Дорога в никуда.

Утро началось настолько плохо, что Сергей решил остаться дома. Подумав ещё немного и вспомнив раздражающее лицо начальника, он с громким вздохом уткнулся лицом в подушку и смял её руками так сильно, как только мог. Он хотел, чтобы этот день не наступал. Болела голова от недосыпа, холодной погоды и словно застывшего во времени серого цвета стен, потолка, предметов вокруг… обычно всё выглядело совсем не так. Уютная квартирка теперь казалась берлогой, заваленной пустыми бутылками из-под алкоголя и коробок из-под сигарет с надписью «курение вредит вашему здоровью» и жуткими изображениями. Хотя Сергей не курил и злоупотреблял спиртным, ему показалось бы органичным иметь все эти атрибуты простого алкоголика-рабочего у себя в квартире. В какой-то момент он даже пожалел, что их действительно вёл такой здоровый образ жизни. Может, это избавило бы его от этого отвратного утра? Так или иначе, вдруг зазвонил будильник, стоявший на столике. — О Боже… я думал, что забыл тебя поставить, — с неудовольствием в голосе произнёс Сергей и, издав последний и самый глубокий вздох, поднялся с постели. — Как же я жалок. С этой фразой он решил немного развеяться. Наверное, песни Цоя не очень подходят для избавления от депрессии, но в случае Сергея всё работало ровно наоборот — эти произведения помогали ему настроиться на нужный лад, отдохнуть нравственно и собраться с силами. Если физическую усталость было легко преодолеть, особенно ещё такому молодому человеку, как Сергей, то вот от духовного упадка его спасала только музыка. Взяв незаменимый «Ленинград 006», Сергей вставил в него кассету, и знаменитая «Группа крови» вновь раздалась в квартире. Парень, почувствовав облегчение, подошёл к окну и выглянул на улицу, стараясь понять, отчего всё вокруг так посерело. Время было раннее и, очевидно, двор был абсолютно пустым. Машины до сих пор ещё стояли на своих местах, а для раннего света в окнах квартир просыпавшихся работяг было ещё рано, и потому все они были темны. Над зданиями медленно и величественно плыли огромные тяжёлые дождевые тучи. Они были того самого темно-серого цвета, который не давал ни единого проблеска надежды на солнечный сухой день. Сергей задёрнул штору и, захватив с собой любимый приёмник, отправился на кухню. Там он быстро разогрел масло, разбил о дно сковородки куриное яйцо, поковырялся в скорлупе пальцами и аккуратно вылил желток и белок на масло. После этого мусор отправился в корзину, а сам Сергей сел на маленький, ещё детский стул, на котором ему иногда нравилось немного расслабляться. Он поставил на телефоне время, за которое по собственному опыту требовалось для приготовления, и немного расслабился. После недолгого аппетитного хруста яичница была готова… Наконец пора было отправляться. Учитывая характер работы, парень думал, что командировка не займёт слишком много времени, но всё-таки решил подготовиться. Кроме очевидного зелёного чемоданчика с разнообразными ключами, он решил заехать в гараж, чтобы забрать перфоратор и дрель. К счастью, всё остальное необходимое оборудование, как он понял, уже было в Виллози, потому оставалось только приехать и установить его. Порывшись в шкафу и найдя более или менее приличный плащ, а также собрав пакет с запасным чистым бельём и прихватив с собой деньги на случай, если еды, которую он тоже, естественно, взял, вдруг не хватит, он взял в одну руку неизменный радиоприёмник и в другую инструменты, окинул квартиру взглядом. Родные стены, уютные обжитые комнаты, которые пусть и носили следы одиночества хозяина, всё ещё оставались таковыми, книги, старая отцовская куртка… всё было, как всегда, неизменно и расположено так, как это было полвека назад. Стабильность, которая более чем устраивала Сергея. Покинув, наконец, свою келью, Сергей бросил взгляд на дверь соседки. Тут же он с досадой вспомнил о том, что забыл зайти