Луна и Солнце: Вулкан, который ожил

На утро Натариан отправил свои грустные мысли куда подальше, осознав, что даже сорок пятое место — победа. Хоть и не та, на которую он рассчитывал. С мамой он не разговаривал, хоть она и пыталась обсудить с ним какие-то бытовые вещи, но при этом делала вид, будто ничего особенного не произошло. И всё же, он весьма хорошо абстрагировался от неё, а также от мыслей, что вызвали то ужасающее «м-да», которое Натариан слышал крайне часто и ненавидел всем сердцем. — Вообще, я счастлив, — говорил Натри своей единственной подруге во время разговора по телефону, но немножечко врал. — Ну, конечно, я зря возлагал на себя столь большую ответственность, поэтому воспринял своё сорок пятое место не очень… адекватно. Но, всё же, это весьма круто, если учитывать, что аж пять тысяч человек приняло участие в тестировании. — А ты готов к айландскому? — донеслось с того конца телефона, и Натариану почему-то показалось, что подруга его не слушала. — Мне кажется, там будет ещё сложнее… — Эм… Ты точно разговариваешь с Натарианом? Может, ты накурилась и перестала различать тех, кто тебе звонит? — нахмурив брови, но при этом улыбаясь, говорил он. — Мой айландский лучший! По поводу истории и права я волновался гораздо сильнее. Единственное, что мне нужно сейчас — это набираться сил и отдыхать. — Почему-то мне всегда казалось, что ты гений истории и всей этой фигни… А про айландский я впервые слышу. Я вот… — Видимо, ты вообще не знаешь меня, — с иронией выдавил из себя Натри, желая поскорее закончить разговор. И правда. Она его не знала. На экзамен по айландскому Натри пришёл будучи абсолютно спокойным и уверенным в своих силах. Увидев задания, он понял, что решить их не составит большого труда. Ответив на вопросы довольно быстро, парень сдал работу, после чего пошёл на устное собеседование в другой кабинет, где должны были проверить его разговорные навыки. Баллы за эту часть весят в два раза больше, чем баллы за тестовую, поэтому Натариан слегка разволновался, но, осознав, что его спрашивают о его любимых политических деятелях, он успокоился, так как огромное количество раз обсуждал это в голосовых чатах с красными. Его речь была чистой, плавной и спокойной, а самооценка взлетала прямиком к Солнцу. Успешно справившись с тестированием, Натариан почувствовал, как груз с его плеч с грохотом упал на порог школы, когда он вышел на улицу, после чего на мгновение почувствовал свободу. Но мысли о том, что может быть далее, вновь связали ему руки. Спустя три дня начали объявлять результаты по айландскому. В этот раз имена прошедших в финал называла какая-то незнакомая парню женщина. Вообще, настроение у него было крайне приподнятым: в руках красовался косяк с редким сортом травы, прямиком с самого Вудайла, а мать находилась на работе, поэтому ждать унижений (а может и похвалы) не приходилось. — В этом сезоне был установлен порог в девятьсот пятьдесят баллов, пройдя который, вы обеспечиваете себе место в финале, — говорила женщина из экрана. — Стоит заметить, что на этот раз задания были труднее, поэтому количество справившихся гораздо снизилось. В прошлом сезоне целых тринадцать участников прошли порог по айландскому языку, однако сейчас таких всего… Трое, — сильно удивившись услышанному, Натариан выпучил глаза, но при этом не начал волноваться за свой результат. Его наоборот крайне развеселил этот факт, из-за чего он начал громко смеяться. — Ну, ладно, если я не прошёл, то хотя бы будет отмазка перед мамашей, — радостно выпалил он, обращаясь к телевизору. — Первое место занимает Меркаг Верёг, набрав девятьсот девяносто восемь баллов, — радостно выдала женщина. — Эй! Почему не я? Ну вы и… — кокетливо вскрикнул Натариан, на самом деле не чувствуя никакой обиды и, тем более, гнева. Похоже, что трава уже начала