steal the show

      Как только Зи покидает его комнату, Нью так и продолжает стоять в прострации какое-то время, не до конца веря в сказанное. Завтра? Сначала он хочет сказать, что это очень скоро, но потом сам себя клянет - не скоро, он был здесь месяц. Но он никак не ожидал, что момент икс наступит так быстро. Почему вампир молчал? Когда они успели договориться с Максом и договорились ли вообще? А что, если Зи возвращает его обратно не потому, что Макс пошел на сделку, а потому, что больше нет смысла держать Нью в заложниках?       Обозначенное “завтра” наступает быстрее, чем Нью представлял, хотя пол ночи он не смог сомкнуть глаз, пытаясь определить, что он чувствует от внезапно огорошившей его новости. Провалиться в короткий сон ему удается только под утро, а потом его, сонного и мрачного садят в машину в одиннадцатом часу дня.       Почему-то никто не говорит. Бун, обычно жизнерадостный и болтливый, молча ведет машину. Зи на переднем сидении нацепил черные очки, скрывая покрасневшие зрачки. Нью сидит сзади, привалившись лбом к холодному стеклу и безразлично следя за проплывающими в окне полями.       За их машиной плетутся два таких же безликих, черных внедорожника, как и тот, в котором сидит Нью. Он не знает, кто едет в двух других машинах, как и то, куда его везут.       И, если уж быть до конца честным самим с собой, ему совсем немного безразлично. Мысли пчелиным роем гудят в голове, их настолько много, но ни одна не дает ответа на вопрос “почему”. Почему Зи не говорил с ним со вчерашней ночи, хотя в последнее время у них нет проблем с коммуникацией? Почему сам Нью не чувствует облегчения от того, что уже совсем скоро он вернется домой? Он грезил этим моментом целый месяц, в красках представляя, как приезжает Макс, взъебывает всех этих криминальных “гениев” и уходит со счастливым Нью в закат. Счастья нет, впрочем, в нем из эмоций осталось только смятение и немного какой-то непонятной грусти.       Он поднимает глаза в тот момент, когда машины сворачивают на боковую дорогу, заезжая на территорию какого-то заброшенного завода. Еще пара минут безмолвной поездки, и все три машины останавливаются в огромном, полуразвалившемся павильоне, крыша которого удачно закрывает всех собравшихся от солнечного света. Там Макс. Он видит минимум с десяток вампиров, некоторых узнает в лицо. И среди них стоит Макс, лениво привалившись спиной к капоту собственного авто. Нью слабо улыбается, но скорее на автомате, потому что он должен так сделать при виде своего вампира. Радость от встречи с ним какая-то блеклая, едва ворочается в груди.       — Я быстро. — бросает Зи, вылезая из тачки, и только тут Нью резко спохватывается.       — Один? Их же не меньше двадцати там! — он собирается пойти прямиком за Зи, но Бун осаждает его холодным “Сиди на месте” и крепко сжимает руль пальцами.       — Зи! Мой старый друг! — Макс раскрывает руки в приветственном жесте, который Зи полностью игнорирует, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. Он медленно окидывает Макса внимательным взглядом, отмечая, что совсем не скучал по этой физиономии. Его бывший друг в ответ смотрит насмешливо, с превосходством, и Зи уже знает, что быстро все же не получится.       — Бумаги. — он протягивает руку.       — Как невежливо. — цокает вампир, вертя в руках папку с документами. — Мы не виделись пару лет, а ты даже не спросишь как у меня дела?       Зи только закатывает глаза, продолжая держать руку на весу. Он обещал себе, что не будет вестись на эти тупые провокации, хотя кулаки начали чесаться еще пару минут назад.       — Ну и ладно. — пожимает плечами Макс, нисколько нетронутый невежеством Зи. В отличии от него, Макс манерами не обделен, поэтому, склоняя голову в сторону с покровительственной улыбкой он добавляет: — А как дела у тебя? Сложно, наверное, принять, что твой соулмейт все равно выбрал меня.       Вампир в ответ смотрит мрачно, тяжело. Зарождающаяся в его взгляде ненависть начинает набирать обороты, хотя еще полчаса назад он смог убедить себя в том, что будет держать эмоции под контролем. Он знает, что Макс будет манипулировать, это его фишка, и кому как не бывшему лучшему другу знать, с каких козырей всегда начинает Макс. Но слышать такое в свою сторону все же неприятно. Он почти забыл каково это.       — Я разве не прав? — Макс наигранно всплескивает руками, цепляя на лицо удивленный вид. — Хочешь сказать, ты не привез его сюда только потому, что у тебя ничего не получилось? Ни-че-го.       — Ты нихера не знаешь, — цедит Зи в ответ.       — Признаться, когда ты похитил его, я был уверен, что на этом наша с ним история подошла к концу. Сложно сопротивляться природе, но даже с ее поддержкой тебе не удалось сделать его своим. А знаешь что? — насмешливо интересуется Макс. — Знаешь, что самое крутое в этой ситуации? Мне даже не нужно было ничего делать. — разводит он руками. — Ты сам похитил его, сам не смог удержать, а теперь посмотришь на то, как твой мальчик уедет со мной. Навсегда.       Слова впиваются в мозг как иголки, и Зи больше не может контролировать ситуацию. Очень бы он не хотел доводить до такого, но кое-кто прямо напрашивается, и он осознает себя только тогда, когда кулак встречается с носом Макса. Тот пропускает пару ударов в скулу и в челюсть, но быстро берет себя в руки, и теперь очередь Зи сгибаться пополам от прилетевшего в живот колена.       Нью нервно мечется на заднем сидении, наблюдая за разворачивающейся на его глазах дракой. Он никогда не видел Макса таким. Впрочем, Зи тоже, но видеть в драке второго почему-то не выглядит чем-то из ряда вон. А вот своего парня в таком положении он застает впервые, видит отточенные движения и даже не хочет предполагать, на что еще тот способен. Он ведь знает, кто перед ним, знает какой силой обладают вампиры, но это всегда было только знанием, которое сам Нью не спешил проверять на практике. Теперь же он против своей воли смотрит на то, с какой жестокостью прилетают удары сначала по Максу, а потом уже и Зи.       — Почему он там один? — непонимающе восклицает он. — Где все остальные? Бун, его же убьют!       — Ты не этого хотел? — меланхолично отвечает вампир, неотрывно следя за сцепившимися вампирами, и крепко сжимает руки на руле. Он бы и вмешался, но памятуя строгий приказ Зи не покидать машину, пока документы не будут в его руках.       — Какого хера?! — ему больно прилетает в плечо от Нью, а потом тот предпринимает попытку выбраться из машины, только та закрыта изнутри. — Выпусти меня!       — Сиди.       — Ты в своем уме? Я не собираюсь смотреть как его убивают у меня на глазах!       — Сядь на место! — рявкает Бун, а потом абсолютно спокойно отвечает: — Дай мне свой телефон.       Нью пыхтит, дрожащими руками доставая телефон из заднего кармана:       — Я клянусь, если ты сейчас ничего не сделаешь, то я…       — На. — ему пихают телефон обратно в руку. На экране открытая телефонная книга и забитый в нее номер.       — Серьезно?! — человек неверяще смотрит на экран. — Может, еще и в инстаграме подписками обменяемся? Самое, блять, время.       — Звони, если понадоблюсь. А сейчас заткнись и сиди.       У Зи разбита губа, на шее виднеются глубокие царапины, а рука болезненно ноет, когда Макс заламывает ее за спину и цепкой хваткой смыкает пальцы на горле Зи.       — Ты думал, я не узнаю? — шипят ему в ухо. — Думал, не пойму, что ты пять лет отстраивал Чианграй под собственные точки сбыта за моей спиной, переманивал моих людей… А все почему? Потому что тебе показалось, что люди заслуживают большего? — Зи болезненно стонет, когда Макс с силой давит на его поясницу. — Я был благосклонен к тебе, разрешил уйти мирно, закрыл глаза на твоих крыс, которые даже сейчас не хотят помочь тебе.       Зи прикрывает глаза, напоминая себе, что это неправда. Он сам дал приказ своим людям не вмешиваться.       — Я давал тебе все, но ты решил, что выше меня. Выше нас, своей природы. Решил переодеться в белое? Забыл, с чего ты начинал?       — Я никогда не давал разрешения убивать ради удовольствия. Не закрывал глаза на то, что творится в клубах. Не использовал людей как игрушек.       — Такой ты моралист стал, конечно. — цокает Макс. — Может, поэтому с твоей главной игрушкой сегодня поиграюсь я?       Зи рычит, дергаясь в хватке, но это бессмысленно, потому что Макс всегда был крупнее него, а в последнее время Зи был занят далеко не тренировками.       — Я отдаю тебе Чианграй, но только потому, что прежде я убью там всех людей. Вы подохните от голода или перегрызете друг другу глотки. Если, конечно, ты не сдохнешь раньше без своего соулмейта. — с этими словами его, наконец, отпускают. Под ноги летит папка с документами. — Ты же хотел по-честному? Ты забрал мою территорию, а я забрал твоего истинного. Хотя, подожди… он ведь сам ко мне пришел?       Зи вскидывает на своего друга ненавидящий взгляд. Так вот за что его изгнали. Макс просто решил ответить предательством на предательство. Удивительно, конечно, что при этом Зи не остался без головы.       — Знаешь, я нахожу в этом даже какое-то отмщение. — говорит он, поправляя разодранный лацкан пиджака. — Это же надо было - похитить моего фаворита ради собственной выгоды, а вместо этого запустить механизм родственной связи и понять, что ты два года шел к тому, чтобы сдохнуть. Мне даже руки не нужно марать.       Зи с силой прикусывает кончик языка, чувствуя, как рот наполняется металлическим вкусом, но больше ничего не говорит. Если скажет - уже не сможет остановиться. Они поубивают друг друга прямо здесь, на глазах Нью, а вампир меньше всего хочет, чтобы последним воспоминанием парня о нем стала его жестокость. И вместо слов он просто поднимает папку с земли, давая сигнал кому-то за спиной.       Он видит, как из машины сначала показывается Бун, а после и сам Нью, который теперь сиротливо жмется к боку машины, переводя взгляд с Макса на Зи, и обратно.       — Детка. — мягко зовет Макс, расплываясь в радушной улыбке, и Нью идет. Шаг за шагом он идет к Максу, пока Зи с тяжелым сердцем отходит к машине.       Нью пытается словить его взгляд своим, обратить на себя внимание, но вампир упорно смотрит на свою машину, полностью игнорируя присутствие Нью здесь, хотя человеку так хочется поговорить хотя бы взглядом, удостовериться, что Зи получил то, зачем он пришел, понять, не пострадал ли он.       И только когда они равняются, время замирает.       Зи позволяет себе запрокинуть голову назад и прерывисто выдохнуть. Вот и все. Он смотрит на замершего рядом с ним Нью. Его корпус повернут в сторону Макса, но глаза упорно пытаются отыскать взгляд Зи. Он знает это, чувствует на себе этот пронзительный, ничего не понимающий взгляд, но не находит силы посмотреть в ответ, потому что иначе он не отпустит. Не пройдет мимо. Не разрешит Максу увезти его обратно, подальше от Зи.       А Зи должен остаться здесь. Он должен руководить Чианграем столько, сколько сможет. Он обещал безопасность своему клану, обещал, что в Чианграе не будет места убийцам и насильникам. А когда он больше не сможет сдерживать обещание, его место займет Бун.       Есть столько вещей, которые он хотел бы рассказать Нью. Он хотел бы сказать ему, что есть те, кто никогда не обречет его на одиночество. Есть те, кто никогда не позволит ему переступать через себя только ради желания выслужиться. Есть те, кто не допустит того, чтобы Нью чувствовал себя отвергнутым или брошенным.       Но все, что он говорит, глядя в застывшие глаза:       — Береги себя. — холодные губы касаются губ Нью только мимолетно, совсем робко и испуганно. А после шепчут: — Прощай.       Он прощается, потому что знает, что больше никогда не услышит ответного “привет”. Зи находит иронию в том, что время подвластно ему только в такие моменты, когда он может удержать в руках последние, ускользающие из пальцев секунды. И когда стрелки часов опять начинают набирать ход, вампир уже смотрит на машину.