и взять крыжовник, который она предлагала. «И вот так всегда. Когда появляется возможность подружиться с кем-то, я просто забываю об этом. Идиот, что ещё сказать. Как в том произведении Достоевского…» подумал парень. Пока он стоял в раздумьях, тяжёлый багаж уже начинал оттягивать руку. Это заставило его оторваться от созерцания двери соседки и подумать о более насущных делах. Поудобнее перехватив ручки своей поклажи, Сергей подошёл к лифту и нажал на кнопку вызова. Лифт, громыхнув, принялся подниматься. Парень зевнул и прислонился к стене, подумав о том, что пора бы что-то менять в своей жизни. Может, стать наглецом, который будет носиться на огромных скоростях по трассе, курить, раздуть в себе самомнение и стать наконец популярным у девушек? А может, ограбить какой-нибудь умирающий завод или своровать что-нибудь на работе и стать богатым и успешным предпринимателем? Сергею аж стало тошно от подобных мыслей. Воображение живо нарисовало ему человека, нагло улыбающегося вслед старушке, которую он не пропустил на переходе или одного из тех, кто едет по обочине и насмешливо думает о тех дураках, кто честно стоит в пробке, и мнит о себе невесть что. Вспомнив деда, отца и мать, постоянно учивших его жить честно, Сергей понял, что опозорил бы их имена и сделал бы бессмысленными все их старания. Нет, он будет оставаться таким всегда, даже если весь мир будет взирать на него с удивлением, как на непонятного ему человека. Ещё раз громыхнув, лифт отворил свои двери. Сергей вошёл внутрь и нажал на кнопку первого этажа. Когда лифт вновь замуровал демонов, вдруг погасла лампочка, обычно едва-едва, но всё же светившаяся над зеркалом. Сергей с испугом подумал, что отключили электричество, и лифт остановился, но не прекращающийся далёкий шум двигателей сверху говорил о том, что лифт всё ещё работает и ехал вниз. — Что ж, значит, просто лампочка перегорела, — подумал вслух парень, покрепче вцепившись в чемоданчик с инструментами. Почему-то ему становилось спокойнее, когда он чувствовал этот вес у себя в руке. День с самого начала был каким-то серым и неприветливым и навевал уныние и предчувствие чего-то плохого. Внезапно начавшаяся паранойя начала кричать о том, что вот-вот сейчас на первом этаже нечто встретит Сергея, но холодный голос разума прервал этот бред утверждением о том, что, даже если его кто-то и встретит, то это будет лишь сосед, который забыл что-нибудь в квартире. Да пусть это будет хоть полицейский, хоть врач! У Сергея всё в порядке, и совесть чиста, так что пусть кто угодно там окажется, с ним ничего не случится. Но первый этаж встретил Сергея с одной стороны успокаивающим, а с другой наоборот напрягающим молчанием. молчанием. А площадке тоже никого не было. Дверь управдома тоже была закрыта. — Тьфу ты, ну и глупости я себе напридумывал. Всё, хватит с меня, нужно уже встраиваться в работу. Соберись, Сергей, тебе ещё предстоит долгая дорога за город. Он похлопал себя по щекам и вышел из подъезда, собрав всю решимость в кулак. Холодный ветер тут же подхватил и потянул за собой полы его пальто. Поежившись, Сергей положил пакеты и чемоданчик на асфальт, подул на руки и окинул взглядом двор. В то утро он выглядел особенно неприветливо — ветер гнул к земле молоденькие деревья и срывал с веток более больших листья, по небу неслись тяжёлые серые тучи. Дома вокруг, обычно казавшиеся уютными и обжитыми, теперь напоминали неприступные серые стены, окружавшие затихший в ожидании чего-то двор. Тихо поскрипывали качели, подталкиваемые ветром, а по асфальту мимо Сергея пролетел желтоватый газетный лист. Он закатил глаза, подумав о том, что мусорить в таком хорошем дворе нехорошо, догнал листок и, смяв его, бросил в мусорное ведро. С чувством выполненного долга он пошёл к машине. Положив в багажник пакеты, он сел за руль. Заехав в гараж и забрав всё нужное оборудование, Сергей