Рука помощи

      — Уже за полдень, а от них ни одной вести! — воскликнул Эдмунд, нервно меряя покои шагами. — Во имя Аслана, я так больше не могу.       — Может, попросить принести тебе успокаивающий настой? — осторожно предложил Каспиан.       — Он не поможет, — горько улыбнулся Эдмунд. — Мне нужно знать, что мои брат с сестрой живы, понимаешь?       — Понимаю, — Каспиан поднялся с кресла и приблизился к Эдмунду, осторожно беря его за предплечье и вынуждая остановиться. — Но своим волнением ты только изводишь себя, оно им не поможет. Присядь и попробуй успокоиться.       — Ты прав, — вздохнул Эдмунд, позволяя усадить себя в кресло. — Но это отвратительное чувство, Каспиан. Надеюсь, ты никогда не испытаешь подобного.       — Его испытываешь ты, а значит, и я, — Каспиан присел на подлокотник, и Эдмунд не мог не признать, что его присутствие пусть и не избавляло от волнения полностью, но значительно успокаивало. — Всё будет хорошо. Они справятся, я уверен.       Отвечать на этот раз Эдмунд не стал: он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и шумно выдохнул. Теперь, когда Питер и Сьюзан уехали на войну и за всё это время не прислали к нему ни одного гонца, тревога вернулась, и он не мог ни пить, ни есть, ни даже работать. Последнее раньше всегда отвлекало его от дурных мыслей, но имеют ли смысл новые законы, когда двое правителей Нарнии сражаются, рискуя своими жизнями?       Каспиан проснулся вскоре после отъезда королевских отрядов; поначалу он расстроился, что его не разбудили сразу, но, заметив состояние Эдмунда, не стал пререкаться и к своей чести был рядом всё это время, упрашивая позавтракать и перестать сходить с ума. Сказать было проще, чем сделать, но Эдмунд ценил эту поддержку и понимал, что без Каспиана рядом точно бы свихнулся. Конечно, была ещё Люси, но её тревожить он не хотел: сестрёнке явно приходилось не легче, чем ему, и её вечного энтузиазма на этот раз могло и не хватить на двоих. Он знал, что если ей будет совсем плохо, она обязательно придёт, а пока...       Дверь распахнулась настолько неожиданно, что Эдмунд не успел сообразить, как близко они с Каспианом сейчас находятся друг к другу; впрочем, за рамки пристойного это не выходило, да и это было последнее, о чём вообще следовало думать в такой момент. В покои практически влетел мистер Тумнус, и Эдмунд резко подскочил с кресла: если тот, кто всегда соблюдал этикет, ворвался в спальню короля без стука, значит, случилось что-то важное.       А важным для них всех сейчас являлось одно.       — Гонец от короля Питера, — выпалил Тумнус, не обременяя себя правильными обращениями.       — Мой брат жив? — с щемящим сердцем спросил Эдмунд, прижимая руки к груди. Ему казалось, что от ответа зависит его судьба; так оно, на самом деле, и было, но…       — Его величество жив и полностью цел. — Эдмунд давно не чувствовал такого облегчения, но расслабляться было рано: Тумнус не закончил говорить. — Гонец уже на обратном пути, но он привёз с собой пленника.       — Пленника? — удивился Эдмунд. Он, разумеется, помнил, что Питер держался за план с лордами, но едва ли ему удалось так быстро найти хоть кого-то из Совета Семи. — Разве они не полезнее на поле боя?       — Ваш брат просил передать, что это особенный пленник. Право, я не знаю, чем он может быть вам полезен, но его величеству, верно, виднее, — озадаченно ответил Тумнус. — Он представился как лорд Октезиан, главный оружейник Мираза.       — Лорд Октезиан?! — выпалил Каспиан, сориентировавшись первым. — Эдмунд, это же…       — Твой учитель, я помню. — Эдмунд чуть ли не подпрыгнул на месте. Если Питеру удалось доставить ему того самого лорда Октезиана… Нет, всё-таки он гениальный полководец, Эдмунд больше никогда не будет возмущаться насчёт его северных походов. — Тумнус, где пленник? Он готов говорить с нами?       — Разумеется. Вы его знаете?       — Знаю, — кивнул Эдмунд. Он доверял Тумнусу — кому как не ему? — но об этой части плана было известно только Пэвенси и Каспиану, и он не хотел пока это нарушать. — Пусть его сейчас же приведут в мой кабинет.       — Вы уверены? — скептически уточнил Тумнус. — Тельмарину — простите, ваше высочество, я не имею в виду вас — точно стоит находиться в сердце замка?       — Уверен, — отрезал Эдмунд; времени на пререкания у него не было. — Это приказ, Тумнус, приведите его сейчас же.       — Как будет угодно, — склонил голову Тумнус и удалился.       В кабинет они буквально летели; сердце Эдмунда было готово вырваться из груди, и что-то подсказывало ему, что дело не в быстром беге. Если даже его так сильно взволновало известие о пленении лорда, он боялся даже думать о том, что переживает Каспиан, определённо привязанный к своему учителю. Однако эти мысли быстро отошли на второй план: стоя посреди кабинета и ожидая, пока приведут пленника, Эдмунд судорожно соображал, что ему делать. Понятное дело, что лорда Октезиана стоит допросить об обстановке в Тельмаре, но какие вопросы задавать и как распорядиться полученной информацией? Насколько можно доверять незнакомому человеку из стана врага? А что, если пленный окажется вообще не тем, кого они ждут? Времени на то, чтобы найти ответ, было чертовски мало, и Эдмунд подозревал, что ещё немного — и паника одолеет его раньше, чем лорд Октезиан доберётся до кабинета.       — Эдмунд, его величеству точно удалось поймать именно лорда Октезиана? — будто отражая его мысли, спросил Каспиан, но прежде, чем Эдмунд ответил, дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина средних лет с проседью в тёмных волосах. В отличие от других тельмаринов, его лицо было практически выбрито, а глаза оказались на порядок светлее, чем у Мираза или Каспиана, но рассмотреть другие черты Эдмунд не успел.       — Ваше высочество, — лорд Октезиан упал на одно колено и склонил голову, стоило ему заметить Каспиана. — Вы живы и в безопасности, какое счастье!       — Ну что вы, встаньте! — воскликнул Каспиан; Эдмунд некстати вспомнил, как и сам когда-то — казалось, прошло уже много месяцев — поднимал коленопреклоненного Каспиана. Впрочем, времени на подколы не оставалось. Эдмунд позволил Каспиану обнять учителя, а затем напомнил о себе:       — Лорд Октезиан, приветствую в Кэр-Паравале. Теперь у меня определённо нет сомнений в вашей личности.       — Я полагаю, король Эдмунд Справедливый? — Октезиан обратил внимание на Эдмунда и тут же глубоко поклонился с явным и искренним почтением. — Ваше величество, мне очень приятно вас видеть.       — Это взаимно. — Эдмунд сосредоточился и сумел перейти на свой властный тон, которым он обычно вёл государственные дела. Он понимал, что Каспиану наверняка есть что обсудить с этим Октезианом, и по-человечески было бы правильно дать им такую возможность, но… — Однако исключительно в том случае, если вы согласитесь на сотрудничество со мной.       — Судя по тому, что его высочество стоит рядом с вами как равный, все предположения Мираза про похищение и переворот — не имеющий ничего общего с действительностью вздор, — ответил Октезиан. — Если вы желаете принцу добра, знайте, что того же хочу и я, и в таком случае я в вашем распоряжении, если я могу что-то для вас сделать.       — Я желаю Каспиану добра, — кивнул Эдмунд, — равно как и мира для своей страны. Это кровопролитие должно быть прекращено как можно скорее: я не желаю рисковать жизнями моих брата, сестры и подданных ради воплощения амбиций узурпатора и убийцы Мираза.       — Значит, вам известно, — вздохнул Октезиан.       — Не будь мне этого известно, у меня не было бы резона позволить Каспиану остаться, — пожал плечами Эдмунд. — Но времени на полемику у нас нет. Лорд Октезиан, я знаю не только о преступлениях Мираза, но и о том, что в Тельмаре остались лорды, преданные в своё время покойному Каспиану Девятому, а теперь и его сыну. Это правда?       — Абсолютная, — подтвердил Октезиан. — Многие лорды Тельмара и правда не хотели бы видеть Мираза на троне. Большинство из тех, что сейчас здесь присутствуют, отправились на войну не в поддержку Мираза, а лишь оттого, что не знают, как на самом деле сложилась судьба его высочества, и поверили в похищение, потому что других вариантов не было. Я и сам один из таких. Не желая проливать кровь нарнийцев, я сдался в плен и, признаться, надеялся, что после этого мне позволят увидеться с моим самым талантливым учеником. — Он с невероятным теплом посмотрел на Каспиана, и Эдмунд отметил эту деталь. Он знал, что люди бывают разными, и среди политиков полно прекрасных актёров, способных изобразить любую эмоцию ради собственной выгоды, но сейчас что-то ему подсказывало: Октезиан не играл. Он и правда находился на стороне Каспиана, а значит, ему можно было доверять.       — Эти новости меня радуют, — отметил Эдмунд. — Лорд Октезиан, наш с его величеством Питером план по остановке войны во многом опирается именно на верность и честность ваших лордов. Если кто-нибудь влиятельный из них сейчас встанет на нашу сторону и продемонстрирует остальным, что его высочество в безопасности, находится в Нарнии добровольно и готов занять свой законный трон, мы могли бы спасти много жизней. В этом мне и нужна ваша помощь. Кому из лордов можно доверить такую миссию?       — Это непростой вопрос, ваше величество, — задумался Октезиан. — Ваш план хорош и имеет смысл, однако для его воплощения вам необходим кто-то по-настоящему верный и готовый идти на риск и против Мираза. Таких, я думаю, немного.       — А что насчёт Совета Семи? — предположил Эдмунд.       — Вижу, вы знаете и об этом. Что же, с Советом Семи тоже не всё так гладко. Из всех нас здесь сейчас присутствуют лорд Ревилиан, лорд Аргоз и я.       — Но вы здесь, а лорд Ревилиан, если я не ошибаюсь, был лишён влияния.       — Верно, — кивнул Октезиан. — Что же касается лорда Аргоза… Мираз, если меня не подводит память, поставил его и его людей в арьергард. Вероятно, они сейчас ещё даже не в Нарнии. Вам не удастся связаться с ним, ваше величество.       — Остальных, как я понимаю, Мираз не стал отправлять на войну? — продолжил расспрашивать Эдмунд.       — Так и есть, и этот шаг вполне понятен: Мираз пытался собрать здесь тех, кто наиболее ему верен. Было бы неплохо заручиться поддержкой лорда Берна, но было бы странно, будь он сейчас здесь: из всех нас он не только самый влиятельный, но и наиболее преданный его высочеству. Впрочем, если он узнает, что нам удалось изменить исход битвы, он отправится сюда со своими людьми, но до этого далеко. Лорд Руп сейчас исполняет обязанности главного казначея, думаю, он в замке, и до него мы не достучимся, а что же до лорда Рестимара… — Лицо Октезиана исказилось: из задумчивого оно стало злым. — Он уже давно не наш друг, поскольку начал служить Миразу. Не исключаю, что это может быть прикрытием, но мы не можем так рисковать. Ну а о смерти лорда Мавраморна вы наверняка уже знаете.       — А других кандидатов нет? — Эдмунд ощущал, как надежда медленно угасает. Конечно, у Питера всё ещё имелись шансы одержать победу на поле брани, но этот способ был опасным и кровопролитным. Однако оставался ли у них выбор, если, по мнению Октезиана, ни одному из лордов нельзя полностью доверять?       — Как же это я запамятовал! — вдруг воскликнул Октезиан, и Эдмунд внимательно взглянул на него. — Если в Тельмаре на кого-то и можно положиться, так это на лорда-генерала Тратона.       — Кто этот лорд? — поинтересовался Эдмунд, нервно сжимая в руках выбившуюся из брюк рубашку.       — Он был военачальником ещё во времена Каспиана Девятого, — начал рассказывать Октезиан. — При Миразе за успешные военные кампании он был повышен до лорда-генерала и приглашён в Совет. Впрочем, Мираз об этом быстро пожалел. На все его деспотичные решения у лорда Тратона находилось своё мнение, и хотя Мираз был этим недоволен, убрать его уже не мог: слишком большим влиянием наградил его сам. Мы с ним были неплохими приятелями, и я могу поручиться за него: он преданный и честный человек. Если он узнает обо всех зверствах Мираза, он присоединится к вам и поможет найти людей, чтобы пойти против тирана и остановить войну.       — Вы уверены, что ему можно доверять? — скептически спросил Эдмунд. Пусть тревога съедала его, он не был в таком отчаянии, чтобы безрассудно ухватиться за любую, даже самую ненадёжную возможность реализовать план.       — Уверен, — решительно произнёс Октезиан. — И лорд Тратон определённо на поле боя. Мираз просто не мог держать своего лучшего генерала в стороне.       — В таком случае, лорд Тратон, — кивнул Эдмунд. — Где его искать?       — Увы, этого я не знаю, — покачал головой Октезиан. — Меня он отправил в авангарде, поскольку, вероятнее всего, понадеялся, что меня быстро прикончат. В свои планы он меня, разумеется, не посвящал. Но не исключено, что лорд Тратон находится не в гуще сражения. Едва ли он будет бросаться в бой, не уверенный, что он праведный.       — Это всё усложняет, — пробормотал Эдмунд, а затем уже громче подытожил: — В любом случае, решено. Лорд Тратон может стать нашим козырем, и глупо будет им не воспользоваться, но я не уверен, что он доверится нам. Лорд Октезиан, вероятно, вы могли бы написать ему письмо от своего имени, где изложите всё, что вам известно о преступлениях Мираза? Возможно, увидев его, лорд Тратон поймёт, что происходит, и сделает правильный выбор.       — Разумеется, я ему напишу, — кивнул Октезиан. — И скреплю письмо оттиском своего кольца. Я ведь могу воспользоваться воском?       — Конечно, — Эдмунд подошёл к своему столу, достал из ящика свечу, чернильницу, перо и несколько листов бумаги и махнул Октезиану. — Прошу, располагайтесь.       — Благодарю, ваше величество, — Октезиан приблизился к столу, но прежде, чем присесть, неуверенно сказал: — Но у меня есть ещё кое-что… Не просьба, наверное, потому что едва ли я имею на это право, но прошение о милости.       — Слушаю.       — Лорд Ревилиан — знаю, я сказал вам, что как исполнитель вашей воли он бесполезен, но он всё ещё мой добрый друг и достойный человек. Если бы только удалось спасти и его, как меня… Обещаю, что он сослужит добрую службу и вам, и его высочеству, но для этого его нужно вытащить из-под влияния Мираза.       — Если такая возможность будет, я вам не откажу, — без раздумий ответил Эдмунд. Он всегда придерживался мысли, что верных людей много не бывает; если этот Ревилиан такой, то почему нет? — Напишите тогда письмо и для него.       — Как будет угодно, — поклонился Октезиан. — Я не забуду вашей милости.       — Мы оставим вас, — Эдмунд направился к выходу, махнув Каспиану рукой. — У вас ещё будет возможность провести время вместе, но теперь сосредоточьтесь на письме. Получаса вам хватит?       — Вполне, ваше величество.       — Славно. Как закончите, сообщите слугам; после этого вы сможете поесть и отдохнуть. До встречи, лорд Октезиан, — с этими словами Эдмунд покинул кабинет, увлекая за собой Каспиана. Тот явно хотел что-то спросить, но вести такие важные разговоры в коридоре было глупо, так что пришлось подождать, пока они вернутся в покои, и только тогда прозвучало:       — Кого ты планируешь отправить за лордом Тратоном?       — Был бы у меня выбор, — хмыкнул Эдмунд. Для него решение казалось очевидным, и хотя он понимал, что Каспиан его не оценит, не озвучить его не мог. — От этого плана зависит исход нашего сражения, так что отправить следует кого-то надёжного. Из всех, кто есть в этом замке, я доверяю только двоим, но поскольку ты поехать не можешь…       — Эдмунд, нет! — не дав договорить, воскликнул Каспиан. — Ты король Нарнии и должен оставаться в безопасности.       — А как ещё? — вздохнул Эдмунд. — Мы всё ещё не нашли предателей, и я понятия не имею, на кого могу рассчитывать в таком важном деле. Я сам найду лорда Тратона и постараюсь убедить его в том, что ему и правда стоит выступить за нас.       — Но как всё сложится дальше? Что, если тебя убьют? — не успокаивался Каспиан.       — Все могут умереть, — как можно более флегматично ответил Эдмунд. — В самом трагичном случае в замке остаётся Люси — такая же законная полноправная правительница. Если мы все погибнем, её объявят Верховной королевой, это не воспрещено. Нарнийский престол не опустеет.       — Да плевать мне на нарнийский престол! — вдруг со злостью рявкнул Каспиан, и Эдмунд отшатнулся: к такому он не привык. — Твоя жизнь для меня дороже любого королевства, Эдмунд. Как мне жить, зная, что ты можешь погибнуть в любой момент? — он обессиленно пошатнулся. — Совершив побег из своей родной страны, я и так многое потерял. Ты можешь представить, что я буду чувствовать, если лишусь и тебя?       — Каспиан, — Эдмунд заглянул в полные отчаяния карие глаза. У него самого сердце было не на месте, но ощущение долга выигрывало. Как король он обязан был пойти на риск, и он это понимал — оставалось только объяснить это Каспиану. — Я и сам не хочу тебя оставлять, и чтобы ты печалился, я не желаю тоже. Но для правителя его королевство должно стать приоритетом. Я не смогу спокойно править дальше, зная, что мог помочь своей стране, но не помог. Да и как можно будет называть себя рыцарем Аслана, если я нарушу его волю?       — Тебе так важно мнение Аслана? — горько спросил Каспиан.       — Конечно, — решительно ответил Эдмунд. — Потому что это не просто мнение отдельно взятого существа; это то, как нужно и как правильно, и я знаю это. Когда ты станешь королём, ты это поймёшь, обещаю.       — А если это «правильно» противоречит твоим чувствам?       — Это всегда непростой выбор, но его нужно сделать. Своей жертвой я спасу и тебя тоже, — Эдмунд грустно улыбнулся. — К тому же я не собираюсь умирать. Верь в меня, Каспиан, и я обязательно вернусь с победой.       — Я верю, но боюсь, — отчаянно выпалил Каспиан. — За твою жизнь я переживаю больше, чем за свою, хоть и понимаю, что они обе под угрозой.       — Однажды ты осознаешь, почему я так поступаю, — Эдмунд мимолётно погладил Каспиана по руке. — Но пока тебе нужно просто это принять. Я оставлю тебя и дам тебе время.       — Но я хочу провести его с тобой…       — Так, если что, потом будет больнее, — покачал головой Эдмунд. — Мы ещё увидимся.       С таким тяжёлым грузом на душе Эдмунд ещё не оставлял Каспиана одного.

