Забытые чердаки

      Меняльные вторники, в Доме проходили удивительно тихо, хотя бы потому что люди локализовались в одном месте, так что на удивление четвёртая пустовала.       Утро для Сирены было в крайней степени недобрым, во-первых началось оно в четыре часа дня, а во-вторых с ощущения будто её всю ночь били, да даже не били, а пиздили палками. Лежать было больно, сидеть больно, жить больно.       Но от страданий отвлёк стук в дверь, и конечно же её последующее открытие, так как стучат в эту комнату видимо исключительно для проформы.       На пороге стоял Стервятник, без трости, но с маленьким чемоданчиком. Заметив заспанное лицо, выглядывающее из кокона одеял, он просиял и ультимативно заявил:       — Ты выглядишь так будто, тебя переварили и высрали, — он стал выкладывать содержимое чемоданчика на столик.       — А я смотрю ты мастак в комплиментах и знаток тонкой женской душевной организации.— заворчал одеяльный кокон, начиная распутываться.       — Я просто по природе, кристально честен.       — Пха, не смеши мои пяточки, — выше указанные розовые пяточки свесились с кровати и забавно болтались в воздухе.       Сирена спрыгнула с верхотуры, и порывшись в тумбочке, достала оттуда стопку тканевых масок.       — Давай заплету волосы, чтобы не мешались, — Стервятник с готовностью подал резинку для волос.       Грива на ощупь оказалась мягкой и податливой, волоски легко складывались в свободную косу.       — Слушай, а ты как-то ухаживаешь за волосами?       — Шампунь и расческа, на большее просто терпения не хватает, — ответил Птюч.       —Да я просто не понимаю, как вы это делаете, что ты, что Лорд, да мне кажется если нашего Вожаче, хорошенько намыть, волосы окажутся, как шёлковое сукно.— она злобно бросила расческу, на общую кровать.       — А у меня три фазы ухода и все равно мочалка какая-то на голове.       — Не мы такие, жизнь такая— трагично выдал Стервятник       — Даааааа, оптимизма тебе не занимать, чаю?       — Естественно, с одной ложкой сахара пожалуйста.       Сирена кивнула, и быстренько сделала чай.       — Так, сегодняшний день должен нести мне покой и умиротворение, сначала маски, потом ногти, потом йога, мммммм, ещё бы все соседушки весь день где-нибудь болтались. А то ведь завалятся, и закроют все мои чакры.— девушка начала перебирать стопку масок, — так это от отеков и для охлаждения, а вот тебе, чтобы вывести лишние токсины.       — Предпочитаю все свои токсины носить с собой, дай мне вот эту, увлажняющую, с алое.       — Держи, только токсины свои при себе держи, я чищу чакры, не хочу, чтобы они и туда пробрались.       — Честное птичье слово.— они глупо захихикали непонятно над чем. Маски пришлись идеально к месту, после такой длинной ночи:       — Я прямо чувствую, как мое лицо меня благодарит, — сказала Сирена, пока Стервятник старательно красил прилично отросшие ногти, которые они выпилили в острую форму.       — Знаешь, твои ногти можно использовать как оружие, смажем их соком тысячелистника, и считай всё, если расцарапаешь кому-нибудь личико, шрамы останутся навсегда.       — Я знаешь ли пацифист, не хожу по пути насилия— хмыкнула девушка дуя на ногти.       — То-то Ральф после твоего приезда, светил огромным укусом на плече и расцарапанным лицом, как ты вообще ему глаза не выцарапала.       Сирена засмущалась:       — Не было такой цели, и я потом извинилась, он слишком резко меня схватил и поплатился.       — Ну ясно дело, специально такого не придумаешь. Мне кажется что ты стала последней каплей, которая привела его к отпуску, он же на следующий день и отчалил.       — Ну, значит я сделала хорошее дело, нечего таким красавчиком тут себя гробить, да и не волнуйся, он по любому вернётся, сердцем чую.       Стервятник закрутил баночку с лаком и всем своим видом показывал, что хочет что-то спросить:       — Ну давай, спрашивай, иначе тебя разорвёт сейчас от любопытства.       — Сирена дула на свои ногти, закинув ногу на ногу.       — Твоя проницательность убивает меня, дорогая.