steal the show

      У Нью сознание сужается до размера атома, пока он бредет по знакомому коридору. В его комнате, там, где наверняка остался его запах, фантом его присутствия здесь когда-то. Это неправильно. Он не хочет называть эту комнату своей, потому что она никогда таковой не была. Но когда он проскальзывает в приоткрытую дверь и натыкается на силуэт вампира на кровати, то понимает: правильно не где, а с кем.       Он находит Зи в своей кровати, укутанным заходящим за горизонт солнцем и той самой персиковой накидкой, которую когда-то упер у Прасковьи, чтобы насолить злобному карасю. Он думает, что это было так давно, хотя в действительности совсем ничего. Его не покидает ощущение, что он вернулся домой после нескольких лет скитаний в пустыне, и все выглядит непривычно, нелогично, но по-своему уютно.       Зи спит на боку, уткнувшись носом в край ткани, непотревоженный чужим присутствием, а Нью тревожится только о том, чтобы не скатиться с рыданиями по стене прямо сейчас. Но это невежливо - будить кого-то своими истериками, и он на негнущихся ногах подходит ближе. Каких-то несколько метров до кровати, которые он преодолевает с непоколебимой решительностью на не совсем устойчивых конечностях. Матрац прогибается под ним, когда Нью осторожно занимает свободную сторону кровати, поворачиваясь лицом к вампиру.       Вот почему он давненько не чувствовал чужой боли - вампир спал, и по ощущениям не первый час. Вампир, которому природой разрешено игнорировать сон, если только жизненные силы не на пределе.       Он обращает внимание на то, что комната выглядит так, будто Зи обосновался в ней конкретно. Повсюду пустые пакеты из-под крови, грязные стаканы в бурых разводах, пустые блистеры из-под таблеток, но теперь вряд ли это подавители запаха. Через плотную штору едва пробиваются остатки солнечных лучей, позволяя комнате погрузиться в комфортный полумрак. Воздух затхлый, тяжелый и совсем немного отдает металлом на языке, но Нью неважно. Совсем неважно, когда он тянется к чужому лицу, чтобы наконец коснуться бледной кожи так, как должен был делать это с момента их знакомства.       Ему не дают этого сделать. Чужие рефлексы работаю быстрее, когда Зи смыкает цепкие пальцы на его запястье, не давая пальцам достигнуть точки назначения.       — Привет? — неуверенно начинает он, когда ему не удается расшифровать чужой взгляд. Вампир смотрит на него серьезно, с не присущей для кого-то после сна бодростью в глазах.       — Что ты здесь делаешь? — хрипит он в ответ, и это не совсем та реакция, на которую рассчитывал человек, но он принимает ее, расслабляя руку в чужой хватке.       — Решил, что лично добью тебя за то, что утаил от меня самое важное. — пытается отшутиться он, но получается так себе, особенно когда выражение лица Зи тяжелеет на глазах.       — Тебе нельзя здесь находиться. Это опасно. — припечатывает вампир, но Нью видит, с каким усердием он выталкивает эти слова из себя и тем же отталкивает человека. Что уж там, он не просто видит, он чувствует это, когда область груди сводит тянущей болью на пару секунд.       — Перестань это делать. — просит он сквозь зубы, потирая рукой кожу где-то под правой ключицей. — И отпусти, наконец, мою руку, одной будет неудобно душить тебя.       Зи мгновенно размыкает хватку, позволяя Нью забрать свою руку себе же, но тот делает не это, вместо того, чтобы ретироваться восвояси, ведь вампир четко дал понять, что здесь ему не место, он кладет ладонь на его плечо, уверенно сжимая, без слов показывая, что свое место он уже выбрал.       — Ты не понимаешь… — начинает вампир, с трудом ворочая языком, чтобы донести простую истину до упрямого человека, но тот ничего и слышать не хочет.       — Это ты не понимаешь. — твердо говорит он, и на памяти Зи он еще не слышал от Нью настолько беспрекословного тона. — Я не выходил на связь почти сутки. Свою безопасность я поставил под вопрос еще несколько часов назад, но это будет проблемой завтрашнего меня.       Вампир несогласно фыркает, потому что еще не поздно ничего изменить, если Нью уедет сейчас же, а не когда Макс приедет сюда, но теперь уже не с целью вести переговоры. Он пытается отмахнуться от чужой руки, что настойчиво гладит его по плечу, но не успевает и слова сказать, как человек толкает его в плечо заставляя лечь на спину, а сам вскарабкивается сверху. Зи настолько ослаб, что даже такое покушение на собственные границы не может отразить, когда Нью припечатывает его руки к кровати.       — Посмотри на меня. — просит он, на что вампир только отворачивает голову. Он не может. Ему хватало и того, что запах человека преследовал его по пятам, пока он не сдался и оккупировал эту комнату в надежде, что это облегчит его состояние. Не помогло, но и хуже не сделало. Этот запах сначала преследовал его по пятам, а когда Зи сдался, просто стал его частью. Напоминанием, что у него когда-то было, и что он не смог удержать. А теперь, когда непрошеный гость объявился на пороге, вампир боится, что второго ухода просто не выдержит. Сколько ему там осталось? Почему ему просто не дадут спокойно дожить эти последние дни?       Нью видит, что вампир на контакт не идет, и коротко цокает. Вот же упрямец, и сам он под стать. Он повторяет просьбу еще раз, но когда и во второй раз та оказывается проигнорированной, то просто прижимается лбом к чужому виску.       — Я здесь. — тихо шепчет, опаляя ледяную кожу судорожным вздохом. — Я рядом, и никуда не собираюсь уходить. И тебя я никуда не отпущу, так и знай. Просто… — он чувствует, как слезы начинают хаотично сбегать с его щек, капитулируя на чужую кожу. — Дай мне помочь тебе. Я хочу тебе помочь.       Он ждет, в мыслях отсчитывая секунды молчания, которые затягиваются, когда счет переваливает за двадцать. Если Зи сейчас скажет уйти, то он уйдет. Если ему так будет проще, то Нью отступит и примет поражение. Он не может принудить его. Хочет, конечно, но, как оказывается, от одних только желаний мало что зависит.       — Я уйду. — боязливо шепчет он в подтверждение своим мыслям. — Если ты хочешь, чтобы я ушел я сделаю это.       Пожалуйста, только не прогоняй меня - не добавляет он в противовес своим словам, когда чувствует, что вампир легко приобнимает его за плечи. И тогда он выдыхает - задушено, облегченно, а вместе с этим выдохом выходят и слезы, которых он больше не сдерживает, когда утыкается мокрым лицом в шею вампира и воет навзрыд, пока Зи успокаивающе гладит его по спине.       Проходит не меньше десяти минут и не меньше нескольких выплаканных килограммов соли, когда Нью наконец успокаивается, размеренно вдыхая привычный запах бергамота на чужой коже. Тот успокаивает, заземляет, подтверждает, что Зи здесь. Он здесь. И это их дом.       Он нехотя поднимает голову, встречаясь с уставшим взглядом напротив, и пробует еще раз:       — Привет?       — Привет. — одними губами шепчет вампир. Он боялся, что больше никогда не услышит этого просто “привет” в свой адрес.       — Ты выглядишь ужасно. — невозмутимо сообщает Нью.       — Ты не лучше. Сколько ты не спал?       — Сутки? — на это вампир недовольно цыкает, но Нью не о себе сейчас хочет говорить. — Тебе нужно поесть.       — Нью… Тебе бы самому поесть.       И почему ему всегда нужно уговаривать этого непутевого вампира соблюдать базовые вещи. Как будто ему больше всех нужно? Хотя подождите-ка, так оно и есть.       — Марк сказал, что для соулмейтов - это формальности, но я готов соблюсти их только из уважения к твоему состоянию. Из тебя песок сейчас посыпется.       — Его все равно будет меньше, чем твоей язвительности. — недовольно ворчит вампир, понимая, что больше крыть нечем. Он и сам знает, что истинные созданы буквально для того, чтобы удовлетворять потребности вампиров без какого-либо вреда их здоровью, но ему все равно не хочется рисковать. Они знакомы не так давно и не так близко, чтобы Зи мог отпустить себя настоящего без страха навредить человеку. — Что еще рассказал тебе Марк?       — Показал. — скромно поправляет Нью. — Лежит в сумке, но получишь ты это на десерт, после главного приема пищи.       И сует вампиру под нос запястье.       — Ты ужасен, когда вобьешь себе что-то в голову.       — Не думал, что мы похожи чуть больше, чем ты себе представляешь?       