steal the show

      Нью просыпается ближе к ночи. Часы показывают половину десятого, когда он, наконец, выбирается из-под одеяла, лениво семеня по направлению к ванной.       Он отрубился практически сразу, как голова коснулась подушки, и, судя по часам, проспал более двенадцати часов. Теперь вампир уж точно не сможет упрекнуть его в недосыпе.       Кстати об этом. Нью критически осматривает себя в зеркале, кутаясь в широком махровом халате. Ему стоит принарядиться? Или сделать вид, что то, о чем они договорились - не более, чем взаимопомощь? Да, пожалуй, именно так все и есть. Нью просто проявил сострадание к ближнему исключительно из желания больше не наблюдать вымученный вид вампира. А та истерика… он предпочитает думать о ней как об эмоциональном ретрите.       Зи не думает об этом как об эмоциональном ретрите. Все, о чем он думает на пути к комнате парня, после того как тот обозначил факт своего пробуждения громогласным: “Иди уже сюда, я готов”, так это то, что он делал вещи и похуже.       Если разобраться логически, на вопрос: “Насколько плоха эта затея?” по шкале от “ты никогда не отмоешься от этого дерьма” до “я просто хочу, чтобы мальчишка чувствовал себя лучше”, он, разумеется, склоняется ко второму варианту. Но это не отменяет того факта, что он по-прежнему чувствует себя куском дерьма за то, что в принципе довел до такого.       И, ну, он ведь сам попросил?       Кладя руку на сердце, Нью прав. Зи стремительно теряет силы, и это все - исключительно вина той связи, которая уже должна быть между ними. Все, что она делает, пока Зи безуспешно сопротивляется природе, - это вытягивает из него все силы. Он знал, что рано или поздно они окажутся в этой ситуации. Знал, что он все равно согласился бы. А еще он втайне надеется на то, что это хоть что-то изменит.       Уже на пороге комнаты он чувствует запах человека, которым, кажется, пропитаны сейчас все стены дома. Как, оказывается, прекрасно действовали подавители запаха, которые он специально не принял сегодня, и на которые ему придется вернуться сразу после, желательно, увеличив дозу. Если его не убьет эта связь, то прекрасно справятся таблетки.       Он коротко стучит в дверь пару раз, надеясь, что Нью передумал, но нет. Дверь открывается практически сразу, являя на свет немного смущенного парня.       — Проходи. — как-то скомкано предлагает он, открывая дверь шире.       В такой ситуации им еще не приходилось бывать. Обычно Зи приглашает себя сюда сам, еще чаще оба абсолютно беспрепятственно вторгаются в личное пространство друг друга, не спрашивая разрешения. Одному создателю известно как Зи еще ни разу не застал Нью в компрометирующем виде или положении.       Но сейчас все иначе. Сейчас он здесь с определенной целью, которую ни один из них не решается озвучить пока, поэтому Зи просто замирает в центре комнаты, чувствуя себя внезапно абсолютно беспомощным.       Первым на помощь приходит Нью.       — В общем, я тут подумал. Кровать - это слишком, поэтому… письменный стол?       Зи смотрит на оный как на врага народа. Но молча кивает, соглашаясь с тем, что кровать и правда слишком для первого… чего бы там ни было.       Нью не теряет времени, забираясь на стол. На нем сейчас обычная белая майка с накинутой поверх бежевой расстегнутой рубашкой да свободные черные брюки. И только когда он приспускает рубашку так, чтобы обнажить шею и плечи, вот тогда до Зи наконец доходит, что они и правда делают это.       Он не хороший парень. Он делал вещи похуже, гораздо хуже. Но никогда со своим соулмейтом.       — Так и будешь там стоять? — вежливо интересуется Нью, деловито закидывая ногу на ногу. Если он и нервничает также сильно как Зи, то никак себя не выдает.       — Ты уверен в этом?       Нью коротко вздыхает, слабо кивая в ответ.       — Если тебе станет лучше, то ты не пользуешься мной. — еще как пользуется. — Я… в общем, Макс частенько так делает. Тогда в клуб я пришел именно за этим. Зи вопросительно выгибает бровь.       — Мне иногда бывает одиноко, когда Макс уезжает. — тихо заканчивает он. А еще сложно избавиться от старых привычек, даже если сейчас Нью не нуждается в деньгах. Это просто глупое желание быть нужным. — Осуждаешь?       — Я создал эту систему, с чего бы мне осуждать тебя? — но осуждать Макса за то, что позволяет своему парню подставлять шею сомнительным вампирам - это да. Здесь он полон негодования.       — В общем… — Нью пространно машет рукой в воздухе, предлагая забыть эту тему. — В общем, все нормально.       Не очень-то. Зи хмыкает, выражая высшую степень несогласия с тем, насколько это ненормально, но вслух не комментирует. Вместо этого он подходит ближе, и как по команде, Нью разводит ноги, позволяя вампиру встать между.       Зи пытается не фокусироваться на том, что кровать, возможно, была бы более подходящим вариантом. Или стул. Или пол. Все, что угодно, чтобы не стоять между чужих разведенных ног.       На стол он кладет простенький секундомер.       — Две минуты. Нажмешь, когда я начну.       — Но этого ведь мало! Я же сказал, что Макс часто так делает, я могу выдержать дольше!       Честно, Зи абсолютно поебать на то, что и с кем делает Макс.       — Две минуты. — безапелляционно заявляет он. — Либо так, либо мы забываем об этом.       Нью сверлит его недовольным взглядом пару секунд, а потом все же согласно кивает, беря секундомер в руку.       — Славно. Если почувствуешь себя плохо, немедленно дай знать.       — Тебе когда-то говорили, что ты паришься об абсолютно ненужных вещах?       Нет, ему всегда говорили обратное.       — Странно, конечно, что ты называешь свою безопасность абсолютно ненужной вещью. — он говорит это не с целью обвинить человека в халатном отношении к собственной жизни, но, кажется, именно так Нью и воспринимает сказанное, потому что сразу отводит взгляд в сторону. Зи мысленно чертыхается, спеша исправить ситуацию. — Человеческая жизнь слишком хрупкая для нас. Я не пойму, что что-то не так, пока не будет слишком поздно.       А еще ему хочется вставить колкое замечание о том, что это работа Макса - учить своих людей таким базовым вещам, раз уж он отпускает их непонятно куда и непонятно с кем, но воздерживается. Это не должно становиться проблемой Зи.       — Давай руку.       — Этого не будет достаточно. — тихо отвечает Нью, склоняя голову на бок, и взгляд Зи моментально фиксируется на открытом участке кожи.       А Нью не собирается делать ситуацию проще.       Вампиры никогда не стремились построить культ вокруг такого обыденного действия, как прием пищи. И как бы прискорбно это не звучала, им в большинстве все равно куда кусать и кого. Но за них построили культ сами люди.       Людям в целом нравится усложнять самое простое, давать этому название, вкладывать тайный смысл. Возможно, все дело в токсинах, которые вампирские клыки выделяют при контакте с открытой раной. Возможно, некоторые люди приобрели нездоровую фиксацию на желании быть укушенным вампиром, учитывая, что большинство из них испытывает эйфорическое состояние в процессе. Возможно, для некоторых людей подставить шею вампиру по степени интимности приравнивается к сексу. Интимнее только, если вампир опустится к бедренной артерии.       И Нью абсолютно точно не собирается делать ситуацию проще.       Ладно.       Вампир кладет ладони по обе стороны от чужих бедер, склоняясь ближе, в то время как человек слегка двигается по поверхности, откидываясь назад на вытянутых руках. Зи сразу же подмечает с какой точностью Нью подбирает позу, комфортную для них обоих. Глупо ревновать к факту того, что Нью знает, что он делает, особенно, когда он минутами ранее сам все подтвердил, но звериной натуре внутри Зи этого не докажешь.       