— Стервятник деланно махнул рукой, — ну до смерти же любопытно, тебя Дом видит только на приемах пищи, и то не на всех, а программу ты проходишь самостоятельно — экстерном, то есть и на уроках тебя не застать, ходишь всегда в сопровождении, это тебя так Слепой охраняет?       — Ну, он считает, что просто мне так будет безопаснее, что всякие Помпеи не пристанут, Сфинкс говорит, что опасно пускать девушку гулять в одиночестве по дому, полному подростков с спермотоксикозом.       Наверно да, они просто меня оберегают…       — А вы с Хозяином Дома так близки? — сейчас Стервятник выглядел не как вожак всегда траурной стаи, а как сплетница в школе на перемене, выпытывающая подробности у своей подружки.       Сирена фыркнула, поправив на лице маску:       — Да нет, мне кажется ему просто не нужно, он сам по себе.       — Ну, а если он изъявит желание, ты откажешь?       — Не-а, он мне в целом нравится, есть в нём что-то такое, от чего я постоянно туплю, кажется это называется изюминка, хотя он скорее виноградник. Да и что я смогу сделать, я изначально его, если захочет убить, убьёт, я и слова против не скажу.       — Я смотрю тут сложный случай покорности…— вздохнул Стервятник.       — Ну вот, я ему вчера объясняла, что происходит сейчас — лучшая часть моей жизни, и принадлежать ему, это лучше, чем какому-нибудь мерзкому типу в Наружности. Он и вся стая заботится обо мне, как никто и никогда. Так что, если скажет люби меня, буду любить, скажет умри за меня, умру. Попросит пойти с ним, пойду.       — Твоя преданность уникальна, мне кажется Сфинкс не настолько предан ему.       — Я для него, это логично. — Удивительные финты иногда конечно выкидывает Дом.— Стервятник задумчиво вертел в руках маленький ключик, — так, а что там с Помпеем?       — До смешного банально, постоянно эти высохшие веники у дверей, и его взгляды, я чувствую себя абсолютно голой, когда он пялится, отвратительно. Но я молчу, не хочу давать ещё один повод для разногласий.       — Да куда уж, просто твоё существование, для него это уже повод, ещё больше ненавидеть Слепого и желать занять его место. Ты же постоянно рядом с ним. — он сделал паузу и задумчиво добавил, — наверно тебе грустно, что он не может видить твою красоту…       — Знаешь, я думаю, что он всё прекрасно видит. Ему помогает место, о котором у вас не принято говорить.— она опасливо осмотрелась, проверяя комнату на наличие Вожака.       Стервятник рвано сглотнул, нервно сжимая чашку в руках. Сирена выглядела потеряно, говоря о том месте. Вожак неприязненно скривился, как будто все его нутро пронзила зубная боль, и постарался перевести тему.       — А может ко мне в стаю, такой певчей птичке место исключительно в гнезде— заискивающе улыбался Стервятник мигая желтыми глазами.       — А может ты лесом пойдёшь? — голос Слепого за спиной не стал неожиданностью, он как обычно появился из неоткуда.       — Я то пойду, но и ты будь человеком, такие кадры на вес золота.       — Да я по сути чистое золото, — хмыкнула Сирена, раскидывая на полу коврик для йоги.       — И то правда, не отдаст он мне тебя— деланно начал страдать Стервятник.       — Не отдам, — подтвердил Вожак, и спросил у девушки сидящей на полу, — у тебя болит вообще всё и ты находишь в себе силы заниматься какой-то дурью, безумная?       Сирена сидела в шпагате раскуривая сигарету, картина малостью противоречивая, но уникальная по своей натуре.       — Не смотрите на меня так, я выхожу в ноль, вред и польза в гармонии, авторская методика между прочем, — не отрываясь от сигареты, она поменяла позу, и теперь просто сидела, создавая своим телом идеальный угол девяносто градусов, но недолго, она задрала правую ногу и с лёгкостью закинула её за голову.       — У тебя вообще есть кости? — поинтересовался Стервятник наблюдая за губительным оздоровлением.       — Знаю только то, что у меня Синдром Элерса-Данлоса.— ответила девушка принимая такие позы, будто она не человек вовсе, а змея.       — А это что, прости господи?       — Редкое наследственное заболевание соединительной ткани, в результате которого образуются необычайно гибкие суставы, очень эластичная кожа и хрупкие ткани.       — Ааааа, теперь понятно, почему ты изгибаешься одержимая.       — Стервятник, — Сирена произнесла его имя с такой нежностью, — ты такой милый, когда молчишь.       — Это правда, ладно, покажи мне пару движений, может у меня тоже выйдет эта твоя йога. — он уселся на коврик рядом с девушкой.       — Давай начнём с простого, — она выпрямилась, хотя пару секунд назад была похожа на завязанный узел, — итак, бабочка.Садишься, сводишь ступни, и пытаешься максимально прижать колени к полу, давай, попробуй.       Спустя пару минут попыток прижать колени, Сирена не выдержала:       — Да ты что, издеваешься?       —Да ну не могу я, — он хотел продолжить, но не успел, потому что девушка присела перед ним и начала пружинистыми движениями надавливать, на ноги парня.       — Ай, блять, больно, больно, больно.       — Терпи, терпи, ты сам захотел, давай, давай.       — Из-за того, что ты это повторяешь, легче не становится! — он орал, как резаный, — да что ж ты делаешь! Ай, мошоночка моя!       На крики сбежались и съехались жители четвёртой, наблюдателям выпал уникальный шанс лицезреть забавнейшую картину. На полу сидел обычно суровый Стервятник, с заплетёнными волосами и тканевой маской на лице, на лице, которое исказила гримаса боли, из-за того, что рыжеволосая девушка, ростом метр с кепкой, и сигаретой в зубах, сидела перед ним на коленях и изо всех сил надавливала на ноги, прижимая их к полу, и приговаривала:       — Давай, не упрямься, чем больше повторяешь тем меньше боль… Чего ты как девка.       На общей кровати сидел их вожак, в руках у него была трубка, которую он раскуривал, не обращая ни малейшего внимания на крики и переполох в комнате.       Наверно из-за подобных моментов, Сирена быстро прижилась в комнате «безвременья»…

***

      Люди, живущие в четвёртой, привыкли не задавать вопросов и отвечать на них. Возможно до всех всё доходило само собой, когда они выбирали путь опыта, а не вопросов. Поэтому когда над ними повис дамоклов меч в лице одного неправильного Фазана, очко всей группы напряглось.       В тот же вечер, что Сирена совершала чудеса врачеванием над Стервятником, в Кофейнике произошла судьбоносная встреча, с момента которой время начало обратный отсчёт…

***

      Появление в комнате беспокойного Фазана, не облегчило жизнь её жителям, и даже скорее немного затруднило.       Вопросы лились из Курильщика, как из рога изобилия, и если для Табаки ответить на них не становилось проблемой, то все остальные жители комнаты, а в особенности Сфинкс, делали это с нескрываемым раздражением.       Откуда текут реки, почему трава зелёная, зачем очки Рыжему, почему молчит Македонский, кто такой Лось и ещё тысяча вопросов не дают Курильщику спокойно покурить, а вместе с ним и всем остальным. Всё, что крутится в голове у Слепого, это мечты о тишине, хотя бы относительной. В желании скрыться от шторма вопросов, он бродил по коридорам, его руки неумолимо спешили вперед, обшарившая знакомые стены.       Он чувствовал незримое присутствие Сирены, и еле сдерживал себя от того чтобы, резко схватить, преследовавший его бестелесный дух. Схватить и поставить рядом, идя с ним шаг в шаг, пересекая коридоры, чтобы вместе войти в тёмный, такой безмятежный Лес. Но нет, не сегодня, не так резко…       «Так что, если скажет люби меня, буду любить, скажет умри за меня, умру. Попросит пойти с ним, пойду.»       Слепой из раза в раз прокручивал эти, случайно услышанные слова. Она была серьёзна, когда говорила это? Или приукрасила для красного словца? Это было не важно…       Слова, которые сказаны, что-то означают, даже если ты ничего не имел в виду.       Сирена была предана ему также слепо, как собаки Горбача, соответственно Горбачу…       К Курильщику, было не трудно привыкнуть, скорее ему было трудно привыкнуть к Четвёртой и её обитателям.       Курильщику не нравилось, что он ничего не понимает.       Курильщику не нравилось наличие девушки в комнате.       Курильщику не нравилось, что комната существует вне времени.       Курильщику вообще много чего не нравилось…       А сам Курильщик, ну очень не нравился Лэри.       