Дорога в никуда.

Отвратительно громко задребезжал будильник. Сергей, недовольно посапывая, повернулся на другой бок. Ненавистный звук всё не замолкал, и парень, устав его слушать, вытянул из-под одеяла руку и стал нащупывать ею кнопку отключения. По закону подлости пальцы чувствовали каждую неровность, но не ту, что была так нужна. В итоге, так и не найдя её, Сергей чертыхнулся, открыл глаза, зажмурился, привыкая к свету, а потом, оценив обстановку, ударил по будильнику. Тот сразу замолчал, что несказанно обрадовало парня. -Опять на работу. Только не это… Утренние часы перед работой были обычно самыми депрессивными. Сергею представлялись нескончаемые пробки на пути, алкоголики-электрики и директор, неспособный что-либо поделать с ними. Парень старался не ругаться с ним по этому поводу, но иногда несправедливость того факта, что он работает за двоих, а они, кроме курения сигарет в общей комнате и закатывания пьяных споров, ничем не занимаются. В ответ ему указывали на то, что он ещё ,,слишком зелен’’ для того, чтобы критиковать старых прожжённых волков, и вообще ему ,,лучше видно’’. Однажды один из этих пьяниц, Павел или Павлуша, как его называли, спросил: ,,А откуда это ты такой взялся? Инженер в свои-то двадцать два!’’ Но, кажется, для начальника это было слишком, потому он ответил: ,,ну-ну, отец его, царство ему небесное, человек уважаемый был, вот мы по старому знакомству да из-за дани, так сказать, памяти его и взяли. Да и квалификация соответствует. Так что ты это, не думай’’. Павлуша ничего не ответил и только вышел, хлопнув дверью. Сергей, покачиваясь, прошёл на кухню. Он достал из холодильника колбасу, сыр и хлеб. Ингредиенты он нарезал, соединил друг с другом и получил два идеальных классических бутерброда. Этого ему хватит на завтрак в пробке. ,,Дальше чай…’’ Сергей поставил чайник на плиту, зажёг газ и, пока вода грелась, парень пошёл послушать телевизор. Это действие давно уже превратилось в привычку. Парень любил быть в курсе всего, что происходит вокруг. Поделиться своими мыслями об этом ему, конечно, было не с кем, но это не значило, что он должен деградировать в одиночестве. Сергей взял с полки пульт и, усевшись в кресло, включил телевизор. Первым каналом, который он показал, стал… Первый канал. Прозвучала знакомая многим мелодия новостной заставки, и камера эффектно проходя через всю студию, остановилась у стола с телеведущим. Он как всегда был прилично одет, причёсан, загримирован (на счёт этого Сергей не сомневался, ведущие никогда не выходят в своём обычном виде, так как на экране из-за него они выглядят не так важно) и уверен в себе. -Сегодня, 24 июля 2005 года обанкротился американский банк Lehman Brothers, являвшийся первым держателем американских ипотечных бумаг, торговавший акциями и облигациями. Активы банка на момент краха составляли около пятисот миллиардов долларов, объёмы ипотечных кредитов, данных этим банком, достигли шестисот восьмидесяти миллиардов. Собственный капитал был равен лишь двадцати двум с половиной миллиардам. На бирже происходит падение цен на жильё, что, вероятно, повлечет за собой банкротство ещё нескольких крупных банков, занимающихся ипотечным кредитованием. Банк оставил после себя задолженность в шестьсот миллиардов долларов и около тридцати тысяч безработных. Сейчас вы сможете видеть, как из головного здания банка в Нью-Йорке выходят уволенные рабочие и выносится последняя мебель. Теперь к местным новостям. Заболеваемость простудой в России и в частности в Петербурге за последний месяц возросла вдвое, что несколько необычно для этого времени года. Для сохранения вашей жи… Ведущий запнулся, но быстро оправился и продолжил: -Вашего здоровья настоятельно рекомендуем воздержаться от походов в общественные места, а также больницы и аптеки. При появлении кашля, высокой температуры, озноба не покидайте свою квартиру, вызовите медиков и ожидайте их прибытия. Более подробно далее в выпуске. Из кухни послышался свист чайника. Сергей выключил новости и пошёл на кухню. Свист становился всё громче, так что парень постарался выключить плиту как можно скорее. После этого он налил воду в один из гранёных стаканов, которых в буфете было приличное количество. Правда, Сергей всё же купил несколько стаканов другого вида, которые использовал большей частью на праздники. Друзей, с которыми он мог бы их отмечать, всё равно не было, потому новых было немного. А гранёные, естественно, достались от родителей. Сергей, собираясь на работу, носился со стаканом по всей квартире, понемногу отпивал и обжигал горло кипятком. Парню это нравилось, так как холод он не любил. Наконец, собрав всю одежду воедино на диване, он глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь от суеты, сел в кресло и допил остатки, посматривая в окно. Погода разительно отличалась от вчерашней: по небу плыли тяжёлые серые облака, закрыв всему Петербургу солнечный свет зари. Впрочем, такое было не впервой. Ветер, не проникавший во двор, завывал с той стороны. Машины, покидавшие насиженные гнёзда во дворе, ехали с включёнными фарами. Двор, естественно, был пуст – подростки отсыпались после ,,весёлой’’ ночи, для детсадовцев тоже было ещё рано, так что из подъездов выходили только ранние представители трудового народа. Ласточки – постоянные обитатели двора, тоже куда-то попрятались, так что узнать по высоте их полёта, будет ли дождь, было невозможно. На крыше трансформаторной будки темнели пятна футбольных мячей, а в куче потемневшего песка, заменявшей детям песочницу (на отсутствие оборудованной никто не жаловался, так как размеры и удобство этого песочного поля компенсировали всё), едва видневшейся под густыми кронами деревьев, лежали забытые игрушки. Да они и не были никому нужны – никто не верил, что они могут кому-то понадобиться. На счёт дождя Сергей не беспокоился – сегодняшний день обещал безвыходную рутинную работу в конторе. На улице парень пробудет, пока будет идти из дома до гаража, и от машины до работы. И обратно, конечно же. Сергей поднялся с кресла, прошёл обратно на кухню, помыл стакан и поставил его на место. После этого он упаковал бутерброды в небольшой контейнер, который оставил под зеркалом. После этого он накинул тёмный плащ, в котором любил ходить в похожие дождливые дни, ботинки с длинными носами и шляпу, такую же тёмную, как и вся остальная одежда. Не выделяться – одно из главных правил жизни Сергея, не раз его спасавшее от всеобщего внимания. Парень положил ключи в карман, туда же отправился и контейнер – благо, он был достаточно компактным, а карманы достаточно глубокими, чтобы его вместить. Однажды Сергей попробовал уместить в пальто пол-литровую бутылку лимонада, и она без проблем погрузилась в недра одежды. Также в карманах у него лежало несколько пятидесятирублёвых купюр и монет на случай, если ему неожиданно захочется выпить чего-нибудь или ,,заморить червячка’’. Это было очень удобно, и парню не приходилось беспокоиться о том, что денег не хватит – их всегда было достаточно. -Что ж, теперь я готов ко всему. Даже к концу света, пожалуй. Хотя нет, для полного счастья мне нужна машина, кассеты и магнитофон. Естественно, кассеты и магнитофон он брать не