steal the show

      Уму не постижимо то, что будучи запертым в этом доме месяц, Нью так и не удалось полностью исследовать его территорию. Сначала он боялся покидать комнату, потом, когда доступ на улицу был неограниченным, ему это казалось пустой тратой времени — он не собирался задерживаться здесь дольше, чем того требовала ситуация. Теперь, когда они бредут по вымощенной каменной кладкой тропинке в глубь сада, Нью интересно, что еще скрывает в себе этот дом.       С окна его комнаты ему всегда был доступен только очень ограниченный кусок пространства, за которым он мог наблюдать. В тот момент ему думалось, что территория дома состоит только из скромного сада и ворот перед ним, но когда за очередным поворотом он видит небольшое строение, наполовину скрытое тяжелыми ветками деревьев, он вспоминает все те закрытые комнаты на втором этаже. Помещения, окна которых могли бы выходить на внутренний сад, были вне зоны его досягаемости. Зи открывает дверь, приглашая человека внутрь. На улице середина августа, а в помещении воздух спертый, влажный и очень горячий от того, что палящее солнце нагревает полупрозрачные пластины, из которых и сделана эта постройка.       — Теплица, — обескураженно выдыхает Нью, рассматривая два ряда зеленых грядок, между которыми он сейчас стоит, — Никогда бы не подумал, что ты увлекаешься садоводством.       Впрочем, он никогда бы не подумал огромное количество вещей о Зи, и факт того, что у вампира на участке есть теплица почему-то умиляет его больше, чем удивляет. Надо же.       — Это успокаивает, — просто отвечает вампир, опираясь на пустой стол в углу постройки, — Поддерживать жизнь чего-то настолько простого.       Нью согласно хмыкает, дотягиваясь пальцами до хиленького деревца в самом дальнем углу теплицы. Оно не больше метра в высоту, но уже плодоносит: под колючими листьями Нью видит пару круглых, зеленых плодов. Бергамот.       — В этом наверняка есть какой-то сакральный смысл, — бормочет он себе под нос, возвращая взгляд на вампира, — Мы пришли сюда, чтобы ты похвастался своим огородом?       — Как грубо, — усмехается вампир, — В доме есть лишние уши.       И лишние плавники, но Нью этого не добавляет. Он больше ничего не добавляет, предвкушая, что разговор ему не понравится, если судить по тому, что воздух вокруг них тяжелеет с каждой секундой. Он пока не понимает, что это значит, но что-то ему подсказывает не питать иллюзий на счет того, что то, что сейчас скажет Зи, придется ему по нраву.       Это впервые. Ему впервые нечем дышать, и он не понимает, если это из-за спертого воздуха в помещении, или из-за того, что теплица больше не пахнет цветами. Здесь пахнет пряно, удушливо, будто кто-то рассыпал по полу целое ведро корицы, а то, смешавшись с влажной почвой, начало гнить под палящим солнцем.       Его сейчас стошнит.       Нью спешит открыть дверь теплицы настежь, чтобы вдохнуть свежего воздуха. На его плечо осторожно ложится рука вампира.       — Ты в порядке?       — Да, — он старается дышать через рот, увереннее добавляя: — Да. Просто… Просто ты мог бы… Ты. Черт, я не знаю, что ты сейчас делаешь, но ты можешь перестать? Я задыхаюсь.       Он понимает, что его слова не имеют никакого смысла, по крайней мере для него самого, но вампир, кажется, уже знает о чем идет речь прежде, чем Нью удается договорить. Рука пропадает с его плеча, но теперь вампир утыкается носом в его затылок, глубоко вздыхая, и Нью кажется, что это совсем неподходящий момент для подобной ласки, пока он тут пытается заставить легкие работать, но в то же время это и самый подходящий для этого момент — с каждой секундой, когда он ощущает теплое, размеренное дыхание на своих волосах, он успокаивается и сам. Острый запах корицы отходит на второй план, пока не исчезает вовсе. Господи, как же он ненавидит корицу.       — Прости, — тихо просит вампир, и Нью не понимает за что его прощать, но коротко кивает пару раз. Они стоят так еще пару минут, и Зи отходит от него только тогда, когда убеждается, что человек дышит без проблем.       — Это…       — Прости, — повторяет вампир, на что Нью только машет неопределенно рукой, — Я не привык к тому, что теперь мои эмоции будут отражаться и на тебе.       — Да что ты, — саркастично замечает он, — Думал, у тебя было много времени на то, чтобы подумать над этим.       — Не будь таким придурком, — мрачно цедит вампир, — Тебе не идет.       Нью многое не идет. Зеленый цвет в одежде — он делает с его оттенком кожи ужасные вещи. Слишком короткая прическа — она открывает его и без того большой лоб. Обтягивающие джинсы — тут вообще без комментариев, ноги Нью изначально никогда не были созданы для обтягивающей одежды. А еще ему не идет, когда все вокруг пытаются что-то с него поиметь. Сначала его забавлял факт того, что он — человек, у которого никогда не было ничего своего, оказался между двумя вампирами, и оба что-то от него хотели. Теперь этот факт не кажется таким уж забавным: оказывается, даже с такого как он всегда есть что поиметь.       И, видит бог, Нью собирался откладывать этот разговор до последнего.        — Если ты сейчас скажешь, что я не могу здесь остаться…       — Скажу.       — Не скажешь.       — Скажу! — рычит вампир, а после мгновенно замолкает, побоявшись, что его эмоции опять могут навредить человеку. Он медленно выдыхает, добавляя уже спокойнее: — Здесь небезопасно.       Как будто это когда-то останавливало Нью, если судить по тому, что он не выглядит впечатленным озвученной причиной.       — У нас был уговор: ты в обмен на землю. Теперь ты здесь, земля официально моя. Все выглядит так, будто я поимел его. Если он все еще не здесь, это значит только то, что он собирает всех своих людей для того, чтобы сравнять это место с землей.       — Хочешь выставить меня виноватым?       — Хочу защитить тебя. Я поимел его — ладно, я возьму ответственность на себя. Но теперь поимел его и ты, ради меня. Он не оставит тебя в живых.       Макс не шутил тогда, два месяца назад на заброшенном заводе, когда говорил, что у Зи не будет другого выхода, кроме как сдохнуть со всем Чианграем. Они стремительно теряют людей, рейды на город учащаются, несмотря на усиленную охрану. Он мог как-то противостоять этому в первый месяц, когда еще какие-то силы в нем оставались. На второй месяц ему стало не то, что сложно держать мотивацию своего клана на плаву, ему даже ходить стало сложно, что уж говорить об остальном. У него заканчиваются люди, заканчиваются ресурсы и терпение. Макс часто оказывался правым, несмотря на то, как сильно Зи не хотел бы себе в этом признаваться.       — Ты прогоняешь меня.       — Нет. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Не здесь, где-нибудь, где он тебя не достанет, — Нью одаривает его скептическим взглядом, — Я буду приезжать к тебе. Мы будем видеться, пока ситуация не станет получше. Я могу…       — Хватит, — устало выдыхает Нью.       — Как ты не понимаешь? — не унимается вампир. — Я несу ответственность за нас обоих! Если что-то случится с тобой — все это не имеет никакого смысла. Вообще все! Все, что я бы ни сделал сейчас, не имеет смысла, если с тобой что-то случится!       — Я понимаю, — слабо шепчет Нью, вновь чувствуя на языке обжигающий вкус корицы. Он морщится, доставая телефон из заднего кармана, — Но ты забываешь, что теперь и я несу ответственность за нас. Мы только встретились, а ты уже принижаешь мою значимость.       — Ты человек.       — Звучит очень уничижающе, — цокает он, — Знаешь, когда я узнал правду, я был очень зол. На вас обоих, но прежде всего — на тебя. Я понимаю твои причины, правда, но я по-прежнему не понимаю, как ты мог просто отпустить меня.       Вампир переминается с ноги на ногу, и Нью видит как некомфортно ему сейчас поднимать эту тему. Он не сомневается, что Зи жалеет о многих своих поступках, возможно, об этом — больше всего, но он по-прежнему не понимает.       — И сейчас ты хочешь сделать это снова — отпустить меня.       — Я не отпускаю тебя. Я дал тебе слово, что не отпущу. Но я также пообещал себе, что ты будешь в безопасности.       Нью коротко хмыкает, окидывая вампира задумчивым взглядом.       — А я хочу, чтобы ты перестал видеть во мне просто человека. Я разделяю эту вашу фигню с «вампиры могущественные, они опасные» и прочую херню. И я никогда не хотел лезть в это ваше постоянное меряние членами, но, представляешь, все не всегда получается так, как хотим мы.       Новость века, блять.       Человек звучит жестко, необычно серьезно в сравнении с тем, кого Зи встретил каких-то пару месяцев назад. И, возможно, впервые он смотрит на Нью не как на фаворита Макса, хрупкого, испуганного паренька, который нашел себя под крылом вампиров только ради возможности жить в этом мире без опаски, что однажды он закончит убитым в затхлой комнате какого-то нелегального подвала. Возможно, впервые Зи видит в нем взрослого, самодостаточного парня, который не побоялся поставить на кон прежде всего свою безопасность, которую так бережно лелеял все эти годы. Зи думает о том, что в Бангкоке с ним могло произойти все, что угодно. По пути сюда тоже. Он предал свои свои убеждения, отказался от всего, что давал и мог дать Макс в будущем, и теперь он здесь. Возможно, даже ради самого Зи. А он не может даже банально поблагодарить его за такую самоотверженность.       — Прости, — еще раз выдыхает Зи. Он не помнит, когда извинялся перед кем-то так часто за прошедшие десять минут.       Нью опять хочет сказать, что тому не за что просить прощение, но, возможно, в этот раз он действительно заслужил извинения.       — В общем, Макс никогда не посвящал меня в свои планы, но есть кое-кто, кому он доверял чуть больше, — он протягивает вампиру телефон.       — Что это? — Зи пялится в телефон, на экране которого какие-то отчеты, формулы и цифры, но ничего из этого не помогает ему понять, на что конкретно он смотрит.       — Марк сказал, что перед тем, как ты ушел, у тебя были подозрения полагать, что кровь вампира убивает людей.       Зи поднимает на него тяжелый взгляд, и в нос Нью сразу ударяет острота корицы. Он знает, что теперь эти эмоции не из-за него, но ему по-прежнему тяжело находиться рядом и задыхаться от того, как жжет легкие от этого запаха.       — Это отчеты, — он прочищает горло, прежде чем продолжить, — Марк продолжил работать над исследованиями, когда ты ушел, и, что же, можешь поблагодарить его за то, что он остался предан этой идее. Там все, что поможет нам выиграть время.       — Почему он отдал тебе их? Это наверняка было его подушкой безопасности.       — Сомневаюсь, что у него всего одна копия. К тому же, у меня есть основания предполагать, что он чувствует себя совсем слегка виноватым.       — В чем?       Нью отводит взгляд в сторону. Он не хочет об этом, потому что в противном случае ему придется сказать не только то, что непосредственно Марк подал Максу идею о том, как дистанционно убить своего врага, а и о том, что Нью знал куда давить, чтобы получить от него информацию. Он не готов рассказать вампиру о том, что он видел в том доме, с чем мирился и на что закрывал глаза ради собственной выгоды. Не тогда, когда Зи буквально пытается спасти человеческую часть Таиланда, в то время как Нью сделал буквально все, чтобы покрывать того, кто планомерно ее уничтожал.       Это, кажется, чувствует и сам вампир, потому что больше вопросов он не задает. Вместо этого он протягивает Нью руку, и тот мгновенно накрывает ее своей ладонью. В объятиях Зи уютно, несмотря на то, что он холодный как айсберг, но в нос больше не лезет ненавистная корица, а руки на его талии сжимаются чуть крепче, пока вампир тихо шепчет:       — Спасибо.       — Я помог?       — Ты всегда помогаешь. С момента, как ты появился здесь, ты постоянно мне помогаешь, — подтверждает он, ласково трепля человека по макушке, — Мне нужно позвонить Буну.       — Он меня бесит.       — Тебя бесят все, кто меня окружают, — это он о Прасковье, хотя Нью склонен полагать, что на ней одной он не остановится.       — Меня не бесит Прем.       — Дай ему время, и он тебя не разочарует.       Нью слабо хихикает, хотя в душе сомневается, что Прем может разочаровать его хоть чем-то, когда конкуренцию ему составляет такой сильный игрок, как ее величество Прасковья. Кроме того, он уже строит планы на счет того, как создать коалицию по борьбе с непрошеными морскими гадами.       Вампир обнимает Нью одной рукой, пока второй бездумно вертит телефон в пальцах.       — И все же ты его поимел, — подводит он итог, на что Нью только беспечно пожимает плечами.