Да и многим другим, да даже не то что не нравился, они просто пытались научить его жизни в Доме, равнодушием и безучастностью. Возможно именно поэтому, когда озлобленный Лог накинулся на бывшего Фазана, Сфинксу сложно было себя заставить поплестись за ним в туалет, куда тот укатил зализывать раны.       Наверно от того же, Сирена не особо хотела идти, помогать беспомощному новенькому, когда Сфинкс вышел из ванной с задумчивым выражением лица, но она пошла. Стоя на коленях перед коляской с спиртовой ваткой в руках, она думала: «Если он мне не нравится, зачем я ему помогаю?»       Но когда она натолкнулась на глаза, полные непонимания и обиды, все мысли разом развеялись, а девушка подарила ему одну из своих самых лживых улыбок.       Выходя из туалета она думала, он такой же как и они все, просто совсем ещё новенький, от него как будто всё ещё можно почувствовать домашний запах, такой редкий и эфемерный.       Возможно он не приживётся совсем, может станет полноценной частью стаи, а может замрёт где-то посередине, как и Чёрный.       В этой истории слишком много «возможно» или «наверно», но и Неправильный Фазан, не так предсказуем, как кажется. Он не пойдёт жаловаться, вот что точно. В момент Сирена чувствует такую ужасную усталость, что завалившись под боком у Табаки, тихо просит Македонского на одну ночь поменяться местами, потому что сил забраться на верхотуру просто нет. Как будто её высосал энергетический вампир, которого она просто не заметила в суете этого странного дня. Усталость накрывает шумоподавляющим куполом, сквозь который, пробивается только песня Шакала, и нежные поглаживания по голове.       Песня заунывная, ей в такт мигает фонарный столб за окном, унося всё дальше и дальше в сон…       Во сне она видит Вожака… он сидит перед ней в каком-то плетёном винтажном кресле, полностью расслаблен, волосы собраны в небрежный пучок. Но самое удивительное, глаза… Они больше не серебристые, не туманные, они зелёные. Необыкновенно зелёные. Такие же зелёные, как те самые лапки елей, которые Сирена видела в его волосах в один из первых дней в доме. Глаза смотрели дико, просяще.       Он был гексолапым зверем, застрявшим в облаках, а она была тем самым штормом, что мог уничтожить его, разметав клочья шерсти во все стороны, либо спустить на землю, либо поднять выше, подсказав нужное направление, — здесь слишком много вариантов развития событий… Слепой сидит перед ней, сейчас он — существо из книг, выдуманный персонаж, плод своего собственного воображения. Состоящий из обрывков букв, складывающихся в слова, перетянутых тугими строками.       Он реален и не реален — одновременно.       Видение оборвалось так же быстро, как и появилось. Не пробуждаясь Сирена падает в тёмную бездну, спиной вниз. Она не знает сколько она так летит, но вот её тело соприкасается с чёрной жижей, которая хватает её и затягивает в себя, не давая шанса на сопротивления, но никто и не пытался. Чёрная жижа, плавно поглощая Сирену, переносит её в другое видение…       Выныривать сложно, во все реальные и нереальные места набивается, чернота, текучая и настолько чёрная, что впитывает свет, а не отражает. Девушка расслабляется и всплывает на поверхность сама по себе, брюхом кверху, как мёртвая рыбка. Она лежит на спине и смотрит в небо, по которому плавно плывут облака…       И вот её снова затягивает чернь, и на этот раз выкидывает в реальность…       Глубокой ночью она ощущает пустоту около себя, и приоткрыв один глаз не обнаруживает рядом Табаки, его нет в комнате, она всегда чувствует его присутствие, это легко. Шакал, который не переносил никакие измерители времени, странным образом, где бы он не оказался, приносил с собой, настойчивое, но в тоже время незаметное тиканье часов, хотя не имел при себе таковых.       Перевернувшись на другой бок, сквозь дрёму девушка почувствовала, как кто-то любезно накрыл её одеялом, стискивая в крепкое и тёплое кольцо рук… она сонно улыбается, чувствуя сквозь пелену сна запах хвои, каких-то трав, и зелёного луга после дождя от свитера, в который уткнулась лицом.       Пахнет Лесом…