стал. Мало ли что коллеги учудят с дорогим его сердцу проигрывателем. А ведь некоторые могут это сделать со зла. Поэтому Сергей не рисковал и все ценности оставлял дома. Парень, в последний раз окинув взглядом квартиру, запер дверь и вышел на площадку. Здесь к неописуемому удивлению он увидел стоящую возле двери соседку. Она не встретила его очередными упрёками, а просто поприветствовала: -Доброе вам утро. На работу отправляетесь? -Доброе. Да. Сергей уже хотел пройти мимо, не решаясь добавить то самое заветное ,,извините’’, но культурность пересилила тяжесть в общении, и он тихо добавил: -Вы извините… за вчерашнее. Я тогда вспылил… -Да ничего страшного, я не обижаюсь. Я и сама была неправа, что лезла в вашу жизнь. -Ну, на том и порешили. Улыбнулся Сергей, разряжая обстановку. Старушка немного оторопела, увидев такое выражение лица соседа, обычно мрачное и нелюдимое, но быстро пришла в себя. - Вы знаете, у меня тут с дачи осталось немного крыжовника, полкастрюли где-то. Вы как с работы возвращаться будете, зайдите. - Ох, спасибо вам большое. Люблю крыжовник. После работы обязательно зайду. А пока мне пора бежать. - До свидания! - До свидания. Сергей зашёл за угол несущей стены и потерял из виду соседку. Пока он стоял и ждал лифт, та ещё немного постояла, после чего зашла в квартиру. После разговора с ней на душе у парня стало намного легче и теплее. ,,Возможно, мы даже с ней подружимся. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Действительно, надо не забыть зайти за крыжовником’’. Сергей зашёл в наконец приехавший лифт. Тот с грохотом закрыл двери и поехал вниз. Сквозь щели неплотно прикрытых дверей виднелись пролетающие мимо синие стены этажей. Вот стоит чей-то велосипед, привязанный к крюку, ввинченному в стену. На следующем этаже возле двери лежит старый холодильник, теперь больше напоминающий сундук. Лифт снова громыхнул дверьми, остановился на первом этаже и выпустил Сергея. Он прошёл к батарее и прислушался к звукам, доносящимся из помещения управдома. На этот раз оттуда не звучала музыка, и кто-то осаждал бедного человека вопросами: -Вы же понимаете, что по стране гуляет простуда, а вы не просите людей оставаться дома, и даже организовываете собрание! А ведь вчера одного старичка из соседнего подъезда с простудой на скорой увезли! Вы понимаете, что подвергаете опасности жизнь и здоровье граждан?! Отвечал ему тихий и культурный голос управдома: -Я звонил в больницу, и мне заявили, что этот вид болезни не заразен. У человека какой-то необычный штамм простуды, но можете быть уверены, вашей жизни ничего не угрожает... Сергей, вспомнив, что его ожидает ещё целый час пробок, отошёл от двери и, спустившись по лестнице, вышел на улицу. Парень быстрым шагом, каждый из которых гулко отражался от стен дома, что могло привлечь чьё-нибудь внимание, если бы площадка не была пустой, прошёл через двор. Всё та же дорога ожидала его. Ничего нового не произошло с ним за время его путешествия до гаража. ,,Эти двухэтажные дома, мусор со всех сторон и ужасный запах так мне надоели! Здесь совершенно нечего делать! Хорошо хотя бы конечная цель моя велика - моя дорогая машина. Волга...'' Сергей открыл дверь, вошёл в гараж и сел в машину, положив на переднее пассажирское сидение контейнер. Парень завёл двигатель, который тут же заревел, и выехал из гаража. Волга, чёрная, как ночь, выехала на дорогу и помчала по пустой улице. Фары освещали ветви склонившихся над дорогой деревьев, которые снова погружались во тьму, когда Волга проезжала мимо. Сергей, сидя в тёмном салоне, где тускло светилась лишь приборная панель, сладко зевал. На работе его ожидала обычная рутина – заполнение документов, починка спец-техники, которая всегда принадлежала какой-нибудь коммерческой фирме, или диагностика работы котельных. Часто эти котельные, если они были старыми, находились в ненадлежащем состоянии. Когда Сергей работал над чем-то помимо той части, которую заказчик просил починить, рабочие заявляли, что ,,и так сойдёт’’ и вообще ,,не трогай, если и так работает’’. Это жутко бесило парня, но он не хотел разжигать конфликт и поэтому отступал. А на следующий день приходил новый заказ, опять из той же котельной. Но здесь была палка о двух концах – если бы Сергею не приходилось по несколько раз ездить в одно место, то и зарабатывал бы он меньше. Хоть деньги и были важны, но всё же Сергей считал своим долгом качественно и полностью завершать работу. Но это больше никому не было нужно. Он включил радио, чтобы заглушить неприятные мысли. На радиостанциях вещали скучные ведущие, музыка совсем не приходилось по вкусу старомодному Сергею, и тот, более не в силах слушать эту бурду, достал из бардачка кассету и вставил её. Из динамика после минутного молчания послышался хрипловатый голос Высоцкого и мотив его пятиструнной гитары. Парень с удовольствием вздохнул, услышав знакомые слова, и сконцентрировался на дороге. Волга тем временем выехала на проспект, который, конечно, был намного более оживлённым. Мимо в промзону спешили МАЗы и Камазы, развозили по магазинам хлеб ЗИЛы – советское автомобильное наследие. Легковых машин было намного больше, и они были намного разнообразнее: Жигули всех моделей и цветов, реже Москвичи, УАЗы и Волги, и самые редкие немецкие иномарки. На подобных обычно ездил не простой народ – чаще всего это были бандиты, так называемые ,,братки’’, которых хоть и стало меньше, чем в 90-ые, но дороги вне городов всё ещё были опасными. Владели ими и успешные коммерсанты. Сергей к таким не относился. С его доходом он мог позволить себе разве что Жигули, но отцовская Волга спасла его от них. По крайней мере, ему так казалось – эта машина всегда нравилась ему больше других. Понемногу настроение из-за песен у Сергея улучшилось, и даже день, казалось, стал немного ярче, хотя солнце всё ещё упорно не хотело показаться тёмному Петербургу. Вскоре Волга покинула плотно застроенный район и свернула на Петергофское шоссе. Широкая дорога была намного более оживлённой, и ехать становилось сложно. Справа от дороги красовался большой ухоженный газон, который делал шоссе более широким для глаза, чем оно было на самом деле. Чуть дальше от него начиналась зона, обсаженная деревьями, которая спустя долгих тридцать лет превратилась в настоящий лес, и если не знать, что ширина его лишь чуть больше, чем у лесополосы, то можно удивиться. Но Сергей провёл здесь всю свою жизнь и этим иллюзиям не поддавался. Слева вдаль уходило трамвайное полотно. Изредка по нему проходили КТМ-5, красивые красно-белые трамваи, на одном из которых Сергей когда-то давным-давно, ещё в детстве, катался с родителями, Парень почти никогда не пользовался ими, чтобы ездить на работу – они шли слишком медленно, да и музыки с приятным урчанием мотора в них не было. Сергею вообще было сложно обходиться без музыки – она стала частью его жизни, и без неё мир казался скучным и тоскливым. Но зато с ней всё вокруг окрашивалось в яркие цвета, в душу Сергея приходило удовлетворение и даже вдохновение, которое он тратил на рисование. Всё-таки любовь к творчеству в нём осталась, хотя он никогда никому не показывал его результаты. Да и некому было. За трамвайными путями раскинулось