Первое, что он чувствует, касаясь кончиком носа оголенного участка кожи, это запах. Он моментально забивается в легкие, до того приторный и тяжелый, что Зи в какой-то момент кажется, что весь его мир состоит исключительно из этого аромата. Ему сложно представить этот запах на себе, но Нью он подходит идеально: тяжелый шлейф ванили, разбавленный нотами бергамота.       — Ты восхитительно пахнешь. — шепчет он, следуя за ароматом туда, где он выражен ярче всего: кончик носа касается кожи за ухом. Это тот самый момент, когда Зи мало что способен контролировать, позволяя своей животной части взять верх. Он только надеется, что Нью внял его наставлениям.       — Ты тоже. — зверь внутри него утробно мурчит, довольный этими словами. — Чем-то цитрусовым.       — Бергамот. — подсказывает Зи, опаляя ушную раковину горячим дыханием. Он потом подумает о том, как Нью может знать об этом, если человеческое обоняние и в половину не такое сильное, как у вампиров. А пока он перемещается чуть выше, ведя носом по линии челюсти.       Это, кажется, вгоняет Нью в высшую степень непонимания, потому что все вампиры, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело, сразу переходили к самой сути. Любая прелюдия, или что там сейчас пытается сделать Зи, либо вовсе оставалась за кадром, либо следовала уже после. Он прерывисто выдыхает, находя себя в смешанных ощущениях.       — Что ты делаешь? — он скашивает взгляд вниз, пытаясь установить с вампиром зрительный контакт, но тот по-прежнему занят тем, что из раза в раз проводит кончиком носа вдоль линии челюсти к уху и обратно. Это немного щекотно, приятно и как-то совершенно неуместно в то же время, учитывая то, с каким упорством вампир отрицал саму идею укусить Нью, и с каким рвением теперь он уделяет время совершенно не тем вещам.       — Помечаю тебя. — легко отзывается Зи, кажется, вовсе не расстроенный этим вопросом. Он в целом мозгами уже абсолютно далеко за пределами этой комнаты, потерявшийся в ошеломляющем аромате человека, жаре его кожи и бурлении крови под ней. — Вампиры помечают свою жертву, чтобы, когда они закончили трапезу, другой вампир не смог воспользоваться ее уязвленным состоянием. Макс хоть что-то рассказал тебе о нашей природе?       Они, наконец, встречаются взглядами. Вампир смотрит прямо, и Нью даже бы сказал трезво, если бы не рубиновый оттенок его глаз, заметный даже в полутьме комнаты. Сколько в нем вообще выдержки?       — Меня не от кого защищать. — даже с какой-то гордостью в голосе сообщает Нью. Он всегда гордился своим неприкосновенным статусом и тем фактом, что все вокруг знали кому он принадлежит.       Зи никак это не комментирует. Вампир просвет не совсем по его части, но даже если бы и был, не ему рассказывать Нью о том, что все гораздо глубже, чем просто желание защитить. Вампиры - жуткие собственники, и вопреки расхожему мнению, не все вертится исключительно вокруг их пищевых предпочтений. Есть столько граней их природы и стиля жизни, что Нью наверняка бы удивился тому, что в действительности подразумевает собой отношения с его видом. А из того, что Зи удалось урвать из скудных историй Нью про их с Максом совместный быт, там скорее выгодное сожительство.       Он в который раз напоминает себе, что это не его дело. И возвращается обратно к шее, чувствуя, как вибрирует все его естество от одной только мысли, что в следующую секунду он сможет погрузить клыки в мягкую плоть. Он уже не помнит, когда в последний раз имел удовольствие полакомиться свежей кровью Точно до появления человека здесь, а это не целый месяц назад. Ему почему-то легче теперь делить некоторые события на те, которые были до Нью, и после него.       — Ты готов?       