выдвинулся из города. Улицы не удивление были довольно пустыми, и лишь редкие, словно испуганные автомобили пролетали мимо, не задерживаясь на светофорах, которые были отключены. Вряд ли это было опасно, так как вероятность столкновения была довольно низкой — встретить два автомобиля с разных сторон одного перекрёстка было огромной удачей. Сергей подумал, что это странно, учитывая, что обычно в то время уже начинались заторы на основных проспектах. Свернув на неизменный проспект Жукова, такой же пустой, как и остальные, Сергей проехал по мосту над станцией Лигово, через которую из Петербурга шли электрички до Гатчины, на одну из которых он мог бы сесть, но всё же предпочтение водить автомобиль возобладало. После путепровода по обеим сторонам дороги на замену большим панельным домам пришли маленькие деревянные дачи, утопавшие в зелени яблонь. Участки, огороженные деревянными заборами, окрашенными преимущественно в зелёные и серые цвета, казались заброшенными, как будто в один момент все люди вокруг исчезли. Тяжёлые тучи, наконец, не выдержали и расплакались, проливая на землю крупные тяжёлые капли. Они застучали по металлическим крышам и лобовому стеклу Волги, пригнули к земле травинки и заставили всю мелкую живность прятаться в мелких норках, дырках и трещинах в ветхих стенах дач. Окна пустых домов слепо глядели на проезжающую мимо машину, постепенно растворяясь в пелене дождя. Вскоре дачи совсем скрылись, заставляя стороннего наблюдателя вновь обратить своё внимание на дорогу, уходящую в пелену впереди, ведь глаз больше ни за что не мог зацепиться. Через некоторое время Волга проехала через развязку, в это время пустующую, и въехала в Новогорелово. Дождь здесь не только не утихал, но становился сильнее, так что рассмотреть его Сергею не удалось. Под тихую музыку, доносящуюся из радио, он незаметно покинул населённый пункт, проехал мимо деревни, носящей название Горелово, что могло бы вызвать у него небольшой смешок, если бы он вообще знал о том, как она называется. Проблема заключалась в том, что из-за дождя невозможно было даже разглядеть название деревни на знаке возле дороги. Впрочем, Сергей терял не слишком много — эта деревня мало чем отличалась от Старо-Паново или любого другого посёлка или деревни нашей необъятной Родины. Вскоре после ещё одной развязки Сергей въехал в город Красное Село, под которым в далёком 1919 году были разбиты войска Юденича, наступавшие на Петроград. Пелена немного расселась, и Сергей мог посмотреть, насколько изменился город с тех времён. Сначала его встретили неизменные кирпичные и панельные дома советской постройки. Здесь были и высокие дома с одним подъездом, один из которых встретил Сергея на въезде, длинные кирпичные пятиэтажки 60-х годов с магазинами на первых этажах, было даже несколько зданий, построенных в 1917. По левую сторону на Сергея строго, с высоты прожитых лет (но не этажей, что, впрочем, было гораздо лучше человейников) смотрели сталинки, которые по своему стилю вполне могли быть приняты даже за дореволюционные. Впрочем, подобную ошибку мог сделать только человек непросвещенный, а парень таковым не являлся. Некоторые из этих домов имели красивые парадные, украшенные тремя колоннами. Стены и окна у них были подкрашены, витрины были протёрты и даже в столь ранний час в них светились неоновые вывески. — Красиво здесь… — сказал себе Сергей. Он вдруг почувствовал, что хочет остановиться прямо здесь, посреди дороги. Он захотел вдруг просто оставить здесь машину, и пусть её хоть превратит в металлолом какой-нибудь Камаз. Он просто пойдёт по этим тихим безлюдным улицам, наслаждаясь холодными каплями, падающими ему на плечи. И будет он так ходить до скончания веков. Он просто сбежит от этого отвратительного общества, окружавшего его. Пусть он и неудачник, который не смог добиться ничего ни в работе, ни в личной жизни, но это