Луна и Солнце: Вулкан, который ожил

На следующий день Натариан превратился в параноика. Он начал думать, что его подслушивают, стараясь уловить каждое слово, которое он говорит. Сначала он хотел было начать искать жучки, спрятанные в доме, но потом понял, что это бессмысленно. Наверняка его стали бы прослушивать через телефон, не заморачиваясь с проникновением в их жилище, а расставаться с гаджетом он не собирался. Легче было просто молчать и никому не говорить ни слова, пока официально не будет объявлено о том, что он — рейсер Вендиты. Натариан до сих пор не верил в то, что произошло. Раньше он часто представлял то, как успешно проходит отбор, но было это совершенно по-другому: к нему приходили домой, поздравляли, и, прежде всего, спрашивали, точно ли он согласен участвовать. Но на деле всё случилось быстро и без церемоний. Как будто судьба сама подвернула ему всё таким образом, чтобы шокировать. К тому же, Натариан ожидал, что будет адски рад, если попадет на Гонку. Сейчас же он был напуган, ведь впервые то торжественное и одновременно страшное событие было к нему так близко. Он панически прокручивал в голове прошлые сезоны, с ужасом останавливаясь на самых страшных смертях участников. Почему-то ярче всего ему запомнилась девочка из Лагонны, над которой совершили самосуд её же «подданные» на одной из первых Гонок. Её тело висело на административном здании Голубого Архипелага, пока какой-то из других участников не навёл там порядок, присоединив её территорию к себе. Будучи неготовым умирать, Натариан решил успокоить себя, начав вспоминать тех, кто всё же выжил на Гонках. В основном это были те, кого узурпировали раньше всех, предлагая мирно сдаться, а также трусы, сбегавшие во время накалённой обстановки. К несчастью, Натариан не был тем, кто был бы готов просто сдаться или же сбежать, поэтому для себя он чётко решил: смерть или победа. Впрочем, терять ему было нечего. Точнее, было чего. Страх. Его бы он потерял с радостью. И как можно скорее. Придя вечером с работы, мать Натри начала расспрашивать его обо всём, но он накричал на неё, сказав, что их могут прослушивать, а по контракту нельзя говорить ни слова. Она испугалась поведения Натариана, после чего оставила его в покое, с напуганным видом уйдя к себе в комнату. Но где-то через час в доме послышался стук в дверь. С ужасом выглянув в окно, Натри увидел три чёрных машины, стоящих рядом с их домом. Его сердце бешено забилось, словно он только что осознал, что за ним приехали, чтобы забрать в тюрьму или казнить. Сидя в своей комнате около минуты после громкого стука, парень всё же решился выйти из неё, ибо знал, что мать уже давно открыла дверь гостям. Выйдя в коридор, Натри увидел там премьер-министра, который на этот раз был без своей жены, но Дьетон снова составлял ему компанию. Мать Натариана смотрела на мужчин, а также на миротворцев за их спинами, будучи в шоке и без дара речи. Увидев Натариана, Токсан улыбнулся и пошёл в его сторону. Дьетон последовал за ним. — Здравствуйте, Натариан. Очень рад Вас снова видеть, — произнёс мужчина, протянув парню руку для рукопожатия. — Представляю, что Вы сейчас чувствуете. Обычно мы предупреждаем перед визитом, но сейчас из-за каких-то технических неполадок не смогли найти Ваш номер телефона, чтобы позвонить. Мы пришли согласовать детали Вашего участия в Гонке. Услышав слова премьера, мать Натариана выпучила глаза, глядя в спину Токсана, а потом — в лицо сына, словно требуя объяснений, которые уже, собственно, не были нужны. — Здравствуйте. Д-да, конечно. Мы можем уединиться в моей комнате, — растерянно пробубнил Натри, после чего Токсан, не церемонясь, открыл облезлую дверь и вошёл туда вместе со своим спутником. Натариан последовал за ними, после чего захлопнул дверь. Мужчины, игнорируя бардак в комнате, уселись прямо на кровать парня, при этом не чувствуя никакого дискомфорта. Устроившись поудобнее, Токсан вновь заговорил: — Натариан… Прежде чем Вы начнёте обсуждать тактические моменты с Дьетоном, я бы хотел сказать Вам кое-что очень важное, — мужчина вздохнул, словно ему было некомфортно говорить об этом. — В общем, эта Гонка будет непростой. И в большей степени именно для Вас. Скоро на Вендите произойдут серьёзные