***

      Нью сужает глаза до маленьких щелочек, с подозрением пялясь на рыбу за толстым стеклом. Та пялится в ответ, но не подозрительно, а настороженно от того, с какой интенсивностью взгляд человека пытается просверлить дыру в аквариуме. И что Зи в ней нашел?       — Значит, — начинает он, обращаясь к рыбе, — Думала саботировать меня, селедка? Последнее слово свистит на языке. Прасковья гордо виляет хвостом, делая пару кругов вокруг огромного камня посреди аквариума, и возвращается в исходное положение.       — Думала, не узнаю о том, что ты стучишь ему на меня? — презрительно сообщает он, наклоняясь к стеклу, чтобы прошипеть: — Никто не любит стукачей, Прасковья.       Рыба, даже если и остается впечатлена угрозами, никак себя не выдает. Она продолжает расслабленно двигать плавниками и безмолвно открывать рот. Нью быстро кидает взгляд за себя, чтобы убедиться, что вампир занят другими делами и не обращает на них никакого внимания, а потом угрожающе шепчет, будучи в полной уверенности, что рыба его посыл услышит:       — Когда я узнаю пароль от интернета, то первым делом закажу себе подарок на новоселье, — деловито сообщает он, осознавая, что Прасковья как минимум обескуражена тем, в какое русло заходит этот разговор, пока Нью не добавляет: — Большая сковорода на 5 кг. Думаю, влезешь.       Он клянется, что если бы Прасковья могла захлебнуться водой — именно это она бы сделала сейчас, если судить по тому, как резко вздрагивает ее чешуйчатая туша, а потом рыба юрко прячется за камнем, оставляя после себя след из мелких пузырьков воздуха.       Нью выдыхает, с лицом победителя отворачиваясь от аквариума, и тут же натыкается на две пары удивленных глаз.       — Так, значит, это он принес? — шепотом тянет Бун, указывая на отчеты перед собой. А потом он наклоняется еще ниже к Зи и совсем тихо тянет: — Советую тебе быть с ним осторожным.       Зи только фыркает в ответ.       — Я серьезно. Он только что угрожал рыбе.       — Как славно, что я не рыба.       Нью беспомощно пожимает плечами, не чувствуя угрызений совести по поводу своего, возможно, не самого приемлемого поведения. Если кому-то и нужно переживать о последствиях своих действий, то этим кем-то должна быть в первую очередь Прасковья. Так вот откуда Зи тогда узнал, что Нью не спал в ожидании него. И эти недвусмысленные намеки Буна на то, что рыбе нельзя доверять… Нужно быть полной дурой, чтобы надеяться на то, что Зи своему соулмейту предпочтет рыбу.       Его это не заботит, Зи это не заботит, а всякие Буны должны заботиться только о том, чтобы Нью не настучал Прему о том, что тот покрывает карася. Ох, ему бы это не понравилось.       Он падает на диван, поджимая под себя ноги и вслушиваясь в беседу, но как только он обращает свое внимание на вампиров, те замолкают.       — Так что, это то, что вам нужно?       — Это не просто то, что нам нужно, пацан, это… — он машет бумагами перед собой. — разрушит абсолютно все, что Макс когда-то создал.       Зи, тем не менее, не выказывает и половины той радости, которая хлещет из Буна. Он напряженно кусает губы, сканируя взглядом документы, и Нью не может удержаться от того, чтобы не спросить:       — Что не так?       Вампир поднимает на него уставший взгляд. Казалось бы, вот оно — решение всех его проблем, ему принесли его на блюдечке с голубой каемочкой, а в придачу он еще и истинного обрел. Казалось бы, судьба, наконец, смилостивилась над ним. Он читает непонимание в глазах Нью, и ему очень жаль.       — Я этого не сделаю.       — Что?       — В смысле?       Вампир присаживается в кресло напротив, и он надеется, что Нью видит в его взгляде то, насколько ему жаль.       — Я этого не сделаю, — повторяет он, только его собеседникам от этого понятнее не становится.       — Что значит не сделаешь? — первым отмирает Бун. — Здесь все, что тебе нужно. Твои подозрения теперь имеют научное подтверждение. Ты можешь опубликовать это и навсегда лишить Макса возможности когда-либо восстановить свое влияние в глазах общественности. Зи! Когда власти узнают о том, что кровь вампира убивает людей не от передозировок, а из-за мутации в крови человека, ты будешь героем!       — Не будет, — тихо сообщает Нью, и в этих двух словах столько грусти, что Зи хочет извиниться просто за то, что он пришел в этот мир. Нью добавляет тверже: — Он не сделает этого, потому что тогда вампиры навсегда станут изгоями. Обратного пути не будет.       Зи поджимает губы. Он бы отдал все за то, чтобы его подозрения остались только подозрениями.       — Вы прикалываетесь, — с губ Буна слетает истеричный смешок, но никто в комнате не смеется, — Вы прикалываетесь?!       Он переводит взгляд с человека на Зи, но те просто смотрят на друг друга. Пустые взгляды. Безмолвные разговоры. Обреченные судьбы.       — Вы серьезно предлагаете молчать об этом? — непонимающе восклицает Бун. — Ладно он, до последнего времени ему вообще было плевать на человеческий род, но ты, Нью? Что делаешь ты?!       Выживает, наверное.       И, конечно, он думал об этом. Как только он получил отчеты на руки, он думал о том, что в действительности это меняет. И для кого. Будет ли людям все равно, если они узнают о том, что вопреки прекрасной маркетинговой кампании о том, что кровь вампира способна творить чудеса, она также стопроцентно смертельна? Нью думает о тех, кто когда-либо продавал последнее имущество, чтобы получить хоть каплю вампирской крови, чтобы излечиться от смертельное болезни. Они все равно умрут. В нищете, голоде, долгах от того, что должно было даровать им жизнь. Он думает о тех, кого накачивают кровью в клубах, потому что человек без сознания может принести тройную прибыль. Они умрут: от этого или просто от потери крови. Он думает о таких же союзах людей и вампиров, где нередко практикуется обмен кровью, потому что это позволяет чувствовать своего партнера. Как там говорил Прем? Союз на крови. Они тоже умрут.       Если эта информация дойдет до властей, они истребят каждого вампира, до которого только смогут добраться. Люди умеют решать неугодные им ситуации только так — они полностью избавляются от проблемы.       — Поэтому ты хотел запретить продажу крови в Чианграе?       Зи слабо кивает.       — Подожди, ты знал? — восклицает Бун. — Ты никогда мне не говорил об этом.       — Нужно быть человеком особых талантов, чтобы не задаться вопросом почему я делаю Чианграй свободным от вампирской крови.       — Я не человек, — замечает он, добавляя: — Думал, что ты, наконец, решил вытащить голову из задницы и сделать хоть что-то полезное для людей.       — Ты был близок. К тому же, я подозревал, но не знал. Поэтому и попросил Марка копнуть глубже. В какой-то момент смертность среди наших постоянных клиентов достигла пика. Они начали дохнуть как мухи, один за другим. Я думал, что проблема в самой крови, неудачная партия или еще что-то, пока не посмотрел в документы: они все стали нашими клиентами примерно в одно время, все были обеспеченными, уважаемыми людьми, с которыми у нас были длительные отношения. Шанс, что кто-то из них не рассчитал дозировку и принял больше, конечно, есть, но ведь не все сразу. — Зи нервно облизывает губы, рассеянно проводя ладонью по волосам, а потом он переводит умоляющий взгляд на Нью, который все это время оставался безмолвной статуей на диване, — Я бы отдал все, чтобы ошибаться.       Нью знает. Он кивает, потому что знает. Они оба это знают.       — Значит, это все? Мы будем продолжать делать вид, что все нормально? — Бун переводит на Зи неверящий взгляд. — Предлагаешь мне сейчас поехать домой, лечь к Прему в кровать и сделать вид, что я не знаю о том, ты построил империю, которая станет концом человеческого рода в этой стране?       — Бун.       — Мне сделать вид, что я не знаю, что твой парень только что подписал свой род на смерть?       — Бун, — предупреждающе шипит Зи.       — Предлагаешь собираться за ужином на выходных, забыв о том, что на ваших руках теперь кровь миллионов? Я мог ожидать это от тебя, но ты правда втянешь его в это?       — Бун!       — Что это меняет? — спустя долгое время подает голос Нью, и, опять, Зи больше не видит в нем того испуганного двадцатидвухлетнего паренька, которого он привез в этот дом, — С таким же успехом мы могли тебе ничего не говорить. Мир не остановится, кровь не исчезнет с улиц, жертвы не прекратятся. Заботился бы не о том, что кровь убивает тех, кто покупает ее собственными руками, а о своем роде, который продолжает убивать людей потехи ради. Поверь, не всем повезло умереть от остановки сердца.       С этими словами он поднимается с дивана и исчезает на втором этаже.       — Я не обнародую отчеты, — тихо повторяет Зи, на что получает от Буна только презрительную улыбку. Он надеется, что Бун поймет его рано или поздно. Он не хочет остаток жизни прятаться по подвалам, не хочет такой же участи для Буна или, тем более, Према. Тот, несмотря на лечебную кровь, такой чистоплюй, что даже упоминание существования пыли в этом мире вводит его во вселенскую тоску. Он не выживет. Их шаткий карточный домик рассыпется, как только Зи обнародует информацию. Он погребет их всех.       Бун уходит без слов. Он просто поднимается и выходит из дома, оставляя Зи в тиши гостиной. Даже не говорит ничего на прощание и, если честно, вампир ему благодарен за это. Он не смог бы посмотреть ему в глаза, не тогда, когда Бун ясно дал понять, что ему претит даже сама идея, что они будут продолжать закрывать глаза на очевидную проблему.       Он находит Нью в своей комнате. Тихо пробирается внутрь, чтобы понять, что тот не спит, несмотря на поздний час. Вместо этого он сидит на подоконнике, уставившись на ночной сад.       — Я плохой человек, да? — первое, что он говорит ему, когда Зи обозначает свое присутствие в комнате. По хорошему, еще утром он думал о том, чтобы предложить Нью переехать в его комнату. Переезд — это, конечно, громко сказано, учитывая, что у того с собой из пожитков только сумка и те немногочисленные вещи, которые вампир купил ему пару месяцев назад, а место нового проживания находится в двух метрах отсюда. Сейчас он даже не смеет заикнуться об этом, вместо этого присаживаясь на подоконник. Нью смотрит на луну, вампир видит его взгляд, устремленный на небо. А потом он повторяет то, о чем уже говорил пару месяцев назад:       — Никто из нас не хороший.       Провальная фраза, учитывая то, что Нью кидает на него острый взгляд. Слишком острый, почти уничижающий, и вампир бы смел предположить, что Нью ненавидит его — ненавидит саму суть его существования, те вещи, которые привели их обоих к этому моменту, все его решения и действия, которые рано или поздно привели их сюда, в эту комнату, в эту абсолютно безвыходную ситуацию.       — Раньше я думал, что безвыходных ситуаций не бывает, — тихо начинает Нью, по-прежнему уставившись на черное небо, — Раньше я бы сказал, что мы просто недостаточно стараемся.       Он переводит взгляд на вампира, который смотрит на него, замерев в напряженном ожидании. А потом он улыбается, тихо, грустно. Он видит грусть в его глазах.       — Ты грустишь, когда смотришь на меня, — шепотом добавляет он, — Ты всегда грустишь, когда смотришь на меня.       И Зи не может ни опровергнуть это заявление, ни перевести в шутку. Потому что это правда — у него сердце разбивается каждый раз, когда он смотрит на Нью. Все должно было быть не так. Все наверняка должно было быть иначе, но вместо хэппи энда они застряли в этой реальности, когда самое важное решение в их жизни касается даже не их самих. Оно о тысячах людей, миллионах, и это абсолютно несправедливо — позволить им двоим решать судьбу стольких людей.       — Я… — начинает Нью, но его дыхание тут же сбивается. Ему приходится закинуть голову назад, чтобы слезы не туманили взгляд. — Я знаю, что правильно. Я, черт возьми, знаю, что правильно, но…       Он знает, что, если попросит — Зи обнародует информацию.       — Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы вас вовсе не существовало, — Нью вытирает ладонью редкие ручейки влаги на щеках. А потом, к удивлению самого вампира, он достает из заднего кармана пачку сигарет и зажигалку. В этой комнате окна по-прежнему не открываются, поэтому она мгновенно наполняется запахом дыма, как только Нью поджигает сигарету, — А потом я думаю: поменялось бы хоть что-то?       — Когда ты начал курить?       — Я и не переставал. Просто здесь не было сигарет.       Зи смотрит на то, как лицо Нью тонет в облаке дыма.       — В клубах мы часто шутили, что вампирам нужно только одно — быть на вершине пищевой цепочки. Вы сделаете что угодно, чтобы получить кровь, — Зи все же не выдерживает и дергает пластиковый замок на окне. Тот нехотя трескается под давлением, позволяя открыть окно и впустить в комнату ночной, свежий воздух, — Эти вампиры, ими так легко манипулировать. Просто обнажи перед ним шею — и он весь твой.       