херово, если вы решите игнорировать свою связь.       — Не имеет значения. — Зи вяло отмахивается, откидывая от себя очередную книгу, в которой, как и в трех предыдущих, ни слова о том, как это все остановить. — Он здесь абсолютно не для этого.       — И все же. Почему не воспользоваться шансом? — продолжает напирать Бун, уцепившись за идею того, что из этой ситуации можно извлечь сразу две выгоды: получить от Макса то, ради чего они придумали этот план, да еще и устроить личную жизнь своего непутевого друга.       С того момента, как Зи покинул клан Макса, - или лучше сказать, был вынужден покинуть его, - он видел, что его друг как-то совсем приуныл, не подпуская к себе никого ближе пары метров. Чего и следовало ожидать, учитывая, что доверие между ними выстраивалось на протяжении нескольких десятков лет, а после в считанные дни снежной лавиной обрушилось на Зи, оставив того с разбитым сердцем разгребать последствия.       Может быть, Бун был слишком уж наивен, но разве это не подарок судьбы: найти человека, который буквально был уготован тебе? Никаких терзаний или сомнений по поводу искренности чувств - ему бы самому такое пригодилось. Но больше, конечно, Зи, он заслуживает этого.       Зи в ответ смиряет его непонимающим взглядом.       — Потому что он - человек. Потому что он - парень Макса. Потому что он - заложник, которого я собираюсь использовать в своих целях для того, чтобы вернуть себе свое.       — Но он, получается, теперь тоже твое. — тихо подмечает Бун, замечая во взгляде Зи проскользнувшую нотку грусти. — Думаешь, Макс знает об этом?       Конечно, знает. Первое, о чем подумал Зи, когда решил здраво (насколько возможно это сделать) подойти к решению внезапно возникшей проблемы, это то, что Макс знал. И если о том, что произошло между ними пару лет назад, он обычно емко отзывался словом: “Пиздец”, то теперь этот пиздец внезапно оброс двумя этажами других пиздецов, один краше второго, потому что эта сука знала. Знала и специально отослала Зи за три девять земель, наложив запрет на любое появление в Бангкоке, нарушение которого грозило ему смертной казнью (его любимое в эти дни, судя по всему). Он сказал ему тогда: “Мой мальчик сказал, что он не чувствует себя в безопасности, когда рядом ты. Не знаю, что ты ему сделал, но я не могу допустить, чтобы кто-то узнал о том, что ты можешь представлять опасность. Ты знаешь правила.”       Да только это был его мальчик, как оказалось. Его мальчик, которого Макс решил прибрать к своим рукам, выкинув Зи как ненужного щенка за порог дома, когда в семье появился кто-то более важный, более ценный.       Он ненавидел Нью долгие два года, считая, что тот - просто зазнавшийся ребенок, который дорвался до власти благодаря… он, честно, даже не хотел предполагать, что конкретно Нью умел делать, чтобы поставить на колени одного из самых влиятельных вампиров, а теперь и подавно не хочет. Он считал Нью корнем своих проблем, считал похищение только логическим последствием того, что тот отнял его жизнь. Считал, что пришло время отдать должок, и раз уж Нью не чувствовал себя в безопасности тогда, когда они и не знали друг друга, то теперь самое время показать, что в действительности значит «не чувствовать себя в безопасности». И где они теперь?       — Надеюсь, что знает, потому что так у меня будет еще одна причина набить ему ебало.