будет хотя бы красивым завершением всей этой бесконечной бессмысленной гонки, где каждый чего-то от него хотел. Какой из тебя писатель? Иди в инженеры! Какой из тебя начальник? Оставайся на месте, так же удобнее! И он безропотно соглашался. Порой хотелось просто сбежать от всего этого, стать отшельником или путешествовать в одиночку на велосипеде. Он не хотел ничего этого. Ни этой глупой работы, ни этих глупых обременительных отношений с людьми. Он просто хотел быть счастливым, но кому было до этого дело? Кому было дело до этого маленького человека? Он просто был тем, кто не хотел идти по головам, оставаться в тишине и покое, иметь совсем немного друзей, зато надёжных и любящих. Хотел иметь жену или хотя бы девушку, с которой он мог бы поговорить по душам и рассказать, что таится у него глубоко в душе. И она бы обняла его и сказала греющие слова поддержки. Но нет… он ехал на своей машине на какую-то глупую командировку, которую он уже ненавидел всей душой, чтобы опять делать то, чего он не хотел, но чего от него хотели другие. И так Сергею стало отвратительно от себя, от этих тяжёлых мыслей, что представилось ему на минуту, что весь мир вокруг него вдруг исчез. Что есть только дорога, пустые дома, дождь, стучащий по крыше и мерный гул мотора. Как он был бы счастлив, если это случилось. Он бы всё равно не выжил, но одиночество хотя бы спасло его… а может, не спасло бы? …Сергей свернул с кругового движения. До Виллози отсюда было уже недалеко, и скоро нужно было приниматься за работу. Прошёл уже целый час скучной поездки за город, которая не обещала ничего хорошего или хотя бы немного интересного. Просто очередной рутинный запуск котельной… И вот бегут вновь белые полосы по дороге… мимо пролетели два огонька фуры. Эти огоньки можно было бы сравнить с душой самого водителя. За каждым таким огоньком, в каждой кабине грузовика или машины сидели люди. Они все о чем-то думали, о чем-то мечтали или чего-то хотели. И как же трудно было это заметить! Люди настолько привыкли сами к себе, что стали забывать, что вокруг них тоже кто-то существует. И Сергей не был исключением, пусть он делал это по причине того, что любое приближение, любая попытка наладить общение с миром заканчивалась для него только болью. И он закрывался в себе ещё больше… потому и решил закрыться в своей раковине, словно рак-отшельник, и просто стараться как-то прожить ещё один день. Дождь всё продолжал лить как из ведра. Витрины сталинок исчезли, и вновь дорогу обступили маленькие частные дома. Машины всё так же едва встречались… справа показалась едва различимая табличка, оповещающая Сергея о том, что он въехал в деревню Виллози, его точку назначения. Слева от знака показалась небольшая рощица, за которой распологалась военная часть, о которой Сергей не знал ничего кроме того, что она там существует. Парень свернул с основного шоссе на улицу. Это была спокойная узенькая дорога, окружённая с двух обеих сторон высокими деревьями, в листве которых прятались столбы уличного освещения. Между их стволами можно было увидеть заборы очередных частных домов, от старых покосившихся избушек до вполне приличных двухэтажных домов с высокими заборами, с помощью которых богатые хозяева как будто прятались от окружающей действительности, оставаясь как бы в своём маленьком внутреннем мирке, ограниченном придомовым участком. Сергей проехал мимо двух кварталов трехэтажных домов, советское происхождение которых кое-где закрывал недавно сделанный сайдинг, отчего казалось, что построили их совсем недавно. Впрочем, это тоже было сомнительным утверждением — обычно строили огромные человейники на тысячу и даже больше квартир. Можно было бы принять его за новомодный таунхаус, больше похожий на сочленённые коттеджи, но на самом деле это был просто небольшой уютный дом, утопавший в зелени. Язык даже не поворачивался назвать его