***

      Первым делом, когда Нью попадает домой, он влетает в ванную со скоростью кометы и дергает замок. А потом он долго, слишком долго пялится на дверь в ожидании, что к нему начнут ломиться, хотя такого не было никогда.       — Детка, ты в порядке? — слышится голос Макса из спальни, и он брякает испуганное “да”, крепко обхватывая себя руками.       Что происходит?       Макс был весел в машине, беззаботно рассказывал о том, что Нью пропустил за этот месяц. Он пообещал больше никогда не оставлять Нью наедине и впредь брать его в любые поездки, если ситуация будет позволять. И, вроде, это все, о чем он мечтал месяц назад: его грозный, властный вампир больше никогда не оставит его одного, но. Он не знал о грозности и властности вампира. В теории - да, но никогда на практике. Фантазировал об этом, представлял как Макс одним только надменным взглядом умеет пригвождать к полу, но когда столкнулся в действительности, там на заброшке, то испугался. И не за себя.       Теперь ему нужно выйти из ванной к тому вампиру, сторону которого он открыл для себя только сегодня, и он не до конца понимает как на это реагировать. Нет, Макс никогда его не обижал, никогда не давал усомниться в искренности своих намерений, но парень раньше и повода не давал. Что, если когда-то этот момент настанет?       Он смотрит на свое отражение, подушечками пальцев касаясь губ, которые отчего-то не переставал трогать всю поездку домой. Растерянно лохматит волосы, а после судорожно прилизывает обратно, чтобы не предстать перед Максом в неподобающем виде, и сам себе удивляется: он уже забыл о том, как переживал каждый раз из-за того, что выглядит недостаточно красивым в присутствии вампира.       А потом решает выбрать стандартную линию поведения и цепляют на лицо недовольный вид.       — Макс. — начинает он с порога ванной, обвиняюще глядя на вампира. — Потрудишься объяснить почему я ждал тебя целый месяц?       — Шоколадка, я вижу надутые губы и тут же хочу их поцеловать. — вампир так и делает, предпринимая попытку поцелуя, но Нью ловко уворачивается, увеличивая между ними дистанцию.       —Я жду пояснений.       Вампир закатывает глаза и коротко вздыхает, располагая себя на краю кровати.       — Даже не обнимешь?       — Я сейчас вообще уйду, если ты не объяснишь в чем дело. — продолжает сверлить глазами Нью, а вампир на эту недоугрозу только прыскает от смеха. Действительно, куда ему идти.       — Конфетка, я готов был забрать тебя еще в первые сутки. — беспомощно разводит руками Макс, показывая, что он-то здесь вовсе не при чем. — Зи тянул время до последнего. Отмазывался постоянно, отменял встречу в последний момент.       Нью вскидывает на него неверящий взгляд, подозрительно прищуриваясь и находя озвученное недостаточно убедительным. Это не тот ответ, к которому он был готов, потому что с чего бы Зи откладывать их встречу в такой долгий ящик?       — То есть ты все же собирался приехать за мной?       — Детка, ну конечно. — Макс протягивает ему ладонь, и человек цепляется за нее в ту же секунду, позволяя уволочь себя на колени. Вампир утыкается лбом ему в плечо, шумно втягивая воздух. — Ты же не думал, что я и правда собирался оставить тебя с этим мудаком?       Нью виновато отводит взгляд. Он много о чем успел подумать за этот месяц, и ему в какой-то мере даже стыдно за такое неверие в своего парня, особенно когда тот ласково приобнимает его за талию и участливо заглядывает в глаза:       — Он ведь ничего с тобой не сделал?       Нью отрицательно мотает головой, пальчиками разглаживая складки пиджака на чужих плечах, и на пробу спрашивает:       — Что теперь с ним будет?       — Я позабочусь об этом. — уклончиво сообщает вампир, и звучит холодно и отстраненно. Нью такой тон не нравится, особенно когда Макс добавляет: — Тебе больше никогда не придется услышать его имя. ***       Это имя он слышит частенько, но только в своей голове. Даже спустя два месяца после вызволения Нью находит себя все чаще возвращающегося в своих мыслях в тот дом в Чианграе, к своему похитителю, несносной селедке и вечерам, которые они делили с Зи на двоих.       В этом доме за время его отсутствия не меняется ровным счетом ничего. Та же комната, которую они делят с Максом, те же вампиры, охраняющие коридор, те же люди, обслуживающие Нью по первому требованию. Все смотрят на него с участием даже сейчас, спустя 60 дней после возвращения, и его это совсем немного смущает и раздражает. Раньше он был бы рад такому повышенному вниманию к себе, но сейчас тушуется и упирает взгляд в пол, потому что в мыслях других наверняка картинки того, как ужасный похититель всячески измывался над бедным парнем, хотя на деле единственным нарушителем спокойствия в том доме был сам Нью.       Он наивно полагал, что, вернувшись, эта история навсегда останется для него в прошлом, а на деле же цепляет гораздо сильнее с каждым днем, который он проводит не там. Как там вампир? Удалось ли ему осуществить задуманное? Не жалеет ли он о своем поступке?       А потом Нью приходится отвесить себе мысленную оплеуху, потому что какого хера? У него есть своя жизнь, она здесь с Максом, а всякие левые вампиры могут идти лесом. Только они не идут, идет только Нью и не лесом, а кукухой, когда в четвертый раз пялится на телефон с номером Буна в нем.       Идея позвонить посещает его стандартно раз в несколько дней, но если изначально Нью просто отмахивался от нее, как от назойливой мухи, то теперь она начала прогрессировать и довела до того, что он подолгу рассматривает цифры на экране, думая о разговоре, который никогда не случится. Бун сказал звонить, если понадобится. Так смешно, ведь что в действительности ему может понадобиться от Буна? Он думает даже о том, чтобы послать ему какое-то мерзкое сообщение из разряда “надеюсь, Прасковья мутирует в гигантского крокодила и откусит вам письки”, но не решается. Во-первых, он не настолько жесток, каким иногда хочет казаться другим, во-вторых, в действительности он не желает зла никому из них. Все получилось так, как получилось.       