действовать на него. — Напомню, что Меркаг, по результатам первого этапа, заняла сорок девятое место. — Ничего себе! Вот это реабилитация… — комично выпалил он, не вынимая косяк из зубов. И внезапно у него появилась надежда, что и он сможет реабилитироваться после позорного сорок пятого места. — Второе место и девятьсот девяносто семь баллов, — сделав короткую паузу, женщина выстрелила взглядом в камеру, оторвав его от листочка, — у Натариана Гьёгзана, который был чуть повыше — на сорок пятом месте. Поздравляю! Услышав своё имя, Натариан радостно подпрыгнул, после чего начал бешено кружиться в клубах дыма. — Да! Я вас уделал! Да! Да! Я см… — не договорив, Натариан раскашлялся, после чего невольно упал на диван, вернув себе исходное положение. Нарадовавшись, он снова приковал своё внимание к экрану, чтобы узнать, кто же займёт третье место, ведь ему было важно знать конкурентов в лицо. — На третьем месте, набрав девятьсот семьдесят баллов — Амбра Мийаг! Она заняла тринадцатое место в первом этапе отборочного тура. На этом объявление результатов второго этапа окончено. Желаю всем прошедшим удачи! — женщина пропала с экрана после своей финальной фразы, а Натариан впал в раздумье. — Так… Получается, что-о-о-о… — растягивая гласные, парень водил пальцем по столу, пытаясь вырисовывать какие-то схемы, но в итоге у него получались лишь хаотичные и бессмысленные узоры. — Получается, что в финале я и какие-то две девочки. Я и эта… Как её там? Вроде, Меркаг? Да, — задумавшись, он прикрыл глаза. — Стоп, или это был парень? Меркан? — запутавшись в своих словах, Натариан утонул взглядом в текстуре стола. — Меркаг... н… Или всё же «г»? Ладно, просто Мерка… Средний род, — он посмотрел в телевизор, думая, что там, почему-то, снова покажут имена прошедших далее, но там уже начался какой-то глупый фильм. — В общем, Мерка написали историю очень плохо… А это значит, что… Они тупые. Но он или она… они могут обладать харизматикой… Или харизмой? Да, чем-то из этого. И тогда я проиграю… А вот вторая девочка, написавшая первый этап хорошо, она… Возможно, похуже говорит на айландском. А это значит, что её тоже не возьмут. И, если делать математические расчёты, то получается, что я где-то посередине… Вроде бы. Да! Я золотая середина! Значит я выиграю! Да! — сделав своё, как ему казалось, гениальное умозаключение, парень снова залип, но на этот раз в потолок, а потом и вовсе заснул, и, едва шевеля губами, приговаривал: «Мерка… н… г…». На утро парень проснулся от того, что мама радостно дёргала его за плечо. — Натариан! Все мои подруги звонят мне и поздравляют тебя! Я пришла поздно и совсем забыла, что вчера объявили результаты! О, Луна! О, Солнце! Я всегда верила в тебя! Как ты… Как ты смог войти в тройку лучших?! Говорят, экзамен был очень сложным! Едва соображая, Натариан ответил: — Ну, для меня всё было легко… — Ох, дай я тебя поцелую! Мой рейсер! Ты точно попадёшь на Гонку, я уверена в тебе! Скорчившись от жёсткого и грубого поцелуя матери, Натри вскоре встал с дивана, после чего вернулся к себе в комнату. Взяв в руки телефон, он увидел пятьдесят два пропущенных звонка, но лишь один был от человека, поздравление которого он ждал. Остальные, видимо, возомнили себя его друзьями, что показалось парню смешным, ведь до этого он был им не нужен. Перезванивать каждому он, конечно, не собирался. А, увидев, что сообщений ещё больше, чем звонков, он решил, что и отвечать на них он тоже не будет. Тем более, ещё рано для гордости. Если первый этап проверял историко-правовые знания, а второй — адекватное владение языком, на котором и будут разговаривать все участники Гонки, то от третьего можно было ожидать абсолютно всё что угодно… Третий этап представлял собой собеседование с членами комиссии, подробности которого ни в коем случае нельзя разглашать по