Луна и Солнце: Вулкан, который ожил

На улице был Апрель. Очень жаркий, душный Апрель, окончание которого с нетерпением ждал весь остров, в том числе и Натариан, истекающий по́том в школе, где не было ни единого вентилятора. Его посадили прямо у окна, свет из которого, как он думал, ослепит его, если он глянет в ту сторону. Казалось, что его вот-вот настигнет солнечный удар, но вскоре Бог немножко спрятался за соседнее здание, и парень перестал мучиться. В 10:01 всем участникам первого экзаменационного этапа отборочного тура на Континентальную Гонку выдали задания и бланки для ответов. Вопросы задавали по истории, праву и политологии. Натариан очень хорошо знал все три предмета, но первое задание вызвало у него лёгкое отвращение:

1.1. Назовите победителя ДЕСЯТОЙ КОНТИНЕНТАЛЬНОЙ ГОНКИ

Прочитав про себя вопрос, Натариан закатил глаза, после чего образ седого мужчины всплыл у него в голове, вызывая исключительную неприязнь. «Аллио Ваанха… Такой лёгкий вопрос, а настроение при этом испорчено. Какой-то нехороший знак», — подумал он, аккуратно вписав ответ в бланк. Второй вопрос гласил:

1.2. Какие из перечисленных тезисов относятся к участию в КГ человека, о котором шла речь в задании 1.1? Выберите нужное количество правильных ответов: А) Последние места у букмекеров на первых этапах Гонки; Б) Убийство союзника; В) Проведение смертных казней».