***

      От лица Сирены       Проснулась я от того, что почувствовала многочисленные взгляды, обращённые на меня. Не понимая в чём же дело, я еле-еле разлепила глаза, прямо перед лицом возник чудесный лик Табаки, он не улыбался, а именно давил широченную, довольную лыбу. Над ним нависал Сфинкс, с нечитаемой улыбкой на губах, а рядом с ним сидел в коляске Лорд, трогательно прижав ручки к сердцу, и только сейчас я поняла, что вообще все в комнате смотрят на меня, и кажется, начало приходить осознание первопричины. Я лежала под одеялом не одна, а в затылок кто-то размеренно дышал, поперёк талии, железной хваткой лежали бледные, длинные руки…       Слепой держал меня мёртвой хваткой, и на каждое движение отзывался, тем, что прижимал ещё сильнее к себе. В один момент стало даже немного тяжело дышать.       Хриплым от недостатка кислорода голосом я взмолилась:       — Помогите…— сил хватило лишь на одну фразу.       — А чего сразу помогите, Офелия! Как я за порог так сразу в объятья другого! — начал возмущаться Табаки, не пытаясь даже стереть с лица улыбку.       — Слепой если что-то схватит во сне, то держит так, что не вырвешь. Придётся будить— Сфинкс хоть и сказал это голосом смертника, но тоже был явно доволен картиной, которую застал.       Я собралась силами, и начала изо всех сил дергаться, потому что спокойные движения Вожак явно не воспринимал. Руки давили настолько сильно что казалось, что они вот-вот сыграют какую-нибудь весёлую мелодию на моих рёбрах. И когда мои силы были на исходе, белые руки—пауки исчезли, вернувшись к своему хозяину, на лице которого не было и следов сна.       Как же приятно дышать, такая роскошь, о которой мы вспоминаем только тогда, когда лишаемся… Глубокий вдох вернул мне жизнь, почти утерянную в невероятно крепких объятиях с Бледным. В целом это была бы приятная смерть.       От лица автора       Впервые за долгое время, на завтрак они выдвигаются всей стаей, редкий случай застать самых колоритных жителей Дома, да ещё и в такой концентрации. То, как они одеты, достойно отдельного выпуска Блюма. Спустя время прожитое в комнате, Сирена привыкла, что в там творится полный коммунизм, всё, вот вообще всё общее, это не беспокоило, а то что её нижнее белье, стопроцентно никто не напялит даже радовало.       Девушка не особо выделялась на фоне остальных, серая огромная толстовка, которую она стащила с кровати Горбача, джинсы, настолько рваные, что их всё равно что не было, возможно принадлежали Табаки, а вот белые кроссовки и резинка для волос точно принадлежали ей, хотя резинка возможно была Лорда.       Сирена всё так же ходила окружённая стаей как щитом, скрываемая от любопытных глаз. Всё так же, говорила жестами, находясь вне комнаты, но это всё не уберегало от излишнего внимания.       За завтраком стол Четвёртой настороженно понял, что стол Крыс подозрительно спокоен сегодня, причина стала ясна, когда после плотного завтрака, Четвёртая во главе с Вожаком направлялась обратно в комнату…       К их чинной процессии подбежали две малолетние Крысы, один был с красным ирокезом, а второй с белоснежным ежиком, лет им было на вид по тринадцать, и у обоих было в глазах какое-то не характерное даже Крысам безумие, а в руках у каждого по канцелярскому ножику. Прыгая с ноги на ногу, они начали объяснять причину, по которой посмели побеспокоить старших:       — О Сирена, самое прекрасное создание земли, — вышеупомянутая девушка, вышла из-за спины Вожака и поравнялась с ним, отталкивая руку, которую он же было потянул, чтобы задвинуть её обратно. Показывая всем видом, что готова слушать.       Крысы приосанились, и продолжили:       — Разреши наш, спор! Мы вот уже несколько дней, не можем решить, кто же достоин быть с тобой…— монолог прервал ржач, смеялись все без исключения жители Четвёртой, это был не смех, не хихиканье, а именно ржач и гоготание, Сирена махнула рукой, и ржание начало утихать, хотя она и сама еле сдерживала улыбку, жестами попросила Сфинкса поработать сурдопереводчиком, тот кивнул и встал так, чтобы видеть её руки.       