steal the show

      Стук в дверь застает Нью распластанным по кровати в девятом часу утра. Он только вышел - или скорее выполз, - из душа, мгновенно возвращаясь в состояние заспанной гусеницы, натянув на себя одеяло.       Всю прошлую ночь он провел за представлением того, как он будет медленно и с наслаждением пытать Зи, когда Макс приедет за ним, потому что простить вампиру вчерашнюю выходку он не может. Он не виноват в том, что Бун спровоцировал его, не виноват в том, что тот не умеет держать язык за зубами и не имеет ни малейшего сострадания к чувствам нынешнего заложника. К нему.       Но даже это не так важно, как то, что Зи обязан был встать на его сторону. Почему ему так это важно? Он не знает, что не мешает ему таить обиду на вампира, потому что он должен был за него заступиться! Он должен был заткнуть Буна, а не отправлять Нью в свою комнату как какого-то сопливого подростка, который попался на попытке сбежать из дома. Хотя Нью такого и не делал. Он вообще себя считает показательным заложником, пытаясь по возможности не отсвечивать и не чинить беспорядки там, где не следует.       Пытался. Сегодня он исправит эту ситуацию.       Стук в дверь повторяется, и Нью ворчит из-под одеяла приглушенное: “Свали”, сильнее зарываясь в недра кровати. Когда стук, наконец, прекращается, он расслабленно прикрывает глаза, надеясь проспать еще пару часиков, когда слышит, как открывается дверь.       Чертов вампир. Ни минуты покоя в этом доме.       — Твой завтрак. — оповещает он на всю комнату, чем заставляет Нью едва ли не подпрыгнуть на кровати от неожиданно громкого заявления. Он-то полагал, что вампир проявит терпимость к спящим и уйдет по-английски.       Но раз уж он здесь…       Нью показывает нос из-под одеяла, улавливая аромат сладкой выпечки, и удовлетворенно тянет воздух в себя. Если это у вампира такой способ извиняться, то так и быть, за хороший круассан Нью готов закопать топор войны, а за ложку клубничного джема сверху может еще и примирительно пожать руку.       Он слегка тянет одеяло в сторону, чтобы краем глаза взглянуть на вампира, убеждаясь, что тот по-прежнему не изменяет традиции бродить по дому черным пятном, и заявляет:       — Я хочу выйти.       Зи вопросительно смотрит на едва виднеющиеся из-под одеяла глаза-бусины и указывает рукой на дверь.       — Она не перемещается в пространстве. Дверь по-прежнему здесь.       Нью фырчит в ответ, не оценив юмора. Он с утра в целом оценить может разве что тишину да чашку кофе. Ну, и круассаны. Их он издалека оценивает прямо сейчас.       — На воздух. Я не могу находиться в закрытом помещении столько времени. Мне нужно погреться на солнце, подышать свежим воздухом, размяться в конце концов… Чахну здесь как Рапунцель, пока мой принц, очевидно, добирается сюда на черепахе. — последнее он не хотел говорить вслух, но оно как-то само вырвалось, поэтому он зарывается обратно под одеяло, надеясь, что вампир не увидит разочарования в его глазах. С недавних пор он решил, что просто будет послушно ждать (как будто у него остается что-то кроме ожидания), параллельно пытаясь взять от этого внепланового уикенда по максимуму. Одним из этого максимума стало решение делать то, что он умеет делать лучше всего в этой жизни — вить веревки из вампиров.       Он после небольшой паузы делает очередную попытку выглянуть из-под одеяла, находя Зи в том же положении, что и раньше, только теперь с чашкой кофе в руке. Не его ли это кофе?       — Ладно. — равнодушно пожимает плечами он, делая пару глотков из чашки, как только визуальный контакт с Нью устанавливается. — Прогуляемся вечером.       — Не хочу вечером, хочу после обеда! Что в моем желании погреться НА СОЛНЦЕ ты не понял?!       — Ладно. — еще более равнодушно отвечает Зи. — После обеда так после обеда.       Нью не верит своим ушам. Вообще-то он заготовил целую речь о важности витамина Д для людей и чрезмерной важности витамина Д для таких красивых людей, как Нью. Но он никак не ожидал, что уломать вампира окажется настолько просто. Да и ведь не уламывал он его особо, будто просьба была не из разряда “Отпусти меня на волю, пожалуйста”, а Нью в очередной раз изъявил желание пополнить библиотеку фильмов.       — Тогда жду тебя после обеда?       — Ага. — в смятении отвечает он, не собираясь больше разбираться в мотивах вампира. — После обеда, да.