огромное тёмно-зёленое поле, края которого уходили далеко за горизонт, к самым берегам холодного Финского залива. Там же, далеко-далеко, серыми нагромождениями вырисовывались на фоне неба прижавшиеся друг к другу дома, которые, казалось, опасались ступить на таинственное дикое поле, таившее в себе нечто. Будто окружённые этим природным морем, они светом уличных фонарей и окон указывали путь водителям, которым приходилось пробиться сквозь него, чтобы пристать к родной обжитой земле. Спокойствие округи, пронизывающий холодный ветер, который дул с севера, откуда-то из Карелии, и почти никогда не затихал, навевали скуку и задумчивость. Именно этот ветер обдувал высокую траву в поле, которая широкими волнами расходилась всё дальше и ударялась об железную дорогу. Трамваи же казались большими лайнерами, бороздившими всё это первобытное великолепие. Тем временем плотный поток машин всё сильнее замедлялся, и вскоре стал двигаться совсем медленно. Это начиналась повседневная пробка, стоя в которой, Сергей обычно завтракал. Но для этого ещё было рано – поток всё ещё двигался вперёд, и нужно было ждать полной его остановки. Волга, с трудом проталкиваясь вперёд, проехала мост, проходивший над Дудергофским каналом. Вода в нём стояла и цвела, издавая неприятный запах, пробивавшийся в салон. Канал вскоре после моста заворачивал и начинал идти бок о бок с шоссе, заканчиваясь у его пересечения с проспектом маршала Жукова. Слева начинался Южно-Приморский парк. В нём маленький Сергей часто разъезжал на велосипеде деда, который пережил с ним всю войну, а вместе с ней и блокаду. Он был профессиональным строителем, владел красной ,,семёркой’’ и жил в полученной от государства трёхкомнатной квартире в кирпичной пятиэтажке. После войны он разъезжал на велосипеде по области и много рассказывал впечатлительному мальчику о том, как строил дома, сельские клубы, здания совета и многое другое во всех уголках Ленинградской области. Про него даже писали в газетах. Дед гордился этим и хранил давно уже пожелтевший листок с коротенькой статьёй под названием ,,человек, объездивший весь Ленинград на велосипеде’’ в тумбочке рядом с кроватью. С велосипедом он никогда не расставался и говорил: ,,он спас мою жизнь, служил верой и правдой столько лет… как я могу с ним расстаться после такого? Нет, он останется со мной до самого конца.’’ Деда не стало незадолго до девятилетия Сергея, в 92-ом году. Он сдержал своё обещание - велосипед стоял на первом этаже подъезда, в котором он жил. Раньше в парке стоял ещё и большой монумент с серпом и молотом, но несколько лет назад его снесли. Рядом, чуть дальше от него, стоял заброшенный фонтан, за которым была построена стена с надписью ,,100 лет В.И.Ленину’’. Сейчас возле неё Сергей увидел экскаваторы. Давно ходили слухи о том, что её сменят на надпись ,,60 лет Победы’’ и, видимо, они оказались правдой. Парень вздохнул: ещё одно воспоминание из детства скоро исчезнет под катками бездушной техники. И именно в этом месте, как назло, ехавший впереди грузовик совсем остановился. Теперь это было надолго, и Сергею пришлось заглушить мотор и облокотиться на спинку сидения, громко хрустнув затёкшей спиной. После этого он взял с соседнего места контейнер и термос и расположил их на торпеде. После этого парень распаковал один из бутербродов и принялся уплетать его за обе щеки, наконец утоляя бушевавший голод. Когда первая половина была уничтожена, Сергей умелым движением открыл одной рукой термос. Класть бутерброд куда-либо не хотелось – если оставить его на торпеде или панели, потом придётся их оттирать от жира колбасы, а если положить в контейнер, то бутерброд распадётся в нем на составные части. Поэтому ему пришлось орудовать одной рукой. Осторожно зажав между ног термос, он поставил крышку на торпеду, после чего стал наливать в неё чай. Когда операция была выполнена, Сергей положил ёмкость на пассажирское сидение и стал запивать остатки еды горячим напитком. Машины впереди всё ещё не двигались, поэтому никакой угрозы движения не возникало. Парень расслабился и почувствовал, что приближается новая волна желания прикорнуть. Но за рулём этого делать нельзя, и потому он упорно сопротивлялся, в чём сильно помогал почти кипяток. Вдруг Сергей боковым зрением заметил какое-то странное движение с левой стороны и инстинктивно повернулся. - А, чёрт! – выругался он. От испуга его рука с чаем дёрнулась, и горячий напиток пролился прямо ему на штаны. Но сейчас не это его волновало: за стеклом он увидел нечто. Этим нечто являлась пожилая женщина, но она выглядела необычно и даже пугающе – её руки тряслись, словно в лихорадке, а глаза… в глазах не было зрачков. Совсем не было. На Сергея смотрели пустые белые глазницы, как будто бабушка высоко их закатила. Но он был уверен, что зрачки именно пропали, ведь ещё вчера он видел нечто подобное у соседа, когда того увозила скорая. И руки у него также тряслись… Пожилая женщина протянула трясущиеся руки к машине, будто взывая о помощи, но что-то подсказало Сергею, что стоит наоборот закрыться поплотнее. Он закрыл замок на двери и посмотрел на окно – к счастью, на улице было прохладно и оно не было открыто. Тогда парень немного выдохнул и отодвинулся подальше. Он хотел отвернуться, но ужасающий взгляд бабушки будто притягивал его к себе. Какое-то время они смотрели друг на друга в полной тишине. От испуга у Сергея открылось второе дыхание, и он не чувствовал, как горячий чай жёг ему ноги. Наконец женщина показала какие-то признаки жизни. Она тупо налегла на машину и попыталась открыть дверь, но запертый замок не позволял ей этого сделать. Сергей инстинктивно схватился за ручку с той стороны, но вспомнил о том, что запер эту сторону, и был этой предусмотрительности несказанно рад. Женщина упорно пыталась вломиться в салон, будто никак не могла понять, что это невозможно. ,,Пожалуй, даже если она попытается разбить стекло кулаком, из этого ничего не выйдет. Оно достаточно прочное, а ломиться ко мне не какой-нибудь милиционер с оружием или крепкий спортсмен. Должен ли я позвонить в милицию? С одной стороны на меня нападает какая-то странная женщина, даже чем-то похожая на вчерашнего больного, но с другой… пока я тут буду стоять и ждать их приезда, поток уже тронется… Вроде бы она моей жизни не угрожает, да и на работу опаздывать не хочется. Коллеги те ещё язвы, потом будут ещё об этом напоминать… ладно, решено, не до милиции сейчас’’. - Бабушка, отойдите, пожалуйста, от машины! – попросил громко Сергей, боявшийся, что если сейчас поедет, то может покалечить эту странную пожилую даму. Но эти слова как будто только раззадорили старушку, и она начала с удвоенной силой ломиться внутрь. - Да что вам надо, чёрт возьми!? – уже отбросив всякие приличия, воскликнул Сергей. Похоже, отходить она не собиралась. Но и открывать дверь Сергей тем более не хотел. Создавалась патовая ситуация, и её, в отличии от шахмат, нельзя было разрешить завершением раунда. Вдруг грузовик впереди как будто дрогнул и начал медленно двигаться. Сергей всё ещё боялся сдвинуться с места, так как приписать умышленный наезд могли с лёгкостью. Но из Жигулей, стоявших позади Волги, вышел водитель и крикнул