Несколько быстро сложённых жестов, и Сфинкс напустив пафоса начал переводить:       — Вы ребята очень милые, и я уверенна что вы оба достойнейшие, но как говорили классики «я другому отдана и буду век ему верна», так что простите меня…— Сфинкс перевёл дословно, и если бы мог развёл руками, от такой беспрецедентной честности.       Крысята попятились с опущенными головами, и когда Четвёртая уже развернулась чтобы продолжить свою мрачно-яркую процессию до комнаты, слух Слепого уловил звук двух выдвигающихся лезвий канцелярских ножей, Сирена тоже услышала, и обернувшись, увидела, как оба крысёнка прикладывают ножи к запястьям, и слышит характерный звук рвущейся кожи. Никак не успевая среагировать, Сирена просто стоит, на неё попадает кровь, она стекает по лицу и рукам, которые она выставила перед собой, чтобы защититься.       Две более старшие Крысы молча подходят и забирают виновников торжества насилия, их потащили зашивать.       А Сирена так и стоит, смотря на руки, испачканные в крови, Слепой дёргает её за плечо, пытаясь добиться реакции, но её нет, тогда он просто хватает её руку и тащит за собой, как тряпичную куклу, вокруг них сомкнулся шит из состайников, чтобы скрыть окровавленную девушку.       Рядом, в кругу откуда не возьмись появляется Стервятник, он хватает Сирену за плечо, а вторую кладёт в успокаивающем жесте на спину, и тоже ведёт её.       В голове какой-то шум, на глазах красная пелена, хотелось срочно вымыться, стереть с себя следы Крысиных чувств.       Группа почти бегом приближалась к комнате, но тут перед ними возник никто иной, как вожак Псов, максимально не вовремя.       — Какие люди! — Помпей мерзко улыбнулся, — Что такое, куда-то спешите?       — Не твоё дело— Слепой нехотя отпустил руку Сирены, и вышел из круга чтобы встать к Помпею лицом к лицу.       — А ну раз так, я быстро изложу зачем пришёл. Я уже несколько месяцев добиваюсь аудиенции, у вашей подружки…— он хотел продолжить, но Слепой прервал его.       — И не добьёшься, если ты думаешь, что мы всей стаей привязываем её на ночь к батарее, чтобы она не сбежала к тебе на свидание, то ты ошибаешься.— Бледный усмехнулся. Помпей издал какой-то утробный звук, и продолжил рыть себе могилу:       — Ты настолько слабый Вожак, что ты бы муху не смог удержать, не то что такую красотку, или может быть вы уже подстелили её под себя и не хотите делиться? — лицо Помпея было настолько же мерзким, как и его речи. Слепой уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы ответить, но отвлёкся на возню позади него.       Сирена не выдерживает, с трудом вырывается из хватки Горбача и Табаки, которые пытались её удержать, легко скидывает руку Стервятника со своего плеча, подходит в плотную к Псовому вождю, и смотря снизу вверх, говорит, игнорируя просьбу Слепого:       — Смотри мне в глаза, когда я говорю с тобой, псина— он вздрагивает от звучания голоса, как от смачной затрещины, и впадает в что-то похожее на транс, сосредотачивая свой взгляд на её глазах.       — Если ты ещё хоть раз, позволишь себе подобное, я вспорю твоё брюхо, и украшу внутренностями коридоры, а тело твоё набью ватой, и пригвозжу над перекрёстным диваном, предварительно написав твоей кровью, за что же тебя бедного так.— она замолкает и отходит за спину Слепого, который настойчиво заводит её туда рукой, единственное, что она успевает заметить, так это какую-то странную эмоцию на его лице, гнев, гордость, привычное спокойствие, и истеричная радость сейчас как будто боролись за место под солнцем, но спокойствие выиграло, как и всегда. Помпей резко вскинулся будто ото сна, и с ужасом попятился от них.       От лица Сирены       Я зашла в Четвёртую тяжёлой душой, так как знала, какая проволочка меня ждёт, Слепой вошёл следом, развернулся на всех остальных, и мертвецким голосом сказал:       — Пошли вон.       На лицах состайников, отразился неподдельный ужас, и безграничная жалость ко мне.       