***

      Нью нетерпеливо переминается с ноги на ногу, ожидая в гостиной встречи с Зи. Это так глупо, но он и правда себя чувствует так, будто сейчас состоится самая долгожданная встреча в его жизни, хотя они живут под одной крышей, встречаются здесь каждый вечер и, иногда, по утрам, когда Нью не может дотерпеть до полноценного завтрака и совершает налет на холодильник в ранних утренних часах.       Но теперь все иначе. Потому что, как только в поле зрения появляется вампир, без промедления отпирая входную дверь, у Нью сердце заходится в бешенном ритме. Он обнимает прихваченную с собой бутылку воды, с недоверием косясь на дверной проем. Получается, все?       Он старается не тормозить, надеясь, что вампир не передумает в последний момент, выскакивая за дверь со скорость света. В глаза сразу бьет яркий солнечный свет, теплыми лучами ложась на светлую кожу лица, и Нью блаженно жмурится, вдыхая теплый воздух и дожидаясь, пока глаза не перестанут слезиться с непривычки. Он чувствует присутствие вампира за спиной где-то совсем рядом, и, когда оборачивается, находит его, привалившегося одним плечом к дверному косяку. Между ними расстояние меньше метра, но вампир предпочитает оставаться в тени гостиной, в то время как фигура Нью едва ли не светится по краям от настойчивых солнечных лучей.       — А… А ты тоже идешь?       Зи подается вперед, скептически оглядывая абсолютно чистое синее небо и чудом умудряясь избегать прямого попадания солнца на себя, и отрицательно качает головой.       — Не моя погода.       — Понятно. — как-то глупо брякает Нью в ответ, посильнее прижимая бутылку к груди. — Ну… тогда я пошел?       — Иди.       Он круто разворачивается на пятках, устремляясь через сад к воротам, стараясь не глазеть лишний раз по сторонам, потому что его цель - вот она, перед ним. Какой-то незнакомый ему вампир осматривает его с ног до головы, от чего Нью ежится под этим пристальным взглядом, вжимая бутылку с водой в себя с такой силой, что та почти готова треснуть под таким натиском, и своим содержимым залить его любимую персиковую футболку. С другой стороны, освежиться бы ему сейчас не помешало. Когда вампир, наконец, открывает ворота, за которыми виднеется целое ничего, Нью не дает себе второго шанса, смело двигаясь вперед.       Только не думать, не думать, не думать - повторяет он себе как мантру, упрямо идя вперед по полю и с каждым шагом убеждаясь, что стратег из него такой себе, конечно. Он пару раз оглядывается назад, проверить, не идет ли кто за ним, но глаза каждый раз цепляются за фигуру в дверном проеме. Стоит, наблюдает за ним, как коршун.       Нью раздраженно фыркает, продолжая двигаться вперед. Он взбирается на невысокий холм, за которым виднеется опушка леса, и только тогда оборачивается назад. Он уверен, что Зи смотрит на него и сейчас, хотя с такого расстояния Нью не способен не только разобрать, стоит ли тот по-прежнему у двери, но и в принципе увидеть дверной проем.       Он складывает руки на груди, скептически осматривая пройденный путь, и думает: нужно было думать.       У него был великолепный план: тупенький вампир отпустит его прогуляться, Нью наткнется на какого-то незнакомца, попросит у него помощи, а дальше, как в сказке, прискачет Макс (теперь уже на белом коне, а не ебучей черепахе), вызволит свою Рапунцель и убьет надоедливого дракона.       Нью не очень бы хотелось признаваться сейчас, и вслух он, конечно же, никогда этого не скажет, но тупенький из них двоих все же не вампир. Потому что все, что видит Нью вокруг себя - это бескрайние поля. Буквально бескрайние, потому что зеленое полотно как-то причудливо переходит в синеву неба, да так, что ему даже не удается разглядеть, где заканчивается горизонт.       Он мог бы попытаться скрыться в лесу, но вдруг там водятся дикие звери? Вдруг он вообще на краю Таиланда без малейшего представления, как близко находится цивилизация? Вдруг они вообще не в Таиланде?!       Он устало опускается на мягкую траву в позу лотоса, продолжая гипнотизировать дом, в надежде, что вампир все еще там, и может видеть, каким презрительным взглядом сейчас его одаривает Нью.       