И, может, проблема заключается именно в этом. Все получилось так, как получилось, но в голове у него эта история по-прежнему не имеет логического завершения. Хотя должна бы, ведь он там, где и стремился оказаться, но внутри постоянно что-то зудит, не давая похоронить наконец-то эту ситуацию и переступить через ее невеселую могилку.       Макс своего слова не сдерживает в том плане, что они по-прежнему никуда не ходят вместе. Нью не очень-то и хотелось, но теперь он чувствует себя еще более одиноким, чем прежде, в доме под завязку набитым охраной и обслугой, но главное лицо, общества которого он когда-то искал, отсутствует чаще, чем раньше. А если Макс и находится рядом, то чаще погружен в свои дела или проводит время в компании других вампиров.       Честно? Нью с ужасающим для себя открытием понимает, что в целом ему это не важно. Раньше - да, он стремился заполнить собой все пространство Макса только для того, чтобы увериться, что он по-прежнему его центр внимания. Он рядом, он заботится о нем и интересуется его делами, дает понять, что Нью прибежит к нему по первому требованию, потому что это вроде как то, ради чего он изначально сюда попал? Теперь он не до конца уверен в том, что Макс хотел от него именно этого. Нью перестает появляться на общих ужинах, традиционных для этого дома, где присутствует добрая часть его самых приближенных людей, потому что Макс вроде как справедливый и уважаемый предводитель. Перестает заваливаться к нему в кабинет просто потому, что ему единственному разрешено заявляться без приглашения. Перестает спрашивать как дела, не голоден ли тот, когда они вместе проведут время. И Макс, кажется, остается безучастным к такой перемене его поведения.       Его постоянным пристанищем становится библиотека, в которой Нью закапывается в глубоком кресле под слоем пледа. Сюда практически никто не ходит, кроме прислуги, и Нью втайне радуется тому, что те хотя бы не задают вопросов, а просто молча делают свое дело.       Ему тоже все чаще хочется просто помолчать.       Он утыкается глазами в книгу, читая:

Я поинтересовалась, почему, если он любит меня, он не нашел другого способа сообщить мне это, кроме как забрав в подземелье и заключив в тюрьму. — "Очень трудно заставить любить себя в могиле", — сказала я. "Приходится довольствоваться тем, что можешь получить", — ответил он странным тоном.

      И тут же закатывает глаза. Иногда ему кажется, что все это - не более, чем шутка. Форменное издевательство, которое Нью должен терпеть только потому, что другого варианта ему не дали.       Он ненавидит все, что напоминает ему о Зи, - а в последнее время это буквально все, - потому, что он ненавидит самого Зи. До появления вампира в жизни Нью все было хорошо. Он не страдал угрызениями совести, не анализировал поступки других глубже, чем этого требовала ситуация, не рефлексировал каждую свободную минуту на тему собственных действий. Черт, да он три месяца назад считал свою жизнь пределом мечты каждого, пока в его жизни не появился Зи, и все пошло по одному всем известному месту. Нью ненавидит его за то, что показал вещи, на которые он упорно закрывал глаза.       За этими размышлениями его и застает Нат, замирая в дверном проеме и с изумлением глядя на парня.       — Нью? — ошарашенно выдыхает он.       Нью не понимает причин для удивления. Нат появился в их доме почти полгода назад, и сразу обращенным вампиром. Они редко пересекались в стенах дома, потому что Нат работал не покладая рук, чтобы покорить Макса своей преданностью. Ее он посвятил Максу еще тогда, когда попросил его обратить в вампира. Нат был на грани смерти, лейкемия или что-то в этом роде, когда пришел к вампиру с просьбой дать ему второй шанс… и, что же, второй шанс вампиры давать умеют только таким способом. Нью знал, что они близки. Наверняка, ближе, чем все остальные подчиненные Макса. Вполне возможно, что ближе, чем он сам с вампиром. Но он не видел Ната с момента своего возвращения сюда. Может, дело было в том, что Нью сам дистанцировался от клана вампира, а может и в том, что его избегал сам Нат.       — Давно тебя не видел. — замечает Нью, оглядывая вампира с ног до головы. Тот смущенно мнется у двери, но уходить пока не собирается.       — Я… летал в Корею по просьбе Макса. Не думал, что ты вернешься.       Нью на него глазками хлоп-хлоп, потому что с чего бы ему не вернутся? Он здесь на законных основаниях, если только это не влажные фантазии Ната занять его место, что, само собой, он читал в его глазах каждый раз, когда замечал рядом с Максом.       — А я не должен был?       — Нет-нет. — вампир поспешно мотает головой, тупя взгляд в пол. - Я просто думал, что от истинных не уходят, но… — а потом он вскидывает на Нью испуганный взгляд, таращит глаза так сильно, что парню приходится все же усомниться в адекватности вампира. — Прости, я пойду.       Шелестит он виновато, и прежде, чем Нью успевает среагировать, выскакивает из комнаты как ошпаренный.       Нью устало откидывается спиной на кресло, хмуря брови. Что за тупой диалог, участником которого он только что стал?       Он прокручивает в голове слова Ната, цепляется за эту непонятную формулировку “истинный” и фыркает про себя. Ну, это достаточно своеобразное определение его похитителю. Смотрит на книгу, сиротливо лежащую у себя на коленях, но читать больше не хочется. Хочется догнать Ната, прижать к стене и потребовать объяснений. С чего бы вдруг ему не хотеть вернуться домой? И почему такое странное обращение в сторону вампира?       