steal the show

      О том, что последствия их связи начинают затрагивать не только Зи, он узнает по чистой случайности.       Разумеется, как только Нью приходит к выводу, что ничего сверхстрашного не произошло в первый раз, он начинает требовать от Зи соблюдать график кормления. И первое, что он заявляет:       — Давай сначала приведем тебя в относительный порядок. — намекая, что вампир по-прежнему выглядит дохло. Он так и говорит, вообще-то: — Ты выглядишь дохлее любого мертвеца.       — Я не дохлый. — обиженно отзывается вампир, но с предложением соглашается. Потому что, если быть до конца откровенным, у него есть план. Абсолютно ужасный, непродуманный план, но он ведь говорил, что никогда не считал себя хорошим парнем. И планы у него под стать.       Возможно, где-то глубоко в душе Зи надеется, что их связь сделает все сама. Он не собирается ничего рассказывать Нью и, если надо, унесет эту тайну с собой в могилу. Но стоит ему только предположить, что можно избежать любых разговоров и понадеяться на то, что это магическое нечто подтолкнет Нью хотя бы рассмотреть возможность остаться, то вампир немедленно отменит любые планы.       Это не будет легко. К черту, это будет самым сложным решением в его жизни, хотя одновременно будет и самым простым. Если Нью хотя бы заикнется о том, что не хочет возвращаться к Максу, Зи тут же сделает первый шаг. Ему даже кажется, что тогда в поле он говорил именно о нежелании возвращаться в Бангкок. Зи хочет верить, что это человек и имел ввиду, но ему нужно что-то более весомое. Он не может надеяться на завуалированные между строк тайные смыслы, когда на кону стоит не только его будущее, но и его клана.       Его люди уже начинают задавать вопросы, что и понятно, ведь Зи должен был получить права на землю еще месяц назад. Месяц, который он дал себе для того, чтобы понять как далеко они смогут зайти. У него почти не осталось времени.       Поэтому вампир без раздумий соглашается с предложением Нью, решая, что можно немного подсобить их связи. Он не уверен, что это работает именно так, но раз уж Прем запретил ему любыми способами пытаться повлиять на их связь, то именно этим он и собирается заняться.       Нью благоразумно отказывается от идеи подставлять шею еще раз, вместо этого протягивая вампиру запястье. От стола они тоже отказываются, выбирая на этот раз кровать. К тому же, между ними достаточное расстояние, ситуация вовсе не располагает на интимность момента, поэтому Зи не видит в этом ничего плохого, если человеку комфортно.       Меняется и частота их тет-а-тетов. В то время как вампир настаивает на том, чтобы сохранить двухминутные интервалы, человек настаивает на том, что в таком случае Зи должен есть минимум три раза в день. Это кажется ему исключительной тратой ресурса и времени, но Нью остается непреклонен, сообщая, что либо они разбивают процесс на три равные части, либо Зи будет питаться один раз, но на протяжении целых десяти минут. Разумеется, он соглашается и с этим, отмечая с какой легкостью человеку удаётся прогибать Зи под себя и свои хотелки. Это его взгляд, каждый раз полный какой-то тихой надежды, что заставляет вампира без раздумий соглашаться со всем.       Зи сразу обнаруживает, что Нью любит болтать в процессе. Как только его клыки погружаются в плоть, сначала звучит сигнал секундомера, а потом Нью ударяется в пространные размышления. Так вампиру удается узнать о том, что через полтора месяца Нью исполняется двадцать три, все детство он провел в приюте и после наступления совершеннолетия был направлен работать в клуб. С его слов практически все приютские заканчивают там, потому что это самый простой способ отдать государству деньги за их содержание в приюте и, по возможности, скопить небольшую сумму для самостоятельной жизни. Он отзывается об этом так легко, будто ничего серьезного не произошло, хотя Зи знает, что клубы, которые изначально задумывались как безопасное место для общения вампиров и людей, уже давно таковыми не считаются.       — Мне жаль, что тебе пришлось там работать. — он отнимает чужую руку от своего лица. Нью всегда обнимает его лицо ладошкой той руки, от которой пьет вампир. Зи пока не на той стадии отрицания, чтобы запретить ему делать это.       — У тебя есть еще 15 секунд.       — Я знаю. — выдыхает он, собираясь с мыслями. Нью рассказывает ему так много о себе, это целые пласты информации, которыми он делится по сути со своим похитителем, что Зи чувствует необходимость вернуть ему эту услугу. — Чианграй всегда был под моей ответственностью. Когда Макс выгнал меня, я вернулся сюда. И пусть технически он больше не принадлежит мне, здесь осталось много вампиров, которые предпочитают мои методы правления.       — Твои методы правления? — тихо спрашивает Нью. Его рука по-прежнему крепко зажата между ладонями Зи, но он не спешит убирать ее, и вампир тайно наслаждается тем фактом, что Нью не испытывает дискомфорта от этого.       — Я знаю, что происходит в клубах. — нехотя отмечает он, видя, как Нью мгновенно напрягается. Зи не отдает себе отчета, когда начинает мягко гладить прокушенное запястье большим пальцем. — Макс не видел в этом проблемы, пока это не сказывалось на его финансах, или когда особо резонансные случаи не доходили до медиа или властей. Нам долгое время удавалось прикрывать все те вещи, которые происходят там, но в какой-то момент заявлений об изнасилованиях и убийствах стало слишком много. Настолько, что… — он невесело усмехается, удивляясь тому насколько абсурдно прозвучит то, что он собирается сказать дальше. — … что молчать об этом было проще, чем наказывать виноватых. Согласно вампирскому кодексу нам бы пришлось сократить популяцию в несколько раз, если бы мы наказали всех виновных.       Он видит, как Нью неловко пересаживается на кровати, увеличивая дистанцию между ними, и его рука покидает плен ладоней Зи. Что же, он заслужил, но раз уж они у этой темы, вампиру важно рассказать все, от и до.       — Я уверен, что в тот день, когда ты встретил Макса, он был там только потому, что я в который раз наорал на него за то, что он закрывает глаза на нелегальную торговлю людьми. — Нью на него даже не смотрит сейчас, бесцельно пялясь на свои руки, сложенные на коленях. — Мы знали о твоем клубе с самого момента его основания. Просто никому не было до него дела.       — Он ведь не такой хороший, каким я его считаю? — тихо замечает Нью.       Зи не знает, как на это ответить. Никто из них не хороший, если уж на то пошло. Вопрос только в том, с чьими грехами ты готов мириться.       — Наверное, все упирается в то, как он относится к тебе. — Нью вскидывает на него непонимающий взгляд. — Если он относится хорошо к тебе - это все, что имеет значение. Ты не сможешь изменить прошлое.       У Нью есть ощущение, что вампир сейчас не о Максе. Но он не дает этой мысли укрепиться в сознании, вновь протягивая ему руку.       — У тебя остались 15 секунд.       — Ты ведь не хочешь этого делать сейчас. — он скептически осматривает протянутую ладонь, фиксируя взгляд на двух аккуратных ранках с запекшейся кровью по краям. Ему бы хотелось вернуться к тому, с чего они начали, но он ощущает внутри надоедливые отголоски дискомфорта, и это явно не его эмоции сейчас. Он смотрит на Нью, который вопреки протянутой к нему руке, по-прежнему отводит взгляд. — Тебе не обязательно делать это только потому, что ты считаешь, что должен так поступать. И, о, кажется, он наступил на мину, если судить по тому с какой скоростью человек бросает в него колкий взгляд. Рука мгновенно пропадает из поля зрения вампира, в то время как Нью складывает обе руки на груди, поворачиваясь к нему всем корпусом.       — Думаешь, ты знаешь все и обо всех? — нет, конечно, но если он и знает что-то о ком-то, то это определенно будет человек перед ним. Потому что вот так судьба повернулась к нему задом. Ему прискорбно осознавать, что он знает сейчас о Нью гораздо больше, чем хотелось бы. Чувствует каждую эмоцию, ощущает изменения настроения, подмечает те микровыражения, которые раньше бы просто проигнорировал. Он не знает, как будет чувствовать себя, когда Нью вернется домой, и все это вмиг пропадет, когда он только научился сосуществовать с чужими эмоциями, которые всегда присутствуют где-то на границе его сознания.       — Я просто хочу сказать, что мы можем остановиться и продолжить позже. Никто от этого не пострадает.       И тут он оказывается не прав, потому что выражение лица Нью меняется на болезненное, будто сам факт того, что им сейчас нужно прекратить - и есть сосредоточения страданий.       — Я не знаю, что чувствую. — тихо сообщает он, будто одновременно и хочет поделиться этим, и боится, что все же окажется услышанным.       — Что?       Человек в который раз меняет положение, теперь забиваясь в угол кровати, очевидно, в попытке сравнять свой внутренний дискомфорт удобным положением. Он берет в руки подушку, сминая ее в объятиях.       — Я постоянно чувствую тревогу. Как будто должно произойти что-то страшное, хотя ничего не происходит. — он бесцельно мнет ткань наволочки в пальцах, пытаясь облачить эмоции в слова, хотя дается ему это с трудом, учитывая, что он абсолютно не понимает почему чувствует себя именно так. — Я не знаю как объяснить…       Зи хочет сказать, что не нужно. Потому что он прекрасно понимает о чем Нью сейчас говорит и чьи эмоции на самом деле испытывает. Но он выбирает дослушать до конца, чтобы не выдать себя.       — В общем, мне кажется, что это не мои эмоции. — Нью коротко усмехается, находя сказанное забавным. Такая глупость, как она вообще могла прийти ему в голову. — И это порядком изматывает, потому что я не знаю как это выключить. Я не должен так себя чувствовать, это сбивает с толку.       Зи жаль. Он не думал, что Нью сможет подхватить его эмоции так быстро, и ему ужасно жаль, что первое, с чем он столкнулся - это тревога, хотя это и закономерно - Зи в последние дни не испытывает ничего, кроме нее.       — Не пойми неправильно. — продолжает он, — Но когда ты рядом, это чувство вроде как отходит на второй план. Поэтому я хочу, чтобы мы продолжили, ведь…       — Нет.       … ведь это помогает мне. Нью поднимает на него удивленный взгляд.       — Нет. — мягче повторяет вампир, бросая взгляд на окно, где солнце уже давно закатилось за горизонт, уступая место сумеркам. — На сегодня достаточно. Но я останусь, если хочешь. Мы могли бы посмотреть фильм.       — Ты хочешь посмотреть со мной фильм? — изумленно переспрашивает он.       — Если ты хочешь. — Зи даже как-то тушуется, не в силах расшифровать сложное выражение лица, с которым Нью смотрит на него. Он сказал что-то не то? Да, совместный просмотр фильма никогда не был в списке их дел, но когда у Зи хоть что-то шло по плану? Он не справился даже с такой простой вещью, как похищение человека. Может, хотя бы в этом он не напортачит.       Нью понимает, что не отвечает неприлично долго, когда вампир с тихим “Прости, что предложил” пытается самоустраниться из его комнаты. Он мгновенно спохватывается, цепляя за ткань футболки.       — Да подожди ты… — фырчит он, когда Зи остается непоколебим в своем желании испариться из помещения. Они так и замирают: Зи с занесенной для шага ногой, и Нью едва ли не повисший в воздухе между вампиром и кроватью. Он держится только на честном слове, и еще благодаря плотному материалу футболки. Из чего она вообще сделана? — Я хочу.       Вампир бросает на него скептический взгляд, но подхватывает под локоть, помогая вернуть равновесие.       — Если это будет комедия, то постарайся выбрать что-то менее слащавое. — бурчит вампир, наблюдая за тем, как Нью пытается совладать с пультом от плазмы. Он даже не уверен, зачем установил телевизор в гостевой спальне. Это казалось отличной идеей в тот момент, хотя все его возможные гости предпочитали сон другим занятиям.       — Комееееееедия? — задумчиво тянет он, занося палец над одним из двух ужастиков, доступных в библиотеке его телефона. Зи выгибает бровь, узнавая по заставке его любименькое “Заклятие”.       — Не припоминаю, чтобы тебе нравились ужасы. — замечает он, дожидаясь, пока Нью найдет удачную позу для просмотра фильма. Ей, разумеется, оказывается та, в которой Нью обкладывает себя подушками, одеялом и какой-то легкой накидкой персикового цвета, которая подозрительно напоминает Зи ту самую, которую он использовал, чтобы накрывать аквариум Прасковьи в особенно солнечные дни, чтобы солнце не нагревало воду. Он так и не смог обнаружить пропажу спустя полторы недели безрезультатных поисков. Вампир готов поставить весь Чианграй на то, что Нью украл ее просто из желания напакостить рыбе, потому что накидка слишком легкая и мало как помогает согреться. Особенно летом.       — Ненавижу ужасы. — заявляет он, гордо восседая в своем гнезде. Размеры его постельного беспредела достигают таких масштабов, что Зи приходится потесниться к краю кровати, когда Нью впихивает между ними очередную подушку. А потом он загадочно добавляет: — Обожаю орать.       И ладно, Зи заслужил. От первой минуты фильма до его последней секунды он заслужил каждый визг, крик, недовольное сопение, кроватную турбулентность, тычки в ребра, внезапные попытки Нью от страха забраться ему на голову и те проклятия, которые вырываются из его милого ротика. Некоторые из них Зи никогда не слышал, хотя живет больше века.       — Святая касалетка! — восклицает Нью, ладошкой прикрывая рот. Зи скашивает на него взгляд, отмечая, что это - самое милое, что он видел в своей жизни, особенно когда Нью, так и не отнимая руки ото рта, крепко зажмуривается и, кажется, задерживает дыхание, когда на экране главная героиня оказывается запертой в подвале. Зи не сдерживает тихого смешка. Нью мгновенно кидает на него строгий взгляд.       — Это не смешно. — беспрекословно заявляет он, что вовсе не располагает к серьезности со стороны Зи, и он без зазрения совести цепляет насмешливую улыбку на лицо.       — Это очень смешно, учитывая, что ты сам решил пройти через этот экспириенс. — человек фырчит в ответ, опускаясь на кровать, в свой кокон, в котором еще полчаса назад оказался и сам Зи. Его случайно засосало под подушку, когда Нью на очередном скримере едва не снес две подушки одним махом, одна из которых приземлилась аккурат на голову вампира. Теперь они лежат очень близко, и обоим, кажется, лень это исправлять.       — Макс говорил, что есть вампиры, которые могут общаться с мертвыми. — тихо говорит он.       — Ммм, пожалуй. Я не встречал таких. — задумчиво отвечает он, рассматривая в полутьме чужой профиль. — Хотя технически это любой вампир, который решит поговорить с другим вампиром.       — Ты понял, о чем я. — а потом через пару минут визгов на экране добавляет. — Если бы у тебя была такая возможность, с кем бы ты пообщался?       — Не знаю. Возможно, с кем-то очень известным. Может, поинтересовался у Николая II нахуя он привез сюда Прасковью. Сомнительный подарок, если так подумать. Она жрет за троих, и так уже больше века.       — Но я ведь серьезно. — и вопреки своим словам, тихонько хихикает. — Семья?       — О. — многозначительно тянет Зи, устремляя взгляд в потолок. — О чем бы я с ними общался? Мы теперь буквально из разных веков.       — Нет, я имею в виду твою семью. — Нью переводит на него испытывающий взгляд.       — Не думаю. — задумчиво отвечает он, но по взгляду человека быстро становится понятно, что тот ожидает пояснений. — Мы встретились в 1938-ом во Франции. Меня обратили за четыре года до этого. Вампирам никогда не жилось легко, но в те времена это было кошмаром. Он нашел меня на улице буквально умирающим от голода, и приютил. Спас, если хочешь. — Зи не любит рассказывать эту историю, честно говоря, но не столько из-за вопроса сентиментальности, а потому, что каждый раз он сталкивается с этим выражением лица, которое сейчас у Нью - жалостью. — Он погиб во время войны. И нет, я бы не хотел увидеть его вновь.       — Разве не было других?       — Были. — коротко усмехается вампир. — Но ты ведь спрашиваешь о семье. Зи исследует взглядом чужое лицо. Нью оказывается настолько погруженным в беседу, что его не отвлекают даже финальные титры на экране. Комната сначала погружается в темноту, а потом плазма начинает воспроизведение следующего на очереди фильма.       — А что насчет тебя? Родители?       — Я не знаю, если они живы. К тому же, даже если и нет, это все равно, что тыкать палкой в мертвую лошадь.       — Откуда ты понабрался таких выражений? — насмешливо замечает Зи.       — В клубах и не такого наслушаешься. — лениво отмахивается он, натягивая на себя одеяло. Кажется, разговор зацикливается и возвращается к началу. Зи открывает рот для того, чтобы выразить свои извинения. Он не до конца понимает, за что извиняется, но это наверняка связано с тем, что их с Максом бизнес попортил жизнь огромному количеству людей, и человек перед ним - живое тому доказательство. Внезапно желание Нью быть полезным, быть значимым и в то же время эта подсознательная попытка найти укрытие даже в тех, кто изначально обижал его - все это становится на свои места. И Зи очень хочет извиниться за это.       — Послушай. — начинает Нью, на удивление четко улавливая намерения вампира. — Я не хочу больше о клубах. И о том, какую роль ты в этом сыграл, я тоже больше не хочу слушать. Ты сам сказал, что я не могу изменить прошлое. Поэтому… ну, мы можем больше не говорить об этом?       — Разумеется. Но это не заставит меня перестать чувствовать вину.       — Прекрасно. — соглашается Нью. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым.       — Что я слышу. — Зи кидает на него наигранно-пораженный взгляд. — Заставишь меня раскаиваться?       — А ты умеешь? — игриво вопрошает Нью, и в его взгляде читается вызов.       — Сомневаюсь. — резонно добавляет вампир. — Не припомню, когда я раскаивался в последний раз.       — Мог бы начать в тот раз, когда похитил меня. — и, опять, его слова вроде и звучат с упреком, но то, с какой легкостью Нью говорит об этом, заставляет Зи лишь спокойно улыбаться в ответ. Они будто перескочили фазу взаимных обид и скандалов, и перешли сразу к той, когда можно с высоты смотреть на прошлые глупые ошибки и хихикать с того, какими придурками они были прежде. И как вообще смогли такое допустить.       Он видит, что человек уютнее заворачивается в одеяло и прикрывает глаза, явно готовый ко сну. Зи предпринимает попытку встать и уйти к себе, прежде выключив плазму, но Нью подает уставший голос:       — Полежи так еще.       Зи раздумывает ничтожных пару секунд, возвращаясь в исходное положение. Есть столько вещей, на которые он может повлиять, но это - не в их числе.       Он переворачивается набок, лицом к человеку с твердым намерением уйти как только тот заснет. Но и спустя полчаса он находит себя в таком же положении, неотрывно наблюдая за уже уснувшим Нью. Ему кажется, что он мог бы так пролежать вечность, если бы она у них была. Если только представить, что в какой-то параллельной Вселенной, где Зи не затеял этой тупой идеи с отвоевыванием территории, где не было бы Макса, где ему не пришлось бы отпускать своего человека против собственной воли - где-то там они могли бы провести так вечность.       Он протягивает руку к лицу спящего, зависая в нескольких миллиметрах от кожи. Он в прошлом редко когда сожалел о своих поступках. Мир бывает разным, и не всегда он справедлив даже к тем, у кого самые искренние намерения. Есть вещи, о которых Зи мог бы сожалеть в теории, но он этого не делал, ведь на каждый его поступок найдется логическое объяснение, даже если выбранные им методы не всегда были честными или человечными. Сейчас ему кажется, что сожаление обрушивается на него лавиной за все те годы, когда Зи обязан был сожалеть о содеянном, но не сделал этого.       Он всегда шел вперед, мало заботясь о чувствах остальных, потому что мир научил его, что нужно надеяться только на себя. Не бывает сказки, в которой придет к тебе добрый дядя-волшебник и порешает вместо тебя любую проблемку. Его проблема сейчас лежала перед ним, мирно посапывая в подушку, и никак не хотела покидать мысли вампира. И он мог бы сколько угодно говорить себе, что ради своего соулмейта готов отказаться от своего плана, но он врет. Не готов. Не станет. Он не хочет разрушить еще и жизнь Нью. Вампир все же не сдерживается и мягко касается подушечками пальцев лба, смахивая пару непослушных прядей с лица, а после тихо уходит, стараясь не нарушить чужой сон.       Он здесь задержался.