многоквартирным, скорее… — …Малоквартирный, — хмыкнул Сергей. Хотя это и было очевидное сельское домостроение, и парень об этом прекрасно знал. В окнах и на балконах этих домов горел уютный свет, бросая свои тусклые лучи на стволы деревьев напротив. Это создавало впечатление безопасности, близости цивилизации и уюта маленького, почти провинциального городка, пусть он и являлся частью Петербурга. Где-то рядом с этими домами и должна была быть котельная, в которую направлялся Сергей. Он решил повернуть направо, миновав последний «малоквартирный» дом, который, кстати, оказался пятиэтажным. Здесь он вновь увидел несколько частных домов и местный каток, в это время закрытый и больше похожий на большую лужу из-за воды, которая наполняла его, словно бассейн. Кое-где от щелей в бортиках шли тоненькие ручейки дождевой воды, но их явно было недостаточно, чтобы справиться с всё возрастающим потоком воды. Вряд ли из этого получится бассейн, но можно было хотя бы примерно понять, сколько воды уже успело пролиться. Вдруг Сергею вспомнился бассейн в брошенном детском лагере, в который он ездил ещё подростком по просьбе своей мамы. Когда-то давно, ещё на рубеже 60-х и 70-х она, еще пионерка, бегала по ныне разбитой асфальтовой дорожке в столовую, рано утром просыпалась вместе со своим отрядом, выходила на улицу и, дрожа от свежести, холода и ног, промокших от росы на траве, бежала к стадиону и пробегала несколько кругов, пока не согревалась. Сергей видел и этот стадион, дальняя половина которого была завалена ветками, прошлогодней листвой, а через трещины в покрытии уже начинали пробиваться молоденькие деревья. Видел он и маленький пляж с ржавыми железными советскими зонтиками, валявшимися на песке. Когда-то по этому песку его молоденькая мама бежала к воде и прыгала с небольшого уступа в узкую, но глубокую речку. Она сама и сейчас спокойно текла на том же месте, надменно показывая, что лагеря вокруг неё могут появляться и исчезать, а она всегда будет здесь. И даже когда человечество уйдёт отсюда насовсем, она ещё останется здесь и будет преспокойной течь через развалины старых детских лагерей. Сергей подъехал к небольшому зданию котельной. Это было простое кирпичное строение с большой трубой посередине. На ней горели две лампочки, напоминавшие огоньки небольшого далёкого маяка, указывавшего Волге-кораблю путь. Через небольшие деревянные окна её был виден свет, показывающий, что в котельной кто-то был. На какой-то момент Сергей подумал, что в такую погоду никто не будет работать, что было, конечно, глупостью, но опровержение догадки его всё-таки успокоило. Парень остановил машину у дороги, заглушил двигатель и вышел наружу. Прикрыв голову рукой, что было в общем-то бесполезно, но давало хотя бы ощущение какой-то защиты от дождя, он подбежал к багажнику, вытащил из него чемоданчик с инструментами и побежал к входу. Его встретила ржавая дверь, когда-то покрашенная в синий, а ныне получившая коричневый оттенок. Сергей потянул массивную ручку на себя и вошёл внутрь. Вопреки его ожиданиям, шум дождя с улицы внутри затих лишь немного, как будто он и не входил в помещение, а остался на улице или укрылся под дырявым козырьком остановки, что, как оказалось, было недалеко от правды. Парень взглянул на пол и увидел, что в длинном коридоре перед ним во все стороны растекались ручейки дождевой воды, а кое-где стояли переполненные до краёв емкости вроде каких-то тазиков и вёдер. На стенах, покрашенных в классический синий цвет, тоже были видны следы недавних подтёков. В конце коридора находилась приоткрытая дверь, из-под которой одним большим ручьём вытекала вода и, проходя через весь коридор, бурунчиками закручивалась вокруг ног. Сергей почесал затылок, видя эту безрадостную картину, сулившую очередные новые проблемы и, не желая стоять без дела, воскликнул: — Есть тут кто? Тут же одна из дверей в