Нью старается держать спину прямо, напряженно ожидая своей участи. С чего ему так нервно он не понимает. Он делал это так много раз, сотни, если не тысячи, и это - всего лишь очередной эпизод, на который он вызвался самостоятельно, но когда он чувствует как острые клыки практически невесомо проезжаются по чувствительной коже рядом с яремной веной, то неосознанно вздрагивает, сильнее сжимая секундомер в руке.       Всего лишь две минуты, совсем ничего по сравнению с тем же Максом, который предпочитает пить едва ли не до опьянения. Он уверен, что нервничал бы гораздо меньше, если бы вампир сразу перешел к делу, а не давал инструктаж по безопасности. Сколько он уже вот так сидит в ожидании? Минут пятнадцать?       Вампир больше не собирается тянуть, и клыки проникают в кожу уже в следующую секунду, плавно, даже как-то излишне нежно и медленно, углубляя укус до тех пор, пока первые капли крови не начинают собираться вокруг аккуратных ранок.       Нью прерывисто выдыхает, прикрывая глаза. Пиликает секундомер.       Он никогда не относил себя к той категории людей, которые фетишизируют этот процесс. Разумеется, когда он работал в клубе, ни о каком удовольствии и речи не шло, учитывая, что большинство (если не все) его клиентов приходили туда с целью короткого перекуса. У них и в мыслях не было заботиться еще и о комфорте человека.       С Максом это было иначе, аккуратнее, но тоже без какого-либо восторга. Нью просто знал о том, что это - часть природы его партнера, и он по счастливой случайности был именно тем, кто мог удовлетворить потребности вампира. У них было расписание, эта еженедельная рутина, к которой Нью относился как к само собой разумеющейся части их взаимоотношений.       Когда Макса не было рядом, в те редкие моменты, когда Нью решал подцепить какого-то вампира в клубах, он не вкладывал в свое желание поделиться кровью с чужим вампиром ничего сакрального. Просто немного внимания, немного подтверждения тому, что он может быть полезным и за пределами своего маленького мирка с Максом во главе. Немного уверенности в том, что он по-прежнему был желанным многими, даже если напрямую ему никто об этом не говорил.       Когда секундомер показывает ровно тридцать секунд, Нью понимает, что что-то идет не так. Ему внезапно становится нестерпимо жарко, что в принципе невозможно, когда вампир рядом с тобой холоднее арктических ветров. И все же, когда Зи слегка склоняет голову вбок, чтобы удобнее прижаться губами к месту укуса, и клыки слегка смещают положение, царапая краями разбереженные раны, у Нью по позвоночнику стекает лава.       Оказывается, две минуты - это очень сильно долго, если твое сознание спиралью закручивается вокруг каждого движения клыков. И он знает, что такое невозможно, это не предусмотрено человеческой физиологией, но он готов поклясться, что чувствует все: то, как Зи ослабляет напор на рану, позволяя крови спокойно вытекать прямо на его язык; то, как клыки совсем слабо оттягивают края укусов, когда напор ослабевает; то, с какой точностью язык собирает стремящиеся убежать капли вокруг раны. И то, с какой жаждой его собственное тело готово искать любой дополнительный контакт с вампиром, сократить ту ничтожную дистанцию, которую Зи благоразумно держит между ними, не желая нарушать чужие границы.       Нью очень сильно желает их нарушить.       Когда секундомер показывает одну минуту и тринадцать секунд, он с ужасом понимает, что вряд ли вытерпит еще хоть сколько-то секунд этой пытки. Ему больно, но не от того, что делает Зи, а от того, с какой скоростью организм разгоняет удовольствие по венам, сосредотачиваясь теплой волной внизу живота.       Он рефлекторно поджимает пальцы ног, стараясь сосредоточиться на времени, но оно ползет так непривычно медленно, по-идиотски долго, в противовес тому как бойко бьется сейчас его сердце. Он думает, что хуже этого уже не придумаешь, хуже ситуации просто не будет…       Именно на минуте и тридцати двух секундах Зи рефлекторно кладет ладонь на его бедро, с силой прижимая саднящую кожу языком. Именно на этой минуте Нью не сдерживает вполне четкого стона.       