Only The Results

Мунчайлд сидел, рассеянно уставившись в чашку с какао, а Ниффти похлопывала его по спине. Энджел сидел рядом, все шесть его рук все еще были заняты вышиванием. Чарли, Вэгги и Хаск стояли в стороне, настороженно наблюдая за безобидным демоном. — Что, черт возьми, это было?! — прошептала Вэгги. — Он тебе что-нибудь сказал? Чарли покачала головой. — Нет. Он не хочет говорить об этом. Это было похоже на… Я не знаю, галлюцинацию? — Флешбэк, — рассудительно сказал Хаск. — Что? Хаск пожал плечами и покачал головой. — Я не знаю. Просто это было очень похоже на то, с чем столкнулись некоторые парни из моего взвода после Вьетнама. Они вроде бы шли своим чередом, совершенно нормально, а потом БАЦ! Что-то выводит их из себя, и внезапно им кажется, что они снова в джунглях и стреляют в Чарли. — В меня? — Это фигура речи. Вэгги скрестила руки на груди. — Что? Ты хочешь сказать, что у пацана посттравматическое стрессовое расстройство? Хаск фыркнул. — Это че? Какой-то сексуальный жук? На другом конце комнаты Энджел чихнул. — Нет, нет, это психическое расстройство, вызванное травмой… — Чарли на мгновение задумалась над этим, потирая подбородок. — На самом деле, это то, о чем я не подумала. — Что? Чарли посмотрел на Мунчайлда, который рассматривал вышивку Энджела, и на его щеках появился румянец от несомненно зловещего изображения. — Что, если у него какое-то психическое заболевание? Он явно подавляет множество нездоровых эмоций, и его воспоминания о прошлом кажутся в лучшем случае отрывочными. Хаск поднял бровь. — Что, ты хочешь сказать, что парень спятил или что-то в этом роде? — Нет, нет! Я говорю, что он, возможно, пережил травмирующее событие в раннем возрасте, и у него бывали диссоциативные эпизоды, когда он подавлял воспоминания. Может быть, что-то, что он сделал в некоторые из этих эпизодов, и это привело его сюда? Это также объяснило бы, почему он такой пассивный, он пытается отгородиться от дальнейших травм, — Чарли вздохнула и положила руку на сердце. — Бедный парень. Я могу только представить, как это, должно быть, сбивает его с толку. — Ну, в теории, — сказала Вэгги. — Он может просто лгать или притворяться. — Если так, то он чертовски хороший актер, — сказал Хаск и посмотрел на Чарли. — Каков план, принцесса? — Я понимаю твой скептицизм, Вэгги, но я должна исключить все возможности. Что касается того, что будет дальше… — Чарли посмотрела на Аластора, который с особым интересом наблюдал за Мунчайлдом. — Тебе это не понравится. *** Октавия вошла в кабинет отца с двумя высокими чашками в руках. — Привет, Муни. Мой отец дома? — Ты разминулась с ним, Октавия, — сказал Мунчайлд со своей привычной легкой улыбкой на лице. — Он попросил меня очистить его расписание и в спешке уехал. Извини. — Нет, это круто, — сказала она, садясь на его теперь пустой стол и протягивая ему чашку. — Я так и думала, что его не будет дома. — Он сейчас очень занят. — Ты и половины не знаешь, — проворчала Октавия, улыбка расплылась по ее лицу. — Эй. Ты сказал, что он попросил тебя очистить его расписание? Это значит, что ты свободен, верно? Мунчайлд кивнул. — Да, я буду реорганизовывать файлы до конца дня. — Хорошо, хорошо… — Октавия постучала когтями по столу. — Нет. Теперь ты потусуешься со мной. — А? Ну, если честно, я не могу взять выходной, не попросив об этом заранее, — застенчиво сказал Мунчайлд. — Прости. Октавия ухмыльнулась и прочистила горло. — Мунчайлд. Как член семьи Гоэтия, дочь принца Столаса и принцессы Стеллы, а также наследница их имущества и обязанностей, Настоящим я приказываю тебе пойти потусоваться со мной… или что-то в этом роде. Мунчайлд театрально вздохнул и поднялся на ноги. — Если ваше высочество настаивает?.. — О, я настаиваю, — сказала Октавия, величественно указывая на себя. — Твоя принцесса приказывает! Мунчайлд витиевато поклонился. — Для этого покорного слуги будет честью "потусоваться". Между ними повисла пауза. Их суровые, стоические лица дрогнули, и сдерживаемый смех вырвался наружу. Октавия не выдержала первой, засмеялась и похлопала Мунчайлда по плечу. — Ты слишком хорош в этом, Муни. Он усмехнулся и выпрямился. — Много практиковался. Мунчайлд встал перед тем, как войти в комнату Октавии, держа кружку кофе в руке. Она была большой и могла быть богато украшена, но везде, где можно было ожидать увидеть гобелены и обрывки шелка, были голые углы и стены. Мебель, несмотря на высокое качество, была сдержанной и строгой. На самом деле, единственной вещью в комнате, которую он мог классифицировать как по-настоящему королевскую, был ее книжный шкаф; это было грандиозное сооружение, высотой в несколько метров и занимающее всю стену, изобилующее всевозможными книгами, томами и гримуарами. Пока Мунчайлд таращился на книжный шкаф, его по плечу похлопала чья-то рука, он обернулся и увидел оскаленную морду таксидермированной чупакабры. Он ахнул и отшатнулся. Октавия хихикнула, подняв чучело существа. — Тебе нравится? — Это ужасно! — прошипел Мунчайлд, схватившись за сердце. — Спасибо! — Она восхитилась этой ужасной вещью и улыбнулась. — Я заказала ее из весеннего каталога Stylish Occult, она должна быть подлинной. — Чупакабры существуют? — Пффф! — Демоническая принцесса-сова усмехнулась, левитируя статую с помощью своей магии. — Конечно, нет, не говори глупостей! Они сели на ее кровать, и Октавия вызвала большой хрустальный шар. — Что бы ты хотел посмотреть? — О, я не знаю, — сказал Мунчайлд, потягивая кофе. — На самом деле я почти ничего не смотрю. А ты бы что хотела? — Хммм… — Октавия задумчиво постучала клювом, прежде чем щелкнуть пальцами. — О! Я знаю! Одна из моих любимых книжных серий детства только что получила экранизацию. Давай посмотрим! — Хорошо! Адаптация, по-видимому, оставляла желать лучшего. — О... Бельфеба... — сказал Бахус. — О... Бахус... — сказала Бельфеба. — Я хочу… — бубнил Бахус. — ...