Он абсолютно точно знает, что похожи они гораздо больше, чем он хотел бы, когда вновь обхватывает запястье пальцами. В нос сразу же ударяет аромат человеческого тела. Не забытый, но теперь такой острый и душащий своей сладостью, что Зи в который раз убеждается - это реально. Когда он открыл глаза, он по привычке подумал, что умирающий мозг подкидывает ему очередную галлюцинацию - таких в последнее время стало очень много. Он видел Нью буквально везде: гуляющим по саду, примостившимся на полу у кресла, корчащим рожи Прасковье, поэтому и не удивился, когда первое, что предстало перед заспанными глазами - Нью.       Но теперь он уверен в этом на все сто, когда ощущает теплую кожу под губами. Чистый, никем не запятнанный запах Нью. Макс не касался его, не трогал по крайней мере несколько дней, и собственнические повадки его натуры довольно вибрируют внутри, когда он чертит языком влажные дорожки по венам.       Клыки в слитное движение погружаются в нежную кожу. Нью мгновенно воспринимает это как сигнал к началу монолога.       — Я думал, что с ума сойду, когда узнал о нашей связи. Боялся, что не успею, что мне будет не к кому возвращаться. — он пользуется тем, что Зи не может ответить сейчас, поглощенный вкусом крови на языке. — Больше никогда так не делай. Как бы я жил, зная, что ты погиб из-за меня?       Зи хочет сказать, что не из-за, а ради. Зи хочет ответить, что он и не должен был знать. Больше всего он хотел, чтобы для Нью эта ситуация закончилась еще в тот момент, когда он вернулся в Бангкок, а остальное вампир бы и сам вырулил. Как-то. Сейчас этот план звучит таким же ненадежным, как и любой его план. Он всегда был ненадежным, каким-то переменчивым, постоянно в поисках чего-то, что он и сам не понимал. Теперь это “что-то” лежит на его груди, бурчит о чем-то уже настолько неважном, потому что это в прошлом. Вампир готов построить для него самую надежную крепость, приставить туда самых надежных людей и пообещать ему, все что тот только захочет, если это означает, что Нью больше никогда не придется волноваться о том, рады ли ему в этом доме.       — Зи. — он с беспокойством заглядывает в чужое лицо, ожидая, пока вампир отстранится от его запястья. У него на нижней губе пятнышко крови, и Нью стирает то подушечкой большого пальца. — Пообещай, что не отпустишь.       — Думаю, тебе должно льстить, что в противном случае я умру?       — В этом есть свой шарм. — соглашается он, на секунду отводя взгляд в сторону, чтобы Зи не увидел мелькнувшего во взгляде беспокойства.       — Эй. — он мягко ловит чужой подбородок пальцами, возвращая взгляд на себя, — Я отпустил тебя потому, что у тебя была своя жизнь. В ней не было меня и никогда не должно было существовать, если бы не то похищение. И сейчас я обещаю тебе быть рядом не потому, что наша связь вынуждает меня держаться ближе. Ты ведь понял, что смерти я не боюсь.       — Мог бы просто сообщить смс-кой, а не делом доказывать. — недовольно косится он, а после коротко прижимается губами к чужим, тут же отстраняясь, испугавшись собственного порыва.       Вампир не дает. Он больше никогда не даст отстраниться от себя, мягко за плечи притягивая парня обратно, и встречая его губы на пол пути.       Нью пораженно выдыхает в поцелуй, чувствуя, что все эти винтики, шестеренки и гаечки в его голове наконец-то встают в нужное положение и начинают работать как общий механизм. С каждым мягким касанием губ, настойчивым касанием чужого языка к своему, тихих выдохов между поцелуями он все отчетливее понимает, как мир постепенно прогибается под них, уступает им, замедляет ход солнца, останавливает стрелки часов, позволяя остаться в этом моменте немного больше, чем мог бы любой смертный. Кожа под его пальцами должна быть холодной, но внезапно ощущается раскаленной лавой, когда Нью ладошками обнимает лицо вампира, вновь и вновь прикасаясь к мягким губам, на которых все еще вкус его крови, но он не претит. Он взрывается новыми красками на подкорке сознания, заставляя сердце колотиться с удвоенной скоростью, за них двоих и за все те моменты, которые они провели порознь.       — Мы можем так делать вечность? — шепчет Нью в чужие губы, не в силах оторваться от них хотя бы на секунду, потому что в какой-то параллельной реальности это наверняка карается законом, а он не хотел бы портить себе карму.       — Столько, сколько тебе потребуется. — вторит вампир, ласково оглаживая его щеку прохладными пальцами. Он позволяет Нью съехать по нему чуть ниже, устраивая голову на груди, а после заключает хрупкое человеческое тело в сильные объятия.