Он захлопнул дверь перед их носом. И повернулся ко мне, впиваясь невидящим взглядом (да как бы не так, всё он видит). От безысходности, направилась в ванную, оттирать с себя следы малолетних Крыс. Стянула с себя кофту и джинсы, оставшись в белье, на грани сознания мелькнула надежда, что сюда Слепой точно пока не сунется, чтобы меня не смущать и у меня есть пара минут, но они обрушились, как стеклянный замок, в который только что собственноручно кинула кирпич, когда в отражении увидела его.       — Это было всё равно, что сдёрнуть чеку гранаты и закинуть её обратно в свой рюкзак. Ты вообще думала, что делаешь?       Я молчала, думая, что если открою рот, то будет хуже.       — Ты представляешь какую опасность на себя навлекла? Он захочет мести. И ты не сможешь отклонить приглашение вожака.       Он подошёл ближе и развернул меня к себе, в его руке оказался платок, которым он стал стирать следы крови с моего лица.       — Этот Крысиный молодняк просто ужасен, надо будет переговорить на этот счёт с Рыжим…— сменив гнев на милость, проговорил он.       Быстрыми движениями он стирал кровь.       — Я чувствую себя виноватой…— я хотела продолжить, но он закрыл мне рот рукой.       — Ты не в чём не виновата, Крысы готовы вскрыться в любой момент, такова их натура.— сказал Слепой, всё ещё не убирая руку от моего рта, он продолжил вытирать мою шею, безошибочно выбирая места, где кровь действительно была.       — Если Помпей бросит тебе вызов, его придётся принять и драться. Ты умеешь драться?       — Ну так, но я занималась акробатикой, так что я достаточно быстрая и гибкая— сказала я, немного отодвинув его руку от рта.       — Хоть что-то…— сказал Слепой задумчиво, я забрала тряпку из его руки и ловко вытерла пару капель крови, что попали на его лицо. Откинув тряпку, положила руку на его щеку:       — Извини, я не хотела навлекать проблемы — и тут же замолчала, не хочу оправдываться и тратить итак слабый после перепалки с Помпеем голос.       Он вдруг ухмыльнулся и как будто прочитав мои мысли, взял меня за подбородок и поднял его так, чтобы глаза в глаза:       — Я заметил недавно, что на меня твой голос действует немного иначе, чем на других. Каждый раз как я его слышу, будто иду на свет из полной темноты, как маяк— всё ещё держа меня за подбородок он наклонился ко мне, и не выдержав я двинулась на встречу, касание губ такое резкое и неожиданное.       Секунду спустя Слепой будто приходит в себя, и подаётся ещё ближе, буквально вбивая меня в раковину, целует с остервенением, как будто злость, страсть и нежность смешались в безумный коктейль в его голове. Осторожно подхватывает и приподнимает, сажая на край раковины, так, чтобы я оказалась на одном уровне с ним.       Длинные пальцы гуляют по спине, заставляя захлебнуться в ощущении приятного озноба, руки, покоящиеся до этого момента на его острых плечах, начали с остервенением стягивать свитер, когда тот полетел на пол, в следующий миг за ним полетел и топ.       Его обкусанные губы, на деле такие нежные, поцелуями спускаются ниже и ниже по подбородку к шее. Не могу сдержать, пошлый стон, когда он кусает нежную кожу пониже уха, ощущаю, что он улыбается, и снова кусает, и опять несдержанный стон срывается с губ.       — Нам стоит остановиться — шепчет он между, рваными поцелуями — я слышу их шаги.       — Да-да— покивала я и снова прильнула к его губам. Спустя ещё пару попыток разлепиться, мы всё-таки смогли оторваться друг от друга.       Картина наверно забавная…       От лица автора       Действительно забавная, девушка с голой грудью сидела, на раковине и пыталась выровнять дыхание, в паре шагах от неё стоял полуголый парень, в попытках успокоиться.       Сирена спрыгнула с своего насиженного места, и подобрала валяющийся свитер, вкладывая его в длинные белые пальцы, которые схватили её за запястье и втянули в последний недолгий, но чувственный поцелуй.       — Я хочу защитить тебя…— прошептал Слепой ей в губы. — Ты вся целиком, только моя…       Момент слабости Вожака, так редок и ценен…       Они отошли друг от друга, девушка наклонилась, чтобы поднять топ, когда она обернулась на место где стоял Слепой, его уже там не было, из-за двери раздался шум и гам, именно так состайники заходили в комнату… Душ сейчас был бы очень кстати… Уже стоя под холодными струями воды Сирена обдумывала разговор, и произошедшее после. Теперь её задница пребывала в перманентном состоянии опасности, но слова вожака вселяли какое-то стабильное чувство защищённости.       