Чтобы ты... отсосала мне. — О… — сказала Бельфеба, моргая так быстро, как только могла. — ...Бакк-ГЛРК! Ух-Ух... Ммм... — О... Бельфеба... Октавия лежала на своей кровати, свесив голову с кровати, на животе у нее стояла миска с попкорном. — Книги были лучше. Мунчайлд взглянул на нее с кривой улыбкой на лице. — Правда? — Нет. Мунчайлд с мечтательным выражением лица снова повернулся к шару. — Мне это даже нравится, но у меня всегда была слабость к романтике. Октавия хихикнула и перевернулась на живот. — Смело с твоей стороны признать это. Знаешь, ты бы отлично поладил с моим дядей. Он обожает ромкомы и эти ужасные любовные романы про арлекинов! — С дядей Салли? — сказал Мунчайлд, сбитый с толку тем, что у этого вселяющего всеобщий страх существа были такие интересы. — Уф! — Октавия протянула руку и хлопнула его по колену. — Никогда не называй его так при встрече, или он, вероятно, оторвет твое лицо! — Я и не собирался! — усмехнулся Мунчайлд, прежде чем вздохнуть. — Твоя семья, эм, пугает меня. — Хорошо. — Октавия спустила ноги с кровати и присела. — Ну… Дядя Салли - милашка, а дядя Увалл - большой размазня, но они должны держать лицо, ну, знаешь, этикет и все такое. — Что он здесь… — спросил было Мунчайлд, но замолчал. — А, не бери в голову. — А? — Октавия игриво ухмыльнулась; в ней был намек на ту хищную улыбку, которая была визитной карточкой ее семьи, улыбку хищника перед загнанной в угол добычей. — Весьма любопытно с твоей стороны, Муни. — Я... я сожалею, ваше высочество! — Мунчайлд вскочил на ноги и поклонился. — Это было непочтительно с моей стороны! — Тише, Муни. Я просто шучу, — сказала Октавия, похлопывая по кровати рядом с собой. — Иди сюда. По крайней мере, я могу поговорить с тобой об этом. Мунчайлд сел рядом с ней, и она рассказала ему о своем приятном обеде с дядей Салли, одним из самых страшных демонов в Аду. Он чувствовал, что она упускает некоторые детали, но, тем не менее, был заинтересован. — ...и теперь мы все в опасности! И все потому, что мой отец решил поиграть в бойфренда с каким-то вооруженным придурком! Весь Ад может буквально разверзнуться, и мне не с кем об этом поговорить! Мама этого не услышит, и любой из других членов королевской семьи, вероятно, отрубит мне голову и оставит ее в постели моего отца! — Ты всегда можешь поговорить со мной, Октавия, — сказал Мунчайлд с сочувствующей улыбкой на лице. — Я никому не скажу. И я бы никогда даже не подумал о том, чтобы обезглавить тебя! — Я знаю, Муни, — Октавия хихикнула и погладила его по бледной, кремовой щеке. — Ты знаешь… Мне повезло, что у меня есть такой друг, как ты. Лицо Мунчайлда озарилось улыбкой. Его перепончатые уши приподнялись, чего не случалось, когда он притворялся, что улыбается. — Я твой друг? Октавия почувствовала, как ее сердце пропустило удар; обычно ее вкусы склонялись к мрачному, нетрадиционному, но даже такой знаток контркультуры, как она сама, не мог отрицать, что это существо было совершенно очаровательным. Покраснев и захихикав, она схватила его лицо обеими руками, сжимая его щеки. — Заткнись! Конечно, это так! Мунчайлд улыбнулся, словно ребенок на Рождество, и Октавия откинулась назад, все еще смеясь. Она посмотрела вниз и заметила что-то странное: беловатый осадок на ее ладони. Она воспользовалась моментом, чтобы попробовать вещество между пальцами. — Э-э, Муни? — Да, Октавия? — Папа заставляет тебя, эм, приводить себя в порядок перед работой? Мунчайлд в замешательстве склонил голову набок. — Нет? Зачем? Она подняла руку, показывая кремово-белое пятно. — Тогда почему ты пользуешься тональным кремом? — О! — Мунчайлд отвернулся, покраснев. — Эм, ну, видишь ли, мой д-друг нанес его на меня, и он– — Друг? — заинтересованно спросила Октавия. — У тебя есть друзья? — Не удивляйся так… — проворчал Мунчайлд. — Ну? Выкладывай! Он твой особенный друг? Он заломил руки, нервно отводя взгляд. — Нет, он, эм, не совсем "друг"... Октавия подняла на него глаза. — Муни, что ты скрываешь? — Н-ничего! Ничего! — воскликнул Мунчайлд, качая головой. — Только не я! Я ничего не скрываю! Нет, мэм! — Никогда не играй в покер, Муни, — сказала Октавия, закатывая глаза. — Ну же! Я только что рассказала тебе все про себя! Мунчайлд забарабанил пальцами по бедрам, его лицо сморщилось от ужаса. Октавия со вздохом похлопала его по плечу. — Все в порядке, Муни. Ты не обязан мне ничего рассказывать, если не хочешь. — Нет, нет, я… — Мунчайлд глубоко вздохнул и, казалось, собрал в кулак всю до последней унции решимость. — Я остановился в Счастливом отеле! Октавия удивленно моргнула. — Что? — Счастливый отель, — повторил он. — Это место, куда грешники идут, чтобы исправиться. Видишь ли, отели – это такие места, где люди регистрируются и, э-э, уезжают... так что, э-э, это как... — Я знаю, что это такое. Но что ты там делаешь? — ...