***

      Нью оставляет вампира видеть десятый сон под утро. Они так и провалялись в кровати всю ночью и половину вчерашнего вечера, и теперь он чувствует себя немного бревном, потому что из последних телодвижений были только ленивые поцелуи и еще более ленивое ворочание в объятиях.       Теперь же, заплывая в гостиную в десятом часу утра он рад немного размяться, не чувствуя при этом сковывающей внутренности боли, что преследовала его последние два месяца. Вампир сыт, приласкан и почевает в их хоромах, и Нью не чувствует угрызений совести, когда решает на пару часов спуститься вниз ради бодрящей чашки кофе и легкого завтрака.       Там же, на кухне, он застает вчерашнего незнакомца, и стыд мгновенно окатывает его с ног до головы ведром с ледяной водой. Бун ведь сказал ему, что вчера он выставил за дверь его парня!       Незнакомец, едва завидев парня в помещении, поднимается со стула и идет по направлению к нему. Нью думает, что вот сейчас ему воздастся за вчерашнюю истерику хорошей оплеухой, но вместо этого его заключают в крепкие объятия, а после вполне искренне выдыхают:       — Так рад, что ты здесь.       — Спасибо? — неуверенно пищит он в ответ. — Прости, что вчера наехал, но я…       — Пустяки. — отмахивается незнакомец, жестом предлагая расположиться за кухонным островом. — Я бы выдрал тебе хребет, если бы заметил рядом с Буном. — честно признается он, добавляя: — Я - Прем, парень Буна.       “Прем” шепотом вторит Нью, пробуя имя на вкус. Он присаживается на стул, и сразу же перед ним появляется чашка ароматного кофе.       Между ними возникает неловкая пауза, которая, кажется, Према не обременяет и вовсе, потому что тот с расслабленным лицом пьет кофе, а вот у Нью вопросов набралось на два томика “Войны и Мира”, только он не знает, может ли задать их человеку перед ним.       Разговор с паузы снимает Прем.       — Я правда рад, что ты здесь. — сообщает он будничным тоном, расплываясь в радушной улыбке. — Эти два дибила уверяли меня в том, что ты и слышать не захочешь об истинности. Я думал позвонить сам, особенно когда Зи стало совсем плохо…       Признаться честно, Нью не горит желанием слышать, что здесь было до него. Достаточно и того, что часть из этих незабываемых ощущений ему удавалось прочувствовать на собственной шкуре.       — Ты кормил его?       — Пытался. Сначала думал, что смогу найти альтернативу твоей крови посредством алхимии, но на это бы ушло лет двадцать. Сам понимаешь, таким временным ресурсом он не обладал.       Нью тупо кивает, как болванчик, перестав улавливать суть чужих слов еще после слово “алхимия”. А Прем все продолжает:       — Потом подумал, что смогу сварить зелье на основе собственной крови, потому что она вроде как целебная. — с умным видом разглагольствует Прем, добавляя совсем уж понуро: — Но в ходе эксперимента на Буне стало известно, что при нагревании все целебные свойства исчезают. Не получилось даже затянуть порез.       — Ты порезал Буна? — неуверенно спрашивает он, хотя спросить хочется другое.       — Слегка. Ножом. — пожимает плечами тот, будто это само собой разумеющееся. — А потом Прасковья выкатила мне целый список того, что в теории могло бы помочь, но я без понятия, где можно найти зубастую герань. — он понижает голос на несколько октав, шепотом добавляя: — Честно? Я думаю, что это никакой не ингредиент, а она себя сама так за глаза называет.       Тут Нью и вовсе теряется, непонимающе хлопая широко распахнутыми глазами. Внезапно он понимает, что знает все слова, которые вылетели изо рта Према, но воедино они не вяжутся вот никак. Это, кажется, понимает и Прем, который мгновенно спохватывается:       — О! Прости, я думал, что ты уже в курсе. Черт, как неловко… — тихо посмеивается он с собственной недальновидности. — Я ведьмак.       — К-как Геральд? — первое, что приходит ему на ум, и первое, что он брякает тоненьким голоском.       — Мне льстит. — усмехается Прем. — Но нет. Увлекаюсь алхимией, могу наложить простенькие заклинания или порчу. Ведовство, другими словами.       