контракту, что подписывают все участники ещё до проведения первого этапа. Никто не имел ни малейшего понятия о том, что происходит на собеседовании, поэтому к нему нельзя было хорошо подготовиться даже с огромным желанием. Как-то один из прошлых участников Гонки заявил, что на собеседовании ему было очень волнительно и страшно, и что он был уверен, что провалился. Вспомнив это, Натариан начал пытаться придумать, что ему следует сказать комиссии в первую очередь. Но вскоре он осознал, что любые заготовки могут всё испортить. К тому же, было совершенно непонятно, к чему готовиться. Спустя пять дней Натариан Гьёгзан пришёл в назначенное место в назначенное время. На этот раз это была не какая-то школа на окраине — перед ним выросло большое здание, которое парень видел довольно часто, но никогда не знал, для чего оно — лишь предполагал, что там занимается своими делами руководство острова. Его встретили миротворцы, после чего отвели в коридор с диванами, на которых сидели девушки с больно знакомыми лицами. «Точно, это была девушка! Меркаг. А имя второй вроде бы Амбра… Впрочем, неважно», — подумал он, сев на отдельный диван. Вид девушек был слегка враждебным, и они даже не поздоровались с Натарианом, но он не обиделся. Спустя десять минут высокий миротворец вышел из двери в конце коридора, после чего позвал Амбру, оставив Натариана наедине с его любимой Меркаг. Будучи ближе всех к кабинету, где проходило собеседование, Натариан слышал заглушённые звуки, доносящиеся оттуда. Сначала он специально наклонил голову, чтобы слышать лучше, но стоящий рядом миротворец с автоматом как будто запрещал ему делать это своим грозным молчанием, поэтому парень вернулся к своей прежней позе. Первые секунд тридцать беседа была довольно оживлённой. Но потом случилось что-то странное. Были слышны какие-то вздохи и «эканья», которые, вероятнее всего, относились к его конкурентке. В один момент над всем коридором нависла тишина. Не прошло и пяти минут, как двери кабинета распахнулись, и от туда выбежала Амбра — вся в слезах. — Это кошмар! Не идите туда, они полные кретины! Я всё знаю, я была бы идеальной участницей! Не трогайте меня! — последняя фраза была адресована двум миротворцам, схватившим её с разных сторон. — Нельзя разглашать подробности собеседования и общаться с прочими его участниками по окончании, — механически выдал правый из них. — Отпустите! Не смейте меня трогать! — её глаза были бешеными, а руки извивались, пытаясь вырваться их хватки сильных мужчин. — Нельзя разглашать подробности собеседования и общаться с прочими его участниками по окончании, — механически выдал левый из них, после чего её буквально утащили из коридора, пока она пыталась вырываться и что-то кричать. До Натариана и Меркаг доносились её последние слова, но разобрать их было крайне сложно. Натри испугался, но не запаниковал. Почему-то ему казалось, что дело было вовсе не в комиссии, а в самой девушке, которая сделала что-то не так, решив перевесить всю свою вину на других. Но вот другая его конкурентка сидела напротив в полном ужасе. У Натариана было ощущение, что Меркаг готовится к пытке, уже раздумывая над тем, чтобы отказаться от тестирования и уйти до того как её позовут. Но она не успела — ужас вспыхнул на лице девушки, когда назвали её имя, тем самым вызывая на собеседование. Ноги Меркаг были ватными, и она еле шла. Натариану даже стало жалко её. Сначала было слышно, как девушка говорила неуверенно и напугано, но вскоре, как показалось Натри, она осознала, что всё не так страшно, после чего начала говорить оживлённее и с посылом, тем самым давая звуку доходить до сидящего в коридоре парня отчетливее. Но в один момент её прервали. Примерно на минуту высокий голос девушки сменился на низкий мужской, что весьма удивило парня. Почему-то теперь говорила