Пытаюсь искупить свою вину? — сказал Мунчайлд, пожимая плечами. — Типа, чтобы выбраться из Ада? — Ну, да? — Ты хочешь уйти? — сказала она тихим голосом. Лицо Мунчайлда… изменилось на мгновение. Его глаза вспыхнули зеленым, и он издал что-то пугающе похожее на рычание. Он сжал кулаки и вскочил на ноги. — Да, черт возьми! Октавия отшатнулась от его вспышки. — Муни... — Это, все это! — он указал на ее комнату. — Посмотри, где ты живешь! Это не Ад! Там, в городе, тоже не Ад! Но здесь… — он постучал себя по груди. — Вот! Здесь. Настоящий. Ад! Мне здесь не место, Вия! Я не подхожу для этого места! Я каждую ночь ложусь спать в страхе не умереть, а проснуться! Проснуться и прятаться от каннибалов в мусоре! Проснуться с тревогой, что я не буду достаточно симпатичным домашним животным для твоего отца! Со страхом, что твоя мать снова изнасилует меня! — Она что?! — Я устал, Вия… — Мунчайлд вздохнул и сдулся, казалось, потеряв всю свою волю и гнев, оставив только полное изнеможение. Слезы безудержно покатились по его щекам. — Я устал быть напуганным и слабым, и-и-и... Ее рука метнулась вперед и схватила его за запястье, притягивая его вниз и заключая в крепкие объятия. Она нежно погладила его по затылку, когда он всхлипнул ей в плечо. — Муни… Мне очень жаль. — Я устал быть самим собой, — всхлипнул он. — Ш-ш-ш-ш… — Октавия провела рукой по его затылку. — Все в порядке. Прости меня за все. Если ты хочешь уйти, я тебя поддержу. Ты мой друг, Муни, и я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я знаю. Спасибо, Вия, — сказал он, отстраняясь от нее, его розовые глаза были широко раскрыты и налиты кровью. — Хм… Могу я попросить тебя не говорить своему отцу об этом? — О, Боже! — Октавия рассмеялась, закатив глаза. — Если бы он узнал, что дитя Люцифера пыталось украсть его любимого секретаря. Хах! Он бы сжег этот отель дотла. — Ха-ха, да… — Мунчайлд неуверенно рассмеялся. — Точно? — Может быть, — она пожала плечами, протянула руку и погладила его по щеке. — Не волнуйся. Я не скажу ни слова. Она заключила его в еще одно объятие, и он прошептал ей на ухо: — Спасибо, Вия. Он снова лег на кровать и вздохнул, улыбаясь. — Фух! Приятно было выпустить это наружу! Я так волновался, что кто-нибудь может узнать, я просто… В любом случае, чувствую себя хорошо. — Итак, как долго все это продолжается, Муни? — сказала она, ложась рядом с ним с миской попкорна. Он перекатился на бок, чтобы оказаться к ней лицом. — Около недели. Хотя кажется, что дольше. — И как только тебе взбрело в твою хорошенькую головку пойти и искупить свою вину? — Октавия отправила в рот кусочек попкорна и прожевала. — И с чего ты решил, что это вообще сработает? — Я этого не делал, на самом деле, — смущенно сказал Мунчайлд. — Эм... видишь ли, принцесса вроде как, может быть, сбила меня своим лимузином и отвезла домой. Случайно! Ну, вот так как-то. Октавия рассмеялась и протянула ему миску. — Тебя слишком часто подбирают и забирают домой королевские демоны, не правда ли? Мунчайлд протянул руку и набрал пригоршню попкорна. — Похоже, это тенденция, да. — И как, работает? — спросила она с искренним любопытством. — Чувствуешь ли ты себя более искупленным, чем на прошлой неделе? — Ну, э-э, оно определенно что-то делает! Он улыбнулся и засмеялся тем неискренним смехом, который подсказал ей, что его что-то гложет. — Если ты думаешь, что это поможет… — сказала она, протягивая руку, чтобы погладить его по щеке. — Просто будь осторожен, хорошо? — Хорошо, Вия. Спасибо. Поезд до дома был примерно таким же. Драки, убийства, наркотики, непонятные лужи липкой жидкости, но Мунчайлд чувствовал себя по-другому. Он чувствовал себя настоящим. Он был настоящим. У него был друг. Теперь все, что ему было нужно, - это хобби! Берегись, Чарли, Муни уже идет! Только... не вышивание. Его улыбка исчезла, когда пронзительный блеющий звонок мобильного телефона разорвал загрязненный воздух поезда. Этот звук был болезненно острым, резким, раздражающим и настойчивым. Он почувствовал, как его сердце начало гулко стучать в ушах, дыхание стало поверхностным и учащенным. Голова Мунчайлда резко повернулась, глаза сканировали округу, а уши вращались в отчаянной попытке определить источник звука. Он повернул голову и уставился на демона, сидящего рядом с ним. Его карман освещался экраном телефона. Демон, мускулистое, покрытое татуировками чудовище из рогов и чешуи, сидел, скрестив руки на бочкообразной груди, с кислым и раздраженным выражением лица. Краем глаза он заметил Мунчайлда. — Да? Что? — Ты собираешься отвечать на звонок? — сказал Мунчайлд низким голосом. — Не-а, — фыркнул большой демон, широко улыбаясь. — Это, наверное, моя жена-пизда хочет оторвать мне ухо! Выражение лица маленького демона-рыбы ожесточилось, его лицо изменилось, и что-то в его нефритово-зеленых глазах заставило сердце большего демона подпрыгнуть. — Что, если это твой босс? Большому демону это не понравилось, и он двинулся, чтобы набить морду маленькому засранцу, когда до него дошло содержание его вопроса. Он нащупал свой визжащий телефон и ответил. — Алло? Кто… Эй, босс! Я… Да. Да, извините, я был... Нет, никаких оправданий. Нет. Нет. Нет, я не хочу, чтобы вы это делали. Извините, босс. Этого больше не повторится, босс. Верно. Ага. Прямо в мою задницу, да. Это... Нет, все верно, я это заслужил. Спасибо, босс, вы очень милосердны. Могу я вам чем-нибудь помочь, босс? ...