Он с сомнением косится на нового знакомого. На Геральда тот решительно не похож, это факт, но другими сведениями о ведьмаках он не располагает. С другой стороны, он уже давно знает о вампирах, совсем недавно - о концепте соулмейтов, что теоретически вписывается в понятие магии, так почему не может существовать ведьмаков?       — И сколько вас?       — Не знаю. — честно сообщает Прем. — Я встречал только одного. — а потом он закатывает глаза, будто о чем-то задумавшись, и резко выпаливает в сторону: — Пока ты в образе рыбы, ты не ведунья, а несчастная селедка. Будешь пререкаться со мной дальше - такой и останешься.       Нью пытается проследить, к кому обращен сей душевный порыв, но в помещении их по-прежнему двое.       — Бесит она меня. Я поэтому и стал сюда реже захаживать. Как не приду - бу-бу-бу, почему я до сих пор не нашел противоядие. А как его найти, когда вместо четких инструкций одни только обвинения в профнепригодности.       — Прем… — взмаливается Нью, окончательно теряя нить разговора. — Пожалей меня, а? Я только позавчера узнал о том, кто мой соулмейт, а теперь ты добиваешь меня ведьмовством и… селедкой?       — Прасковьей. — мрачно подтверждает он. — Ты ее не слышишь?       О, отлично. Ему только говорящих животных не хватало.       — А должен?       — Какое счастье! — восклицает он, в который раз сбивая Нью с толку. — Скажи спасибо, что не слышишь ее постоянное ворчание. А знаешь что?! — он опять поворачивает голову в сторону аквариума. — Может поэтому тебя и превратили в рыбу, чтобы хоть на секунду не слышать твоего постоянного нытья?       — В общем… — как ни в чем не бывало, продолжает он. — Прасковья была ведуньей при Николае II. Она утверждает, что Распутин увидел в ней конкурентку, и на очередном балу подсунул бокал с вином, а в том зелье, которое превратило ее в рыбу. Николай привез ее сюда по просьбе Распутина, чтобы раз и навсегда избавиться от конкурентки. — на этих словах Прем закатывает глаза, — Хотя, если хочешь моего мнения, надоела она там всем — вот и увезли на край света, да еще и превратили в одно из немногих животных, которые и звука не могут издать.       На этих словах он, не оборачиваясь, показывает средний палец в сторону аквариума. Нью рад, что он не один, кому Прасковья поперек горла, хотя он ее даже не понимает, но чувствует на интуитивном уровне.       — Ее все здесь понимают, кроме тебя. Не уверен, если это из-за того, что ты обычный человек, или потому, что она отказывается с тобой разговаривать. — он заговорщицки добавляет, — Она жуть как ревнует Зи к тебе. Все ждет, когда я найду противоядие, чтобы подкатить к нему свои склизкие, чешуйчатые бочка.       Нью не выдерживает и прыскает от смеха, представляя, как Прасковья в своем самом нарядном одеянии из морских водорослей пытается подбить клинья к Зи, подмигивая ему пустыми глазами. Ему нравится Прем, и то, что их объединяет общая нелюбовь к этой жрице морского дна.       — А теперь серьезно. — ведьмак меняется в лице, и весь флер легкого летнего утра слетает в одночасье. Нью на автомате вцепляется в чашку остывшего кофе, — Ты знаешь, во что себя ввязал?       — Понятия не имею. — честно признается он, в мгновение улавливая суть предстоящего разговора, — Говорю же, только позавчера обо всем узнал. Вы с Буном истинные?       — Нет. Истинность между ведьмаками и вампирами встречается еще реже, чем между вампирами и людьми. Не думаю, что он доживет до того момента, когда наши отношения откроют себя на этом уровне. — Прем играет бровями, загадочно добавляя, — Если продолжит бесить меня.       — Ты милый. — честно заявляет Нью, подкрепляя свои слова доброй улыбкой, — Думаю, ему с тобой повезло.       — Любому бы повезло со мной, но речь не об этом. Что ты знаешь о вашей связи?       — Необратима, нерушима, неразрывна. — чеканит Нью, чем заслуживает от Према одобрительного кивка.       — Мы с Буном не соулмейты, но я его добыча. — важно добавляет ведьмак, — Связь через кровь. Это ближайший аналог родственной связи, только основанный на взаимном обмене крови. Она не настолько крепкая, как истинная, и может быть прекращена в любой момент, но история такого союза уходит глубоко в прошлое, и очень ценится вампирами. Замечал когда-то, что вампир никогда не дает собственной крови тому, от кого питается? — Нью отрицательно машет головой, — Все дело в этом.       Он уже сомневается в том, знал ли о вампирах хоть что-то, кроме базового “они питаются человеческой кровью”. В одно время это казалось достаточным знанием. Потом, когда появился Макс, он брал на веру все, что тот ему говорит. Теперь, когда в его жизни появился Зи, который приоткрыл завесу многослойности вампирской природы, а Прем сейчас подкрепляет сказанное раннее новой информаций, он понимает, что вертелся в мире вампиров без минимального представления о том, что те в сущности представляют из себя. Хотя о чем он, его роль до недавнего времени была совсем в другом.       — И я должен сделать то же самое? — неуверенно предполагает он.       — Только если захочешь сам. — кивает ведьмак, — Говорю тебе не потому, что к чему-то хочу принудить, а потому что знаю Зи уже несколько лет - он никогда не скажет тебе этого прямо, хотя для вампиров это важно.       — Насколько? — спрашивает он только для того, чтобы подтвердить собственные догадки.       — Вампиры территориальны. Они охраняют свое ценой собственной жизни. Поэтому этот статус - не ради красного словца. Свою добычу почти всегда выбирают раз и навсегда. Истинность - это то, что дается природой. Иногда не к месту, часто не в самое подходящее время. — пожимает плечами Прем, будто извиняется за несовершенность этой системы, — Добычу выбирают осознанно, это взвешенное решение и за редким исключением оно окончательное.       Нью коротко кивает, принимая сказанное, хотя мыслями он возвращается в Бангкок. У него ведь не было и шанса? Ни малейшего, учитывая, что эти простые истины он узнает не от того, с кем провел последние два года, а от Према - его случайного кухонного собеседника, которого он знает неполных полчаса.       — Я могу быть с тобой честным? — начинает Нью, силясь сложить тревожные мысли в целое, логически приемлемое предложение, но оказывается прерванным чужим:       — Честным будешь только со мной. — Зи появляется в поле его зрения. Выспавшийся, выглядящий гораздо лучше того косплея на живого, которым он предстал перед ним вчера, и Нью невольно улыбается, заслышав ревнивые нотки в чужом голосе. Он и не собирался врать вампиру о чем-то, но то, как Зи обозначает их принадлежность друг к другу, совсем слегка, неловко отзывается восторженным трепетом в груди.       Он проходит мимо, попутно чмокая Нью в макушку, и очередная волна воодушевления захлестывает его с головой, пока Прем вторит: “Вот об этом я и говорил”.       — О чем речь? — интересуется вампир, до краев наполняя собственную чашку кофе. Собственную, думает Нью, пока эта же чашка не оказывается в его руках, вместо той, где от кофе осталась только гуща.       — Да вот. — беспечно пожимает Прем плечами. — Рассказываю твоему соулмейту о твоем несносном характере.       — Мы жили вместе. — напоминает Зи.       — И ты наверняка пытался представить себя в выгодном свете. — а после переводит внимание на Нью, — Ты знал, что Зи ненавидит готовить? Однажды попросил его сделать мне несчастный бутерброд, потому что с голоду подыхал, когда семь часов кряду варганил ему зелье, усиливающее способности, так он мне такой скандал устроил. — Прем страшно выпучивает глаза, имитируя чужую интонацию, — И в ингредиентах он не разбирается, и все на его вкус как пластик, и вообще почему он должен марать руки о человеческую пищу, когда есть служба доставки!       Нью переводит заинтересованный взгляд на вампира, который всеми доступными способами пытается намекнуть ему о том, чтобы тот не выдавал и то, что Зи прекрасно готовит, и то, что для человека он занимался этим неоднократно. Он прячет улыбку в кружке с кофе, внимая жалобам Према с сочувствующим выражением лица.       — Ты занимался зельем полтора часа, а остальные пять с половиной потратил на пререкания с Прасковьей.       