коридоре распахнулась, и из неё вышел мужчина средних лет в засаленной спецодежде и усталым взглядом близоруких глаз. Он бросил взгляд на Сергея, отвернулся, видимо, подумав, что это не к нему, а потом всё же оподошёл. — Здравствуй. Чего тебе? — Здравствуйте. Да вот, сюда же вроде мастера из Питера вызывали, вот я и приехал. Какой котёл-то запускаем? Мужчина тут же почесал трёхдневную щетину и ответил: — Да куда уж тут запускать? Всю котельную залило водой, видишь? Еле как справляемся с этим кошмаром. Теперь уж тут ничего не запустишь, пока всё не высохнет, а мы не проверим проводку и всё остальное. Короче, невовремя ты приехал. А я же говорил, что крыша вся в дырах! Нет же, «скоро будет ремонт». Ага, скоро. — Ну а мне-то что делать? — спросил Сергей сердито, — я не собирался тут надолго задерживаться, дня на два только! — Ну а я что? Я тут ни при чём. Старшего мастера нет сейчас, так что финансовый вопрос решать некому. Можешь подождать его до завтра. Всё равно ты планировал на два дня тут остаться, так? Ну вот! Дождь к вечеру наверняка закончится, может, и работу ещё сделать успеем. Короче, езжай пока в отель. Ты его наверняка видел по дороге — он возле дома культуры. — Да, спасибо. А, чёрт… вечно всё не так. — Ну а мы не можем на это повлиять, — усмехнулся мужчина. — Ладно, иди. Холодновато тут, ещё воспаление получишь. Сергей попрощался с довольно приятным как оказалось рабочим и покинул протекающую котельную. Что ж, в этот раз не получилось — получится в другой. Так или иначе, парень запрыгнул в машину и направился к отелю. К счастью, Виллози был небольшим посёлком, так что проехать его насквозь не заняло много времени, и вскоре чуть справа, в стороне от дороги показались неоновая вывеска «отель 24 часа». Сергей свернул с дороги и остановился на пустующей в это довольно раннее время стоянке. Все дальнобойщики уехали ещё рано утром, а приедут они только поздно вечером. Так что оставалось просто взять любой понравившийся номер и просто тянуть время, ожидая, пока дождь закончится. А вот когда он кончится… неизвестно. Впрочем, никто и не говорил, что это плохо. Сергей любил дождь — его стук по карнизу или по крыше балкона приятно успокаивал и создавал ощущение уюта, а прогулка под ним всегда навевала приятные мысли о детстве, школе и, возможно, институте. Отель состоял из двух небольших зданий — двухэтажного, похожего на коттедж и скорее всего принадлежавшего самим хозяевам дома, на котором и висела неоновая вывеска, и вытянутого одноэтажного корпуса с номерами. Парень вошёл в двухэтажный дом, открыв довольно тяжёлую железную дверь. Прихожая внутри была переоборудована под скучную приёмную, в которой, естественно, никого не было. Это была простая комната с серыми однообразными стенами и ничего не выражающими картинами. Унылую картину разбавляли лишь три небольших растения, два из которых стояли в двух дальних от входа углах, а длинные тонкие листья последнего свисали со стола, который мог бы стоять в регистратуре в больнице или на входе какой-нибудь компании. Возможно, местные хозяева претендовали на звание какого-то серьёзного заведения, но здесь не было абсолютно ничего, кроме номеров — не было даже небольшого кафе или общего холла, так что это место не производило никакого впечатления у Сергея. Он, закатив глаза, приоткрыл дверь на улицу и нажал на звонок, под которым горела небольшая синяя лампочка. Внутри заиграла расслабляющая музыка, похожая на те, что обычно играют в лифтах в американских фильмах. Минуты через три из одной из дверей вышла хозяйка с довольно приятным, но в целом ничем не примечательным лицом женщины среднего возраста. Она была одета в помятое, видимо, в спешке надетое скромное платье, а на носу блестели средней толщины очки. На мгновение Сергею показалась, что в коридор вышла его соседка по квартире, а он на самом деле у себя дома, но, конечно, скучные