Его короткая пятнадцатиминутная прогулка заканчивается вот здесь, на этом самом месте, потому что идти дальше некуда. Он озадаченно озирается по сторонам, теребя несчастный пластик в руках, потому что вот же - его свобода. Он здесь один, никто не преследует его. Иди куда хочешь, да только вот куда?       Вампир ведь знал? Конечно, он знал, иначе не отпустил бы его так легко.       Раздосадованный, он ложится на мягкую траву, прикрывая ладонью глаза, и медленно скашивает взгляд на дом вдалеке. По-прежнему никого на горизонте.       Его свободная рука мягко гладит траву под ней, наощупь двигаясь по земле и пропуская мягкие, зеленые ворсинки между пальцев. Он не думал, что будет скучать по природе так сильно, но оказывается, есть много вещей, по которым начинаешь скучать, когда те внезапно больше не в твоей зоне досягаемости.       Он скучает по своей коллекции плюшевых котов. У него их целых одиннадцать, бережно расставленные на книжных полках.       Он скучает по видеоиграм. Когда Макс уехал, он планировал посвятить свободное время походам в клуб и видеоиграм. Так и не прошел дальше третьей главы в РДР2, когда злобный вампир похитил его на глазах честного народа.       Он скучает по неограниченным запасам снэков, которые прячет под кроватью. Макс, скорее всего, давно в курсе, но вида не подает. А злобный вампир отказался кормить Нью нездоровой пищей, когда на пятый день он зачистил имеющиеся запасы чипсов и конфет. Теперь отказывается даже шоколадку ему принести, скотина.       Он скучает по времени, когда ему не приходилось думать. И в последнее время его мысли совсем не радуют тем, в каком направлении они начинают двигаться. Он каждый раз ждет, что вот-вот в дверях появится Макс, заберет его отсюда, и от себя тоже заберет, потому что Нью уже и забыл, насколько невыносимо ему находится наедине с собой. Потому что тогда он начинает думать.       Жизнь с Максом не представляет из себя ничего сверх, кроме того, что Нью не нужно изо дня в день беспокоиться о том, что ему делать. Макс дает гарантию, Макс защищает, и это, положа руку на сердце, все, чего он хотел от этой жизни. Денег, обожания и защиты.       В последнее время он думает о том, что все это он мог бы получить… и здесь. Он ненавидит себя за то, что думает так, но какие у него варианты? Что, если Макс никогда не приедет за ним? Нью не готов возвращаться туда, откуда пришел, не готов начинать с нового листа.       Это чистое везение - Макс оказался нормальным, оказался понимающим. Он приютил его, дал ему все то, о чем тот только мог мечтать. Он не имеет права думать в таком ключе, и все же...       Он, кажется, так глубоко уходит в самоанализ, что не замечает как быстро пролетает время. Он пялится на лениво проплывающие над ним облака, пытаясь отгадать, на что похоже то или иное, когда чужая фигура внезапно бросает тень на него.       — Я думал, ты уснул. — вампир тихо шелестит, присаживаясь рядом. В руках у него тарелка с фруктовой нарезкой. — Прошло три часа, на час больше без перекуса по расписанию.       Нью кидает на него хмурый взгляд, ничего не отвечая, и вновь переключает внимание на небо. Зи, кажется, улавливает его настроение, поэтому просто отставляет тарелку и ложится рядом.       Это странно: лежать вот так посреди поля со своим похитителем. Странно, что он приносит ему перекус. Странно, что помнит о том, что Нью требует закинуться чем-то незначительным каждые два часа в перерывах между основными приемами пищи. Странно, что он опять натыкается на мысль, что на задворках сознания он удовлетворен всеми этими “странно”.       Он вытягивает руку к небу, указывая на проплывающие мимо облака:       — Похоже на слона.       Зи прослеживает взглядом за его рукой, одобрительно кивая где-то рядом.       — Следующее - заяц.       — Это кролик.       — У него уши торчат.       — А морда кроличья!       — У них одинаковые морды.       — А вот и нет! — протестует Нью, потому что совсем не одинаковые. Ему доставляет ни с чем несравнимое удовольствие перечить вампиру по любому поводу, иногда по таким абсолютно несущественным вещам, потому что он имеет на это право. С каким-то самоубийственным желанием ему иногда хочется узнать, как далеко он может зайти в своих пререканиях, и сколько нужно продавлить терпение вампира, чтобы тот, наконец, показал свою истинную сущность. Пока что Зи демонстрировал удивительные чудеса выдержки.       — Ладно, пусть будет кролик. — вот и сейчас миролюбиво соглашается вампир, заставляя Нью где-то внутри удовлетворенно потирать ладони. — Ммм, тогда следующее - сердце?       Нью озадаченно смотрит на небо, но никакого сердца он и в помине не видит. На пробу он тычет в первое попавшееся облако.       — Нет, дальше.       Он тычет в другое, совсем рядом.       — И снова мимо.       Третья попытка тоже заканчивается провалом, потому что вампир цокает и берет его руку в свою, направляя палец совсем в противоположную сторону.       — Вот здесь.       У него очень холодные руки. Он уже и забыл, какой холодной может быть кожа вампира на ощупь. Его пальцы держат запястье Нью совсем слабо, больше просто обозначая прикосновение, нежели действительно касаясь, но и этого достаточно, чтобы Нью изумленно охнул, тушуясь от внезапного контакта.       — Это… это не сердце.       — Анатомически правильное сердце. — подтверждает вампир, и в ту же секунду прикосновение исчезает. Рука Нью как-то сама безвольно падает на землю, будто испугавшись оставаться в воздухе одной.       — Анатамическе плавильное серце.— беззлобно передразнивает он вампира, чтобы скрыть нервозность, потому что только что Зи впервые прикоснулся к нему, и Нью совсем не понимает, как на это реагировать. За все время здесь между ними была негласная установка - никто не подходил ближе друг к другу положенного метра, никто не прикосался друг к другу. Они никогда не сталкивались случайно в коридоре, не передавали вещи из рук в руки. Нью казалось, что это у вампира такой способ показать, что он не намерен ставить чужую безопасность под вопрос. Нью в свою очередь просто не считал нужным сокращать дистанцию со своим похитителем.       — Тогда это Прасковья!       Зи смотрит в ту сторону, куда указывает Нью, но видит только огромное облако, будто взлохмаченное, бока которого расплываются хаотичными неровными линиями.       — Это больше похоже на грязь, перемешанную с ветками.       — А я как сказал?       Пара секунд проходит в тишине, и у Нью в голове бренчит “ба-дум-тс”, прежде чем оба взрываются от хохота.       — Я ведь расскажу ей об этом. — все еще посмеивается Зи, на автомате закидывая в себя виноградину с тарелки. Это не остается без внимания Нью.       — Ты ешь человеческую пищу?       — Только сладкую. Не могу отказать себе в возможности есть сахар и не толстеть от этого.       — Везет. — как-то завистливо вздыхает Нью, только спустя пару секунд понимая, что своей интонацией он мог натолкнуть вампира на неправильные размышления. — То есть… Я не хотел бы становиться вампиром. Разве что ради возможности есть сладкое, но даже это бы меня не убедило. Я…       — Расслабься. — мягко прерывает его Зи, полагая, что чужой язык сейчас заведет своего обладателя абсолютно не туда, куда ему хочется. — Это в человеческой природе - хотеть быть на вершине пищевой цепочки.       Повисает неловкая пауза. Макс говорит не так. Он говорит, что любой человек хочет быть вампиром, потому что они - сверхсущества. Он говорит, что человек бы отдал все, что угодно за такую возможность.       — А ты… обращал кого-то?       — Нет. И не думаю, что это когда-либо произойдет.       — Макс обращал. — невпопад говорит он, с ужасом осознавая, что идея такая себе - говорить о Максе с его врагом. Вдруг Зи завел этот разговор как раз для того, чтобы выведать его секреты и использовать против него? Нью знает очень много его секретов, без сомнений.       Но Зи, кажется, не против поддержать беседу, поэтому он говорит:       — Максу прекрасно удается уходить от ответственности там, где она играет ключевую роль. — его слова горчат на языке, и Нью понимает почему. У них не самая простая история, если так можно выразиться.       Он хочет спросить. Ему жизненно необходимо спросить, потому что, зная как это началось и к чему привело, он не понимает, почему Зи к нему так снисходителен.       — Я… — начинает он, пытаясь подобрать правильные слова, потому что он сейчас затронет тему, которая практически наверняка аукнется ему. И ему бы не очень хотелось напороться на гнев вампира посреди поля, где нет даже кустика, чтобы спрятаться. — Я хочу у тебя кое-что спросить.       — Валяй.       Легко сказать.       — Но прежде чем я это сделаю, ты должен пообещать, что ответишь честно и не будешь злиться. — он звучит как пятилетка, ей-богу. С чего бы его похитителю отвечать честно, да еще и обещать что-то такое, а тем более обещать это Нью. С чего бы ему вообще думать, что Зи сдержит свое слово? Даже если все предыдущие разы он оставался верен сказанному.       Зи скашивает на него непонимающий взгляд, но все равно говорит:       — Обещаю, что отвечу честно и не буду злиться.       Нью нервно теребит бедную траву под пальцами, собираясь с силами еще пару мгновений, прежде чем:       — Что такого я тебе сделал, что ты решил убить меня?       Зи мгновенно оборачивается к нему с таким изумлением в глаза, что поначалу Нью думает, что тот неправильно его понял. Иначе с чего бы ему удивляться тому, что он сам собирался сделать пару лет назад.       — Я имею в виду, я вроде как понимаю причину, но мы ведь не были знакомы. Я даже имени твоего не знал, пока Макс не сказал, что ты покидаешь клан.       А еще он не понимает, почему в целом интересуется у вампира причиной его мотивов, будто сам сейчас напрашивается закончить начатое. Логически он понимает, что он нужен вампиру. У него нет возможности вернуться в клан, убив Нью он тем более ее не получит, а сейчас хотя бы может поторговаться с Максом за него живого. Но все эти два года ему не дает покоя вопрос что такого он сделал самому Зи, и неужели это стоило того, чтобы за пару дней потерять все.       — И какая же причина?       — Ты обещал ответить.       — И я сделаю это. Но сначала я хочу знать, какой по-твоему была причина.       — Ты приревновал. — аккуратно отвечает Нью, взглядом сканируя лицо вампира на предмет внезапной вспышки агрессии или микровыражения, которое могло бы означать опасность, но, на удивление, вампир выглядит донельзя спокойным, оправившись от первоначального шока и теперь выглядя так, будто они составляют меню на ужин. — Думал, что я заберу у тебя твоего друга. Думал, что 30 лет дружбы важнее мимолетного романа с человеком для него.       Он выпаливает прежде, чем понимает, что последняя фраза звучит так, будто Нью констатирует свою победу, будто он глумится над Зи, высмеивая его глупую надежду на то, что Макс отдаст предпочтение ему, а не какому-то человеку.       — Прости, я не…       Зи внезапно взрывается хохотом, и это застает Нью врасплох. Он озадаченно хлопает глазами, наблюдая как вампир едва ли не складывается пополам от смеха, смахивая выступившие слезы на глазах, и… во-первых, он редко слышит его смеющимся, и, кажется, вполне даже искренне, во-вторых, это совсем немного жутко, потому что речь по-прежнему о том, что Зи хотел его убить.       — Прости. — вампир перестает смеяться так же внезапно, как и начал. — Прости, что напугал, просто… это он тебе сказал?       Ну, не Зи ведь. Он по-прежнему не дал ответа, кстати говоря.       — Я действительно думал, что 30 лет дружбы важнее романа с человеком, как ты выразился. Но я не собирался тебя убивать.       Нью обескураженно смотрит на него, садясь ровно. То есть как - не собирался убивать?       — Но он ведь выгнал тебя потому, что это угрожало моей жизни.       Зи усмехается, но эта усмешка выходит совсем невеселой, будто Зи усмехается чему-то абсолютно безрадостному в своей голове. Он отрицательно качает головой.       — Тогда почему? — тихо спрашивает Нью. Он не может подобрать причину серьезнее этой, не может в целом понять, что такого Зи мог сделать, что Макс поставил настолько жесткий ультиматум, и почему соврал об истинной причине.       Зи прикрывает глаза, и на секунду ему кажется, что он борется с собой где-то глубоко внутри. Он мог бы назвать причину - реальную. А еще он мог бы сказать, что именно сказал Макс самому Зи. Какая причина была озвучена для него. Но это абсолютно не имеет смысла. Как бы ему не хотелось, он не должен разрушать его образ хорошего парня в глазах Нью только потому, что Зи внезапно захотелось поставить того на свое место.       