Вылезая из душа, она неожиданно поняла, что одежды, которую можно было бы надеть, чтобы выйти в комнату здесь просто нет, а выйти в белье не представлялось возможным, ну не настолько она близка ещё с своими соседями. Надев белье, она осторожно высунула голову из-за двери, и все взгляды в ту же секунду впились в неё, стараясь говорить, как можно тише, контролируя громкость голоса, она попросила:       —Македонский, будь другом дай какую нибудь одёжу…       Рыжеволосый бросился искать, а с своей койки подал голос Чёрный:       — Да что ты, не смущайся, —и в эту же секунду в него полетело два тапка, один с ноги Табаки, а другой Лорда, и оба достигли своей цели. Сирена хихикнув, скрылась обратно в ванну.       Через минуту в дверь постучались, и в открытую щель просунули стопку одежды, её пижамные серые штаны, и какой-то свитер, уже одевшись она поняла что этот элемент одежды заботливо оставил вожак, и улыбнулась этой догадке.       Выйдя из ванной, первым, на что упал взгляд, стал Шакал, который призывающе похлопывал по коленкам и заискивающе обещал пожалеть бедную состайницу.       Сирена понуро поплелась, и осторожно уселась на колени к Табаки, который тут же начал её утешать и укачивать как маленького ребёнка:       — Ну не расстраивайся, ничего плохого прям ты не сделала, на твоём месте никто бы не сдержался.       Вокруг них начали собираться и другие, металлическая клешня протянула ей сигарету, а Лорд уже держал наготове зажигалку, Македонский заботливо держал кофе, а Горбач вытащил из ящика пепельницу.       Так прошёл почти час, на улице шёл ливень, её всё ещё жалели, а укачивание Табаки, почти усыпило.       — Что сказал Слепой, я его таким злым давно не видел? — спросил Сфинкс, усаживаясь по-турецки прямо перед коляской.       «Ничего такого, просто доходчиво объяснил, что я в полной заднице. Помпей потребует решения в драке» — жесты давались ватным от усталости рукам трудно, а говорить хотелось ещё меньше.       — Но ты же девушка?! — ужаснулся Лорд.       — Кем бы она ни была, по законам Дома она должна принять приглашение, — покачал головой Сфинкс.       Сирена вздохнула и мрачно закурила, выпуская густой виноградный дым в потолок.       — Думаете, Помпей захочет? Она всё-таки напугала его до усрачки…— задумчиво пробубнил Горбач, почёсывая ворону на плече.       — Так или иначе решится всё к ночи — в комнате откуда ни возьмись появился Слепой, он стоял облокотившись на подоконник, и курил.       Все обернулись на него, видимо, ходил послушать, что говорит Дом, о случившемся.       — В любом случае у неё есть шанс на победу, Помпей тяжёлый и не поворотливый, а она может взять его исключительно ловкостью.       — Твои слова вселяют надежду, и какое-то странное чувство безысходности, — тоном скептика ответил Сфинкс.       Слепой пожал плечами и продолжил:       — Как только Помпей примет решение, Лэри оповестит нас, он уже отирается около Псов, будет время на моральную подготовку.       Последнюю реплику Сирена не услышала, она трогательно прижавшись, спала на груди у Шакала, который был готов зарыдать от умиления:       — Вы посмотрите, она как котик, а говорят, если на тебе заснул котик это к счастью, какая прелесть, главное не разбудить, такую милость.— шептал он без остановки, все кроме Слепого, задумчиво перебирающего какие-то склянки, с умилением взглянули на трогательную сцену.       — Котик может и к счастью, а вот она навлекла на нас беду, — Чёрный опять возник на своей полке, и все тот час начали озираться, чем бы в него кинуть.       — Замолчите, если Помпей решит драться, ей нужны силы, пусть спит, не пытайтесь разбудить её, — сказал Слепой, всё ещё копошась в загашниках комнаты.       Все утихли, и только Македонский осторожно подкрался к спящей с пледом, и заметив что-то под воротом, заботливо поправил его, что бы тот не оголял шею, накрыл.       Комната опустилась в дымное напряжённое ожидание.       Все берегли сон.