***

***       — Мне сказали, что письма готовы, — сказал Эдмунд, заходя в кабинет.       — Верно. Это для лорда Тратона, а это для Ревелиана, — Октезиан поднялся с кресла и вручил Эдмунду два запечатанных конверта. — Я правильно понимаю, на поиски поедете вы лично?       — Да, всё правильно, — кивнул Эдмунд. — Однако вам не следует беспокоиться, лорд Октезиан. Я распорядился, чтобы вам выделили покои, где вы сможете отдохнуть; Каспиан присоединится к вам уже совсем скоро, и вы сможете обсудить всё, что вас интересует. Покои будут хорошо охранять, я отправил туда свою личную стражу, так что угрозы для вашей жизни нет.       — Я беспокоюсь не за себя, — Октезиан посмотрел Эдмунду прямо в глаза. — Я заметил, что вы называете его высочество просто по имени. Не знаю, что именно вас связывает, но уверен в том, что он дорог вам не меньше, чем мне, и вы и правда желаете ему всего самого лучшего, как я и все порядочные тельмарины. Если кто и может изменить ход войны, то это будете вы, ваше величество. Прошу, берегите себя.       — В таком случае, в этом будет и ваша заслуга, — Эдмунд слегка поклонился, выражая почтение. — Благодарю за пожелание, лорд Октезиан. Уверяю вас, я сделаю всё, чтобы вернуться живым.       — В добрый путь, — склонил голову Октезиан.       — Счастливо оставаться.       Ни секунды не медля, Эдмунд направился вниз; всё необходимое было уже готово, верный меч висел на поясе, а лёгкие доспехи сдавливали грудь. Он знал, что на размышления и сомнения времени просто нет — не теперь, когда на кону стояли жизни Питера и Сьюзан, — поэтому не стал ждать, пока придумает надёжный план по поиску лорда Тратона. Он верил в себя и в то, что сможет сориентироваться по ситуации, а значит, можно отправляться в путь.       Возле ворот, помимо готового к дороге Филиппа, его ждали Тумнус, Люси и Каспиан; от взгляда на последнего Эдмунд вздрогнул. Каспиан выглядел бледным и осунувшимся, гораздо хуже, чем после прибытия в Нарнию, и оставалось только надеяться, что он правильно понял намерения Эдмунда и хоть немного, но смирился с ними. Впрочем, услышать ответ на это он пока готов не был, поэтому прощание начал с Тумнуса.       — Нарнию я вверяю тебе, — слабо улыбнулся он, с теплом глядя на старого друга. — Пожалуйста, сохрани для меня сестру, Каспиана и Кэр-Параваль.       — Разумеется, ваше величество, — поклонился Тумнус. — Я сделаю всё, что в моих силах, вы можете на меня положиться.       — Я это знаю. — Кивнув, Эдмунд приблизился к Люси. Эмоции при этом он испытывал странные: меньше суток назад они вместе провожали на войну Питера и Сьюзан, а теперь он и сам уезжает, не зная, сумеет ли вернуться целым и невредимым. Тем не менее Люси не выглядела печальной.       — Помни, что я говорила тебе утром, — негромко, но уверенно сказала она, стоило Эдмунду подойти. — Аслан с нами, он приведёт нас к победе. Надеюсь, ты ещё не утратил веру?       — Она со мной, — честно ответил Эдмунд и прижал Люси к себе, ощущая, как настрой сестрёнки передаётся и ему. И хотя, отстранившись, он был почти спокоен за исход битвы, ему предстояло ещё кое-что гораздо сложнее. Но всё сложилось не так, как он думал: стоило ему шагнуть к Каспиану и начать объяснения, как тот, не обращая внимание ни на кого вокруг, крепко обнял его, уткнувшись в плечо, и Эдмунду оставалось только обхватить его руками в ответ, ощущая, как слегка подрагивает его спина.       — Вернись ко мне живым, — прошептал Каспиан ему на ухо, так, что слышал только Эдмунд. — Я принимаю твоё решение и понимаю, почему ты так поступаешь, но прошу тебя беречь себя. Я поверю в кого угодно, лишь бы ты вернулся.       — Я вернусь, — так же тихо произнёс Эдмунд. Он чувствовал, будто получил благословение от самого важного для него человека, и идти в неизвестность было уже почти не страшно. Простояв так ещё немного, он дождался, пока с глаз пропадут непрошенные слёзы, а затем отстранился, поправил меч и подошёл к Филиппу. Оседлав коня, Эдмунд поднял глаза и напоследок взглянул на Кэр-Параваль. За проведённые в Нарнии годы он понял, что на всё здесь исключительно воля Аслана, но сейчас он был уверен в одном.       Он ещё увидит свой замок.