Вампир мгновенно отстраняется, по привычке прижимая пальцы к открытой ране.       — Прости… — виновато шелестит он. — Я сделал больно?       Он с тревогой пытается заглянуть в чужие глаза, только теперь имея возможность зарегистрировать ярко-выраженный румянец на щеках парня и виноватый опущенный взгляд. Его руки нервно теребят несчастный пластик секундомера, но внимание Зи привлекает даже не слегка потерянный вид человека, а то, что тот пытается прикрыть руками и…       — О. — только и может выдавить он из себя, замечая явное натяжение ткани штанов в области паха.       Зи за свою почти столетнюю вампирскую жизнь видел многое. Он был тем, кто заставил людей искать общества вампиров. Он строил клубы, открывал новые точки сбыта крови, расширял границы вампирской власти. И, конечно же, он контактировал с огромным количеством людей. Это сейчас его образ жизни в какой-то мере можно назвать обособленным, но еще два года назад он был в центре внимания. Любые тусовки-потасовки не обходились без его участия.       Все люди в его понимании делились на две категории: те, кто ненавидит вампиров, и кто любит их. Он с легкостью мог сказать, что человек перед ним хочет. Они предпочитают думать о себе как о сложных и многогранных личностях, но когда дело доходит до банальных вещей, в частности, удовлетворении собственных потребностей, то люди не такие уж и искусные актеры. Буквально слоны в посудной лавке, когда речь заходит о физическом удовольствии, к примеру.       Он знает, что большинство людей по-прежнему считают, что вампир по своей природе ближе к зверю. Они думают, что достаточно обнажить перед ним шею, и дело в шляпе. Они думают, что раз уж являются единственным для вампира естественным источником питания, то взамен могут не париться о банальных правилах приличия. К нему столько раз приходили с предложением подставить шею взамен на крышесносный оргазм, что Зи в какой-то момент почувствовал себя портативным вибратором на ножках. И, может, он человек не самых честных правил, но в таких играх предпочитал не участвовать чисто из принципа.       Обычно он не ошибался, издалека определяя таких вот доморощенных любителей присесть на вампирский хуй. Нью ему таким не представлялся, тем удивительнее было сейчас наблюдать картину перед собой.       — Эй, ты в порядке?       Нью поднимает на него испуганный взгляд. Зи все еще не спрятал свои клыки, по-прежнему покрытые алым на кончиках, и - вау, он всегда был таким привлекательным, или это мозг Нью продолжает подсовывать ему подлянки?       Пиликает секундомер, оповещая, что две минуты истекли.       Это, кажется, отрезвляет Нью, и он мгновенно соскакивает со стола, скрываясь в ванной комнате за рекордные пару секунд. Зи кажется, что даже он с вампирской сверхскоростью не смог бы преодолеть это расстояние настолько быстро.       — Нью. — он тихонько стучит в дверь, прислушиваясь к звукам за ней. Может, он умер от шока? — Ты в порядке?       Никакого ответа, как и сопутствующих звуков.       — Ты ведь знаешь, что так бывает? —- аккуратно начинает он, уверенный, что человек внимательно слушает его. — Это… в общем, так бывает не со всеми, но я знаю огромное количество людей, у которых… — он тяжело вздыхает, пытаясь подбирать максимально аккуратные формулировки. — Которые реагируют на укусы вот так. Это нормально.       Нормально?! Ему хочется проорать в лицо вампира, что нихуя нет нормального в том, что он словил стояк. И ладно бы такое произошло с Максом, но. Это. Его. Похититель.       И он даже не может ничего с этим сделать, потому что это будет значить, что он признает и принимает эту проблему. Он не должен возбуждаться от рук, то есть, клыков Зи! Не дай бог там бы еще руки принимали участие.       — Ты можешь уйти? — Зи улавливает тихое бурчание из-за двери. Ему действительно пора.       — Ладно, ухожу.       Уже будучи в своей комнате Зи, скрепя сердце, признает, что все прошло хуже некуда. И дело даже не во внезапном открытии Нью его новенького кинка, а в том, что вкус человеческой крови по-прежнему ощущается на языке, как и этот абсолютно неземной запах в его легких.       Он достает телефон. Спустя почти минуту его собеседник, наконец, поднимает трубку:       — Я проебался. — предельно честно заявляет Зи.       Но натыкается на тишину. Он ждет, пока Бун скажет хоть что-то, но тот не спешит включаться в беседу, напряженно сопя в трубку.       — Ничего не скажешь?       — Подожду, пока ты мне расскажешь что-то новенькое. — лениво хрипит Бун в ответ. — Как будто ты обычно звонишь, чтобы спросить как у меня дела.       — Иногда звоню! — обиженно восклицает Зи, припоминая, что и правда вспоминает номер Буна исключительно в тех случаях, когда хочет, чтобы Бун прикрыл его жопу. — В общем, я укусил его.       — Он жив?       — Разумеется!       — Тогда не вижу причин для волнения. Это все?       Зи обескураженно глотает воздух. Он слышит, как на другом конце голоса далекий голос спрашивает: “Кто это?”       — Наш птенчик. — любезно сообщает Бун. — Уже и питаться начал самостоятельно, авось, к следующему лету из гнезда выпорхнет.       Зи слышит, как на той линии происходит какая-то то ли потасовка, то ли возня, а потом голос Буна пропадает, зато теперь в трубку не своим голосом шипит Прем:       — Зи, ты совсем охерел?! Что в моих словах “Не смей делать ничего, что поможет вашей связи укрепиться” ты не понял?       — Он сам попросил. — загробным голосом сообщает вампир.       — А если бы он тебя трахнуть попросил? — секундная пауза. — Не отвечай.       Зи и не собирался. Очевидно же, что до такого у них бы не дошло.       — Есть успехи? — вместо этого интересуется он.       — Не знаю. — честно сообщает Прем. — Я сутками торчу в лаборатории, но пока ты сам не попробуешь — результат не могу гарантировать. В общем, завтра пришлю пару склянок на пробу и еще кое-что для Прасковьи.       Он всегда знал, что они все для Према - не более, чем подопытные крысы.       — В прошлый раз она порозовела от твоей бадьи.       — Это был очень красивый оттенок пепельной розы! — фыркает Прем в трубку. — И вы оба заставляете меня действовать вслепую.       На самом деле он очень благодарен Прему. И Буну. Без них он бы давно уже чокнулся, особенно в этих обстоятельствах.       — Прем, только честно. Насколько все плохо?       Он слышит копошение в телефоне, за которым следует звук захлопывающейся двери и гул проезжающих машин - кажется, Прем вышел на террасу.       — Это сложнее, чем алхимия, знаешь ли. Но я перерыл всю доступную мне литературу и… — слышится щелчок зажигалки, а потом Прем шумно выдыхает воздух прямо в динамик телефона. — Чем дольше вы будете отрицать свою связь, тем сильнее она будет портить вам жизнь. Я не уверен, какие последствия для людей, оказывается, родственная связь между вампиром и человеком встречается исключительно редко, но для тебя это закончится фатально. Однажды.       — Однажды? Это даже не срок.       — Послушай. — вздыхает Прем, но Зи не может с уверенностью сказать от тяжести бытия ли это или от очередной затяжки. — Наверняка ведь никто не пишет о сроках, потому что никто не пытается тягаться с этой херней. Только ты у нас такой умный, хочешь переиграть Вселенную. Я люблю тебя и твою веру в то, что ты способен многое изменить, но не это. Ты не изменишь этого.       Зи поджимает губы.       — Ты ведь пришлешь мне свое варево?       — Конечно. И еще раз назовешь мои зелья бадьей — я подсуну тебе зелье для роста копыт. Тогда картинка будет соответствовать действительности, козлина.       Вампир добродушно хихикает в трубку под бурчание Према.