Нью определенно цитирует кого-то, но Зи не знает кого.       — Херня, — веско заявляет он, — Мы вас боимся. Боимся всего, что связано с вами, потому что до недавнего времени мы и не задумывались о том, что в сущности значит — быть на вершине пищевой цепочки. Пока не пришли вы.       Зи цепляет взглядом движение в саду — наверняка кто-то из его людей делает обход по территории. Нью продолжает.       — Мы накачиваем себя вашей кровью, продолжая причитать какие вампиры ужасные. Мы трахаемся с вами, продолжая стенать о том, какие вы жестокие и беспощадные. Мы… Мы просто хотим выжить.       Зи молчит. Он молчит достаточно долго, чтобы Нью успел докурить сигарету и приняться за следующую, бесцеремонно бросая окурок прямо на пол. У Зи нет сил, чтобы отчитать его еще и за это.       — Жалеешь? — все, что он говорит спустя несколько минут глубокого молчания. В конечном итоге, это все, что имеет хоть какой-то смысл.       Ответа он ждет еще пару минут, пока Нью размеренно тянет никотин в легкие, пуская дым прямо на стекло окна: тот драматично рассеивается в разные стороны как только воздух достигает стекла, и Зи думает только об одном — в его жизни даже дым драматичен, ну что за новость.       — Жалею, — на выдохе подтверждает он опасения Зи, — Я искренне жалею о том, что я потратил так много времени… Столько времени, чтобы убедить себя в том, что я важен, нужен. Я подстраивался под вас, ублажал вас, терпел вас, и все ради того, чтобы сейчас сказать — это ничего не стоило. Я собственными руками уничтожу тех, кто подставлял мне плечо, когда дела в клубе не шли настолько гладко.       Они из разных миров. Они оба готовы положить весь мир к ногам, но только ради своего вида. Они… они просто из разных миров.       Зи не решается покинуть эту комнату. Не сейчас. Возможно, через пару часов он найдет в себе силы отлипнуть от этого подоконника, но не сейчас. Он устало припадает затылком к стеклу, наблюдая, как свет от фонаря заставляет тени от мебели принимать причудливые формы. Время, кажется, замедляет ход, но теперь не по его вине: они вдвоем остаются бездвижным фигурами в этом темном помещении, и даже свет фонаря не способен развеять сгустившийся в помещении мрак.       Он вздрагивает, когда лица касаются теплые пальцы, и переводит на человека удивленный взгляд.       — Я не жалею о тебе, — звучит мягко, — Мы не можем изменить прошлого — ты так мне сказал.       Это не значит, что нельзя жалеть о прошлом. Зи интересно: был ли у него другой выбор? Если бы тогда давно они не решили заняться поставкой крови — закончилось бы все иначе? Может, продажей крови начал бы заниматься кто-то другой, и история бы повторилась. Может, если не усилиями Зи и Макса, об этом никто бы не узнал. Может, тогда бы он никогда не встретились с Нью.       — Я давал ему кровь, — он прикрывает глаза, наслаждаясь легкими касаниями пальцев к скуле, — Всего пару раз во время секса. Ты же знаешь, как люди реагируют на близость с вампиром. Мы даже не думали о том, чтобы провести параллель между употреблением крови и удовольствием. Я даже не знаю, если он умер в бою, или потому что…       — Нет, — Нью подсаживается ближе, аккуратно поворачивая голову вампира в свою сторону, — Посмотри на меня, ну же, — Он дожидается, пока вампир поднимет на него расфокусированный взгляд, чтобы прижаться лбом к его, — Ты не знал. Никто не знал.       Теперь они знают, только это знание вообще не помогает.       Нью ласково проводит ладонью по его щеке, очерчивает пальцами грань подбородка, и поддается вперед, чтобы коснуться прохладных губ. Перекладывает ладонь на затылок, зарываясь пальцами в короткие волосы, пока губы неспешно скользят по чужим, мешая дыхание, оставляя на коже невесомые касания.       — Ты ни в чем не виноват, — вампир буквально чувствует, как чужие слова оседают на его губах, и только в этот раз, в этом моменте он позволяет себе верить в сказанное. Нью оказывается еще ближе, забирается к вампиру на колени, обвивает рукой за шею, пока его язык скользит между приоткрытых губ Зи, цепляет кончиком кромку передних зубов и юрко проталкивается в полость рта.       В нос вампира мгновенно забивается сладкий запах человека, до того насыщенный и яркий, что на пару секунд он не может даже вздохнуть без того, чтобы не подавиться воздухом, которого у него и так в запасе немного, учитывая с какой самоотверженностью Нью крадет те жалкие остатки между ними, пока вылизывает рот вампира. Нью, кажется, не знает, что делать с самим собой, когда с трепетных поцелуев он из раза в раз соскальзывает на болезненные укусы, цепляет зубами губы Зи, а потом, опомнившись, виновато зацеловывает, чтобы в какой-то момент опять сорваться.       Зи слабо улыбается в поцелуй, прохладными пальцами скользя под край футболки Нью. Теплая кожа встречает прикосновения табуном мурашек, человек задушено стонет в поцелуй, содрогаясь всем телом на чужих коленях.       Не разрывая поцелуя, вампир крепко обхватывает парня за талию, чтобы вместе с ним переместиться на кровать. Нью по-прежнему на его коленях, только собственные теперь не впиваются в жесткий подоконник, а тонут в мягком матраце.       — Ты же знаешь, что из нас двоих сдерживаться нужно не тебе? — между делом интересуется Зи, стаскивая с парня футболку, потому что вряд ли человеку понравится, если Зи ненароком изгваздает ту в крови.       — Откуда ты знаешь? Может у меня серебряные коронки?       — О, такой опыт минета у меня был.       Человек поднимает на него обескураженный взгляд:       — Серьезно?       Вампир растягивает губы в довольной улыбке, наблюдая за смесью неверия и удивления на чужом лице. Он легко пожимает плечами, утыкаясь носом в изгиб плеча.       — Разумеется, нет.       Нью несильно толкает его в плечо, фыркая недовольно, пока вампир по своему обычаю чертит кончиком носа дорожки по чужой шее. Он ласково прикусывает тонкую кожу под подбородком, соединяет поцелуями линию от челюсти до мочки уха, собирая на языке солоноватый вкус кожи. Человеческая кожа под ладонями горит, пока он скользит одной по спине, а второй уверенно придерживает человека за талию.       