пожилой женщине: - Бабушка, отстаньте от чужой машины, иначе я вызову милицию! Она вдруг резко перестала стучаться в стекло и повернула голову в сторону кричащего. Он стоял возле своей машины и говорил ещё что-то, но парень уже не слышал. Грузовик впереди быстро двинулся вперёд, и Волга, проскользнув задними колёсами, рванулась вперёд. Её водителю совершенно не хотелось обернуться назад, так как странная бабушка могла снова добежать до машины, и тогда он бы точно не успел бы на работу, да и что-то опять подсказывало ему, что новая встреча со странной прохожей плохо закончиться. А обернуться стоило, ведь тогда парень увидел бы, как бабушка, бросив пустой взгляд на умчавшуюся Волгу, начала приближаться к кричащему ей мужчине. Тот заподозрил неладное, и стал отступать назад. На водительское место он сесть уже не мог – его загородила эта старушка. Он, заметив это, отступил ещё назад, как вдруг она резко рванулась и влетела ему в живот. Тогда из стоящих сзади автомобилей выскочили другие люди и стали их разнимать. Мужчина громко кричал о том, что она его укусила, и у него течёт кровь. Несколько километров спустя Сергей наконец смог стереть со лба холодный пот и заметил, что пролил чай. - За сорок гривен штаны… Больше сказать было нечего. Весь словарный запас куда-то улетучился, и Сергей даже не стал пытаться его восстановить. Волга, которая ехала теперь намного более нервно, чем до этого, доехала до поворота на проспект Маршала Жукова. Там, вклинившись в сплошной поток и стабильно вызывая недовольство водителей, она свернула в жилой район. Он мало чем отличался от того, в котором жил Сергей, разве что дома были другой серии. Мимо проносились тенистые скверики, в которых в это время никто не гулял, огромный бестолковый торговый центр, казавшийся совершенно не подходящем виду окружающих домов, казавшихся на его фоне скромными и величественными. Перед ним простиралось мёртвое асфальтовое поле, совсем не похожее на то, что созерцал парень на Петергофском шоссе. Оно не настраивало на поэтический лад, а скорее приносило серость и пустоту в уютную застройку. Волга пролетела мимо реставрационного лицея имени Кирова. Со стороны для незнающих людей он мог бы показаться всего лишь красно-кирпичным жилым домом, изогнувшимся в необычной фигуре. Уже в это время уставшие и не выспавшиеся студенты толпами заходили внутрь, придавая пустой улице хоть какое-то оживление. Наконец начался промышленный район. Сергей свернул направо и проехал под мостом. Большая Первомайская ТЭЦ уже работала. Из множества труб, покрашенных обыкновенно белым и красным цветом, выходил тяжёлый чёрный дым, постепенно расползавшийся по всему небу до самого горизонта. ,,Что-то сегодня она дымит сильнее обычного’’ подумал парень. Электростанция с виду была довольно тёмной – не горело почти ни одного огонька, светились только окна здания КПП на въезде, окна административного корпуса и прожекторы на трубах. Вообще эта ТЭЦ почти всегда казалась Сергею нерабочей или даже почти необитаемой, ведь он ни разу не видел, чтобы хоть кто-нибудь входил и выходил из неё. Конечно, это была неправда, и он это знал – электростанция слишком важна, чтобы её забрасывать просто так. Но он на ней никогда не бывал и не горел желанием это исправить. Вскоре ТЭЦ уступила место заводу. Когда-то он тоже коптил своими трубами небо, принимал грузовики, колоннами направлявшиеся к нему, пропускал в свои двери рабочих… Теперь же на его территории царило запустение. Цеха темнели в глубине, и лишь их верхние этажи можно было разглядеть с улицы, ведь матушка природа, лишь только человек перестал ходить по заводскому асфальту, тут же вступила в полноправные владения этой землёй, разрушила дороги, разбила оковы и взлетела вверх, к солнцу. Если бы деревья выросли повыше хотя бы метров на десять, то совсем скрыли бы здания. Но это были производственные цеха, находившиеся в самой глубине. В свою очередь те помещения, что находились ближе к улице, были заняты разными фирмами, занимавшимися всем, чем было возможно: от обслуживания автомобилей до сварки всевозможных металлов. На одной из таких фирм и работал Сергей. Она располагалась в бывшем цехе готовой продукции и занималась обслуживанием строительных кранов, спец. техники и котельных. Между этим цехом и забором, отделявшим территорию завода от улицы, была большая площадка, покрытая крошившимся от старости бетоном, на которой оставляли технику, не поместившуюся в гараж. Стены здания были сделаны из панельных плит, а окна располагались высоко, на уровне второго-третьего этажей. Правда, так было лишь в рабочей части. Справа, вплотную к гаражу, располагалась комната отдыха и мелкой работы, как сборка шкафов для котельной или обрезание и паяние проводов. Слева же было помещение со станками для обработки металла и административные комнаты, в которые обычно и обращались клиенты. На крыше бывшего здания цеха были установлены большие тёмно-красные буквы, обозначающие название нынешней работы Сергея. Они потускнели, а краска уже успели кое-где высохнуть и выцвести. Это было странно, ведь ещё и десяти лет не прошло с того момента, как они были поставлены, и вряд ли аргумент ,,ну, значит, некачественные’’ имел под собой силу. ,,Они что, сняли их откуда-то?’’ гадал парень, но на работе спрашивать об этом не спешил. Его коллеги не были наделены любопытством, и скорее всего отшутились бы в стиле ,,меньше знаешь, лучше спишь’’. Зная это достаточно хорошо, Сергей не пытался что-нибудь об этом разузнать, хотя его творческая натура так и рвалась попробовать. Проехав по бетонной площадке, Сергей остановился перед шлагбаумом и вежливо кивнул охраннику, который, едва заприметив его всем известную Волгу, заранее начал его открывать. Прождав несколько минут и глядя на нехотя поднимавшуюся перекладину, парень наконец заехал внутрь. Остановив машину, он вздохнул с некоторым облегчением. Томная и скучная дорога в этот раз оказалась совершенно противоположной – странная и даже немного испугавшая Сергея встреча со старухой со странными глазами превратила её скорее в гонку, и парень был очень рад её окончанию. Руки у парня перестали дрожать, но этот случай никак не выходил у него из головы. За последние два дня произошло два похожих события, и вряд ли такое совпадение можно было назвать случайным. Но Сергей понимал, что даже если забьёт себе всю голову размышлениями об этом, то всё равно не придёт к какому-нибудь удовлетворяющему результату. Так стоило ли оно того? Сейчас ему предстояло работать, и только об этом нужно было думать. Поэтому, плюнув на все эти глупости, Сергей заглушил машину и, захлопнув за собой дверь, направился ко входу в гараж. На улице было всё ещё прохладно, и парень поёжился, глубже закутываясь в плащ. ,,И это называется лето, чёрт возьми?!’’ зло подумал он, глядя на тёмное небо. Погода, конечно, была обычной для Петербурга, и это ему сильно не нравилось. Мало того, что парень сам постоянно находился в подавленном или мрачном расположении духа, так ещё и город вместе с природой от него не отставали. Как человек, быстро меняющий настроение в определённых моментах, Сергей прекрасно знал, что в светлые и солнечные дни он мог быть весёлым. Такое случалось нечасто, но это хотя бы разубеждало его в своей бесчувственности. Размышляя таким образом, Сергей подошёл к двери. Потоптавшись на улице ещё немного, он наконец решился и нажал на ручку. Дверь была железной и плохо поддавалась, потому что кое-где проржавела, так что парню пришлось применить немного силы, чтобы её открыть. Тут же он окунулся в тепло гаража. Свет здесь был довольно-таки ярким, но из-за тёмных стен всё равно казалось, что гараж погружен в полутьму. Первым Сергея встретил пожарный КамАз. В отличии от многих других автомобилей, которые привозили сюда, он выглядел чистым, новым и даже слишком ярким по сравнению со своим соседом – автокраном. Серый и совершенно незаметный на фоне своих собратьев МАЗ был настоящей рабочей лошадкой. Даже с виду он казался уставшим за годы скитаний по городу, а что творилось внутри… Сергей и его коллеги уже месяц пытались с ним разобраться. Стоило починить одно, как ломалось другое, и грузовик снова становился на своё привычное место. Все уже привыкли к тому, что он стоял здесь, и даже как-то тепло к нему относились, чего нельзя было сказать о пожарной машине. Она совсем не вписывалась в строгую атмосферу гаража, так что с ней хотели как можно скорее разобраться. Сергей перепрыгнул через масляную лужу, тянувшуюся откуда-то от кучи бочек в углу рядом с дверью и, бросив мимолётный взгляд на бедный КамАз, прошёл в комнату отдыха, в которой его коллеги уже наверняка развлекались. Пройдя по тёмному узкому коридору и поднявшись немного выше, Сергей дошёл до неё и открыл дверь. Действительно: бригада электриков уже сидела здесь. Во главе этой компании он заметил Павла, который тут же бросил на него неодобрительный взгляд, но быстро потерял интерес и вернулся к своим делам. И только сейчас парень увидел, чем они занимались: на столе, за которым сидела вся бригада, стояло несколько бутылок водки, гранёные стаканы и тарелка с огурцами. Рабочее время только начиналось, а они уже еле ворочали языками, бормоча что-то невнятное. Пьянство в этой компании было почти повальным, что невероятно бесило Сергея. Электрики получали больше, чем он, и в то же время весь день только пили и бездельничали, в то время как он сам трудился в поте лица. Конечно, парень никому не говорил о том, что так думает, и уж тем более об этом не знал директор и сами электрики. Возможно, они и догадывались об этом, но пока ничего не предпринимали. Знал ли об этом директор? Может, и знал, а может и нет, но так или иначе светиться Сергей не хотел – ему хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, что с этими людьми, особенно в таком состоянии, лучше не связываться. Стараясь не показывать свою неприязнь, он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Хорошо, конечно, говорить, что парень смалодушничал, но что он мог сделать? Обругать их? Электрики были настроены однозначно немирно, а по физиономии Павла было понятно, что тот так и хочет затеять с Сергеем какую-нибудь драку. Зачем ему это? Да, оставался осадок в душе, неприятный и колющий. Терзал он Сергея не сильно, но постепенно подтачивал его самолюбие. Такое случалось не в первый раз, и парень ни разу не попытался что-нибудь с этим сделать, за что ему было стыдно. Но и выходить из зоны комфорта было для него убийственным занятием. Вот и приходилось выбирать из двух зол меньшую. Сергею пришлось переодеться в рабочую форму – засаленные штаны и футболку неопределённого цвета, испещрённую следами краски, масла и даже копоти. Отнеся одежду в Волгу, парень принялся за работу. МАЗ ему уже смертельно надоел, поэтому первым делом он решил разобраться с ним. Сергей, взяв с верстака ящик с инструментами, со вздохом полез в яму, разбираться с мертвой во всех отношениях подвеской. Устройство её было устаревшим – классические продольные рессоры спереди и два обычных и дополнительных сзади. Но, несмотря на это, Сергей много работал именно с такими машинами, поэтому разбирался в этом достаточно неплохо. Под машиной было тепло и спокойно, а пьяные выкрики электриков затихали, не раздражая нервы. Нельзя сказать, что парень старался как можно скорее вылезти на свежий воздух. Хотя он и не чувствовал за собой особой тяги к разного рода техническим работам, но обожал копаться в автомобилях, что приводило к странным парадоксам. Когда нужно было запаять какой-нибудь провод для электроприбора, то Сергей делал это нехотя, а вот когда он делал то же самое с автомобильной проводкой, то относился к этому ровно наоборот. Полтора часа спустя он наконец смог заменить нужные части, и теперь предстояло провести очередные испытания грузовика. Потирая руки в чёрных от грязи и масла перчатках, Сергей выбрался из-под машины и хрустнул затёкшей спиной. В гараже как будто ничего не изменилось – всё также никто, кроме парня, не работал, да и вообще никого не было. Хотя пьяные крики из комнаты было всё ещё прекрасно слышно. ,,Этих за работников можно не считать’’ горько подумал он и, открыв дверь грузовика, залез в кабину по небольшой лестнице. Залезать в МАЗ было достаточно удобно, а вот когда Сергей из него вылезал… Казалось, словно он спрыгивает с подоконника окна на первом этаже маленьким ребёнком. При взгляде вниз ноги и руки начинали предательски дрожать (это осталось ещё с детства, и Сергей ненавидел себя за это), и спускаться становилось ещё сложнее. Но он пока об этом не задумывался. Кабина грузовика была явно ухожена, за что Сергей отдавал дань уважения хозяину. Обычно в салонах привозимых машин валялись то окурки, то кое-где прятались пустые пластиковые бутылки, а коврики либо отсутствовали, либо находились в столь ненадлежащем состоянии, что страшно было даже потрогать. А в этом МАЗе всё было совсем не так – сиденья были перетянуты, и через спинку был перекинут протёртый в месте, об которое тёрлась спина, коврик. На серой панели стояла фигурка чёрной таксы, которая на ухабах смешно трясла головой. На лобовое стекло с пассажирской стороны был наклеен стикер в виде государственного номера, на котором вместо случайных букв и цифр было написано отчество водителя: Иваныч. Кажется, водитель предпочитал, чтобы его называли именно так. Вообще Сергею при первой встрече с ним показалось, что он невероятно похож на своего тёзку из ,,Дальнобойщиков’’ – он производил впечатление опытного и привыкшего к сложной профессии человека. Лицо у него было испещрено множеством морщин, которые, словно горные хребты, пересекали весь лоб и исчезали за седыми волосами. От него сильно пахло сигаретами, и, видимо, из-за них голос был с хрипотцой. ,,Иваныч’’ чётко обозначил, что и где нужно сделать. ,,Если возникнут какие-нибудь ещё проблемы, я доплачу’’ сказал он и, видимо, торопясь куда-то, выскочил из конторы. Старый дальнобойщик очень понравился Сергею, и тому хотелось быть похожим на него – харизматичным, опытным и грозным. У него возникали когда-то мысли сесть за баранку грузовика, но дело это было тяжёлое и опасное. Однажды отец, узнав об увлечениях сына, рассказал ещё маленькому Серёжке, как в лесу нашли несколько грузовиков. Во времена антиалкогольной компании они везли водку из Москвы в какой-то другой город, а по дороге подкупленный экспедитор попросил