Он хочет, чтобы Нью вернулся к своей прежней жизни. И какой бы тварью Макс не был по отношению к нему самому, о Нью он вроде как заботится, раз парень так сильно рвется обратно. Пусть все остается как и было, раз уж сам Зи не может ему дать того же.       — Твой вопрос был не об этом. Ты спросил, почему я хотел тебя убить, и я сказал, что не хотел. И сейчас не хочу, если тебе интересно.       Нью разочарованно плюхается обратно на спину. Где-то глубоко в душе он подозревал, что намерения Зи не так прозрачны, как это хотел выставить сам Макс. Но ситуация от этого понятнее не становится, потому что с чего бы Максу выставлять все в таком свете? Они не были знакомы с Зи, Нью узнал его имя исключительно потому, что Макс проинформировал о причине его изгнания, на которую ему в любом случае было бы плевать, если бы она не касалась конкретно его. И насколько сильно он может доверять словам вампира?       Это правда, что Нью не чувствует себя в опасности. Сложно опасаться, когда вампир постоянно в поле его зрения, неизменно держа дистанцию в несколько метров. Сложно говорить об опасности, когда тебя предоставляют кров, еду, одежду и развлечения по первому требованию. Сложно в целом говорить об опасности, когда вампир ради тебя пихает в себя подавители запаха и запасается кровью из пакетов, вместо того, чтобы совмещать приятное с полезным - ждать предложения выкупа и питаться от живого человека.       Сложно. Особенно, когда Нью таки добрался до книжки по психологии, случайно оставленной Зи на кухне, и прочитал полное определение “стокгольмского синдрома”. Знания - это сложно.       Он вспоминает о том, что в Бангкоке кроме Макса его никто не ждет. Возможно, одна из причин, по которой Нью вообще допускает мысль о том, что лучше ему не возвращаться - это то, что там его никто не ждет. У него нет друзей. Все его знакомые, как только узнают, под чьей протекцией находится Нью, стремятся извлечь из этого выгоду. Они думают, что хотят быть на месте Нью, если только игнорировать факт того, что его место - это золотая клетка, вынужденный социальный вакуум, в котором он запер себя сам.       Он презирает Зи за то, что благодаря нему Нью может посмотреть на эту ситуацию с другой стороны и прийти к выводу, что он искал лучшей жизни только для того, чтобы наслаждаться ей сейчас в полнейшем одиночестве.       И что такое свобода? Нью думал, что он обретет свою свободу по возвращению домой, но теперь он все больше сомневается в том, действительно ли он хоть когда-то был свободен? До знакомства с Максом или после него. Или сейчас.       — Я думаю, они меня ненавидят. — задумчиво произносит он, фокусируя взгляд на небе. Солнце уже почти опустилось за горизонт, еще немного - и их поглотят сумерки, но Нью кажется важным сказать это здесь. И сейчас. — Ты говоришь, что это в нашей природе - хотеть быть наверху, но я думаю, что мы просто хотим выжить.       — Для этого есть закон.       — Я вижу, как закон не позволил тебе сделать то, что ты сделал. — невесело отвечает Нью, продолжая сверлить взглядом спину вампира. Он не хочет говорит об этом, он хочет сказать другое. — Я знаю, что это не будет длиться долго, и в конечном итоге я надоем Максу. И люди… у него есть много любимчиков, просто мне повезло быть первым из них.       Вампир по-прежнему не поворачивается к нему, но Нью видит, как напряжены его плечи сейчас. Он думает, что может продолжать, раз его никто не останавливает.       — Они ненавидят меня, потому что думают, что хотят того же, что имею я. В их глазах я неприкосновенный, хожу, где хочу, и делаю, что хочу, в то время как твой закон не защищает тех, кто не находится под протекцией вампира. Людей по-прежнему убивают и насилуют в клубах, потому что таким как ты просто не хватает острых ощущений. Все, что у меня есть - это одиночество, потому что мои друзья - виртуальные, и то до поры, пока не узнают, кто я. Я даже не могу позвать на помощь, потому что некого.       — Зачем ты мне это говоришь?       — Просто хочу сказать, что, возможно, ты выбрал не того фаворита. — пожимает плечами Нью, удивляясь тому насколько легко слова срываются с его губ сейчас. — Возможно, я не стою того, что ты попросил.