***

      Нью качается на волнах спокойствия, придавленный чужим весом к кровати. Он прикрывает глаза, еще больше откидывая голову на подушку, давая вампиру беспрепятственный доступ к своей шее, и тихо, облегченно выдыхает. Они оказались в таком положении в очередной из киновечеров, когда Нью в своей манере пытался отвоевать территорию кровати, и между ними завязался нешуточный подушечный бой, в ходе которого он был обезоружен, придавлен к кровати и полностью повержен, но не сломлен.       Взгляд Зи медленно сполз к его шее, а остальное стало только естественным продолжением этого вечера. И теперь, когда одна рука вампира покоится на его талии, а вторая помогает Зи удерживаться на весу, Нью дрейфует на волнах удовольствия, медленно расползающегося от шеи в каждый уголок его тела.       Он с ужасом ожидал, что и в этот раз тело или мозг, - или какая еще часть его организма отвечала в прошлый раз за то помешательство, - устроит ему сюрприз и сейчас, но этого не происходит. Все, что чувствует Нью сейчас - это то, как расслабляется каждая мышца в его теле, как рассеивается туман в голове, и даже дышать, кажется, немного легче, несмотря на вес вампира на нем. Нью отдаленно думает, что все это ему что-то напоминает, будто они делают это не во второй раз, и даже не в двадцатый. Будто они оказывались в таком положении сотни, тысячи раз, всегда возвращаясь в эту ситуацию, в эту комнату, в эти ощущения.       Нью крепко зажмуривается, чувствуя укол совести, а потом еще и еще, будто легкие протыкают длинными иголками, и теперь он не может удержать свое сознание, которое мерзко шепчет ему, что никакого “всегда” никогда не будет.       Спокойствие внезапно сменяется удушливой паникой, когда его мозг упорно напоминает Нью о том, что это неправда. Это только иллюзия, которую Нью отчаянно пытается сохранить в своих ладошках, зацепиться за эфемерную надежду, что это все повторится. Эта ситуация будет повторяться опять и опять, пока им обоим не надоест, хотя на деле у Нью нет права выбора. Его жизнь здесь или вне стен этого дома зависит только от вампира, который выкинет его при первой возможности, потому что их не связывает ничего, кроме этой глупой сделки с Максом. А куда потом идти Нью? Если он не может вернуться, но и остаться ему не разрешат. Куда идти ему?       Он тихо всхлипывает, сжимая в кулаках простынь до боли, но и она не заставляет мозг перестать подкидывать ему картинки того, как Нью снова остается один. Снова идет работать в клуб, потому что больше ничего не имеет. Он вновь возвращается сознанием в те времена, когда мог только грезить о том, что найдется кто-то, кто вытянет его из этого болота, поздно понимая, что он никогда из него и не выбирался. У всего есть лимит, и его кредит времени здесь скоро тоже подойдет к концу.       Во всем виноват Зи. Это он забрал Нью от Макса, заставив того осознать, что без Нью, собственно, мало что меняется. У него по-прежнему стройные ряды мальчиков, которые готовы занять место фаворита по щелчку пальцев. У него есть деньги и власть, а Нью просто был рядом, пока ему позволяли. Есть он, нет его - какая разница. Он наверняка рассмеялся на попытку Зи выдвинуть требования, потому что мало что в понимании Нью можно попросить за его зад. Тем более целый регион. А вампир… Вампир просто пользуется наивностью Нью, который думает, что в обмен на себя он сможет остаться еще хоть на пару дней, ведь ему больше некуда идти.       Он с силой упирается ладонями в чужую грудь, хотя в этом и нет нужды - Зи моментально отстраняется, обеспокоенно оглядывая человека:       — Что-то не так? — еще и спрашивает так участливо, будто ему есть хоть какое-то дело до этого.       — Перестань. — зло бросает Нью в ответ, — Просто уйди.       Но вампир не двигается. Более того, он продолжает искать зрительный контакт с человеком, заглянуть в глаза, и даже кладет руку на плечо, но Нью от всего этого отмахивается, не дает прикоснуться к себе, а после и вовсе встает с кровати и отходит к стене.       — Поговори со мной. — тихо просит вампир, но попытки обратить на себя внимание физически прекращает. Он так и остается сидеть на кровати один, а Нью не может поднять на него взгляд без того, чтобы не разреветься на месте.       Он утыкается взглядом в стену, шмыгает носом и пытается собрать волю в кулак, чтобы подтвердить то, что не хочет слышать больше всего на свете:       — Он ведь не приедет, да? — не спрашивает, утверждает. — Твой план провалился. Он не приедет, потому что я не стою Чианграя. Я не стою даже того, чтобы после двух лет отношений попытаться вызволить меня. — он таки не сдерживает горького всхлипа, тыльной стороной ладони размазывая слезы по щекам. — А ты? Когда ты скажешь мне валить на все четыре стороны?       — Нью, я не… — предпринимает попытку Зи, но Нью не останавливается.       — Потому что мне некуда идти. Так что ты можешь просто выпить меня досуха и хотя бы что-то поиметь из этой ситуации.       Зи прикрывает глаза, болезненно морщась. Он не может сказать ему, что Макс искал встречи с первого дня, но это всегда был Зи, который тянул время, ссылался на непредвиденные обстоятельства, иногда просто игнорировал звонки, потому что думал, что у них может получиться что-то реальное. Ему нужен был всего один месяц, чтобы понять, что их история никогда так и не произойдет.       — Я отвезу тебя завтра.       Все, что он говорит, прежде чем покинуть комнату.       Он действительно задержался.