Прем фырчит, поверженный правдой, но не сломленный.       — Что за способности? — мимолетно интересуется человек, услышав в словах Према интересующую его тему.       — Пять тысяч бат, и информация твоя. — деловито заявляет ведьмак, пока Зи наигранно цокает в стороне.       Нью хочет ответить, что он вполне способен выудить информацию и без таких значительных потерь для кошелька, но как только ловит взгляд ведьмака напротив, замирает в нерешительности. Еще секунду назад Прем плясал пятой точкой на стуле, активно жестикулируя руками, но теперь он восковой куклой замер в пространстве, и даже не мигает. Вместо него мигает сам Нью, причем несколько раз, чтобы убедиться, что ему не показалось. Не кажется, когда ведьмак так и остается замершим изваянием.       — Это моя способность. — он ощущает горячий шепот на затылке, а после крепкие руки обвивают его за талию, тянут к себе, пока Нью не оказывается задницей на кухонном острове, а лицом - к вампиру.       — Ты можешь управлять временем. — с восторгом замечает человек, пока Зи перед ним щурится от солнечного света, что так удачно падает солнечными зайчиками ему на лицо, и Нью не может это проигнорировать, касаясь ладонью чужой щеки в попытке убрать наглого зайца оттуда, где ему не место. Это его.       Зи тянется губами к чужим, а потом еще и еще, оставляя россыпь коротких касаний на чужих губах. Он обнимает Нью за талию, тянет ближе к себе и утыкается носом в ямочку между ключицей и плечом, наслаждаясь уютной атмосферой.       — Я мог бы предположить, что все это мне только снится, но даже в моих снах Прем не такой надоедливый. — сообщает он, чем заслуживает от Нью теплой улыбки. — Доброе утро?       — Ну не знаю… — озадаченно тянет он, пока Зи вскидывает на него настороженный взгляд, и тогда Нью тянет его к себе. Врезается в чужие губы, сминает их своими, без доли сомнений проникая языком между них. Поцелуй выходит развязным, смазанным из-за того, что Нью боится, что время в любую секунду вернется в строй, и Прем увидит их в не самом подобающем положении, пока Зи просто пытается унять бушующий внутри голод этими короткими ласками. Слишком короткими, просто преступно редкими, но он подхватывает темп человека, полагаясь на его внутренние желания, и не прогадывает, когда тот коротко выстанывает в поцелуй.       — Пять минут, которые я могу растягивать до получаса, останавливая время каждую последующую секунду после истечения пяти минут. — озвучивает Зи ответ на незаданный вопрос, стекая поцелуями на манящую его шею. Зверский голод после вчерашней ночи слегка поутих, но после двух месяцев воздержания этого по-прежнему недостаточно, так, небольшой аперитив перед основным блюдом.       — Зи. — коротко всхлипывает человек, безвольно откидывая голову набок. Вампир целует открытый участок, благодаря за то, что Нью способен довериться ему вот так, спустя несчастных пару секунд, в присутствии кого-то еще, пусть они и частично скрыты моментом, в который кроме них двоих другим пути нет. Но это так, баловство. Когда придет настоящий момент, он оплатит всем своим сотрудникам двухдневный отпуск, лишь бы на участке не было посторонних ушей.       Он ловит чужие губы в последний раз, сминая их своими, и возвращает Нью в исходное положение, на стул. Вернуть исходное состояние самому Нью, к сожалению, возможным не представляется, учитывая то, каким расхлябанно-довольным выглядит тот. Это отмечает и Прем, когда Зи щелкает пальцами и восстанавливает ход времени. Вместо этого он кидает на Зи возмущенный взгляд, получает на это невинное пожатие плеч, и уходит жаловаться Прасковье.       — Итак. — начинает вампир, облокачиваясь о кухонную тумбу. Нью отвлекается от созерцания того, как Прем прилип обеими ладонями к аквариуму и что-то очень эмоционально нашептывает рыбе. Ему удается уловить обрывки сказанного, и там что-то от “никто не ценит меня в этом доме” до “вот я позвоню Буну и расскажу ему как ты со мной разговариваешь”. Нью фыркает, отмечая, что ему действительно нравится Прем, и возвращает взгляд на вампира. — Не хочешь прогуляться?