Захватить хлопья "Count Chocula"? Босс, это сезонные хлопья, они майские, я... Да, сэр. Ага. Прямо в мою задницу, я знаю. Я сделаю все, что в моих силах. Подойдут ли, э-э, "Cocoa Puffs", если я не смогу? Да... точно, я мог бы купить несколько "Lucky Charms", выбрать из них зефир и... Да. Только в крайнем случае? Ладно, я все же попробую достать вам "Count Chocula". Хорошо, да, да. Прямо в мою задницу, я понимаю. Спасибо, сэр. До свидания. ...Я тоже вас люблю. Демон повесил трубку и выдохнул, став теперь гораздо бледнее. Он посмотрел на маленькую рыбку. — Э-э, спасибо. Мунчайлд взглянул на него, в нем не было ни капли той странной, пугающей энергии, что была раньше. — Прошу прощения? Мунчайлд вышел из вагона и направился к отелю, чувствуя себя легче, свободнее. Он был готов столкнуться с любой абсурдной, глупой вещью, которую приготовила для него Дочь Люцифера. В тот момент он чувствовал, что ничто не может его сломить. Он открыл дверь, и стена теней хлынула наружу, окутав его кромешной тьмой. Он отшатнулся назад и огляделся в поисках какого-либо пространства, но ничего не нашел. Что-то шевельнулось в темноте над его головой. Он поднял глаза, когда пустота раскололась, обнажив кривую, пожелтевшую стену острых зубов. Над ней ожили две красные светящиеся шкалы радиоприемника и сердито уставились на него сверху вниз. — ПриВет, МаЛыш-СекРетаРь, — пропел Аластор. *** — Ты была права, — Вэгги прислонилась к стене в коридоре, скрестив руки на груди, с хмурым выражением лица. — Мне не нравится этот план. — Он должен был подождать, пока я не получу его согласия! — крикнула Чарли в дверь, когда вспыхнули лампы и из комнаты донеслись жуткие голоса. — Ты мудак! — Он? Мудак? — сказал Хаск, приложив руки к лицу в притворном шоке. — Скажи, что это не так, Чак! — Ну, на самом деле у меня нет особого выбора, — сказала Чарли, нервно расхаживая по коридору. — Кроме того, он... вероятно, ничего не предпримет. — Чарли, — сказала Вэгги, хватая ее за плечи. — Ты уверена в этом? Может быть, мы могли бы, я не знаю, попробовать больше хобби или что-то в этом роде? Что угодно! — Мы не сможем помочь ему, пока не узнаем больше. Мунчайлд хочет стать лучше, но я не думаю, что он знает, что нам нужно, по крайней мере сознательно. — Так ты позволишь Аластору копаться в его голове?! — недоверчиво переспросил Хаск. — Я согласен с Вэгги, Чак, на этом плане четко написано "последнее средство". Мы должны были хотя бы попробовать что-нибудь другое! — Мунчайлд будет в полной безопасности, — сказала Чарли, отворачиваясь от них. — Я заключила сделку с Аластором, он не причинит вред ни одному из наших пациентов. Договор заставит его придерживаться этого. — Ты не знаешь его так, как я, Чак. Эти его сделки имеют тенденцию иметь неприятные последствия для людей, которые их заключают. Аластор получает удовольствие от того, что люди накидывают петлю на собственную шею! Когда Чарли не ответила, выражение лица Вэгги посуровело, и она подошла к ней. — Это вообще про помощь? Чарли вздрогнула и обернулась. — Что ты имеешь в виду? — Ты слышала меня. Конечно, это могло бы помочь тебе понять, в чем заключается его проблема, но стоит ли рисковать? Похоже, ты просто нетерпелива. Мне кажется, у тебя на уме что-то другое, и ты выбираешь самые опасные пути для достижения цели Чарли ничего не сказала, выражение ее лица было твердым и суровым. Глаза Хаска метались между ними туда-сюда, воздух потрескивал от напряжения. Хор голосов в комнате прекратился, и дверь со скрипом отворилась. Ничего не сказав, Чарли отвернулась от них и направилась к двери. — Чарли, подожди, — Вэгги последовала за Чарли, когда она не ответила, Вэгги протянула руку и схватила ее. — Чарли! Чарли встала в дверях, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на нее. — Мне нужно знать. Связан ли он с расследованием герцога, находимся ли мы в опасности. Мне нужно знать. Дверь захлопнулась прежде, чем Вэгги успела ответить. Она молча осталась в коридоре. Чарли заперла дверь и обернулась, чтобы увидеть ухмыляющегося Аластора, который стоял рядом с Мунчайлдом, находившимся в трансе. — Проблемы с рабочими дронами? — Они просто обеспокоены, — сказала она, подходя к Мунчайлду и изучая его спокойное лицо. — Они тебе не доверяют. — А ты? — Нет, но я знаю, что ты можешь помочь. И я не думаю, что ты бы рассказал нам о герцоге Саллосе, если бы это не было угрозой для тебя, так что помощь мне - значит помощь тебе. Личный интерес может быть так же хорош, как и альтруизм, если важны только результаты. Глаза Аластора вспыхнули, его улыбка стала гораздо менее насмешливой. — Мисс Магне, это прозвучало очень по-люцифериански. — Это... то, что ты с ним сделал... — Я использовал свои силы, чтобы изменить состояние его души. Похоже на гипноз на земле, но без всего этого мешающего мяса, — Аластор сжал кулак, отчего вокруг Мунчайлда появилось розоватое свечение. — Я называю это веганским гипнозом! Ха-ха-ха! — Эй… — Чарли помахала рукой перед безмятежным лицом Мунчайлда. — Он нас слышит? — Да, я тебя слышу, — сказал Мунчайлд, его голос был ровным и спокойным, без дружелюбия или теплоты, без сдержанной нервозности; Чарли была поражена тем, какая тяжесть все время была в голосе рыбы-демона. — Как ты себя чувствуешь, Мунчайлд? — Я чувствую… — он сделал паузу, на его лице появилась тень улыбки. — Спокойствие. Аластор сделал так, что я не могу чувствовать по-другому. Это чудесно. Хотел бы я всегда чувствовать себя