Он чувствует чужую нетерпеливость, редкие всполохи недовольства в собственной груди от того, что вампир медлит, лениво прикусывает бледную шею, не выпуская клыков. На человеке по-прежнему недостаточно его запаха, ни одной метки, ноль обозначений принадлежности, и Зи намерен это исправить.       Только еще несколько секунд, пока он упивается сладким запахом — серьезно, до встречи с Нью он считал запах крови своим любимым, — и человек не выдерживает:       — Ты можешь уже сделать что-то?       Зи хочет спросить с чем конкретно, потому что перед ним как минимум две проблемы: пока еще не прокушенная шея и очевидный стояк, которым Нью потирается о низ его живота, когда в очередной раз нетерпеливо ерзает на коленях. Но он не спрашивает, вместо этого коротко усмехается, шепча на ухо:       — Помнишь о том, что всегда можешь меня остановить?       — Да господи… — раздраженно начинает он, чтобы в следующую секунду промычать: — Да, господи…       Тишину помещения разрывает тихий стон, когда клыки вампира пробивают вену. Нью покрепче впивается пальцами в плечи вампира, надеясь, что это хоть немного приведет его в чувства, но особо не помогает. Он помнит эти ощущения не такими — в последний раз, когда Зи прикасался к его шее, ему было хорошо, но не до такой степени. А, может, он забыл. А, может, его тело истосковалось как по вампиру, так и по его прикосновениям, потому что сейчас он не может ничего поделать с тем, как быстро удовольствие растекается по его телу. Он буквально тонет в этих ощущениях, глупо хватая воздух губами и прикрывая глаза. Под веками белые пятна от того, с какой силой он жмурится сейчас, пытаясь отвлечься от того, что если вампир еще раз прижмет его к себе чуть крепче нужного — он позорно кончит прямо так в штаны.       — Так не пойдет. — укоризненно цокает вампир, отрываясь от шеи. Нью нужно пару секунд, чтобы проморгаться, смахнуть с ресниц влагу и поднять на Зи расфокусированный взгляд.       Тот не смотрит в ответ, потемневшим взглядом наблюдая за тем, как тонкая струйка крови минует ключицу и устремляется вниз по груди человека.       — Я сказал, что мне нужно контролировать себя. О тебе речи не шло.       Нью растерянно хлопает глазами, пока Зи двумя пальцами смазывает кровавую дорожку, которая уже почти растянулась до низа живота, и подносит окровавленные пальцы к его губам. Мажет подушечками по ним, размазывая красную жидкость, чтобы в следующую секунду собрать кровавые разводы языком. Нью давится стоном, давится чужим языком, что Зи так нагло пропихивает в его рот, давится сладким вкусом на чужих губах и в удивлении округляет глаза.       — Почему я…       — Потому что все, что чувствуя я — чувствуешь ты, — шепчет вампир в ответ, — Такой у тебя вкус для меня.       Нью пробовал собственную кровь на вкус. Собственно, поэтому ему и был заказан вход на кухню — с тем упорством, с которым он резал себе пальцы, к этому моменту у него в лучшем случае остались бы два. И всегда на вкус она была солоноватой, с металлическим привкусом, абсолютно не такой, какой ощущается сейчас на чужих губах.       Он ловит чужую руку, чтобы поднести окровавленные пальцы к губам вновь и, на секунду засомневавшись, все же касается подушечек кончиком языка. Да, абсолютно не такой, и теперь Нью полностью разделяет эту вампирскую фишку, когда на языке, словно мед, раскрывается приторный вкус собственной крови.       Темно-красные глаза следят за ним неотрывно, ловят каждое движение языка по фалангам. Нью чувствует, что сейчас воспламенится под этим взглядом, когда полностью вбирает пальцы в рот, преследуя идею начисто их вылизать.       Зи не дает ему такой возможности, мягко высвобождая руку из цепкой хватки. Он снимает с себя футболку, которая частично уже пропиталась кровью там, где их тела касались друг друга. На бледной коже остается едва-видимый красный отпечаток — Нью мгновенно фиксирует на нем взгляд, думая о том, что его язык мог бы пригодиться и здесь. Об этом, кажется, думает и сам вампир, когда растягивает губы в понимающей улыбке, а потом возвращает внимание на шею.       Нью в предвкушении ерзает по чужим коленям. Возбуждение поутихло, но оно все еще слабо ворочается внизу живота, и ему не терпится вновь с головой нырнуть в эти ощущения. Вампир, кажется, тоже готов вернуться к начатому, слизывая остатки уже чуть подсохнувшей крови с ключицы. А потом с шеи. А потом он вновь возвращает губы на его подбородок, и человеку ничего не остается, кроме как растерянно выдохнуть.       — Так хочешь вернуться к начатому, но так боишься мне показать как тебе хорошо, — припечатывает вампир после пары минут тяжелых вздохов от человека. Он поднимает внимательный взгляд на человека, пока руками тянется к штанам Нью.       — Я не боюсь того, что мне хорошо, — сконфуженно отвечает он, отводя взгляд в сторону, а потом добавляет тише: — Просто… ну, слишком быстро.       Взгляд вампира на пару секунд теплеет, вытесняя уже знакомое Нью чувство голода, но то возвращается почти сразу, вспыхивая темно-алым. Он поддается ближе, оставляя на губах легкий поцелуй, а после шепчет в губы:       — Не сдерживайся. Об остальном позабочусь я.       Клыки впиваются в шею в следующую секунду, принимаясь по новой терзать открытые раны. И если пару минут назад Нью казалось, что его тело реагирует на это слишком быстро и бурно, то нет. Абсолютно нет. Ничего не сравнится с тем, что он чудом не падает в оргазм, стоит вампиру вогнать клыки обратно в плоть. И есть в действиях вампира что-то расхлябанное, даже неряшливое, когда он пару раз отстраняется от шеи просто для того, чтобы понаблюдать, как кровь миллиметр за миллиметром окрашивает кожу в красный. Он продолжает поддерживать человека одной рукой за талию, пока вторая ныряет ему в штаны, минуя нижнее белье, и крепко сжимает возбужденный член. Нью до этого момента даже не отдавал себе отчет в том, насколько сильно ноет в паху от перевозбуждения. Бедному мозгу так и не удалось решить, какая часть его тела сосредоточила в себе наибольшее количество удовольствия, и только когда Зи болезненно сжимает член в пальцах, человек судорожно втягивает в легкие пропахший металлом воздух, желая только одного — кончить как можно скорее.       