изменения, которые подвергнут опасности Ваше участие, поэтому Вам нужно быть осторожным. Никого не провоцируйте, будьте лидером в Вашем союзе, пытайтесь сплотить других участников вокруг себя. Вы нам будете очень нужны. И важно, чтобы Вы понимали, что скоро всё очень сильно изменится. Вы даже не представляете, как. — Но… Что происходит? Я… Я не понимаю… — словно задушенный, всхлипнул Натри, напугано глядя на мужчин. — Пока что Вам не нужно ничего понимать. К тому же, скоро всё, что Вы «понимали» до этого, разрушится. Нас ждут серьёзные перемены, и мне нужно, чтобы Вы были с нами. Чтобы Вы от нас не отвернулись. Договор? Чувствуя подвох, Натариан всё же кивнул, ведь у него не было выбора. — Вот и славно! — улыбка вновь растянулась на лице Токсана, после чего он встал на ноги. — Что-то мне подсказывает, что Вас ждёт большой успех, Натариан! — он положил руку на плечо парня. — Вендиту он ждёт тоже! — сказал он, после чего попрощался и вышел из комнаты, оставив Натариана наедине с Дьетоном. — Я не буду сильно задерживать Вас, Натариан. Просто дам пару советов, — спокойно говорил мужчина, глядя куда-то мимо. — Во-первых, ни в коем случае не вступайте в союз с теми, кто соберётся вокруг Скарланда. Обычно именно самые опасные противники вступают с ним в союз. Как правило, это Флэмос, Смаргия, Каронна и Ингис. Их лучше остерегаться, — несмотря на то, что Натариан и так всё это понимал, он с внимательным видом слушал бывшего рейсера. — Также крайне не советую союзничать со Снегосом! Это важно, запомните! Самые северные острова — хорошие союзники. Южные — тоже. Главное, чтобы среди них не было явных лидеров, которые смогут сговориться против Вас. Будьте бдительны! Найдите себе помощника, который станет Вашим другом, а также усильте свою охрану. И ни в коем случае не устраивайте войны на начальных этапах! Лучше собирайте силы для обороны и ищите химиков, ядерщиков и различных учёных, которые разработают для Вас оружие — в этот раз их будет больше, и они будут прятаться среди народа, лично выбирая, на чью сторону встать. И помните — нападать первым опасно, ибо Вас постараются устранить. Нужно быть где-то посередине. Сначала уничтожают самых слабых — из-за простоты задачи — и самых сильных — чтобы не дать развиться, — мужчина встал, после чего подошёл к Натариану, который до сих пор находился у двери. — В общем, желаю Вам удачи. Надеюсь, мои советы были полезными. Через неделю Вы уже отправитесь на Гонку, так что готовьтесь. Морально как минимум. Мы с Вами еще свяжемся для урегулирования всех нюансов. До свидания! — пожав Натариану руку, Дьетон оставил его. Натри был потрясён, совершенно не представляя, чего следует ожидать. Но он точно знал, что ему будет не хватать спокойствия и домашнего уюта в последующие месяцы. Хотя… Он и бежал от всего этого на протяжение своей жизни. И только сейчас он окончательно осознал, прочувствовал, что ему наконец удалось убежать. Куда — он пока что не видел. Спустя пару дней, переварив в голове всё, что произошло, а также смирившись со всем, с чем только можно было смириться, он решил посмотреть телевизор, потому что отборы других островов были в самом разгаре. И далеко не все из отборов были такими же скрытными и секретным, как отбор Вендиты. У каждого острова Планеты есть шанс самостоятельно определить, каким образом найти участника для Континентальной Гонки. Самый популярный вариант — с помощью экзаменов. Такую систему выбрали для себя Снегос, Токсарто, Баами, Бруур, Лагонна и, конечно, Вендита. Эта система называется ТЭТЗиП (Три Этапа Тестирования Знаний и Презентабельности), и она часто находит достойных кандидатов на звание Рейсера, но это не значит, что у неё нет своих недостатков. Похожая система отбора действует также на Каронне — столице науки и технологий, но экзамены там нельзя и сравнивать с теми, через которые проходил Натариан и его соотечественники. Если бы Кароннцы приехали для экзаменации на какой-либо остров с ТЭТЗиПом, участников, дошедших до конца, было бы крайне много, ибо уровень образования на Каронне очень высок, а желающих попасть на Гонку бескрайнее множество. Их экзамены настолько сложны, что справляются с ними только те, у кого была специальная профильная подготовка. Также