Недолго подумав, Натариан убедился, что всё перечисленное относится к Аллио, после чего вписал слегка покосившиеся «АБВ» в бланк. На самом деле, сложно сделать вывод, кто был наиболее неприятной личностью во время своей Гонки: Оливия или Аллио. Когда оранжевая была слишком банальной и предсказуемой, Аллио всех крайне удивил спустя три месяца после начала Гонки, начав проводить смертные казни для всех уроженцев Вендиты среди массовки его архипелага, так как они подозревались в совершении терактов (ну а кто еще?), а также вступил в один из сильнейших альянсов Гонки, в котором были представители Смаргии, Каронны и Токсарто, которые совместно сражались против южан и всех вокруг них. Вскоре этот союз объявил войну Флэмосу и Скарланду, выбив их из игры, но, при этом, лидер Токсарто погиб во время неё, ослабив союз. Вскоре их мощная коалиция, справившись со всеми катаклизмами, уничтожила представителя Снегоса, который до этого избавился от каронца, после чего не было понятно, что делать, ведь в финале впервые за долгое время остались двое союзников, которые, как могло показаться, не хотели воевать и, тем более, убивать друг друга. Смаргиец Оро Стультис предложил устроить голосование, которое определит победителя, на что Аллио согласился, однако на следующий же день после принятия решения провести референдум Аллио и его свита посреди ночи ворвались в дом к Оро, убив его несколькими ножевыми ранениями, после чего бамиец был автоматически объявлен Младшим Рейсером, чему все крайне удивились на следующее утро. У него не было шанса соревноваться с Оро по поддержке со стороны народа, ведь последний был красивее и моложе его, а также не проводил смертные казни. Поэтому, в какой-то степени, его можно было понять. Но всем было очевидно, каким он будет правителем, и какие идеи будет продвигать. И эти «очевидности» вскоре сбылись. Однако, к счастью, ни один южанин не был казнен, а скарландский парламент не согласился снова вводить смертные казни, отклонив законопроект белого. За час решив тестовую часть, в которой, как казалось, у него не должно было быть ошибок, Натариан приступил ко второй, включающую в себя задания с развернутыми письменными ответами, а также три сочинения, тема одного из которых известна всем заранее — «Что я хочу изменить, став Рейсером?» У Натариана было много идей, изложение которых в письменном виде он отрепетировал несколько раз, прежде чем прийти сюда, а тема второго сочинения по праву, к счастью, показалась ему очень простой. Но вот третьего сочинения он боялся изначально. Зачастую в нём просят написать о каком-то непопулярном событии из мировой истории, о котором не так-то и много научных трудов и письменных исследования, поэтому раннее мало кто справлялся с ним хорошо. Натариану попалась тема «Конфликт Смаргии и Бруура 2903 года», которой он, если честно, не особо интересовался. Рык раздражения образовался в горле Натариана, когда он прочитал тему сочинения, однако, подумав минут двадцать, всё же сообразил, что примерно ему стоит написать. Находясь в процессе изложения мысли, он обнаружил в своей голове древние школьные воспоминания об этой теме, параллельно пытаясь понять, относятся они к тому, о чём он пишет, или же к чему-то другому. Но всё же он смог завершить работу, осознав, что не всё так уж плохо. Затем, крайне умело справившись и с остальными сочинениями, он перепроверил ответы в бланках, ещё раз перечитал свои работы и решил, что готов закончить. На душе стало легко, ведь он осознал, что у него есть все шансы занять десятку лучших первого этапа, если анализировать то, как обычно писали работы вендиты во время прошлых Гонок. Он сдал работу за тринадцать минут до окончания экзамена. К счастью, этот день был выходным, поэтому Натариан мог спокойно прогуляться, собравшись с мыслями, а также проанализировав то, как он справился с тестированием. Дойдя до вулканов, Натариан включил телефон, после чего зашёл в чат, в котором переписывались те, кто, так же как и он, писали первый этап отбора на Гонку. По текстовым плачам ровесников он понял, что все справились плохо, и что его шансы занять высокое место значительно возросли. Многие жаловались на тему сочинения, сообщая, что они не вспомнили ровным счётом ничего, что было связано с указанным событием. Злобно усмехнувшись, парень перешёл по ссылке, на которой были опубликованы ответы на первую часть тестирования. Сверившись, он понял, что у него всего одна ошибка, которая стоила ему десяти баллов. «Ну всё, теперь будет не тысяча, а девятьсот девяносто…», — подумал он, не сильно расстроившись. Затем, проанализировав своё сочинение путём чтения статей о том событии, он сделал вывод, что у него имеются некоторые фактические ошибки, однако не настолько критичные, чтобы сильно снижать за них. Из своих расчётов он понял, что ему вполне можно надеяться на 950-970 баллов, что очень хорошо, если учитывать, что в прошлый раз пятидесятое место занял человек, набравший около девятисот. Успокоившись, Натариан засунул телефон в карман, сковырнув взглядом вулканы, растущие поодаль него. В четырнадцать лет он был готов сковырнуть их по-настоящему. Вырвать из земли с корнем, выковырять, словно клеща, сровнять с землей. Тогда казалось, что его боль и ярость настолько сильны, что он и вправду был способен сдвинуть их, заставив вновь ожить от страха перед смертью. Заставив извергнуться в свой последний раз. Но он был так же слаб, как раннее. И со смертью отца его слабость приобрела невероятные размеры, которые он был не в состоянии видеть за слезами, постепенно мешающими ему также видеть происходящее, и, в какой-то степени, ставшими помехой для того, чтобы видеть всё ясно в будущем. Его голос был сорван, но он продолжал кричать. Единственное тихое место в городе — рядом с вулканами — казалось ему идеальным, чтобы истерить на всю силу. Но сил, как оказалось, у него не было. Он упал, осознав, что способен лишь на слабый вой, который вскоре и вовсе превратился в жалкий скулёж мокрого от слёз и дождя щенка. Грязь прилипала к его телу, одежде, и со стороны казалось, будто это зыбучий песок тянет его вниз под землю. Он сливался с землёй, а свой голос ощущал ещё тише, чем он был, словно его сущность и правда затянули куда-то вниз. Ему казалось, что звук, выходящий из него — лишь шёпот, даже не скулёж. Поэтому в один момент он решил, что нет смысла травмировать свои голосовые связки. Не поднимаясь, повернул лицо к вулканам. Заплакал сильнее. Встал. — Ну и где ты, Солнце? Где ты, Луна? Вы мертвы, вас не существует, раз вы допустили такое! Вы же знаете, что я особенный! Я создан, чтобы изменить мир, я был избран! И, если вы существуете, вы должны знать это! Обязаны! — хрипя, кричал он вулканам, но обращался к Богам. — Тебя даже не видно, чёртова Луна! Что же ты не выплываешь из жерла? Что же ты там прячешься, тварь?! — окончательно соврав голос, Натариан снова упал. На этот раз его взгляд ковырял небо, на котором едва виднелись звёзды, появившиеся там совсем недавно. Пролежав на земле полтора часа, Натариан более или менее успокоился, но продолжал плакать. Его внимание привлекла Луна, которая всё же появилась над ним. Слабое, но заметное свечение успокаивало, давало какую-то мифическую надежду. Он ощущал себя героем древних религиозных поэм, рассказывавших о разных несчастных людях, молитвы которых были слышны Солнцу и Луне, и они непременно помогали им. Быть может, и ему помогут? — Прошу, — лишь шевеля губами, пытался говорить Натри, — хоть как-то… По-мо-ги… Секунда. Тишина. Резкое движение ног. Натариан снова стоял, но голова его была запрокинута наверх, к ненавистной ему Богине: «Я тебя ненавижу, тварь! Тебя не существует! Не существует! Не существует! Не существует! Не существует! Не…» Вот только он забыл, что никогда и ни за что ни Солнце, ни тем более его возлюбленная Луна, ничего не давали напрямую. Ни один голодающий не получал еды. Ни один влюблённый не получал ту, что хотел. Никогда и ни за что не давали они выхода из лабиринта тому, кто глубоко застрял в нём, потеряв направление.