стены прихожей моментально развеяли это видение, вернув парня в реальность. Женщина же зевнула, бросила сонный взгляд на Сергея, подошла к столу и спросила: — Здравствуйте. Вам номер? — Да, пожалуйста. Думаю, я застрял здесь дня на два-три. — Так на сколько вам брать? На два или на три? — Давайте на два. Если что-нибудь не выйдет, я продлю, хорошо? — Конечно. Тысяча рублей — ночь. Сергей взял ключ от номера и вышел на улицу. Цена была небольшой, к тому же компания всё равно оплатит. Хотя бы это, но он заставит сделать — платить за проживание в отеле из-за проблем заказчика не входило в его планы. Номер был небольшим и в принципе обычным для таких придорожных отелей — небольшая комната с двумя кроватями и тумбочками, маленьким холодильником на входе и совмещённым санузлом. На столике напротив кроватей стоял небольшой телевизор, покрытый густым слоем пыли. Обои на стенах были испещрены какими-то пятнами, а под кроватью валялись хлебные крошки, которые, скорее всего, остались от предыдущего посетителя. Сергей вздохнул и подумал, что могло быть хуже. Он закатил глаза и, бросив вещи на кровать, вновь вышел на улицу. Парень вернулся в двухэтажный коттедж и постучал по столу. Хозяйка вышла в этот раз гораздо быстрее и, удивившись появлению Сергея во второй раз, участливо спросила: — Что-то случилось? Вас что-то не устроило? — Нет, что вы… нет ли у вас веника и совка? Я… немного подмету у себя в номере. — Скажите пожалуйста, что там не так? — Да так, ничего страшного — просто крошки под кроватью. — Ой! Простите пожалуйста, видимо, я не заметила… позвольте мне самой! Это всё-таки моя ошибка. Женщина действительно расстроилась из-за того, что Сергей заметил мусор в номере, и её несчастный вид даже заставил его пожалеть о своём замечании. — Нет-нет, просто скажите, где веник, я настаиваю на том, чтобы убрать всё самому. — Хорошо-хорошо… простите ещё раз! Сейчас всё принесу. Хозяйка побежала куда-то внутрь дома и очень быстро вернулась со всем необходимым, заметно смущённая. Сергей поскорее выхватил у неё совок с метлой, пока женщина не передумала, попрощался и быстрым шагом покинул дом. На улице парню вновь пришлось бежать по улице, закрываясь от проливного дождя. Судя по огромным серым тучам, застилавшим небеса до самого горизонта, непогода продлиться ещё долго. Парковка всё ещё была пуста — только какой-то грузовичок, похожий на те, в которых обычно возят хлеб, остановился на обочине дороги. Позади едва-едва можно было разглядеть тусклые мигающие оранжевые огоньки аварийного сигнала. Возможно, он сломался или просто решил переждать дождь — самые вероятные причины, которые и удовлетворили в общем-то спавшее любопытство Сергея. Отведя взгляд от грузовика, он посмотрел на свою одиноко стоявшую машину — та как не бывало стояла на своём месте. Это внушило уверенность неспокойной душе. Больше не на что было смотреть снаружи — к тому же промокшая одежда уже начинала пропускать холод, и Сергей понемногу стал дрожать. Простудиться неизвестно где не входило в его планы, да и ходить в аптеку за Сергея было некому, так что он решил не испытывать судьбу и пойти в номер. Он повесил мокрую одежду в шкаф, поскольку больше мест для этого не было, и просто понадеялся, что не придётся вытирать слишком много воды с полок. После этого помыл руки, переоделся в домашнюю футболку и джинсы и упал на кровать, захватив с собой пульт. Нажав на первую попавшуюся кнопку, Сергей увидел, что экран телевизора был настолько пыльным, что смотреть что-либо было практически невозможно. Тогда он взял сухую тряпку с батареи у кровати и подошёл к тумбочке. «…Петербургские врачи упорно настаивают на повышении зарплат. Они утверждают, что из-за возросшего количества поступающих пациентов они не успевают даже уйти на обед. По сообщениям реанимация Мариинской городской больницы переполнена. Давайте пообщаемся