организаторы охватывают точные науки — математику, физику, химию, биологию, и часто это играет им на руку, потому что представители Каронны довольно хорошо справляются с катаклизмами на Каронне, потому что у них есть представление о том, как бороться с теми или иными проблемами, что нельзя сказать об обычных ребятах, хорошо знающих лишь историю и право. Они, как говорится, знают, как устроен этот мир. Однако нельзя сказать, что кароннцам хватает хитрости. Зачастую они проигрывают из-за того, что их высокий интеллект не устоял перед чьей-то хитростью. Но самоуверенности у них не занимать — каждый раз на них активно ставят букмекеры, что и заставляет их чувствовать себя королями Гонки. Довольно забавная по мнению Натариана система действует на Вудайле. Для вудаллийцев Гонка — наказание. Желающих попасть туда на Вудайле крайне мало, но таких туда и не пустят, потому что участника отбирают из числа монахов-учителей. Религия играет для зелёных огромное значение, поэтому каждый представитель почётной профессии острова так или иначе связан с ней. Нельзя быть атеистом и добиться чего-то, если ты родился там. Логика вудаллийцев проста — если они отправят духовно развитого человека на Гонку, то он не будет воевать, и в один момент именно миролюбие, аскетичность и медитативность победят над жестокостью и тревогой. По сути, они являются ярыми противниками всего северного и столичного, но не считают, что нужно бороться против них, тратя на это свою энергию, поэтому покорно подчиняются, а взамен им обеспечивают хороший уровень жизни, потому что они сделали многое для столицы (в связи со своей добротой и отзывчивостью по отношению ко всем живым существам), а также вступили в Палитру без войн и сопротивлений, хоть их идеология и не находила откликов в деяниях красных. Почему отбор зелёных кажется Натариану забавным? Ну, это похоже на лотерею, к победителю которой врываются в дом, схватывают его, а через сутки он уже сидит во дворце своего архипелага, думая, что делать, чтобы случайно не нарушить какой-нибудь религиозный догмат (и всегда решение находится — не делать ничего)! Благо, это не кажется жестоко, когда вспоминаешь о мировоззрении зелёных: любой момент, каждую секунду они воспринимают как что-то, чему суждено случиться и для чего они попали в этот мир. А ещё они считают жизнь наказанием, поэтому не сопротивляются, когда их насильно отправляют на Гонку, где они чаще всего погибают именно на первых этапах и, что удивительно, не пытаются сбежать. Им бы поскорее умереть, чтобы встретиться с Деревом Космоса — богом, частью которого они являются, если обратиться к их учению. Они — всего лишь капли, попавшие на Планету. Но рано или поздно каждая капля возвращается в океан Космоса — так они думают. На Скарланде своего представителя выбирают среди лучших учеников факультета политики и управления главного университета острова, а на Флэмосе — среди лучших учеников военной академии. Представители этих островов часто представляют собой воинственных, кровожадных, но конкурентоспособных участников. Собственно, давно уже доказано, что их система весьма эффективна, ибо часто именно они побеждают на Гонках. Но есть одна система, причину существования которой Натариан до сих пор не может понять… Она действует на трёх островах: Смаргии, Мийтоке и Ингисе. На первых двух эта система выглядит ещё более или менее адекватно — спокойно проводят выборы в несколько этапов среди тех, кто хорошо знает историю и айландский, а потом победитель (не всегда это кто-то талантливый и многообещающий) отправляется на Гонку. Но вот Ингис… То, что устраивают там, жутко бесит Натариана. Да и, в принципе, почти всех. Но только не ингиситов. Для ингиситов Гонка — это шоу, которое должно быть ярким, красочным, помпезным, а их представитель — самым запоминающимся их всех, пусть и не сильным. За месяц до Гонки любой желающий может подать свою кандидатуру на выборы, и делают это абсолютно все — ради престижа и возможности похвастаться перед друзьями, что вошли в топ-100000 по голосованию (чаще благодаря всё тем же друзьям). На самом же деле лидерские позиции в голосовании занимают звёзды: актёры, музыканты, сценаристы, режиссёры, модели, блогеры. Все до одного думают, что могут