не она, о кто-то из членов комиссии. В итоге всё закончилось тем, что Меркаг пробубнила что-то неуверенным голосом, после чего собеседование закончилось, и девушка вышла из кабинета с поникшим и не очень уж радостным видом. Проходя мимо Натариана в сопровождении военных, она окинула его странным взглядом, после чего сморщила нос и прищурила глаза, словно посылая всю свою ненависть в его сторону. Недоумение и непонимание происходящего окутали сознание Натри. Одна выбежала в истерике, другая с видом, будто готова убить его… Он ничего не понимал, впав в полнейший ступор. Но скоро его вызвали, и, выдохнув, Натри зашагал в сторону двери, ожидать от которой можно было абсолютно всё. Его встретили голоса, направленные явно не к нему: — …да потому что одна ни слова не может сказать по-айландски, а вторая — просто тупая девка, даже не понимающая, зачем ей всё это нужно! Мы в жопе! В полной жопе! — говорил мужчина, сидящий в центре стола, лицо которого Натариан не успел разглядеть. — У нас есть ещё мальчик. Давайте послушаем его и только потом начнем рассуждать, в жопе мы или нет, — произнесла женщина справа. — Какая же она дура! Ну зачем она составила такой сложный тест?! Теперь нам не из кого выбирать! — Кхм-кхм. Натариан Гьёгзан на месте, господа. Давайте отложим наши обсуждения на потом, — увидя человека, которому принадлежали эти слова, Натри был шокирован. Перед ним был Дьетон Натан — представитель Вендиты на Одинадцатой Континентальной Гонке. Хоть он не продержался долго, ему всё же удалось уйти с неё живым, после чего он начал заниматься писательской деятельностью, оставив политику в прошлом. Натариан сделал вывод, что его позвали в комиссию для того, чтобы он, зная гоночную кухню, смог определить, кто морально готов участвовать в ней, а кто нет. Смерив взглядом двух других членов комиссии, парень удивился ещё сильнее, в частности, из-за того, что впервые видел их в реальной жизни, из-за чего испытывал необычные ощущения. В центре сидел премьер-министр Вендиты Токсан Даёмн, а справа от него Вдина Даёмг — его жена, которая тоже имела отношение к политике на чёрном острове. — Здравствуйте, Натариан, — обратилась к нему Вдина на айландском языке. Теперь он понял, что одной из главных особенностей собеседования является то, что оно проверяет устные навыки владения языком международного общения. — Вкратце расскажите о себе, пожалуйста. — Здравствуйте, комиссия. Уважаемая комиссия, — от волнения парень на секунду увёл взгляд в сторону, но вскоре вновь обратил его на людей, сидящих напротив него. — Меня зовут Натариан Гьёгзан и мне двадцать лет. До четырнадцати я учился в Кётской Гуманитарной Школе. Также я… — Почему не закончили? — мрачно спросил премьер. — У меня умер отец, и оплачивать учёбу стало некому, — какая-то неловкость появилась в голосе Натри, словно ему казалось, что этот факт отпугнёт комиссию. — И как же Вы зарабатываете на жизнь сейчас, раз перестали учиться? — Я… — Натариана весьма смутил вопрос Токсана, однако он всё же ответил, — работаю механиком. Точнее, подмастерьем механика. В довольно крупном автосалоне в центре города. Помогаю чинить машины. Но я попал в эту сферу не из-за недостатка ума. В четырнадцать лет я стал победителем сразу двух островных школьных олимпиад по истории и праву. — Парень остановился на несколько секунд, не зная, что сказать далее. Когда он понял, что комиссия не собирается помогать ему, задавая вопросы, то попытался продолжить: «С детства я мечтал попасть на Континентальную Гонку, потому что понимал, что народ Вендиты ещё… Ну, нашему острову есть, куда расти. У многих из нас нет туалетов, а зарплаты в шахтах и на месторождениях нефти весьма низкие. В частности, из-за…» — Натариан остановился, ибо ему показалось немного некорректным слово, которое он хотел произнести. — Коррупции. Да, мы