Он громко чертыхается вслух, скидывая ни в чем не повинную книгу на пол, и берет в руки телефон. Первый запрос в гугле не дает никакого ответа, как и последующие, когда Нью пытается играть с формулировкой, забивая “истинный вампир” и “истинный человек”. Обе попытки оказываются провальными, потому что гугл упорно подсовывает ему определения из книг по фэнтези и почему-то по психологии. Он сосредоточенно кусает губу, пробегаясь глазами по запросам еще и еще, но ни один из них не отвечает в полной мере на то, при чем здесь Зи или он сам. Никакой связи между ними он не видит. А потом плюет на все и открывает реддит. Если есть что-то, чего в этом мире не знает гугл, то это обязательно знают пользователи реддита. Он это узнал, когда полтора года назад решил прочекать своего парня в интернете. Поисковик услужливо выбросил ему пару статей с общими данными, а вот на реддите нашлась целая ветка посвященная Максу. Впрочем, это был последний раз, когда Нью искал что-то о своем парне, наткнувшись на посты не с самыми приятными подробностями. Он тогда подумал: “Ну и что, со мной же он другой”, не став брать на веру посты анонимов в интернете.       А сейчас берет, когда первым запросом ему выпадает пост с обсуждением истинных вампиров. Он пробегается взглядом по постам, отмечая для себя новое слово “соулмейт” и прыскает. Они правда в это верят? Нет, он не исключает, что в их абсолютно ебанутом мире, где мертвые восстают из могил и отращивают себе клыки, возможен и такой поворот событий, но это прямо читерство какое-то. То есть им и вечная молодость, и беспрекословная любовь?       Нью пролистывает бесполезные комментарии о том, как круто иметь свою родственную душу, - еще бы, новость века, - игнорирует те, где описываются плюсы такой связи, - все уже поняли, что это круто, да, - и переходит сразу к минусам. Которых, что за сюрприз, оказывается всего два: это необратимый процесс, который невозможно остановить, и отказ от своего соулмейта ведет сначала к адским мукам, которые, по словам юзеров, более адские, чем сам Ад, а потом и к смерти обоих партнеров. Нью прикрывает глаза с мстительной улыбкой на лице, потому что существование одного только этого факта перечеркивает все плюсы этого концепта. А что, если твоим соулмейтом будет какой-то маньяк, или серийный убийца, или просто мудак?       Впервые в жизни он отмечает про себя, что по сравнению с вампирами, люди очень даже в выигрыше. Им не нужно париться о том, что по свету ходит кто-то, уготованный тебе самой судьбой, и пойди разбери действительно ли такого человека можно назвать “подарком судьбы”. Умеют ли соулмейты обижать друг друга? Что, если они вот никак не подходят друг другу ни характером, ни стилем жизни? Им действительно придется терпеть общество друг друга вечность?       Комментарии говорят о том, что связь позволяет партнерам чувствовать эмоции друг друга даже на расстоянии. Они говорят, что отказ от связи постепенно разрушает организм изнутри, заставляя тело отторгать любой источник питания, если только это не истинный. Они говорят, что это то же самое, что осознанно морить себя голодом, пока организм просто не сдастся и не перестанет функционировать. Нью говорит, что он не видит здесь никакой связи с собой или с Зи. А потом добавляет, что лукавит и отправляется в медицинское крыло.       Макс любит комфорт. Ему нравится иметь поблизости вещи первой необходимости. Поэтому в их резиденции есть медицинское крыло, куда доставляют раненых в боях вампиров или тех, кого неудачно зацепила серебренная пуля. Еще сюда доставляют людей, которым нельзя в больницу, потому что в больнице сразу поймут, что человек не сам себе разодрал шею в клочья, не сам сломал пару костей. Насиловал себя, скорее всего, человек тоже не сам. И для таких случаев в резиденции Макса есть медицинское крыло.       За два месяца Нью был здесь трижды, и трижды Марк отправлял его обратно с фразой: “С тобой все в порядке, я не вижу ничего, о чем стоило бы переживать”. Нью и не переживает, хотя стоило бы, когда тело внезапно простреливает вспышкой боли. Он сидит, лежит или стоит, - в целом, не делает ничего особенного, кроме как просто живет, - а его организм постоянно ноет без причины. Марк говорит, что без причины, а Нью думает, что только что ее нашел.       Он просовывает голову в дверь, чтобы проверить кабинет на наличие посторонних ушей, но находит там только врача.       — Нью. — радушно улыбается доктор, приглашая занять кресло по другую сторону стола. — Снова что-то болит?       Парень присаживается в кресло и отрицательно мотает головой, потому что сегодня на удивление не болит ничего, и Нью чувствует в этом своеобразную иронию - ему кажется, что вот-вот, и физическая боль станет наименьшей из его проблем.       Марк был на службе у Макса порядка десяти лет, и считался одним из ценнейших кадров в клане. Он действительно знал свое дело: умел вытянуть человека с того света, подлатав практически до исходного состояния, умел успокоить словом, но при этом знал, когда самому нужно держать язык за зубами. А еще Марк был человеком, и Нью ценил его прежде всего за то, что тот не задавал лишних вопросов, смотрел на Нью с пониманием и никогда не осуждал. Да и за что? Они были похожи чуть больше, чем хотелось бы самому Нью, когда оба молчали о том, почему медицинское крыло никогда не пустует или почему его посетителями в последнее время становились только люди, и никогда - вампиры. Они оба закрывали на это глаза, но каждый по своей причине.       — Ты ведь знал Зи? — Марк вопросительно поднимает бровь, воровато оглядываясь на дверь, но они по-прежнему одни в помещении.       — Почему ты спрашиваешь? Мы не говорим о нем здесь.       — Вы не говорите. — настаивает Нью, потому что не хочет больше участвовать в этом цирке. Он даже не понял, в какой момент оказался в эпицентре этой ситуации, но теперь вроде как понимает почему остался ее центральной фигурой. — Мы связаны, да? Я поэтому чувствую себя так плохо?       Марк выглядит загнанным. Нью смотрит в чужие глаза и видит в них только сожаление, понимает, что попал в точку даже особо не целившись. Ему кажется, что он пришел сюда не столько за ответами, сколько за тем, чтобы посмотреть сейчас в глаза доктора и сделать выводы без слов.       — Говори тише. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за этого. — Марк опускает взгляд на стол, сцепляя руки в замок перед собой.       Нью поражается этим словам. У него? Проблемы? Как внезапно все дружно стали переживать о том, чтобы у него не было проблем.       — Кто еще об этом знает?       — Все. — доктор поднимает на него тяжелый взгляд ровно в тот момент, когда Нью морщится в ответ на это признание. — Он запретил рассказывать об этом. Твое похищение было просто стечением обстоятельств, ты не должен был об этом узнать. Кстати, откуда ты узнал?       — Есть разница? — вяло отмахивается Нью, не до конца веря в то, что он два года провел рука об руку с тем, кто скрывал от него такое. — Рассказывай. Доктор неуютно ерзает на стуле, с сомнением косясь на парня перед собой: — Я не думаю, что тебе нужно…       — Марк. — шипит он. — Я клянусь, что если ты не расскажешь мне сейчас о том, что произошло, я из этого кабинета отправлюсь прямо на телевидение и расскажу обо всем, что здесь происходит. Ты, хоть и человек, но получишь пожизненное как соучастник за то, что самолично устранял доказательства вампирских преступлений.       Доктор медлит, очевидно, взвешивая в голове все за и против. Макс сломает ему шею, если узнает, что он ослушался прямого приказа скрывать от парня информацию. С другой стороны, тот пришел, имея уже какие-то сведения на руках.       — В общем… — вздыхает доктор, понимая, что парень просто так это не оставит, и за свои слова сейчас действительно ручается. — Макс узнал о том, что Зи за его спиной собирается открывать клубы крови в Чианграе. Но не те, которые тебе так хорошо знакомы здесь, а реальные клубы - частные помещения, охрана, служба предварительного тестирования вампиров на адекватность, система видеонаблюдения. И полный запрет на вампирскую кровь в пределах всего региона. — доктор достает из стола тоненькую невзрачную папку. — Вот. Я составлял для него карту того, как человеческое тело реагирует на потерю крови. Он хотел знать, какой оптимальный временной промежуток допустим для человека без вреда здоровью.       Нью даже не нужно смотреть в папку, чтобы знать ответ.       — Две минуты. — тихо выдыхает он.       — Да. — подтверждает доктор, не решаясь поинтересоваться откуда об этом известно самому человеку. — В общем, это было бы не только прямой угрозой его бизнесу, но и поставило бы под вопрос безопасность его собственных заведений: к чему такие меры предосторожности, если на первый взгляд в клубах Макса и без того все хорошо. И… — Марк отводит взгляд в сторону, пытаясь подобрать правильные слова. — Ваша связь должна была проявить себя еще два года назад. Думаю, Макс на это и рассчитывал, пытаясь держать тебя рядом.       — Откуда ты все это знаешь?       — Нью…       — Ты ему об этом рассказал?       — А что я должен был сделать? — он всплескивает руками, пытаясь защититься от нападок. Он знает, куда ведет Нью, что пытается выставить его виноватым, но он всего лишь делал свою работу. — Я не знал, что речь о тебе! Он интересовался тем, как работает истинность, но я ведь не знал, что это было из-за тебя!       Нью прикрывает глаза, пытаясь разложить информацию по полочкам. Получается пока плохо, эфемерные полки в его сознании не выдерживают и с грохотом слетают с петель прямо на его больную голову.       С него достаточно.       — Это не моя боль, да? Я чувствую его?       Марк в который раз опускает взгляд, и это бесит до скрежета зубов. Хули он сидит такой виноватый, если мог сто раз рассказать правду да хотя бы тогда, когда он пришел сюда пару недель назад. А сейчас строит из себя такого всего участливого только потому, что его прижали к стенке.       Как же он всех их ненавидит.       Что из того, что ему говорил Макс было реальным? Что за эти два года он делал искренне? А когда вампир погибнет, при чем от рук самого Нью, пусть и не буквально… что произойдет с ним самим? Его выкинут на улицу как помойного кота, откуда и взяли, потому что его миссия на этом будет закончена. И дай бог, если оставят в живых, учитывая тот багаж информации, что Нью волочит за собой изо дня в день. Молчит, упорно молчит, не желая подставлять Макса. И себя.       А когда это в действительности было ради Макса? Они очевидно стоят друг друга, просто способы достижения целей у них слегка отличаются. И он просто законченный эгоист, который стремился оставаться в своем мыльном пузыре только для того, чтобы не потерять иллюзию того, что он кому-то дорог, кому-то важен. Важен, конечно, пока своими руками убивает того, кто всеми силами пытался показать ему обратную сторону медали. А он просто ушел. Знал и все равно выбирал не то, что правильно, а то, что удобно.       Он не понимает только одного. Зачем нужно было идти на такие меры, играть в отношения, если он просто мог убить Зи еще тогда.       Доктор, кажется, понимает его и без слов, когда Нью поднимает на него стеклянные от слез, покрасневшие глаза.       — Иногда мы идем на крайние меры, когда оказываемся преданными. — невесело сообщает тот, и Нью не может не согласиться. Он бы сейчас нашпиговал Макса серебром, чтобы из каждой дырки блестело, но ему вряд ли дадут полюбоваться таким зрелищем дольше трех секунд. — Это было показательной поркой. Он может отнять все, даже такое незыблемое, как родственную душу. Для вампиров эта связь даже важнее членов собственного клана, а ты знаешь, что клан выбирают только единожды.       — Дважды. — поправляет Нью, намекая на то, что теперь кланов два - у Зи есть свой собственный.       — Надолго ли.       Нью кидает на него острый взгляд, и уверенно добавляет:       — Надолго. Почему я не встречал упоминаний о связи вампира и человека?       — Это редкость. Думаю, изначально люди вообще не были включены в систему истинности, потому что это вроде как прерогатива исключительно вампиров. Природа позаботилась о том, чтобы каждой твари по паре. — задумчиво хмыкает он. — Поэтому они и не могут отказаться от такого щедрого подарка. А потом, наверное, эволюция, учитывая как тесно наши миры сплелись за последние десятки лет. Если тебе интересно, ты будешь жить. — добавляет он, но Нью ни разу не весело от этой информации. — Это у вампиров единственный источник энергии - человеческая кровь, без которой они не могут выжить. Люди вполне способны обходиться обычной едой и сном. Для тебя ничего не поменяется.       Кроме того, что ему придется сосуществовать с фактом того, что он ничего не сделал в то время, пока Зи корчится в муках где-то там.       — Если все дело в крови, как тогда выживает пара вампиров?       На это Марк только пожимает плечами.       — Изменения в генах? Магия? Хер пойми, никто даже не знает до конца, откуда взялась эта система или как давно. В любом случае… — доктор пространно взмахивает рукой. — Это встречается настолько редко, что в последнее время концепт соулмейтов воспринимается скорее как городская легенда.       И, конечно, главным героем этой легенды обязан был стать Нью. Не жизнь, а сказка.       Он с трудом поднимается с кресла, ощущая себя так, будто в тело вместо крови залили свинец. И теперь его с такой силой тянет к полу, что собственные шаги даются с трудом, пока он медленно ковыляет на выход, безмолвно выходит из помещения, шепча напоследок: “Я вас всех ненавижу”. Не ради красного словца, а как напоминание самому себе. Ему даже неважно, если Марк слышит эти слова, важнее только то, что они долетают до собственного воспаленного сознания, пока Нью бредет пустыми коридорами в спальню.       Там он оседает на пол тяжелым грузом. Он не знает, почему тяжелым, ведь внутри кроме пустоты не чувствует ничего. Он сам себе кажется внезапно таким маленьким, несуразным, впихнутым в эти хоромы как зверек в дорогую, надежно запертую клетку. И даже, когда ее держат якобы открытой, он все равно возвращается сюда, потому что другой дороги не знает.       И только здесь он позволяет горьким слезам мочить бледные щеки, сворачиваясь клубком на дорогом ковре. Ему опять больно, нестерпимо больно, но теперь эти ощущения точно его - он знает, когда с силой сжимает кулаки, позволяя коротким ногтям впиваться в ладони до первых капель крови. Это такие пустяки по сравнению с тем, что за эти два месяца пришлось пережить самому Зи.       Ему хочется орать, но это наверняка соберет под дверью кучу охраны, поэтому Нью просто зажимает рот ладонью, до красных кругов сжимая тяжелые веки, и позволяет себе отпустить все, с силой смыкая зубы на ребре ладони. У него есть две минуты - долгие сто двадцать секунд, за которые он едва не сходит с ума, вспоминая каждый эпизод, когда он жаловался на ломоту в теле Максу, а тот только сочувственно пожимал плечами. Таких ситуаций было с несколько десятков, и только трижды он спустился в медкорпус, когда терпеть было совсем невмоготу. Он старается не думать о том, какую степень страданий пришлось выдержать самому вампиру, не представлять, через что пришлось пройти Зи, потому что Нью намерен положить этому конец.       Он наощупь тянется рукой под кровать, выуживая оттуда телефон. Он держит его выключенным, что не имеет особого смысла, потому что никто не знает номер той симки, которую он вставил туда сразу по возвращению сюда. Это казалось абсолютно нелогичным, ведь он твердо решил положить конец всему, что связывало его с тем домом, а теперь размазывает большим пальцем соленую влагу по экрану.       Он позвонит Буну, попросит забрать его отсюда, даже если Нью придется умолять об этом. Вот о чем говорил вампир, когда сказал, что может понадобиться. Он шепчет тихое “Подожди меня”, потому что не знает, сколько времени у них есть, пока сквозь пелену слез пытается попасть по кнопке вызова. Палец так некстати соскальзывает на иконку сообщений, и Нью силится побыстрее убрать ненужный экран с глаз долой, а потом непонимающе хмурится и даже выравнивается обратно на ковре.       В поле набора текста ему приветственно мигает адрес. Ну конечно. Бун не мог отправить ему сообщение, потому что в телефоне не было симки. Но он позаботился о том, чтобы оставить ему адрес на самом видном месте.       Нью подрывается с места за считанные секунды, делая скриншот сообщения. А потом на всякий случай открывает камеру собственного телефона и делает фотографию. А потом, подумав, трижды повторяет адрес про себя, чтобы уж совсем наверняка не потерять его.       Он ураганом проходится по спальне, сметая в дорожную сумку первые попавшиеся предметы одежды, любимую игрушку кота и документы. На самом деле ему не хочется оставлять в этом доме ничего из того, что принадлежит ему. Не из-за мелочности, он не хочет, чтобы хотя бы одна вещь здесь указывала на его присутствие когда-то, но это заняло бы слишком много времени. Макс должен вернуться домой через полтора часа, и Нью бы желательно свалить до этого момента, иначе из этого помещения выйдет только один из них. Он не тешит себя надеждами, думая, что вампир просто так окажет ему любезность и разрешит свалить отсюда на все четыре, заикнись Нью об этом.       