Вампир не двигает рукой, вместо помощи с желанной разрядкой выбирая лениво собирать алые разводы с кожи. Будто у них пиздец как много времени, будто Нью не нужно получить оргазм вот прямо сейчас. Он пробует самостоятельно двинуть пахом и не встречает сопротивления. Хаотично толкается бедрами, пытаясь догнать разрядку, но в конечном итоге только раздраженно шипит — ощущения приятные, но чего-то определенно не хватает.       — Зи, мне нужно… — жалобно всхлипывает он, продолжая толкаться в плотное кольцо из пальцев, беспомощно роняя голову на плечо вампиру, и совсем уж нагло пытаясь притянуть того к себе ближе за шею. Зи коротко усмехается, еще раз окидывая взглядом разбитый вид человека — такой нуждающийся, нетерпеливый.       — Подожди, хочу увековечить эту картинку в памяти, — еще и издеваться смеет. Нью ему сейчас втащит. Он пытается бросить на вампира грозный взгляд, но получается только совсем какой-то жалостливый, будто у него котенка только что отобрали. Сравнивает ли он по количеству выработанных эндорфинов оргазм и котят? Возможно. Он не в себе.       — Пожалуйста… — шепчет одними губами, ласково потираясь щекой о голое плечо.       Зи окидывает его внимательным взглядом, но через секунду все же поддается вперед, чтобы сомкнуть зубы на коже. А потом еще и еще, прокусывая кожу в нескольких местах, но не задерживаясь надолго, и с каждой короткой вспышкой боли член Нью призывно дергается в ладони. Вампиру остается только пару раз провести по всей длине ствола, ласково накрыть голову ладонью плашмя и пару раз провернуть, размазывая предсемя, и вот уже Нью давится громким стоном, содрогается крупной дрожью и кончает, обессиленно обмякая в объятиях.       Ему не дают даже секунды, чтобы перевести дыхание, как в следующий момент он уже лежит на спине, голый и разморенный от удовольствия, когда вампир нависает над ним.       — Как себя чувствуешь?       — Ты заставил меня ждать, — лениво ворочает языком, но от колкости удержаться не может.       — Прости, — для проформы извиняется вампир, ласково целуя его во влажный висок, — Сейчас не заставлю.       Нью довольно улыбается, чувствуя победу, пока не понимает: Зи говорит не в будущем времени. Он исчезает из поля зрения, как и все остальное, потому что внезапно человек оказывается перевернут на живот. Под живот ему заботливо подложена подушка, а тело вампира приятно прижимает своим весом к кровати, пока вампир губами исследует заднюю часть шеи. Нью хмурится, сжимается под касаниями, потому что его шея сзади особенно чувствительна к ласкам, а после оргазма прикосновения холодных губ едва не болезненны.       — У тебя какая-то нездоровая фиксация на шеях.       — Черт. Да ты мне только что открыл глаза на мир, — Зи прячет улыбку, зарываясь носом в короткие волосы на затылке, а после слабо проезжается пахом между чужих ягодиц. Нью чувствительный сейчас, а Зи по-прежнему в штанах, и это совершенно неподобающе.       — Мне нужно минут десять.       Зи в ответ насмешливо фыркает, слезая с парня, но только для того, чтобы положить ладони на его ягодицы и развести их в сторону.       — У меня для тебя две новости, — Нью чувствует тяжелое дыхание на пояснице, а потом то подозрительно быстро оказывается теперь ниже. Вампир быстро целует сначала одну ягодицу, потом вторую, а потом спустя, кажется, полторы секунды раздумий зубы смыкаются на коже, оставляя красивый отпечаток на ней, — Первое, десяти минут у тебя нет.       Вампир вновь выпрямляется, продолжая мять задницу, любуясь тем, как расслабленно-покорен Нью сейчас, пока переводит дух.       — А второе?       — А второе… — начинает он, пока разогревает в пальцах смазку, которую достал из заднего кармана. Тяжелая капля по неосторожности падает вниз, прямо между, что заставляет Нью подняться на локтях и обернуться в удивлении, — А второе: твое тело будет реагировать на меня и то, что хочу я.       Указательный палец кружит между ягодиц, щедро размазывая смазку, чтобы потом аккуратно толкнуться внутрь. Вампир внимательно следит за тем, как Нью сначала судорожно выдыхает, а потом и вовсе роняет голову на вытянутые перед собой руки. Но не зажимается, не пытается уйти от прикосновений, только взывает приглушенно:       — Это называется эксплуатацией.       — Предлагаю тебе еще немного почесать языком, и тогда я покажу тебе, что в действительности значит это слово, — и для наглядности он грубее толкает палец внутрь, заставляя Нью вздрогнуть от внезапного напора: он по-прежнему переживает последствия первого оргазма.       — Грубиян, — все, что он говорит. Все, что ему удается сказать перед тем, как к первому пальцу добавляется второй, а слова Зи внезапно обретают смысл: его тело возвращается в состояние мучительного возбуждения слишком быстро, подстраиваясь под плавный ритм пальцев внутри. Вампир даже не стремится пока принести удовольствие, сосредоточившись исключительно на расстяжке, а Нью уже течет на простыни, кусая ребро ладони и думая о том, что до проникновения такими темпами он просто не доживет. Особенно, когда пальцы внутри таки проезжаются совсем легко по простате, а душа Нью едва не покидает собственное тело от прокатившейся по нему волне удовольствия.       — Что происходит? — блеет он, когда оказывается перевернутым на спину, ловя губы вампира своими. Тянется дрожащими руками к ширинке чужих штанов, чтобы помочь вампиру наконец-таки избавиться от лишнего предмета гардероба, потому что это вообще ни в какие ворота: он на краю второго по счету оргазма, а Зи еще даже не раздет.       — Я же сказал, что ты чувствуешь все, что чувствую я, — вампир дожидается, пока Нью стаскивает его штаны с бельем ровно под колени, посчитав, что этого вполне достаточно, а после с коротким смешком все же избавляется от штанов полностью. Он кидает на человека внимательный взгляд, понимая, что тот ничего не понимает, и нависает над ним вновь, удерживая дистанцию между телами, — Дай руку.       Нью, завороженный наготой вампира, не спешит выполнять просьбу. Вместо этого сам тянется к чужой груди, цепляя короткими ноготками бледную кожу, и тут же растерянно шипит от того, что эти же прикосновения легким фантомом отзываются на собственной коже. Только Зи его не касается, между ними по-прежнему дистанция, и это абсолютно не имеет смысла…       Зи ловит его руку за запястье, заставляет восстановить контакт, когда с нажимом ведет человеческую ладонь по своему животу, и Нью клянется: он чувствует эти прикосновения на себе. Кожа под пальцами гладкая, упругая. Ощущения на собственной коже эфемерные, почти несуществующие. Нью бы и не придал этому значения в другой ситуации, но сейчас его разум не отвлекается на дополнительную стимуляцию, позволяя улавливать даже малейшие движения.       — Ахуеть… — обескураженно выдыхает он, когда обхватывает ладонью член вампира, и это, казалось бы, простое касание моментально отзывается внутри новой волной желания. Оно не такое острое, как если бы вампир прикасался к нему, но по-прежнему ощутимое, смазанное и определенно точно не принадлежит ему самому, — У меня столько идей сейчас появилось.       Вампир коротко хмыкает, не сомневаясь в правдивости сказанного. Он позволяет чужой ладони еще немного задержаться на его члене, когда Нью на пробу ведет чуть грубее по стволу, потом практически ласково, задерживаясь пальцами только на головке, и они стонут в униссон.       Нью кажется абсолютно завороженным новым открытием, недовольно бормоча, когда Зи убирает его руку от себя, предлагая переместить ту на собственную шею. Человек соглашается, мгновенно топит пальцы в волосах вампира, заставляет наклониться ближе, чтобы в который раз поймать чужие губы, пока вампир плавно толкается внутрь, ловя чужое сбившееся дыхание в промежутках между поцелуями.       Это невыносимо. Человек слишком сладкий: он сладко пахнет, сладко стонет в поцелуй и слишком сладко извивается под Зи. Вампиру с трудом приходится оторвать взгляд от человеческой шеи, которую Нью упорно обнажает перед ним на каждом толчке: красиво запрокидывает голову, демонстрирует приоткрытые влажные губы, из которых вырываются тихие стоны, просящий исподлобья взгляд, устремленный на Зи и только на него.       Он не поведется. Он уже пьян от крови, а Нью потерял достаточно даже по меркам истинности.       Зи впивается пальцами в мягкое бедро, оставляет там синяки, чувствует, как те расцветают на собственной коже, и сдавленно рычит. Нью чувствуется до неприличия хорошо, даже слишком от того, насколько тот отзывчивый, податливый. Плавно выгибается, подставляется под толчки, под прикосновения, теряется в удовольствии, которое они делят на двоих.       И Зи опять фиксирует взгляд на шее. Во мраке комнаты кроваво-красные разводы кажутся практически черными. Зи наклоняется ниже, собирая языком те редкие капли, которые еще не успели окончательно засохнуть. Теплая свежая кровь прямиком из вены, конечно, лучше, но и так Зи не испытывает недостатка в ощущениях, когда Нью шепчет тихое:       — Ты ведь знаешь, что можешь.       — Знаешь, что я заметил? — вместо ответа говорит он, меняя амплитуду толчков: теперь двигается с оттяжкой, практически покидая тело, чтобы потом до предела погрузиться в него вновь. Размеренно, неспешно, давая прочувствовать каждое движение. Он склоняется ниже, утыкаясь носом в шею и шумно вдыхая аромат, — Большинство людей любят подставлять шею из-за того, что токсин, который находится в нашей слюне, действует на человеческий организм как седативное.       Нью тихо стонет в ответ, наслаждаясь движениями глубоко внутри, наслаждаясь влажными поцелуями по коже. Он согласно мычит, потому что, если взглянуть правде в глаза, это действительно приятно — то, как укус вампира заставляет его тело мгновенно утонуть в расслабленной невесомости.       — Но тебе нравится не это, — он мгновенно распахивает глаза и натыкается на внимательный, расслабленный взгляд вампира, с которым тот скользит по его лицу. Нью нервно сглатывает, когда Зи прекращает толчки, вместо этого плавно раскачивая бедрами, чего едва ли хватает для того, чтобы вновь почувствовать сладкую истому внизу живота, — Тебе нравится боль.       Зи давит пальцами на шею, впиваясь ногтями в раздраженную кожу. Недостаточно, чтобы действительно нанести ущерб, но в самый раз, чтобы уже успевшие слегка подзатянуться раны от укусов вновь открылись, начали кровоточить, стекая кровавым пятном на простынь.       — Тебе нравится, как клыки вспарывают кожу, — шепчет вампир на ухо, — Тебе нравится, что за болью всегда следует удовольствие, но это даже не главное. Тебе нравится, что я умею контролировать твою боль. Нажать сильнее, впиться поглубже, укусить погрубее.       Комната мгновенно наполняется металлическим запахом. Комната мгновенно наполняется задушенным стоном, когда тело Нью прошивает вспышкой острой боли. Зи толкается глубже, с упоением наблюдая за тем, как лицо человека искажается от смеси боли и удовольствия, когда вампир все же давит внутри на простату, не сдерживая довольного оха, потому что Нью так хорошо сжимается на его члене, так сладко закатывает глаза, теряясь в ощущениях. Он кончает долго, судорожно дрожа под вампиром, пока тот с силой вжимает его в кровать, возобновляет частые, глубокие толчки, не забывая собирать влажные красные дорожки с шеи. Он пьян, слишком пьян, чтобы контролировать себя, упиваясь тем, как чужое удовольствие растекается под кожей, подгоняя собственный оргазм. Он позволяет отпустить себя только тогда, когда чувствует как человек полностью обмякает под ним, изливаясь внутрь с коротким рыком.       А потом наступает томительная тишина, кое-где нарушаемая тяжелым дыханием вампира. Он отстраняется первым, валясь на спину рядом, и утыкается глазами в потолок. В голове гул, он непозволительно пьян, уже даже не помнит, когда в последний раз был сыт настолько, что теперь даже лень шевелиться. Но ему нужно в первую очередь привести Нью в порядок.       — Ты как? — он мягко касается губами его плеча, чувствуя слабое шевеление рядом. Нью не отвечает, но надеется, что их связь способна сотворить еще какую-нибудь магическую херню по типу чтения мыслей, потому что языком двигать лень, — Нам нужно в душ.       — Тебе нужно — ты и иди, — язвит, значит, в порядке. Вампир насмешливо хмыкает, все же поднимаясь с кровати для того, чтобы принести влажное полотенце. Нью не сопротивляется, когда Зи тратит слишком много времени на то, чтобы оттереть с кожи кровь и сперму, а мог бы просто нежиться в объятиях. Не сопротивляется и тогда, когда его подхватывают на руки и куда-то несут.       Когда его сгружают на прохладные простыни — ему вот вообще уже все равно. Вампир обнимает его со спины, укладывая руку поперек живота и вновь осыпает поцелуями голое плечо.       Нью думает, что до Зи он вообще сексом не занимался, получается.       Зи думает о том, что завтра ему придется звонить Максу.