так. — Хорошо, Мунчайлд, — Чарли села рядом с ним и сжала его руку. — Я хочу помочь тебе. Ты мне веришь? — Я верю тебе, — сказал Мунчайлд, улыбаясь. — И я верю, что ты можешь. — Спасибо, Муни. — Но мы здесь не из-за этого, не так ли? — сказал Мунчайлд, и в его голосе прозвучало что-то похожее на смирение. — Во всяком случае, не только из-за этого. Чарли нахмурилась и отвела взгляд. — Нет… Мунчайлд, ты секретарь принца Столаса, он тебе доверяет. Он тебе что-нибудь сказал? Ты знаешь что-нибудь о том, что происходит прямо сейчас? — Он мне ничего не говорил. Но да, — Мунчайлд кивнул. — Я стараюсь игнорировать все, что вижу и слышу в его кабинете. Я очень хорошо умею игнорировать неудобные вещи. Но я никогда не забываю. У принца очень серьезные неприятности. Милорд был замешан в ограблении. Что-то было украдено с Земли, что-то опасное, с помощью его гримуара. По словам Октавии, дочери принца, ходатайство об официальном расследовании было отклонено, и принц со своей семьей, вероятно, столкнется с каким-то неофициальным преследованием. Они все в ужасной опасности. — Тебе грозит какая-нибудь опасность, Мунчайлд? — сказала Чарли, наклоняясь к нему. — Тебе нужна защита? Мунчайлд покачал головой и пожал плечами. — Принц ценит меня, но его любовники и члены семьи - более заманчивые цели, — Мунчайлд повернулся к Чарли с нехарактерной для него сардонической улыбкой на лице. — Не волнуйся. Отель находится… в безопасности, вероятно. — Я не… — Чарли начала было говорить, прежде чем покачать головой. — Хорошо. Это очень хорошо. Спасибо тебе, Мунчайлд. — Есть ли что-нибудь еще, что вы хотели бы знать? Вмешался Аластор. — Так ты уши маленького совенка? Знаешь какие-нибудь постыдные семейные секреты? — Аластор! — Она называет герцога Саллоса "Дядя Салли", и он любит романтические комедии и любовные романы. — О, это поразительно. — Хорошо, — сказала Чарли, похлопывая его по плечу. — Теперь касательно другой причине, по которой мы здесь. Мунчайлд, ты знаешь, что произошло вчера? Во время вышивания? Тебя что-то очень сильно напугало. Можешь ли рассказать мне, что произошло? Мунчайлд покачал головой. — Я не знаю, что произошло. Все было так, как будто я спал. Только что я вышивал, а в следующую секунду уже зашивал... — О чем был твой сон, Мунчайлд? — сказала Чарли, наклонившись к нему. — Что ты зашивал? — Это было... мое первое воспоминание, — сказал Мунчайлд, нахмурив брови. — Да. Первое, что я когда-либо делал, насколько я помню. — Твое самое раннее воспоминание? — сказала Чарли, посмотрела на Аластора и улыбнулась. — О чем оно? Мунчайлд повернулся к ней. Его голос был спокойным и ровным. — Я зашивал рот своей матери рыболовной леской. Затем я похоронил ее заживо под фундаментом того дома. Глаза Чарли расширились. Она отстранилась от демона с безмятежным лицом, позади нее Аластор приподнял бровь и наклонился, очарованный. — Э-это твое первое воспоминание? — в ужасе воскликнула Чарли. Он кивнул. — Мне не очень нравится это воспоминание. Оно пугает меня. Поэтому я кладу его в темное место и не думаю об этом, как и обо всем остальном. Я очень хорошо умею игнорировать неудобные вещи. - "Темное место. Он подавлял это все это время… что еще он натворил?" — Зачем ты это сделал, Мунчайлд? — Видишь ли, это было мое наказание за то, что я остановил его. Он бы убил ее, он хотел ее убить, но я остановил его. Поэтому он заставил меня сделать это. Это сломило меня, я больше не мог сопротивляться ему. После этого он взял себя в руки. — Это было слишком, нужно все хорошенько обдумать… — Чарли откинулась назад, сосредоточившись на своих мыслях. — Кто… кто такой "он"? — Босс. Босс Пассионе, — Мунчайлд протянул руку и постучал себя по голове. — При жизни мы делили одно тело. Он выпускал меня, когда ему нужно было перемещаться, но большую часть времени я спал. Я никогда не позволял себе осознать это. Я позволил ему взять верх, потому что сопротивляться ему означало бы узнать, что я сделал. Я очень хорошо умею игнорировать неудобные вещи. — Раздвоение личности… — прошептала она, пораженная. — Ты всегда был таким? Два разума в одном теле? Мунчайлд покачал головой. — Нет. Мы уже были молодыми людьми, когда стали собой. Полагаю, раньше мы были одним человеком. Чарли улыбнулась, теперь они чего-то добились! — Ты можешь вспомнить что-нибудь из тех лет, Муни? Какие-нибудь воспоминания из твоего детства? Мунчайлд снова покачал головой, глубоко вздохнув. — Нет. Все эти воспоминания у него. Он одержим ими. — Мисс Магне… — сказал Аластор, наклоняясь к ее плечу. — Вы уверены, что хотите продолжить? Чарли удивленно моргнула, на мгновение она могла бы поклясться, что услышала нотку беспокойства в голосе Аластора, трепета, и... страха? — Прошу прощения? — Это... странно, — сказал Аластор, снова вызвав розоватую ауру. — Я бы знал, если бы там был кто-то еще. — Ты думаешь, он лжет? — Невозможно, — Аластор повернулся к ней. — Вот почему это странно. — Я должна знать, — пробормотала Чарли, глядя на Аластора. — Этот "Босс", если мы его вытащим, он будет в том же состоянии, что и Мунчайлд? Усыпленным? Аластор помолчал, разглядывая свои когти. — В теории... — И ты сможешь вернуть Муни в обычное состояние? — надавила она. — В теории? — Я сосчитаю до трех и, — Аластор щелкнул пальцами. — Это будет триггером. Чарли медленно вдохнула и выдохнула, сосредоточившись. Она снова повернулась к Мунчайлду, ее