Поэтому он подхватывает наскоро собранную сумку и спешит на подземную парковку, которую покидает спустя считанные минуты. Еще в начале их с Максом отношений, тот настоял на том, чтобы у Нью был личный транспорт и права, и это то немногое, за что он сейчас ему вполне искренне благодарен.       Нью не помнит, как преодолевает половину пути, возвращаясь в реальность только тогда, когда начинает нещадно клонить в сон, а часы на телефоне услужливо подсказывают - половина пятого утра. Он трет уставшие глаза до красных разводов под веками и все же решает сделать небольшой пит-стоп прямо на ближайшей заправке. Он в дороге всего каких-то шесть часов, но чувствует себя так, будто вся тяжесть мира обрушилась на его плечи, а может так оно и есть на самом деле, когда он перебирается на задние сидения, кое-как примащивая уставшее тело в надежде урвать пару часов сна.       На задворках сознания он гонит себя ехать дальше, быстрее, потому что он не знает сколько времени у них осталось и еще полчаса торгуется с собой за то, чтобы все же передохнуть. Иначе он вполне рискует не доехать, попросту уснув в дороге. А потом, когда спустя два часа подрывается под трель будильника, то еще долго ищет внутри себя отголоски чужих эмоций, чтобы убедиться, что они еще там. Он легко выдыхает, улыбаясь самому себе, когда - да, короткие вспышки боли фантомными касаниями чувствуются на коже.       Стоянка заправки встречает его прохладным утренним воздухом. Нью заказывает себе два огромных стакана с кофе, чтобы выпить один за другим, и круассан.       — Сколько до Чианграя? — интересуется он, прикладывая карточку к терминалу оплаты.       — Часов семь, если в пробку не попасть. Но с утра трафик не такой оживленный, можно и за шесть управиться.       Он кивает, поблагодарив за еду. А потом, отогреваясь в салоне после утренней прохлады, решает, что у него есть часов пять, выжимая из машины под 140 на трассе. Погода портится окончательно, заставляя машину продираться сквозь обильную дождевую стену, когда он добирается до границы города. Чианграй встречает его без вопросов, будто визита Нью здесь только и ждали, когда вампир на посту без лишних вопросов объясняет ему куда проехать. Нью давит из себя благодарную улыбку, нервно барабаня пальцами по бардачку машину, а потом косится на свой старый телефон, который он выключил еще в пределах Бангкока.       — Избавитесь от него? — он протягивает устройство пограничнику.       — Разумеется. — кивает тот, а потом добавляет вежливое: — Добро пожаловать.       Нью слабо улыбается тому, как два простых слова заставляют его сердце биться чуть сильнее. Он думал, что последние 14 часов оно не билось вовсе, но вот, слабо трепыхается в грудной клетке, пока он продирается сквозь городские джунгли. Авто неспешно выруливает на главную дорогу, по которой плывет - буквально, дождь хлещет без остановки, - еще волнительных двадцать минут, пока в пределах видимости не показывается тот самый дом.       Он глушит двигатель, нерешительно замирая в машине, и только сейчас позволяет себе вздохнуть. Набирает в грудь побольше воздуха и медленно выдыхает, досчитывает до десяти и открывает дверь.       Вода хлюпает в ботинках, пока он силится открыть ворота, поддающиеся ему только с третьей попытки. В саду ни души - кто бы здесь стоял под шквалом воды, а потом думает: в Бангкоке бы стояли. Хоть под водой, хоть под огнем. Он думает о том, что три месяца назад с гордостью бы хвастался тем, что люди Макса несут службу в любой ситуации и обстановке. Сейчас он думает, что это такая блажь.       — Нью! — слышится взволнованное, как только он переступает порог дома. Дверь, как и обычно, оказывается незапертой. Зи бы волноваться побольше о собственной безопасности в таком состоянии, но он еще выскажет.       Он выскажет… сейчас. Перед ним вырастает обескураженный Бун, но он видит не его. Он видит другого человека в гостиной, и это определенно человек, и злость затапливает собственное сознание прежде, чем ему удается соединить точки уставшим мозгом. Он даже не знает, откуда берется эта волна ревности, когда он видит в помещении другого человека, абсолютно точно находящегося здесь по банальной причине - вампирам нужно питаться, а Нью уже давно не здесь, чтобы удовлетворить потребности своего. Он все понимает, но рявкает злобное:       — Свали отсюда.       — Какого… — возмущенно начинает Бун.       — Я правда пойду. — мгновенно подскакивает незнакомец, семеня к выходу. Он виновато добавляет: — Увидимся завтра?       В сторону вампира, и исчезает в дождливом саду. Как же, увидятся они завтра.       — Это был мой парень. — ядовито добавляет Бун. Нью не слышит и не хочет слышать, он разберется с этим… когда-то, собираясь сделать шаг на лестницу, но вампир преграждает ему путь:       — Дай пройти.       Нью смотрит в черные глаза вампира, и по ощущениям сейчас буквально все взлетит на воздух от того, с какой яростью горят глаза Буна.       — Дай мне пройти. — тверже повторяет он, пытаясь сдвинуть вампира в сторону, но это все равно, что голыми руками двигать огромную каменную статую.       — Нахера ты приперся?       — Ты блять серьезно спрашиваешь? — возмущенно выдыхает он. — Там мой соулмейт… — он указывает пальцем куда-то наверх, на второй этаж, — корчится от боли, а ты спрашиваешь меня нахера я приперся сюда?       Взгляд Буна смягчается на долю секунду, когда он понимает, что намерения человека взялись не просто из воздуха. Он здесь по конкретной причине, правильной.       — Если ты сейчас пойдешь туда, то пути назад уже не будет.       — Тоже мне новость. — шипит человек, предпринимая еще одну попытку пробраться через Буна, но тот легко толкает его ладонью в грудь.       — Эй. Мне нужно, чтобы ты подтвердил, что понимаешь.       — Да понимаю я! — раздраженно гаркает он, а потом весь как будто сдувается, поднимая на вампира безнадежный взгляд. — Просто дай мне его увидеть, ладно?       — Он в твоей комнате.