водителей свернуть в сторону. Тогда-то их и ограбили бандиты. Некоторым дальнобойщикам не повезло – их зарезали, а другие ,,везунчики’’ связанными дожидались помощи в кузове ещё одного такого же грузовика где-то на дне карьера. С тех пор Сергей о работе дальнобойщиком не мечтал. Парень завёл двигатель. Он загудел, и кабина мелко затряслась. Сергей удовлетворённо хмыкнул и попробовал включить первую передачу. Изо всех сил выжав педаль, он взялся за рычаг и переключил его. После выжимания газа и отпускания сцепления, как это было и на Волге, грузовик тяжело дёрнулся и двинулся вперёд. Проехав через ворота и лихо завернув перед своей машиной, Сергей решил проехать круг вокруг заброшенного цеха по соседству. Он вновь переключил передачу, и уже заметно быстрее МАЗ устремился вперёд по заросшей травой бетонной дороге. Слева закончились последние, самые дальние фирмы, и начались пустые отделения. Удивительно, что по дороге до сих пор можно было ездить, ведь деревья в самих цехах уже проросли сквозь крышу и выбитые окна. Грузовик казался совершенно чужим в этом царстве природы и запустения. Сергей решил разогнаться ещё сильнее, и мотор, взревев, начал набирать скорость. 15… 20… 30… и вот стрелка на спидометре уже приблизилась к пятидесяти. Грузовик уже успел въехать в самый центр завода. Со обеих сторон его окружали громады старых зданий, высоких деревьев и остовов сгоревшей или проржавевшей насквозь техники. До поворота ехать ещё было прилично, но Сергей решил больше не ускоряться – и так превышал скорость в таких-то местах. Из-за подгнившего выхлопа двигатель шумел громче обычного. Казалось, что парень едет не на обычном автокране, а на танке. Только с более комфортной кабиной. Вдруг откуда-то прямо из кустов на дорогу выскочила какая-то фигура, явно человеческая. Одежда на ней была настолько изорвана и грязна, что имела право называться лишь лохмотьями. Лицо густо заросло бородой, а на глаза падали длинные спутанные волосы, так что разглядеть человека было невозможно. Скорость была слишком высокой, чтобы успеть затормозить, поэтому Сергей нажал на гудок. Протяжный, громкий бас грузовика пролетел над дырявыми крышами, с которых слетели целые стаи испуганных птиц. Но незнакомец, в отличии от них, не только не испугался, но даже, казалось, приободрился и, протянув руки к грузовику, пошёл прямо на него. Парень резко вывернул руль направо, стараясь увернуться, и нажал на тормоза. Послышался свист покрышек, и парень вдруг почувствовал, как тяжёлый кран сзади накренился, увлекая за собой всю кабину. Тогда Сергей снова резко повернул в противоположную сторону. Автокран немного выровнялся, но тут же принялся крениться в противоположную сторону. К счастью, скорость уже была небольшой, так что больше совершать манёвры не пришлось – грузовик затормозил. Парень, чувствуя, как сердце колотится, словно молот, схватился за грудь и принялся часто-часто дышать, стараясь успокоиться. ,,Боже, если бы только я ехал чуть-чуть быстрее, то разложился бы прямо на бетоне. Или, что ещё хуже…’’ Но что могло быть хуже, он не представил, ведь вспомнил, что ему почти под колёса прыгнул непонятно кто. Эта территория завода была абсолютно заброшена, и людям просто неоткуда было здесь взяться. Всё оборудование давно продали, а весь металл попилили и увезли. Тут даже мышей не было – все померли от голода. Парень взглянул в боковое зеркало и увидел, что на дороге действительно кто-то стоял. Нет, даже уже не стоял, а вполне целенаправленно шёл в сторону МАЗа. Одежда на нём была оборвана и измазана в грязи, а на коже были заметны царапины. Правый рукав рубашки держался на двух нитках и волочился за человеком, обнажая кожу, на которой парень заметил следы укуса. Но его форма совсем не подходила собачьей или чьей-либо другой челюсти животного – на руке явно отпечатались зубы человека. И глаза… в них не было зрачков, а по всему лицу опять расходилась густая сетка вен, уходящих под рубашку. Память Сергея тут же услужливо напомнила ему об утренней стычке на Петергофском шоссе. Человек был очень похож на ту старушку, но выглядел более угрожающе, ведь был совсем серый и измазан кровью из собственных ран, которых как будто не замечал. К счастью, Сергей сидел в практически передвижной крепости, в которую сложно было забраться, если сам водитель того не пожелает. Парню очень не хотелось снова попадать в ту ловушку, в которую он попал тогда, в пробке, когда не мог сдвинуться, боясь поранить человека, поэтому он снова поставил первую передачу и поехал вперёд, как можно дальше. Что-то пугало его во всех этих событиях, которые одновременно не имели никакой связи, но и были схожи друг с другом. Он прекрасно понимал, что даже если расскажет о своих мыслях, его поднимут на смех, либо не поверят, ведь у него не было никого, кто мог бы выслушать его и поверить без доказательств. Автокран доехал до конца дороги и уперся в цех, стоящий поперёк дороги. К счастью, в сторону от него отходили две дороги. На самом деле Сергей прекрасно знал, что впереди есть проезд, ведь иначе он с лёгкостью загнал бы себя в ловушку. Он объехал цех с другой стороны и вернулся к гаражу. Сердце всё ещё бешено колотилось, и парню хотелось как можно скорее оставить баранку грузовика и просто сесть куда-нибудь, чтобы взять себя в руки. Чуть не задев боковым зеркалом угол, МАЗ встал на своё место и, выпустив из трубы едкое облако, затих. Сергей открыл дверь и спрыгнул на землю. Вокруг всё шло своим чередом, словно парень не выезжал только что из гаража и чуть не задавил странного человека – кричали птицы, возвращаясь на крыши завода, слышался пьяный говор электриков и тихий треск ламп. ,,Я должен кому-нибудь сказать, что только что случилось. Может, мне показалось, что тот человек был весь в крови? Если это была всего лишь кирпичная крошка? Ну, просто упал где-нибудь на осыпавшуюся стену и… да ну нет, бред какой-то. Но что тогда это было?’’ Этим вопросом он задавался всё утро, что уже смертельно надоело. Незнание раздражало Сергея – он любил быть в курсе происходящего, чтобы не выделятся своими неожиданными для большинства решениями. ,,Чтобы не выделяться, нужно быть таким, как все. Чтобы быть таким, как все, нужно мыслить, как они’’. Сергей свалился на первый попавшийся стул и протёр лоб мокрыми от пота руками. Стало значительно хуже, и теперь голова тоже была мокрой. А при холоде, царившем на улице, это было очень плохо для здоровья, крепостью которого парень не отличался. Он часто болел простудой, гриппом и даже кое-чем похуже, вроде трахеита и бронхита. Возможно, именно из-за этого он полюбил горячие напитки и постоянно мылся горячей водой. Так в раздумьях прошло несколько минут. Сергей уже успокоился, когда услышал гул автомобильного двигателя. Нетрудно было догадаться по звуку, чья машина подъезжала к гаражу. Это был не старый ВАЗовский 1.6, не 2.2 от ГАЗа и вообще не отечественный двигатель. Сергей вскочил с места и вышел на улицу, где и увидел подъезжающую к его Волге чёрную БМВ е34, на которой ездил только директор фирмы. В своё время мечта каждого молодого парня, теперь эта машина вышла из моды, хотя все-таки вызывала уважение со стороны многих ценителей