голос был нежным. — Муни? Босс там с тобой? — Нет, он где-то в другом месте, — сказал Мунчайлд. — Там, где он был, осталась эта пустота, тень. — Темное место. Мунчайлд кивнул. — Но его там нет. Но если я загляну туда, я смогу вытащить его из… где бы он ни был. На самом деле, я несколько раз чуть не сделал это сам. Всякий раз, когда я пытаюсь быть сильным или злюсь, он всегда оказывается рядом, но в то же время далеко. Чарли придвинулась ближе. — Ты можешь это сделать, Муни? Ты можешь заставить его выйти? Я хочу поговорить с ним. — Нет, — Мунчайлд повернулся, чтобы посмотреть на нее, выражение его лица было бесстрастным и зловещим. — Нет, ты этого не сделаешь. Чарли взяла его за руку. — Пожалуйста, Муни? Я не смогу тебе помочь, пока не узнаю, что с тобой случилось, и если Босс знает, я бы хотела поговорить с ним об этом. Таким образом, я смогу помочь вам обоим, хорошо? — Ему не нужна твоя помощь, — сказал Мунчайлд, и она отметила, что даже под гипнозом он был напуган этим "Боссом". — Он хочет выйти. И если я его выпущу, он убьет вас обоих. Я не хочу, чтобы он убил тебя, Чарли. — Что ж, большое спасибо, малыш, — пробормотал Аластор. — Не волнуйся, Муни, он не причинит тебе вреда, — сказала Чарли, успокаивающе похлопывая его по руке. — Если я смогу узнать то, что знает он, возможно, я смогу помочь вам двоим. Позволь мне помочь вам обоим. Пожалуйста? Мунчайлд вздохнул и кивнул. — Хорошо… хорошо, я попробую... Мунчайлд затих и закрыл глаза. Его брови нахмурились, руки сжались в кулаки. Его аура изменилась, став жесткой, жестокой красной с серебристо-белой каймой. Аура билась и колебалась, как волна, но все же поддалась успокоению Аластора. Мунчайлд глубоко вдохнул. Его грудь и плечи расширились со звуком скрипящих костей, его мышцы гротескно увеличились, когда эта новая сущность скользнула в него. Маленький демон-рыба расширялся вверх и вбок, его массивное тело разрывало одежду по швам с низкими хлопающими щелчками, которые трансформировались в мясистые звуки его растущего тела. Его красная кожа из гладкой и мягкой превратилась в блестящую бронированную чешую. Неуклюжая фигура безвольно наклонилась вперед, аккуратная, уложенная челка Мунчайлда сдвинулась и разделилась на длинную гриву щупалец, которые рассыпались по его плечам и лицу, частично скрывая их. Он выдохнул облако кислого, пахнущего морем пара. Босс открыл глаза. Его затененное лицо озарила холодная ненавидящая зелень. Чарли отшатнулась от огромной тяжести его ауры. Казалось, воздух скис и свернулся из-за неприкрытой злобы, исходящей волнами от демона перед ними. Красивое, спокойное лицо Мунчайлда стало застывшим и жестким, оно не изменилось, но, тем не менее, было совершенно чужим из-за явного гнева, который теперь искажал его черты. — Я сейчас разговариваю с Боссом? Раздался голос, совсем не похожий на высокий напев его двойника с мягким акцентом; он был глубоким, рокочущим, ровным, но каким-то хриплым. — Где… где я нахожусь? — Все в порядке, — сказала Чарли, чувствуя, как холодок пробежал по ее спине; одна его аура вызывала трепет. — Ты в безопасности. — В безопасности, — сказал Босс, оглядывая комнату. — Где я нахожусь? — Ты в Счастливом отеле, в качестве пациента. Как ты себя чувствуешь? Босс снова вдохнул и выдохнул, уголки его рта растянулись в улыбке. — Я чувствую себя... спокойно. Прошло так много времени с тех пор, как я мог думать как человек, чувствовать что-то, кроме паники. А? Счастливый отель? И я в Аду? Это Ад?! Хм-хе-хе-ха-ХА-ХА-ХА-ХА! Чарли сглотнула и отстранилась: он был сумасшедшим. С улыбкой он откинулся на спинку стула. — Странно. Я должен был убить вас обоих прямо сейчас. Ты сделала со мной что-то, что сдерживает меня. Интересно. Чарли осознала, что все это время задерживала дыхание, и громко выдохнула. Босс впился в нее пронзительным зеленым взглядом. — Ты. Ты избавила меня от Реквиема, и за это я предложу тебе милость. Чего ты хочешь? — Я... я… — Чарли прочистила горло и наклонилась вперед. — Я хочу задать тебе несколько вопросов. Его глаза сузились. — Вопросы. — Верно. Мунчайлд сказал нам, что у тебя есть воспоминания о вашем детстве, о том времени, когда вы были одним человеком. Я хотела бы расспросить тебя о вашем прошлом. — Мунчайлд? А. Доппио, ты… — он зарычал, обнажив зазубренные акульи зубы. — Я ничего тебе не скажу, девка! — О, тогда ладно, — Чарли откинулась на спинку стула и жестом дала сигнал Аластору. — Отошли его обратно. Аластор, ухмыляясь, склонил голову набок и поднял руку, готовясь щелкнуть пальцами. — Да, конечно... — Подождите! — взревел Босс, поднимая руки и делая шаг вперед, прежде чем смягчиться. — Остановитесь. Я… Я отвечу на ваши вопросы. — Рада это слышать, — сказала Чарли, наклоняясь вперед и доставая блокнот. — Можешь рассказать мне, как вы стали… тобой? — Да… — зарычал Босс. — Наша судьба была предрешена в тот момент, когда он родился. — Он? Человек, которым ты был? Босс кивнул. — Он родился летом 1965 года в женской тюрьме на отдаленном острове. Его мать, мелкая преступница, отбывала десятилетний срок за нападение и грабеж. Через два года после отбытия наказания она родила. Отец умер два года назад, и до той самой ночи она не подавала никаких внешних признаков того, что ждет ребенка. На следующий день мальчик родился с открытыми глазами, и с его губ не слетело ни звука. — Смотрю, начало хорошее, — сказал Аластор. — Тсс! — прошипела