с…» слышал Сергей, пока вытирал экран. Он переключил канал, на котором показывали какой-то фильм. Как только протирание было окончено, парень вернулся на кровать и уставился в телевизор, пытаясь понять, о чём сюжет. Вскоре он прекратил свои попытки, поскольку видимо сами авторы запутались и принялись с помощью персонажей для памятки пересказывать вообще всё, что произошло. Сергей зевнул и выключил телевизор. — Скука… — пробормотал он, сладко потягиваясь на кровати. По окну мерно стучал дождь. От небольшого сквозняка скрипела дверь в туалет, приоткрываясь и захлопываясь. Сергей хотел было подняться и закрыть её, но внезапно накатившая лень и ощущения уюта заставили его отстаться на кровати. Изредка мигала лампочка в люстре, и парень гадал, когда же она перегорит. Но она стойко держалась и продолжала гореть довольно долго. Гудел холодильник, на дверце которого Сергей заметил несколько пожелтевших суверниных открыток из Горького с памятником Чкалову и видом на Волгу, Ленинграда с изображением Петергофа и Сталинграда с Мамаевым Курганом. Рядом с ними на магнитиках висел чей-то детский рисунок, имитирующий захолустный городок с дореволюционными постройками. Кроме того на дверце висела фотография группы подростков на велосипедах, сгрудившихся под знаком «Сясьстрой». Они, дружно улыбаясь, глядели с фотографии на Сергея. — Хотел бы я иметь семью… — подумал он вслух, — да девушку так и не сподобился найти… идиот, что ещё сказать. Ни в чём не достиг успеха. Он отвернулся от фотографии и уставился в потолок. По нему ползало несколько мух. Парень смотрел, как они подлетали к мигающей лампе, обжигались и отскакивали обратно. Глупые и раздражающе существа, но всё же нужные для природы. Стало невыносимо скучно и душно, отчего у Сергея даже стали слипаться глаза. Конечно, за этот день он ничего не сделал да и устать не успел, но приятное ощущение тепла в номере успокаивало и убаюкивало, так и прося дать Сну обнять своими мягкими руками парня и дать ему наконец отдохнуть от всех мирских невзкгод и, возможно, наконец почувствовать успокоение и счастье. А завтрашний день будет лучше, чем вчера, не так ли? Завтра всё изменится… вся скука повседневности вдруг улетучиться, станет притчей и легендой. Предчувствие этого охватило Сергея, он вдруг воспрял духом, почувствовав, что наконец-то перестал чувствовать себя сидящим в глубокой тёмной и сырой яме. Словно он выбрался наконец из неё и обратил своё лицо к тёплому солнцу, сверкающему в небе. И он отдался ему, закрыв глаза и позволив Сну вступить в свои владения. И Он не преминул воспользоваться этой возможностью. Трасса М11 Москва — Санкт-Петербург, 21:17. Несколько грузовиков, окрашенных в тёмно-зелёный цвет, колонной двигались в сторону Тосно. Остановившись на развязке, два из них перегодили полосы в сторону Петербурга, два остальных выезд из него. Из грузовиков на мокрый асфальт выпрыгнули несколько солдат. Из кузова свеерху вниз им передали металлические заграждения с большим, жирно намалеванным кирпичом посередине и надписью «проезда нет». Вся операция проходила в тишине и по чётко отработанной схеме без единого изъяна. Пропустив последнего водителя легковушки, испуганно глядевшего на происходящее, солдаты заблокировали оставшиеся две полосы посередине и встали за ограждением, перебросив ремни автоматов через плечи. Один из солдат вытащил рацию и сообщил: — Приказ выполнен. — Наденьте противогазы и не пропускайте леговые автомобили. Въезд разрешён только водителям грузовиков с специальными пропусками. Как поняли? — Есть. До связи. — Надеть противогазы! — скомандовал солдат. Так же молча фигуры в форме надели противогазы. — Ну, дело. Приказ слышали? Легковые не пропускаем ни в ту, ни в другую сторону. — Поняли! — Если попытаются прорваться, огонь на поражение. После некоторого молчания солдаты ответили: — Есть, товарищ командир.