автомобильного искусства. Директор вальяжно подкатил к гаражу, держа руль одной рукой и, заметив Сергея, открыл окно. - Серёг, подожди немного, поговорить нужно. Парню ничего не оставалось кроме как кивнуть. Он прислонился к стене и стал ждать, пока его начальнику надоест выпендриваться, и он наконец скажет, что ему нужно. А тот не торопился прекращать. Сначала он включил дальние фары, мол ,,у моей машины даже фары светят лучше, чем у твоей Волги’’. Потом он включил заднюю передачу и развернулся, сначала встав передом к стенам брошенного цеха, а потом, сманеврировав, остановится у них же уже боком. После этого он заглушил мотор и, видя, что все ухищрения на Сергея не подействовали, решил попробовать выкинуть ещё два козыря. Директор вышел из машины и максимально плавно закрыл дверь, так, чтобы та практически не издала ни звука. Что-что, а вот в комфорте его машина превосходила ещё более старую Волгу парня. Его двери закрывались так, словно одна железка ударялась о другую. То же самое было и с багажником, и директор это прекрасно знал. Поэтому прежде, чем подойти наконец к парню, он открыл свой и для виду порылся в нём. Сергей закатил глаза. Он любил этот жест – он был красноречивее всяких слов, а много говорить с людьми, которые ему не нравились, он не хотел. Так ничего и не добившись, директор закрыл багажник, запер машину и не торопясь подошёл к парню. - Ну, как тебе? – поинтересовался он, - впечатляет, небось? Да, космический корабль… Директор обладал довольно неприятной внешностью: лицо навсегда приняло надменное выражение, и, несмотря на рост собеседника, глаза всегда смотрели на него сверху вниз. Щеки от тяжести немного свисали к подбородку, напоминая одного олигарха, лысина была постоянно потной, так как он уделял мало внимания спорту (или он попросту никогда не занимался физическим трудом). Сам он был довольно толстым и всегда носил очки с тонкими стёклышками. Зрение у него было неплохое, и очки нужны были скорее для видимости. Директор считал, что так он выглядит солиднее, но обычные рабочие только смеялись над этой глупостью. Впрочем, кого волновало их мнение? Самое главное, что подумают коллеги. Одет он был в официальную рубашку бледно-бежевого цвета без галстука, чёрный пиджак с глубокими карманами и запасной ручкой, висящей на груди, штаны того же фасона и остроносые, до блеска начищенные ваксой туфли. - Может быть, - согласился Сергей, - но моя мне больше нравится. Директор оторопело посмотрел на него. - Но ведь… - Иван Палыч, скажите, зачем я вам понадобился? У меня ещё полно работы и, если вы не возражаете, я вернусь к ней, - нетерпеливо ответил парень, не желая выслушивать хвастовство начальника. - А, ну да, - тут же перешёл к делу он, - помнишь, я предлагал тебе в командировку съездить? - Да, помню. Ещё я помню, что отказался. Этот человек невероятно раздражал Сергея, и ему требовались невероятные усилия, чтобы не обматерить его. - Да, но тут такое дело… кроме тебя туда поехать некому. - Как «некому»? А вторая бригада? - Они… я им заказ в Мурино отдал. «То есть работу, где поближе, он отдал тем, кто её всё равно халтурно сделает? А мне в область ехать?» - Серёг, ну очень нужно, чтобы ты там разобрался. Если не ты, то кто? – сменил тон на просительный начальник. - И когда я должен туда приехать? Он просто не мог отказать, когда его так просили. Ведь иначе он подведёт человека, а этого ему уж точно не хотелось. - Завтра утром, - расплылся в улыбке Иван Павлович. - Когда?! - Завтра утром, - вкрадчиво повторил он. - Посёлок Виллози, там котельную перезапускают, но что-то не идёт. Пошамань там, чтобы хотя бы какое-то время держалась. А потом ничего: сломается, нам же лучше, снова ведь к нам обратятся. - Но ведь качественная работа… - попытался возразить Сергей. - Я тебе говорю, они опять к нам обратятся. Там заказчик вообще не представляет, что и как в котлах устроено. Ты им скажешь, что некачественное оборудование, пускай купят новое, а мы его установим, заодно и… - тут он хитро подмигнул, - старое у них заберём. - Иван Павлович… - Всё! Завтра едешь! Местный мастер… как же его… дай вспомню… Начальник достал из блокнот и проверил записи. - … Сан Саныч его зовут. Скажешь: Сан Саныча надо, тебе сразу его представят. Так вот, он всё равно один живёт, так что квартирой на время командировки поделится. Он мужик суровый, но хороший, если с ним общий язык найти. Я уверен, у тебя всё получиться. Всё, иди работай. Не давая Сергею вымолвить хотя бы слово, начальник, постоянно повторяя, что “он справится’’ и, похлопывая его по плечу, дошёл до двери кабинета, мягко и нагло улыбнулся и закрыл дверь прямо перед его носом. Сергей остался один посреди пустого коридора. “И что теперь?’’ подумал парень. Он проклинал себя за покорность, невозможность настоять на своём и слабоволие. Он опять ничего не сказал! И так каждый раз, всю жизнь: не сказал учителю о сигарете, не сказал о том, что кого-то в туалете били одноклассники, не говорил, что его самого начали бить, не признался девушке в любви… А теперь он не может ни противостоять электрикам-алкоголикам, ни начальнику, который мало того что отправил его непонятно куда на несколько дней, но и наверняка не собирался платить за это хоть сколько-нибудь приличную сумму. Сергей мг бы уволиться, но опять же не позволяли страхи неопределённости: а вдруг на новой работе меньше платят, а вдруг начальник там ещё хуже, а тут ещё опять с коллективом знакомиться… В общем, он предпочёл остаться в своей зоне комфорта, которая в силу характера ограничивалась квартирой и пространством под любой машиной, где он мог чувствовать себя спокойно, разглядывая знакомые механизмы. Он возвращался в гараж неудачником, побитым псом, повесив голову от стыда за самого себя. Высоцкий в одном своём стихотворении писал: “Разберись, кто ты – трус иль избранник судьбы, И попробуй на вкус настоящей борьбы…’’ Сергей же никогда не боролся, и уже давно определил себя в трусы. Что ж, такова, наверное, была его судьба – терпеть и быть вечно тихим и униженным. Некоторые говорили, что судьбы нет, что ты пишешь её сам, но Сергей мог бы заявить: судьба есть! Что бы он ни делал, когда бы ни пытался проявить себя, это всегда заканчивалось болью физической или моральной, и потому в конце концов решил просто плыть по течению. Весь остальной день прошёл в целом бесполезных метаниях из одного угла гаража в другой, под непрекращающиеся звуки пьяного говора. На базу привезли ещё один грузовик – Газ-3507 синего цвета, гнилой настолько, что в дыры можно было просунуть руку и дотянуться до рулевой рейки. Хозяева посулили много денег, если фирма сможет поставить грузовик на ноги (а точнее на колёса) к концу недели. Сергей тогда, бросив только один взгляд на эту развалюху, обрадовался, что завтра утром его на базе уже не будет. Пожалуй, в том, что он не отказался от командировки, всё же имело свои плюсы. Но вот смена закончилась. Маз наконец-то был полностью готов к работе. Сергей, невероятно уставший и чувствующий приближение сильной мигрени, оставил рабочий комбинезон на каком-то стуле (всё равно он завтра уедет, комбинезон для командировок у него свой, а лишний раз входить в комнату отдыха не хотелось), и, бросив