Чарли через плечо и повернулась обратно к демону. — И что случилось потом? — Ребенка отправили в родной город его матери на Сардинии, где его приютил священник, — последнее слово Босс произнес с отвращением. — Добрый, слабый старик. Со временем стало ясно, что он не может заботиться о ребенке и выполнять свои обязательства перед приходом, поэтому, когда ребенку исполнилось пять лет, он нанял няню. Он не смог провести проверку биографических данных. Оказывается, она была бывшим сержантом тюремного отделения его матери, ее обвинили в необъяснимой беременности заключенной и отпустили. Она знала о неестественных обстоятельствах его рождения. Знала о его прошлом. Она ненавидела этого мальчика. — О нет… — прошептала Чарли. — Что произошло дальше? — Она была убеждена, что ребенок был злым. Дьяволом, посланным из Ада. Она подвергла мальчика всем мыслимым формам мучений. Голод, избиения, издевательства как психологические, так и сексуальные. Она даже никогда не называла его по имени, только по прозвищу, которое она ему дала… Дьяволо. Чарли почувствовала, как волосы на ее руке встали дыбом, когда электрический озноб пробежал по ней. Теперь она знала, что у этого демона было имя, и это было не "Босс". Дьяволо продолжил. — В конце концов священник узнал об этом, и няня была осуждена за жестокое обращение с детьми и отправлена в тюрьму. Насколько я понимаю, она покончила с собой до того, как ее приговор был вынесен. Хотелось бы найти ее здесь и схватить… Как бы то ни было, она успела причинить вред. Психика мальчика была непоправимо нарушена. — И тогда появился ты с Мунчайлдом? — Нет. Мальчику удалось сохранить хрупкое чувство собственного достоинства, но во время пыток он собрал весь свой гнев и ярость, весь свой страх и жестокость и превратил их в своего рода мозоль на том, что осталось от его души, твердую оболочку вокруг мягких аморфных остатков его человечности. Мальчик стал известен всему городу как робкий и дружелюбный, хотя и недалекий молодой человек. Они мало что знали о ежедневных мучениях, которым он подвергался, о страхе, что кто-то может узнать о его рождении, узнать о его прошлом и возобновить пытки. Возникло глубокое отвращение к собственной личности, разрастающееся в глубине его сознания, как раковая опухоль. Он не мог вынести разглашения своего прошлого, и даже любимой женщине рассказывал только сладкую ложь и полуправду. — Его жизнь закончилась в тот день, когда она вернулась. Однажды, когда священник был на празднике, молодой человек услышал стук в дверь. Когда он открыл, то увидел ее. Он никогда раньше не видел эту женщину, но ее глаза, ее лицо можно было безошибочно узнать, потому что он видел их в зеркале. Она была его матерью. Она досрочно вышла из тюрьмы, ее срок был сокращен за хорошее поведение и дачу показаний против некоторых старых коллег. Она вернулась к своей жизни мелкой преступницы, накопила довольно серьезные долги и теперь потянулась к своему взрослому сыну, которого никогда раньше не видела, выпрашивая деньги. — Очаровательная женщина, — пробормотал Аластор. — Тссс! А потом? Дьяволо улыбнулся, это была жуткая, ненавидящая улыбка. — Что-то в молодом человеке сломалось, его хрупкая личность разрушилась навсегда. Перед ним стояла не его мать, а воплощение его проклятого, жалкого прошлого. Источник его страданий, его незаконнорожденного существования. Если бы она пришла к нему сразу, как только вышла, он никогда бы так не страдал; если бы она никогда не родила его, он никогда бы не узнал этой жалкой жизни. Его прошлое снова выползло из канавы времени, чтобы наполнить его жизнь позором и лишениями. Та жесткая, жестокая часть его самого, которую он создал, объединилась внутри него и отделилась. Тогда я впервые открыл глаза. — Ч-что ты сделал? — Я задушил ее до потери сознания, почти до смерти мозга. Я бы убил ее, но остальная часть его психики, жалкие человеческие части сопротивлялись, сами становясь личностью, с которой вы уже знакомы. Как только я наказал его, и он стал менее своенравным, я использовал Доппио… "Мунчайлда", как маскировку, потому что он был достаточно похож на нормального человека, чтобы не вызывать подозрений. Однако вскоре священник нашел его мать, и тогда я понял, что нужно делать. Я убил всех, кто знал хоть что-то о моем прошлом, и сжег город дотла. Остальное он уже рассказал вам на собрании поддержки. — Почему ты заставил его сделать это? — возмущенно воскликнула Чарли. — Сделать это со своей собственной матерью? — Я люблю его, но он слаб, — прошипел Дьяволо. — Все, что я когда-либо делал, было для того, чтобы защитить нас, защитить его! Он живет по воле других, полагаясь на их защиту! Здесь, внизу, он живет, как побитая собака, боится собственной тени, трогательно стремится всем угодить! Только я могу защитить его, и если это означает время от времени наказывать его, пусть будет так! — Ты... подожди, круг поддержки? — Глаза Чарли расширились. — Как… Откуда ты все это знаешь? Дьяволо улыбнулся и постучал себя по виску. — Он никогда не был хорош в сопротивлении мне. Даже сейчас он подчиняется моей воле, а вместе с ней и твоим чарам. Он хочет, чтобы я взял верх, чтобы, наконец, обезопасить его! Ты не можешь помочь ему, принцесса, только я могу! И теперь, когда я рассказал тебе все, я уничтожу наше прошлое раз и навсегда! Чарли отпрыгнул назад как раз вовремя, чтобы избежать массивной когтистой руки, которая рассекла воздух, оставив огромную воронку в твердом бетонном полу. — Аластор! — Понял тебя! — он поднял руку и приготовился щелкнуть пальцами. — Один... — Нет! — Дьяволо взревел, когда чары спали, его голос стал грубым и неистовым, почти звериным от отчаяния. — Нет, я не вернусь! В мгновение ока он оказался на ногах и пробежал половину комнаты. У Чарли не было времени собраться с силами, когда массивный, утыканный шипами кулак с гротескным хрустом врезался ей в ребра. Сила удара испарила часть ее пальто и рубашки, воздух вокруг его кулака и руки вспыхнул пламенем от устрашающей скорости. Глаза Чарли расширились, когда изо рта вырвалась тонкая струйка крови. Ее тело пролетело по воздуху, пробив дыру в стене. — ...