Вас внимательно слушаем, продолжайте, — держа взгляд на поверхности стола, сказал премьер-министр, избавив Натариана от стыда перед тем самым словом, которое могло бы прозвучать весьма обвинительно. — Перераспределив ресурсы островных республик Палитры, я бы хотел, будучи Рейсером, создать более благоприятные условия жизни на нашем острове, но при этом не понизив их на других островах, потому что считаю, что все заслуживают хорошую жизнь. Мне кажется, что… — тут его перебили. — Как Вы собираетесь противостоять Аллио, который ненавидит нас? — прозвучало из уст премьера, при чём весьма агрессивно и как будто с наездом. Натариана крайне удивил вопрос мужчины, ведь ему всегда казалось, что он был северным ставленником, который всегда поддерживал то, что делают «выше». Он даже пару раз встречался с этим самым Аллио, и тот даже не проявлял к нему никакой ненависти, что выглядело для него крайне непривычно и подозрительно. — Я спрашиваю, как Вы собираетесь от него избавиться? — этот вопрос попросту сломал все представления Натариана. Но при этом он знал, что ответить. — Его срок подходит к концу. К тому же, он может умереть в ближайшее время, ведь, если я не ошибаюсь, он болен чем-то смертельным… В первые годы можно подстраиваться под него и не сильно перечить, а когда я стану Старшим Рейсером, можно завербовать на свою сторону того, кто станет Младшим. В любом случае на тот момент у меня будет больше авторитета, и мои идеи будут цениться выше. Я уже успею запустить процесс глобальных реформ, который не сможет остановить тот, кто появится после меня. — Интересно… — задумчиво выдал премьер, после чего добавил: «У меня больше нет вопросов». — Скажите, пожалуйста, — произнесла внезапно включившаяся в разговор жена Токсана, — по какому принципу Вы собираетесь выбирать союзников на Гонке? — Ой, ну заткнись, прошу тебя! — внезапно крикнул Дьетон. — Ты дура? Ну понятно уже, что мы отправим туда именно его, а не одну из тех дур! Зачем заваливать беднягу вопросами? Давайте уже отдадимся течению и закончим весь этот цирк! Пока что я не вижу ничего, что дало бы повод выбрать не его и хоть как-то засомневаться. — Нет уж, позвольте… — возмущенно протараторила Токальти, но её перебили. — Не позволю! Что ты тут вообще забыла? Как ты её пустил сюда, Токсан? Что ты в ней нашёл? Нет, я больше не буду участвовать в этом бреде! — Дьетон, перестань, — спокойно произнёс премьер, даже несмотря на то, что бывший рейсер оскорбил его жену. — Оставь свои упреки на потом. А Вы, мистер Гьёгзан, на сегодня свободны. Мы свяжемся с Вами завтра, чтобы согласовать детали Вашего участия в Континентальной Гонке. Вам запрещено общаться с прессой и разглашать подробности сегодняшнего собеседования третьим лицам. Если верить опыту прошлых Гонок, пресса может, в буквальном смысле, напасть на Вас. Даже сейчас, я уверен, за углом здания кто-то караулит нас, чтобы узнать от участников собеседования, как всё прошло. Домой Вы вернётесь на нашей машине в сопровождении охраны, чтобы мы были уверены в Вашей безопасности. — С-спасибо… — неуверенно пробубнил Натариан, после чего попытался осмыслить, что только что произнёс глава острова. — Мы рады, что нашли Вас, — улыбка растянулась по лицу Токсана. — Уверен, что Вы отважно проявите себя на Гонке. Мы ещё встретимся. — Да, Вы уж точно будете лучше тех идиоток! — снова выкрикнул Дьетон. — Тихо! — рявкнул Токсан в сторону мужчины, после чего с всё той же улыбкой взглянул на парня. — До свидания, Натариан, — с неловкостью улыбнувшись в ответ, парень вышел из кабинета в сопровождении миротворцев, едва понимая, что происходит. Он благополучно доехал домой. Миротворцы чуть ли не за ручку прошлись с ним до двери, после чего он вошёл внутрь дома, чувствуя себя так, как будто он превратился в камень. — Что это было…