хоть что-то подарить этому миру и сделать его лучше. Кто-то обещает построить приюты, другие — улучшить уровень жизни (не объясняя, как), третьи — победить коррупцию (выучили новое слово, решив, что оно поможет им выглядеть умными). Буквально все медийные личности Ингиса считают своим долгом поучаствовать на выборах, а также в том пошлом, кичёвом концерте, на котором все лидеры голосования появляются в роскошных костюмах, чтобы толкнуть со сцены грустную, но зрелищную речь о том, как они любят Планету и насколько многим они готовы пожертвовать ради неё. Иногда всё это достигает апогея, и люди с других островов перестают воспринимать представителей Ингиса, сразу списывая их со счетов. Впрочем, воспринимать их было и не за что. Хоть они и подарили миру кинематограф, открыли для него литературу, придумали телевидение и впервые начали использовать интернет в развлекательных целях, рейсеры из них ужасные. Ни разу за двенадцать Гонок представитель Ингиса не одержал победу, а присутствие их в тройке лучших было вызвано лишь тем, что другие участники купились на их престиж, решив, что им в союзниках нужен очередной циркач, способный влюбить в себя толпу. Но зачастую ингиситы не доходят и до пятерки, добровольно покидая Гонку после первой же агрессии со стороны конкурента, ибо им, как ни странно, важна их жизнь и лицо. Фиолетовые — самые живучие участники Гонок, потому что они погибали там всего три раза — и то, когда доходили до финала, нахождение в котором уже само по себе смертоносное. Из всего этого можно сделать один простой вывод — им не нужна власть. Они здесь, чтобы нагибаться под столицей. Ингис — остров-массовка, который Натариан презирал наряду с прочими. Но зато любил его культуру, с удовольствием смотрел фильмы и следил за интересными личностями оттуда… — Как думаешь, кто победит на выборах Ингиса? — спросила мать Натариана, который сидел рядом с ней у телевизора, но при этом не обращал внимание на то, что там происходило, уставившись в телефон. — Мне очень нравится Файра. Она такая красивая! А её платье… Посмотри! На нём карта мира! Помню, в детстве я обожала смотреть «Топ-Модель Планеты» с ней. Эх, жаль, что сейчас там новая ведущая… — Ты серьёзно думаешь, что какая-то модель сможет стать Младшим Рейсером? — угрюмо произнёс Натариан всё с тем же взглядом, прикованным к экрану телефона. — И вообще, мне неинтересен весь этот ингиситсский цирк! Он создан для идиотов, которые совсем не понимают, зачем нужна Гонка… — Неправда! Я, если честно, хотела бы, чтобы у нас было что-то подобное. А то непонятно, что происходит на отборе и кто в нём участвует. Я узнала, что мой родной сын отправиться на Гонку только после того, как в мой дом нагрянули миротворцы в обнимку с премьер-министром! А тут хотя бы интересно наблюдать, кто что расскажет. А костюмы… Какие у них костюмы! Наверное, заказывали из Мийтока. Ты, кстати, знал, что твоя двоюродная тётя работает дизайнером на Мийтоке? — Нет. — Да, она сейчас там. Живёт шикарно. Не то что мы. Казалось бы, те же южане, которые были частью Империи Луны и Солнца, а живут, словно в столице… О, смотри, это режиссёр нового сериала про этих принцесс и драконов! Я просто обожаю его! Эх, забыла название… Если честно, вот он как раз и смог бы стать рейсером. Он умный, раз смог снять такое! — Этот фильм не такой уж и гениальный. Он снят шаблонно. — А мне нравится! — словно обидевшись, воскликнула она, после чего ловким движением руки вырвала телефон из рук Натри. — Хватит пялиться туда! Лучше изучай своих потенциальных конкурентов. С чего ты взял, что и в этом году их рейсер будет никудышный? Пора уже думать, кого брать в союзники. Попытавшись вернуть обратно свой гаджет, Натариан крикнул: — Да наплевать мне на них! К тому же, они вряд ли захотят иметь что-то общее с каким-то южанином! Да и премьер сказал, что лучше с ними не… — увидев красивого парня с фиолетовыми волосами на экране телевизора, Натариан потерял дар речи, вспомнив ту ночь, когда он плакал, слушая песню Ангифта — самого популярного певца на Планете. Единственную песню, которая хоть как-то выделялась из его однообразно-попсового репертуара. Несмотря на всю ностальгию, связанную с Ангифтом, Натариану было непонятно, что он там забыл.