Два... Высокая фигура рванулась вперед, раскинув руки, его ядовито-зеленые глаза пылали дикой яростью. Его оскаленный рот, полный кошмарных зазубренных зубов, плевался искаженной, бессловесной желчью, когда последние остатки здравомыслия в демоне были смыты волной животной паники. Аластор вызвал свои теневые щупальца, они встали на дыбы, как гадюки, и приготовились к– –В спутанный комок, сойдясь на пустом месте. Аластор растерянно моргнул. — Подождите... Радио Демон покачнулся, когда из его груди вырвался кулак, зажавший в стальных когтях массу черного, пульсирующего мяса: его сердце. Мерзкий ихор извергался из его оскаленной зубастой пасти обильным потоком, разбрызгиваясь по полу, как шкварчащее масло. Аластор кашлял и отплевывался, медленно, неуверенно оглядываясь через плечо в глаза теперь уже безмозглого, дикого Дьяволо. Его ухмылка, испачканная его маслянистой черной кровью, стала шире, когда он криво подмигнул зверю. — ...Три~ Он щелкнул пальцем, и с последним душераздирающим ревом демон отшатнулся, его могучее тело сжалось, втянулось, его пылающие зеленые глаза закатились в глазницы. Секунду спустя он стал Мунчайлдом, уставившимся на свои окровавленные руки с ошеломленным выражением лица. С его стройного тела свисали лохмотья одежды. Он повернулся к Аластору, его большие, невинные глаза закатились в глазницы, и он опрокинулся навзничь, потеряв сознание. Аластор стоял над беспомощным демоном. Его глаза пылали, свет вокруг него съежился и погас, а позади него сливалась масса ужасающих форм. Щупальца превратились в шипы и приготовились разорвать лежащую на спине фигуру, но как только они рванулись вперед, их остановила светящаяся вспышка зеленой энергии Договора. Аластор не мог атаковать. - "Они мои пациенты..." - вспомнил он. - "Что бы мы ни выяснили, ты не станешь причинять вред никому из них! Договорились?" — Сделка обернулась неприятными последствиями… — прорычал Аластор. — ...Для меня? Аластор сделал паузу, прежде чем откинуть голову назад и рассмеяться, хлопая в ладоши. — О-хо-хо-хо! Вот это ирония судьбы! Ах-ха-ха-ха! Стон привлек его внимание к дыре в стене. — Тьфу... Чарли шагнула через дыру, вишнево-красная кровь стекала по ее подбородку, еще более выделяясь на фоне ее алебастровой кожи. Она схватилась за бок, ткань, закрывавшая дыру в ее куртке и рубашке, обуглилась, ее бледная кожа покрылась пятнами и синяками. Чарли сделала глубокий вдох и закашлялась, между ее пальцами брызнула свежая кровь. — Узнали все, что хотели, мисс Магне? — Уф… — она села, прислонившись к разрушенной стене, вытирая руку о штаны. — И даже больше. — Ты в порядке? — Да, просто сломано несколько ребер, — сказала она, морщась. — Кха! Я не получала таких ударов с тех пор, как закончила школу! Уфф… как ты? Он указал на кровоточащую дыру в своем торсе. — На случай, если ты думаешь, что я бессердечный! — БОЖЕ МОЙ, АЛАСТОР! Чарли неуверенно поднялась на ноги, но Аластор рассмеялся. — Все в порядке! Никогда особо не пользовался этим старым насосом. А теперь, как насчет того, чтобы мы с тобой расторгли наше маленькое соглашение, а? Чарли остановилась, прищурившись на Аластора. — ...Зачем? — Чтобы я мог устроить ему хорошую взбучку, — он указал на лежащее без сознания Мунчайлда. — Уходи. — Нет! — Чарли встала между Аластором и своим пациентом. — Ты не убьешь его! — Нет, не сейчас, — сказал Аластор, протягивая руку. — Но это может измениться очень быстро! Поверь мне, малышка, тебе не нужно ничего из того, что продает этот торговец рыбой. — Он мой пациент! — А еще он неуравновешенный психопат, который может причинить боль даже тебе, — Аластор указал на следы ожогов на ее ребрах. — Представь, что он сделает со всеми остальными. — О, как будто тебе не все равно! — Это так! — Аластор отвернулся от нее, поправляя монокль. — При обычных обстоятельствах было бы здорово наблюдать, как ты разрываешь своих друзей на куски… ах, это одна из тех вещей, не так ли? Одна из этих "моральных дилемм"? Чарли выпрямилась, скрестив руки на груди. — Ты не убьешь его! — Как скажешь, принцесса, — Аластор покачал головой и усмехнулся, пожав плечами. — В любом случае, на сегодня мы достигли наших целей, ты так не думаешь? Чарли вздохнула и кивнула, глядя на Мунчайлда. — Да... — Очень хорошо! Было приятно работать с вами, мисс Магне. А теперь мне нужно сходить к одному портному за новым костюмом. До встречи! Аластор щелкнул пальцами и исчез в импульсе помех. Чарли слегка кашлянула и в изнеможении наклонилась вперед. Она посмотрела на лежащего без сознания Мунчайлда. Выражение ее лица было усталым. — Прости, Муни, — вздохнула она, качая головой. — Мне очень, очень жаль.