в пустоту “всем пока”, вышел на улицу. Смеркалось. Солнце медленно уходило за горизонт, птицы у заброшенных цехов кричали ещё громче, чем днём, раздражая и без того уставшие нервы парня. Мимо проехал очередной грузовик, громыхая мёртвыми амортизаторами и скрипя старыми тормозами. И вот тогда Сергей и почувствовал, как голова начала раскалываться. Тут же шум со стороны промышленной зоны стал громче, где-то вдалеке проехал, оглушая всю округу своим сигналом, товарный поезд. Сергей поспешил к машине, желая как можно скорее оказаться в машине, в которой весь этот шум наверняка исчезнет. Впервые за долгое время он не собирался включать музыку во время поездки – ему хотелось насладиться мерным гулом двигателя. Что могло быть лучше этого? Никто не беспокоит постоянными поручениями, не нужно принимать решений, думать о чём-то тяжёлом или возвышенном, быть за что-то ответственным – ты просто едешь в своей любимой машине, любуешься ночными огнями города, отражавшегося в натёртых до блеска хромированных деталях. Тускло светится спидометр – единственный источник света в салоне. Темно, сухо и спокойно… Но нет! Как и у большинства, смена у Сергея заканчивалась в часы пик, и теперь ему вновь предстояло проталкиваться через поток, чтобы в конце концов вальяжно подкатить на Волге к своему подъезду, окинуть взглядом как обычно оживлённый двор, войти в родной панельный дом, открыть дверь в квартиру, включить на магнитофоне песни Высоцкого... да много было дел, которые Сергей привык делать после работы! Но болящая голова грозила разрушить все планы… Кое-как проехав через промышленный район, миновав неизменно дымившую ТЭЦ, Сергей выехал на путепровод, на котором и встал безвозвратно. С небольшого возвышения на мосту было видно, что вся улица до самого горизонта, где-то до самых границ невиданной страны, была занята бесконечным множеством однообразных ярких пятен фар, или “огоньков чьих-то душ”. Люди возвращались с работы, точно так же, как Сергей, шли домой, обнимали дочку, устало улыбались жёнам и садились за немного остывший ужин, кто-то агрессивно и громко, а кто-то с улыбкой, рассказывая, как прошёл день. И только Сергея дома никто не ждал… Не было дочки, которую он мог бы поцеловать и спросить, как дела в школе, не было жены, которая бы сняла с него куртку. Была только одинокая тёмная квартира со стоящем на плите остывшим чайником, замершими во времени часами, старыми обоями, выцветшими там, куда чаще всего падало солнце… Как будто и не менялось ничего со времён, когда он маленький часами засиживался под красной лампой на письменном столе, зачитываясь любимыми книгами, когда отец, пьяный, вваливался в квартиру и орал благим матом, мол “какую страну …’’. Сергей вздохнул и склонился над баранкой, практически воткнувшись в неё лбом. Яркий свет фар невероятно раздражал глаза, гул мотора уже не казался таким расслабляющим… На душе стало так паршиво, что хотелось выть. Ему незачем было следить за дорогой – машины впереди, казалось, и не собирались двигаться. Но тут где-то сзади из ниоткуда послышались сирены. Сергей тут же очнулся от оцепенения и посмотрел назад (благо, процент остекления машины позволял порой не пользоваться зеркалами). Он увидел, как где-то далеко, среди однообразных жёлтых и белых огоньков фар вынырнуло что-то синее. Спец. сигнал. За ним возник ещё один… третий… чётвёртый… восьмой… парень потерял счёт. Сзади шла целая огромная колонна автомобилей с сиренами, внося в и без того ужасную какофонию звуков городской вечерней суеты поистине ужасный шум. Звуки сирен просто оглушали. Полоса позади начала постепенно освобождаться, и синие огоньки начали приближаться. Они шли по соседней с Волгой Сергея полосе, но он всё равно немного прижался вправо, пропуская автомобили в ряд, чтобы проезд для техники освободился. Наконец полоса, казалось, освободилась достаточно, и звуки сигналов стали приближаться очень быстро. Минуту спустя мимо промчалась скорая помощь. За ней ещё одна. Целая колонна скорых летела куда-то в сторону одной из центральных городских больниц. Их было действительно невероятно много – десятки. Сергей просто провожал мелькавшие перед глазами автомобили, поражённый их количеством. Что-то явно было не так, что-то происходило… такое огромное количество скорых не могло появиться просто так. Но что это? Какая-то катастрофа? Может быть, взрыв, теракт (как в Беслане или московском метро), катастрофа? Эпидемия? Сергей перебирал самые разные варианты, и вдруг память услужливо подкинула вроде бы уже забытые случаи встречи с… странными людьми за последние дни. Они действительно выглядели странно… прочитанная в воскресенье утром статья в газете… неужели это и правда… Вдруг колонна закончилась. И Сергей понял, что нельзя терять ни минуты. Он вывернул руль налево, выскочил на пока ещё пустую полосу и вдавил педаль газа в пол. Волга взревела, забуксовала задним колесом и устремилась вперёд. И вот ещё не успевший исчезнуть бампер последней скорой помощи показался впереди. Парень пристроился к ней сзади и принялся следовать за ней. Центральная больница находилась дальше нужного ему поворота, но такими темпами он может доехать до дома за двадцать минут. Ему зло сигналили, кто-то такой же ушлый пристроился чуть позади. Это было нечестно по отношению к большинству, но Сергей так устал, что просто не мог не воспользоваться таким шансом. Он уже не задумывался о причинах появления этих машин, хотя несколько минут назад был совсем близок к истине. Скорые мчались по проспекту, то замедляясь, то ускоряясь до огромных скоростей. Кажется, они очень спешили. Всего лишь за десять минут Сергей проехал весь проспект Жукова и уже повернул на родное Петергофское шоссе. Из-за всплеска адреналина голова перестала болеть, а концентрация была на наивысшем уровне, ведь подобные опасные манёвры грозили аварией. В любой момент скорая впереди могла перестроиться в другой ряд или свернуть с шоссе, и тогда приходилось надеяться только на тормоза. Но Сергей надеялся, что он точно рассчитал поворот, которым они воспользуются. Мимо пролетела трамвайная остановка, погружённая во тьму, и начинался Южно-Приморский парк. Именно здесь скорые ушли с нужного Сергею маршрута, но он был уже совсем недалеко от дома, и преодолеть оставшиеся километры было намного легче. Поток в этом районе, к его удивлению, более или менее двигался. Парень тут же замедлился, желая хотя бы немного восстановить запас кармы, который за время бессовестного использования скорых он уже наверняка почти исчерпал. Он проехал мимо парка, поля, ещё одной трамвайной остановки… И вот, впереди показался поворот в сторону родного Красносельского района. Сергей включил поворотник, подождал, пока его пропустят и проскользнул через поток. И вот он очутился в старом-добром тихом спальном районе. Впереди уже виднелся его дом, обещавший мягкую постель и тишину… Волга заехала во двор, покрутилась между машинами, ища свободное место, и наконец, найдя нужное, остановилась, охнула и затихла. Сергей вышел, захлопнул дверь и вдохнул полной грудью холодный вечерний воздух. - Эх, - только и сказал он, посмотрел себе под ноги и побрёл домой собираться к завтрашней командировке.