Рука помощи

      Уже через полчаса Эдмунду стало казаться, что эта война для него состоит из одного лишь ожидания: сначала он терзался в замке в надежде получить хоть какую-то весточку от Питера, а теперь сидел рядом с лордом Тратоном у костра, не зная, что будет дальше. Хромой лорд Стэр и Пелл пожарили мясо, но его потрясающий вкус ничуть не помогал отвлечься.       — Ваше величество, — позвал Тратон, явно заметив состояние Эдмунда. — Что именно вас так тревожит?       — Неизвестность, — просто ответил Эдмунд. Сейчас рядом с ним был не Каспиан, которому он мог излить душу, поэтому он принял решение сдержать эмоции.       — О, это частая спутница войны, — хмыкнул Тратон. — Говорю вам как опытный в этом деле человек. Думаете, мне впервой вот так вот сидеть и ждать, осознавая, что в этот момент другие рискуют жизнью?       — Но сейчас вы спокойны, — отметил Эдмунд, а затем решился попросить совета: — Как?       — Опыт и не более того. Это ведь вторая битва для вас? — Эдмунд кивнул. — А у меня их было уже несколько десятков. Поверьте, если бы вам пришлось воевать так часто, ваши переживания бы притупились. Так всегда бывает.       — Признаться, мне бы этого не хотелось, — вздрогнул Эдмунд. — В отличие от моего брата, меня никогда не тянуло на поле боя без надобности.       — К сожалению, мы этого не выбираем, — вздохнул Тратон. — Порой сражаться необходимо — вот как сейчас. Искренне желаю, чтобы в вашей жизни и правда не случилось столько войн, сколько было в моей.       — Благодарю, — Эдмунд снова замолчал, проглотив остаток фразы о том, что, если Каспиан станет королём, едва ли Тратону придётся так часто воевать. Их положение было максимально неопределённым, никаких новостей от потенциальных тельмаринских союзников пока не поступало, так что загадывать заранее не стоило. Сейчас Эдмунд уже не мог утверждать, что сделает всё для воцарения Каспиана: от него уже, откровенно говоря, мало что зависело.       В попытке всё же поесть он потянулся к мясу и, жуя, думал о короткой беседе с Тратоном. Тот говорил правильные вещи, и, вероятно, советы такого опытного и честного человека могли не только скрасить тишину, но и направить на будущее, однако Эдмунд не решался заговорить с ним снова. Как и всегда, ему было непросто открыть свою душу, так почему он должен требовать того же взамен? Таким образом, ему оставалось только есть в полной тишине, чего одновременно и хотелось, и нет. В поисках хоть какого-то занятия Эдмунд огляделся и увидел лорда Стэра, сидящего под деревом с вытянутой раненой ногой. Пусть эта травма была заслуженной, Эдмунд ощутил укол вины; делать ему всё равно было нечего, поэтому он поднялся и подошёл к Стэру.       — Вы позволите мне взглянуть на вашу рану? — поинтересовался он. Будь его настроение получше, удивление в глазах Стэра непременно бы его повеселило.       — Конечно, ваше величество, — всё же нашёл тот в себе силы на ответ. Солдаты Тратона были одеты ещё легче, чем Эдмунд, поэтому меч распорол штанину достаточно, чтобы увидеть рваную рану на бедре. — Вы занимаетесь врачеванием?       — Не то чтобы, — пробормотал Эдмунд, присаживаясь на корточки рядом со Стэром. Он и правда не мог назвать себя целителем, но жизнь в Нарнии кое-чему его научила, и во многом благодаря книгам из библиотеки Кэр-Параваля он знал некоторые лекарственные травы. — Судя по всему, рана неглубокая. Не обещаю полностью её заживить, но промыть и обеззаразить стоит. Одну секунду. — Он осмотрел поляну, на которой они находились, и заприметил знакомые соцветия с противоположной её стороны. — Видите те растения? Это журавельник. Его настоем можно очистить вашу рану и ускорить исцеление.       — Что же, давайте попробуем. Пелл! — позвал Стэр. — Нарви-ка нам вот тех цветов.       — Я бы и сам справился, — отстранённо заметил Эдмунд, наблюдая за суетящимся лучником.       — Зачем? Есть ведь слуги, — Стэр снова взглянул на него с нескрываемым удивлением.       — Есть. Однако если задача простая, зачем их беспокоить?       — Вы самый странный король, которого я знаю, — беззлобно заявил Стэр. — Не то чтобы я знал многих, но всё-таки... Мало того, что стремитесь выполнять обязанности слуг, так ещё и лечите рану, которую сами же и нанесли.       — Я защищался, — вскинул бровь Эдмунд. — Напомню, что это вы напали на меня, а не наоборот, ваша светлость.       — За что вынужден принести вам свои извинения, — Стэр говорил с лёгкой надменностью, как и до этого, но всё-таки, кажется, искренне. — Изначально ни я, ни мой кузен не верили в то, что вы и ваш брат и правда не замышляли ничего дурного. Но теперь вы познакомились с лордом Тратоном, и он всё ещё верит вам, а значит, вы и правда достойный человек, помимо того, что талантливый воин. Я теперь всецело на вашей стороне.       — Это к лучшему, — кивнул удовлетворённый услышанным Эдмунд. — Если у нас общая цель, ваша светлость, нам и правда стоит держаться вместе.       Пелл вернулся с охапкой цветов, и на этот раз Эдмунд покинул Стэра: доверить приготовление отвара незнающему человеку он не мог. Для него самого ничего сложного в этом не было, и вскоре он вернулся и принялся промывать рану — не так умело, как это сделала бы Люси, но даже так отвар снимал боль. Пока они занимались этим нехитрым делом, Стэр не переставая удивлялся тому, что обычное растение может так помочь; так Эдмунд и выяснил, что, кроме адекватного регента, терпимости и религии, в Тельмаре отсутствовали и нормальные лекарства. По крайней мере, травами там точно никто не пользовался, и, поскольку Стэр явно этим заинтересовался, Эдмунд с удовольствием делился знаниями, пока заканчивал с обработкой раны. В процессе он ощутил на себе пытливый взгляд и, подняв голову, заметил изучающего его Тратона; осознав, что его заметили, тот слегка улыбнулся и кивнул, будто бы одобряя действия Эдмунда.       Отложив, наконец, остатки отвара, он устроился поудобнее рядом со Стэром, продолжая свой рассказ о подорожнике. Эдмунд не сильно разбирался в теме, а ещё не очень любил беседы, в которых ему приходилось больше говорить, чем вникать в чужие слова, но другого выбора не было. По крайней мере, Стэр оказался благодарным слушателем, а попытки вспомнить все изученные целебные травы отвлекали от тревог — пусть и не полностью, конечно, но на большее Эдмунд рассчитывать не мог. В замке его успокаивало присутствие Каспиана; здесь его, к счастью, не было, но и избавиться от тревог до конца не получалось.       Вскоре солнце практически окончательно скрылось за горизонтом; Эдмунд, уже исчерпавший все темы для разговора, молча наблюдал за тем, как Пелл с факелом обходит лагерь. Если всё прошло удачно, скоро они получат весть от союзников: по времени те уже должны были приближаться. Теперь ожидание давило ещё больше, и как с ним справиться, Эдмунд не знал; неплохо было бы пообщаться с Филиппом, но, помня о суевериях, он не решался демонстрировать особенности своего коня. Он попробовал вернуться к еде, однако остывшее мясо уже не было таким вкусным, а готовить что-то сам он и не пытался — слишком плох был в этом деле, да и едва ли ему бы удалось удержать в руках котелок, не расплескав содержимое, мучаясь при этом от волнения…       Только услышав вдалеке топот копыт, Эдмунд быстро подскочил и вытащил меч; Тратон последовал его примеру, а Пелл приготовил лук. Когда отряд въехал в лагерь, из-за темноты Эдмунд поначалу не понял, кто именно их потревожил, но Тратон явно узнал прибывших, так что опустил оружие.       — Лорд Аргоз, — он с улыбкой кивнул, и Эдмунд, убрав меч в ножны, приблизился к нему. — Не ожидал, что вы прибудете лично, однако рад видеть вас невредимым.       — Благодарю, — тот, кого назвали Аргозом, спешился и подошёл к ним. — Это слишком важно, чтобы доверять кому-то другому.       — Думаю, наш дорогой гость действовал по такому же принципу, — ухмыльнулся Тратон. — Мой друг, позвольте вам представить его величество Эдмунда Справедливого, короля Нарнии.       — Мы уже представлены, — сообщил Аргоз с поклоном. Сколько бы Эдмунд ни вглядывался в лицо в полумраке, вспомнить не смог, но, вероятно, они и правда виделись в Тельмаре: Мираз знакомил их с некоторыми членами своего Совета. — Но я всё равно рад видеть вас здесь, ваше величество, равно как и знать, что мы на одной стороне.       — Я тоже рад, однако перейдём к делу, — пресёк любезности Эдмунд. — Вы уже осведомлены о нашем плане, так что времени терять не будем. Всё ли идёт так, как мы рассчитывали? И… какова ситуация на фронте? — Последний вопрос он задавал с придыханием: похоже, эта война дала ему понять, насколько сильно он на самом деле ценил Питера, пусть и часто на него злился.       — Я как раз оттуда. Ваш брат жив, ваше величество, — будто угадав, что именно Эдмунд желает услышать в ответ, сообщил Аргоз. — С планом также всё почти в порядке: многие тельмарины, служащие мне, лорду Тратону и лорду Берну, уже не нападают на нарнийцев, а, напротив, сдерживают наступление Мираза. В армии уже есть раскол, что, конечно же, нам на руку, но есть одно значительное «но».       — И какое же? — спросил Тратон, прежде чем Эдмунд, испытывающий крайнее облегчение, успел отреагировать на сказанное следом.       — Не все солдаты готовы слепо поверить нам и нашим словам, — покачал головой Аргоз. — Я ожидал от них большей преданности, но их можно понять. Многие из них прекрасно осознают, что ни члены Совета Семи, ни лорд Тратон не горят желанием воевать за Мираза, даже если его цели праведны. Вполне вероятно, что многие из них опасаются необоснованного предательства с нашей стороны.       — Возможно, мне стоит поехать на поле боя? — предложил Эдмунд первое, что пришло ему в голову. — Не хочу хвастать, но я умею подбирать нужные слова в непростых ситуациях, да и показать то, что король Нарнии готов сотрудничать, тоже не будет лишним. К нам присоединится мой брат, и вместе мы…       — Боюсь, это не сработает, ваше величество, — перебил Аргоз. — При всём моём уважении к вам, не все солдаты разделяют это чувство. Для значительного количества вы — король вражеского государства, потенциально причастный к исчезновению наследника престола. Мало того, что вас не послушают, — вы навлечёте на себя неоправданную опасность. Я не могу этого допустить.       — Тогда что вы предлагаете? — поборов раздражение, поинтересовался Эдмунд. Он не любил, когда его идеи отвергали, но всё же сейчас Аргоз был прав.       — На самом деле, предложение здесь может быть лишь одно, — невесело произнёс Аргоз. — Тельмарины должны осознать, что сражаются не просто за идею, а отстаивают интересы своего законного правителя, и поскольку для многих неясно наверняка, жив ли он вообще и не находится ли он в заложниках у нарнийцев…       — Нет, — выпалил Эдмунд, прежде чем смог проконтролировать этот порыв. Умом он понимал, что правильно уловил суть предложения Аргоза, но принять это вот так просто… — Ваша светлость, вы же не хотите привезти на поле боя кронпринца Каспиана?       — Этого хочу не я — так нужно, — вздохнул Аргоз. — Я понимаю, насколько это рискованная затея, но поймите меня и вы: мы больше не можем вести войну от имени его высочества, пока он находится где-то вдалеке, а о его истинном состоянии можно только догадываться. Поверьте, если всё пойдёт так, как мы того желаем, многие тельмарины откажутся от кровопролития, и война остановится; в таком случае его высочеству ничего не будет угрожать.       — А если нет? — не сдавался Эдмунд. Мысль Аргоза, пусть и была рациональной, вызывала целую бурю у него внутри. Никаких стопроцентных гарантий верности тельмаринской армии у него не было — что уж там, ими не располагали даже члены Совета Тельмара, — а осознанно вести Каспиана туда, где его поджидает опасность, было выше его сил. Мало того, что, случись с ним что, шансы выиграть войну станут ничтожно низкими, — Эдмунд понимал, что не сможет спокойно жить, зная, что с Каспианом что-то произошло, да ещё и по его собственной вине. Сейчас не было времени думать, когда человек, ещё меньше месяца назад совсем не знакомый, успел стать ему таким важным: сам факт уже заставлял продолжать бессмысленный спор. — Мы не можем так рисковать, лорд Аргоз. Каспиан — наш главный и единственный козырь, разве мы имеем право…       — Ваше величество, при всём моём почтении, но я на стороне лорда Аргоза, — мягко вклинился Тратон. — Выбора у нас действительно нет. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы обезопасить его высочество, и не дадим его в обиду. Нам хватит людей, чтобы в случае чего увести его в более спокойное место, поверьте мне. Я и сам был бы рад его в это не втягивать, пока ситуация не прояснится, но…       — Я понимаю, — сквозь стиснутые зубы выдавил Эдмунд, чувствуя себя идиотом перед двумя рациональными лордами: он не хотел выглядеть вспыльчивым глупым мальчишкой, ничего не понимающим в людях и в стратегиях войны, однако жизнь Каспиана оставалась его главной ценностью. Похоже, ему придётся довериться своим новообретённым союзникам и заставить тревожное сердце замолчать. — Однако в таком случае я сам поеду за Каспианом.       — Я не возражаю, — кивнул Аргоз.       — Ну а я поеду с вами, — предложил Тратон. — Не думайте, что я не доверяю вам, ваше величество, однако охрана лишней не будет, да и мне хотелось бы лично познакомиться с нашим принцем. К тому же моё присутствие станет гарантом нашего союза: я отправляюсь с вами с небольшим отрядом, даже вам одному будет по силам нас одолеть, не говоря уже о защитниках Кэр-Параваля. Лорд Аргоз, вы не дадите мне в сопровождение несколько ваших людей? И, к слову, где лорд Эверис?       — Остался на поле боя, чтобы контролировать ситуацию. И, разумеется, вы можете рассчитывать на моих людей. Троих вам хватит?       — Да, хватит, — ответил Эдмунд за Тратона. — По дороге обратно я захвачу ещё нескольких нарнийских воинов. Лорд Аргоз, а что насчёт вас? Где будете вы?       — Я буду ждать здесь.       — А если вас найдут войска Нарнии? — Эдмунд задумался, жалея о том, что не носит никаких колец или других отличительных украшений; немного поразмыслив, он подбежал к Филиппу и снял с его бока фляжку с особой королевской гравировкой. — Возьмите, пожалуйста, это. Если вдруг встретите кого-то из моей армии, покажите им эту фляжку и убедите остаться с вами до моего возвращения.       — Благодарю, ваше величество, — Аргоз принял фляжку в руки. — Только бы они не подумали, что мы убили вас и забрали её с вашего тела…       — Тоже вероятно, однако как вы говорили раньше? Другого пути нет? — мрачно усмехнулся Эдмунд. — То-то же. В любом случае, если вам не поверят, постарайтесь не ввязываться в бой. Я не желаю жертв среди моих подданных, их и так явно слишком много за этот день.       — Вынужден согласиться. Тогда счастливой дороги, — не стал продолжать доводы Аргоз. — Надеюсь, что его высочество присоединится к нам как можно скорее.       Через десять минут Эдмунд вместе с Тратоном и ещё тремя тельмаринами скакал к Кэр-Паравалю. На этот раз цель была ясна, но ускориться он всё равно не мог: во-первых, ночью это могло быть опасно, а во-вторых, шанс встретить отряд нарнийцев был достаточно велик, как и то, что они могут посчитать тельмаринов врагами и напасть. Эдмунду было по силам остановить это сражение в считанные секунды, но так они потеряют время, отсчёт которого теперь шёл на минуты. Кто знает, сколько людей на самом деле им поверили? Что, если их сил не хватит для удерживания войска Мираза от дальнейших атак? Эти опасения смешивались с беспокойством за Каспиана, побуждая Эдмунда проявить всю свою осторожность, чтобы удержаться от необдуманных импульсивных поступков.       Где-то посередине пути его нагнал Тратон, ранее державшийся чуть поодаль.       — Нам ещё долго, ваше величество? — поинтересовался он.       — Не очень, — коротко ответил Эдмунд: разговаривать на такой скорости было не очень удобно. — Если нас ничего не задержит, вскоре будем в Кэр-Паравале.       — К слову, есть кое-что… — Тратон придержал коня, и Эдмунду тоже пришлось натянуть уздцы. — Мне, право, неловко, что я не спросил этого раньше, но в любом случае, раз уж представилась возможность: как в целом поживает его высочество?       — Переживает за исход войны, как и все мы. — Говорить о Каспиане было непросто. — Однако сейчас у него есть лорд Октезиан, его учитель, как вам, наверное, известно. Думаю, с ним ему спокойнее.       — Но не настолько спокойнее, как было бы с вами, — вдруг произнёс Тратон. — Я не силён в понимании людских душ, ваше величество, война всегда была мне ближе, но я отчётливо вижу, что вы беспокоитесь за его высочество не просто из-за исхода сражения.       — Ну разумеется, за то время, что кронпринц живёт в Нарнии, мы успели стать добрыми друзьями. Это воспрещено? — Эдмунд напряжённо сжал поводья. За сутки это был уже третий подобный разговор — сперва Питер, потом Октезиан, а теперь и Тратон, — и ни с одним из них он не был готов обсуждать свои чувства. Что за повальное желание залезть к нему в душу?       — Конечно, не воспрещено: дружба между правителями соседних стран — это очень даже хорошо, — закивал Тратон. — Однако, ваше величество, прошу простить, но всё же я должен кое о чём вам напомнить. После восхождения на престол Тельмара у его высочества появятся некоторые, скажем так, обязательства…       — И как наша дружба помешает их исполнению? — рявкнул Эдмунд. Диалог заходил в откровенно опасное русло, и ему это решительно не нравилось. Да, предыдущие два случая были ещё безобидными: Питер просто хотел дать ему понять, что не возражает против таких отношений, чтобы в случае чего Эдмунд не думал о нём плохо, ну а Октезиан и вовсе не стал углубляться в подробности, лишь аргументировав своё доверие. Чего добивался Тратон, пока не было ясно. Имел ли он в виду, что, раз Каспиан станет королём, ему нужна будет королева — ну или как они назывались в Тельмаре? Об этом Эдмунд раньше не думал, но теперь знал, что станет. Определённо не то, чем стоит забивать голову перед битвой.       — Никак, я просто… — попытался объясниться Тратон, но его перебили.       — Раз никак, то оставьте свои советы при себе, — огрызнулся Эдмунд. Беспочвенными предположения Тратона не были, но он предпочёл заткнуть его пораньше. К счастью, намёк был понят: больше Тратон в принципе с ним не заговаривал.       На подъезде к замку Эдмунд замедлился: если учесть, насколько преданных воинов он там оставил, они могут напасть на него, не разбираясь, кто он и с кем, так что следовало действовать осторожнее. Лука, чтобы выпустить предупредительную стрелу, ни у кого не оказалось, и оттого пришлось придумать другой план.       — Ваша светлость, подождите здесь с вашими людьми, — велел Эдмунд. — Я предупрежу защитников Кэр-Параваля о вас, а затем вы сможете безопасно приблизиться.       — Как будет угодно, — склонил голову Тратон.       Немного подумав, Эдмунд решил не спешиваться, а для заметности остаться на коне; так он и въехал почти что к воротам замка, где его и засекли. Прежде, чем стрелы успели слететь с тетивы, он вскинул руку и воскликнул:       — Отставить оружие — это я, ваш король Эдмунд! — пусть его голос не мог долететь до верхних башен, его явно поняли, потому что вместо нападения к нему, светя факелом, приблизился фавн, в котором Эдмунд узнал… — Тумнус?       — Ваше величество, — почтительно поклонился тот. — Я велел, чтобы вас не атаковали, прошу, чувствуйте себя в безопасности.       — Я в любом случае в безопасности: Кэр-Параваль — мой дом, — заметил Эдмунд. — Однако это не относится к тем, кто прибыл со мной. Боюсь, нашим гостям здесь не обрадуются, так что, прошу тебя, предупреди и о них.       — Вы не один? — Тумнус задумался, но очень быстро догадался: — Неужели тельмарины?       — Да, но они не враги нам. У нас мало времени, не тяни.       — Как прикажете, — Тумнус больше не стал сыпать вопросами, вместо этого метнувшись обратно к замку. Эдмунд не знал, как общаются между собой его солдаты, но вскоре Тумнус вернулся со словами: — Зовите ваших гостей, ваше величество. Их не тронут.       По первому же сигналу Тратон с людьми подъехали к замку; тельмарины с удивлением и неверием разглядывали фавна, ну а Тумнус смотрел на них так, словно скорее ожидал увидеть здесь дракона, чем миролюбиво настроенных вражеских солдат. Нарушить эту неловкость пришлось Эдмунду.       — Времени у нас немного. Тумнус, как Каспиан?       — Он почти весь день провёл с лордом Октезианом, — быстро вернулся в рабочее русло Тумнус. — Здоровье его высочества в порядке, но его мучают тревога и бессонница.       — Скажите ему, что я срочно хочу его видеть, — велел Эдмунд, пока сердце норовило выскочить из груди. Он уехал меньше суток назад, но уже невозможно скучал по Каспиану, и теперь это давало о себе знать. Предвкушение сменялось разочарованием от того, что им придётся вести себя сдержанно, но это было не то, что должно было волновать Эдмунда.       — Думаю, он уже знает, — неловко улыбнулся Тумнус.       — Славно. Лорд Тратон, вы отправитесь в Кэр-Параваль со мной. Ваши люди подождут нас здесь, с нашими солдатами. Тумнус, тебе же я поручаю отобрать десять воинов Нарнии, которые сопроводят нас на поле боя.       — Вы едете воевать? — Тумнус округлил глаза. — Ваше величество…       — Делай, как велено, — отрезал Эдмунд: ему было не до споров с верным другом. — И солдаты Тельмара тоже на тебе. Пусть им дадут еду и воду, если она им нужна.       — Будет исполнено, — с лёгкой печалью в голосе ответил Тумнус. — Лорд Тратон, верно? Будьте спокойны за ваших людей: они прибыли сюда по воле его величества, а значит, мы на одной стороне. Они в безопасности в Нарнии, как и вы.       — Благодарю… — Тратон, кажется, не смог подобрать нужное обращение, но этого и не понадобилось: быстро кивнув, Тумнус приблизился к солдатам. Эдмунд тем временем спешился; Филипп в присмотре не нуждался, но конь Тратона говорящим явно не был, поэтому пришлось заметить:       — Оставьте лошадь здесь, Тумнус позаботится и о ней, — и направиться в замок, не теряя больше ни минуты.       По дороге его приветствовали солдаты: Эдмунду были рады все без исключения, но вот на Тратона смотрели преимущественно косо, что того, кажется, совсем не смущало. Впрочем, и Эдмунд перестал думать о подобных несущественных мелочах, когда, стоило ему войти в холл, к нему метнулся самый настоящий вихрь и до хруста костей прижал к себе, заставив позабыть даже о стоящем прямо за спиной Тратоне.       — Я думал, что не увижу тебя больше, — прошептал Каспиан, и не думая отпускать. — Я так волновался, Эд… — Эдмунд вздрогнул от того, как необычно и волнующе прозвучала эта форма его имени, и отстраняться захотелось ещё меньше.       — Я здесь, — так же негромко ответил он вместо этого, ободряюще поглаживая Каспиана по спине. — Всё хорошо. Я жив.       — Это лучшее, что могло случиться, — Каспиан всё же отпустил его, но продолжил сжимать предплечья; тем не менее через мгновение его взгляд метнулся Эдмунду за спину, и Каспиан тут же заметно стушевался. Кажется, он заметил, что они здесь не одни. — Я… прошу прощения, — поспешно извинился он, очевидно, перед Тратоном, и Эдмунд отошёл в сторону, чувствуя, как щёки пылают против воли.       — Ваше высочество, — падать на одно колено подобно Октезиану Тратон не стал, но поклонился со всей почтительностью. — Мне невероятно отрадно видеть, что вы в добром здравии.       — Благодарю вас, лорд… — Каспиан замялся, смущённый явно не только незнанием имени, и Эдмунд внезапно вспомнил, зачем они сюда приехали. Как бы он ни уважал и ни ценил Каспиана, представить его во главе армии было непросто… впрочем, до этого следовало ещё дожить.       — Лорд-генерал Тратон, ваше высочество.       — О, разумеется. Лорд Октезиан о вас говорил, — уже спокойнее кивнул Каспиан.       — К слову, где же мой друг? — поинтересовался Тратон, оглядываясь.       — Ему удалось уснуть, но, думаю, он скоро выйдет к вам, — Каспиан вдруг недоверчиво обвёл их взглядом. — Ваша светлость, а что вы тут делаете? Если я верно понял план, вы должны быть на поле боя…       — Об этом мы и приехали поговорить, — быстро ответил Эдмунд. — Каспиан, дело в том…       — Тратон, мой дорогой друг! — Октезиан не позволил ему договорить, появляясь в холле в тот же миг. — Как же я рад тебя видеть.       — Это взаимно, — улыбнулся Тратон. — И ты как раз вовремя: нам нужно как можно скорее обсудить то, зачем мы с его величеством приехали сюда. Ваше величество, где мы можем спокойно поговорить?       — В моём кабинете, — незамедлительно решил Эдмунд. — Идёмте, время не ждёт.       По дороге Каспиан шёл рядом с ним; было просто невыносимо ощущать его присутствие настолько близко, не имея права даже на самое невинное прикосновение, но Эдмунд стойко держался, обнадёживая себя тем, что если им удастся провернуть свой план, совсем скоро у них появится множество возможностей провести время вместе. К тому же между ними остро повисла недосказанность: Каспиан явно догадывался, что от него сейчас чего-то ждут, но не понимал, чего именно, а Эдмунд не спешил раскрывать карты. Он вообще полагал, что сможет передать это право Тратону: тот изначально поддерживал эту идею, так что смог бы объяснить всё куда доходчивее.       За закрытыми дверями кабинета Эдмунд облокотился на собственный стол и начал:       — Ситуация на фронте не самая однозначная: далеко не все люди, на которых мы рассчитывали, встали на нашу сторону. — Октезиан пробормотал что-то в духе «довольно ожидаемо», Каспиан нахмурился, и поскольку комментариев не последовало, он продолжил: — По мнению лорда Тратона и лорда Аргоза, с которым мне также удалось встретиться, проблема в том, что этим людям сейчас не за кого сражаться. Они не поверили нам до конца — в то, что ты, Каспиан, жив и здоров, и злодеи вовсе не мы с Питером, а Мираз, — оттого не готовы пока пойти против своего лорда-регента.       — В такой ситуации, ваше высочество, сложно рассчитывать на слова и уговоры, — подхватил Тратон, — и даже деньги едва ли что-то решат. Его величество прав: они должны знать, за кого сражаются, что тот, из-за кого они вообще здесь оказались, с ними и готов оценить то, что они для него сделают.       — Вы ведёте к тому, что мне стоит поехать на поле боя? — догадался Каспиан; судя по тому, как он побледнел, отреагировал он на это примерно так же, как и Эдмунд в самом начале.       — Тогда солдаты увидят вас, и вы — живой, здоровый и не в плену нарнийцев — станете доказательством наших с лордом Аргозом и лордом Берном слов, — кивнул Тратон. — Для этого вам и правда стоит поехать.       — Это очень опасно, — заметил Октезиан, — но лорд Тратон прав. Если бы удалось убедить больше людей, мы бы избежали такого шага, однако…       — Но я не могу, — прошептал Каспиан, нервно сжимая руки. Эдмунд вздрогнул: если он открыто проявляет слабость перед абсолютно чужим человеком, значит, дело плохо. Он хотел вмешаться, но Тратон его опередил:       — Ваше высочество, вам не о чем волноваться. У нас достаточно преданных людей, мы обеспечим вашу безопасность…       — Не в ней дело! — вдруг рявкнул Каспиан, и Эдмунд пожалел, что не может начать его успокаивать прямо сейчас. — Вы хотите показать людям их будущего короля, но вы не учли, что я к этому не готов. Лорд Октезиан, вы же знаете, — Каспиан затравленно посмотрел на своего учителя, но тот ответил:       — Ваше высочество, поймите, так нужно…       — Поймите и вы: наследник, всю свою жизнь прячущийся за спиной дяди и не имеющий права голоса, не положит конец войне, — резко перебил Каспиан. Его голос дрожал, как и руки, а глаза горели странным опасным огнём. — Лорд Октезиан, вы же видели, как я рос, почему вы сейчас настаиваете?       — Ваше высочество, не время для скандалов, — вновь вклинился Тратон, явно пытаясь вразумить Каспиана, но сделал он этим только хуже.       — Вы правы: время для достойного плана, которого у вас нет, — прорычал Каспиан, и прежде, чем Эдмунд смог его удержать, развернулся и направился к выходу из кабинета. Все были слишком озадачены, чтобы что-то сделать, поэтому позволили ему оставить их, и только через несколько секунд Тратон озадаченно прокомментировал:       — Я, конечно, знаю, что Мираз не позволял племяннику вмешиваться в государственные дела, но чтобы тот настолько боялся власти?       — Он всё ещё ваш законный король, — резко ответил Эдмунд. На его глазах Каспиан вновь превращался в себя же из прошлого, того испуганного парнишку, который несколько недель назад прибыл в Кэр-Параваль просить милости, но судить его за это не получалось. Ситуация была до боли знакома Эдмунду: ещё вчера ты был никем, а сегодня должен вести в бой тех, кто в тебя отчего-то всем сердцем верит. Каспиан был готов броситься в бой в любую минуту, Эдмунд знал это, но стать лидером и убедить скептически настроенных солдат встать на твою сторону…       — Я с этим не спорю, — покачал головой Тратон, — но сможет ли он сделать то, чего мы от него ожидаем?       — Сможет, если поймёт, что способен на это, — оставался непреклонным Эдмунд. Он не просто хотел защитить честь Каспиана — в нём жила уверенность в том, что тот и правда сумеет стать достойным правителем. В конце концов, он видел настоящий характер Каспиана…       — Но для этого нужно время, которого у нас нет, — Тратон скептически цокнул языком.       — И что вы предлагаете, ваша светлость? — язвительно поинтересовался Эдмунд, скрестив руки на груди. — Найти другого наследника и снова посадить на трон Тельмара Таш знает кого?       — Нет, конечно, я этого не хочу: трон принадлежит его высочеству по праву. Однако я чётко вижу, что он на данный момент не готов лично отстоять свои права, так что, полагаю, нам нужен другой план.       — А на другой план время есть? И кто ещё раньше говорил, что у нас нет выбора? — Эдмунд ощущал, как на него накатывает злость, почти что ярость, и пусть он этого не хотел, сдерживаться было трудно. Каспиан рос под тиранией дяди-узурпатора, а теперь и собственные подданные в него не верят — как тут решиться проявить себя? — Нам нужен не план и не этот бессмысленный разговор, а наследник — тот единственный, который у вас есть, спешу напомнить. И вместо того, чтобы спорить и сомневаться, следует убедить его сыграть свою роль.       — Что же, если вы считаете, что добиться этого в сжатые сроки реально, мы можем попробовать, — наконец сдался Тратон. — Лорд Октезиан, мне кажется, эта задача должна достаться вам. Из нас вы лучше всех знаете его высочество.       — Боюсь, вы ошибаетесь, — покачал головой ранее молчавший Октезиан. — Я знаю его высочество давно, это так, но, я уверен, здесь есть человек, которому его высочество доверяет сильнее, чем всем нам вместе взятым. — Ещё до того, как Октезиан на него посмотрел, Эдмунд вновь ощутил, как краснеют щёки. К счастью, никаких подробностей дальше не прозвучало, лишь только: — Ваше величество, вы справитесь гораздо лучше меня.       — Хорошо, я сейчас же его найду, — только и сказал Эдмунд: хамить Октезиану он не хотел.       Покинув кабинет, он узнал от слуг, что Каспиан направился в сторону королевского крыла; всю дорогу он судорожно размышлял, какие слова подобрать. Теперь мало было просто поддержки — он должен был убедить Каспиана в том, что тот способен вести за собой свой народ, и дать понять, что это не просто случайные мотивирующие фразы. Октезиан не ошибся — Каспиан и правда доверял Эдмунду, как никому другому, — но сейчас, в своём разбитом состоянии, он определённо утратил способность трезво мыслить. К тому же Эдмунд понимал: если он не справится, это ударит не только по исходу войны, но и лично по нему. Каково жить, зная, что любимый человек тебе не доверяет? У Эдмунда не было подобного опыта, но что-то подсказывало ему, что очень больно. Именно поэтому, толкая дверь покоев Каспиана, он собрал всю свою надежду…       — Ты злишься на меня? — Вопрос раздался ещё до того, как Эдмунд закрыл за собой дверь. Каспиан стоял около большого окна лицом к нему и не мог видеть, кто пришёл, но, кажется, он и так всё понимал.       — Нет, что ты, — Эдмунд неспешно приблизился. Он не хотел давить, поэтому касаться пока не стал, остановившись в паре шагов. — Я пришёл не отчитывать тебя.       — А стоило бы, — горько вздохнул Каспиан. — Ты ошибёшься, если подумаешь, что я не испытываю вины. Ладно лорд Октезиан, он видел меня и совсем ребёнком, но лорд Тратон — что он сейчас думает обо мне? Что я глупый трус, недостойный того, чтобы за него сражались, правда?       — Плевать, что там думает Тратон, — решительно отрезал Эдмунд. — Важнее, что думаешь о себе ты. Ты и правда считаешь, что не справишься?       — А разве это не так? — Каспиан крепче сжал руками подоконник. — Ты же прекрасно знаешь мою историю, Эд. Я умею сражаться, вести беседы об истории и понимать сложные науки, но никак не править.       — Но, приезжая сюда, ты же понимал, что рано или поздно придётся? — Эдмунд говорил осторожно, стараясь, чтобы его слова не звучали, словно упрёк. — Осознавал ведь, что тирания Мираза не продлится вечно, и, когда она рухнет, королём должен будешь стать именно ты?       — Конечно, я это понимал! — воскликнул Каспиан, а затем уже тише продолжил: — Но, право, никогда не думал, что моё правление начнётся именно с этого, — ну, что мне придётся вести за собой людей и убеждать их в том, что я достоин престола. Я подозревал, что из-за моего прибытия в Нарнию может начаться война, и был готов к тому, чтобы с мечом в руке отправиться на поле боя вместе с теми, кто встал на мою защиту, но в моих представлениях всё никогда не было… Так. Я не могу…       — А если можешь? — Эдмунд всё же осмелился и, протянув руку, слегка сжал предплечье Каспиана, стараясь вложить в этот жест как можно больше поддержки. — Я более чем уверен, что это так.       — Как ты можешь быть уверен? — снова вздохнул Каспиан. — Даже ты не знаешь, каким я могу быть правителем.       — Не знаю, — согласился Эдмунд. — Зато мне известно, какой ты человек. Посмотри на меня. — Он приготовился терпеливо ждать реакции на свою просьбу, но Каспиан развернулся к нему сразу же. — Возможно, мы с тобой знакомы всего ничего, но, думаю, ты не будешь спорить, что я имею право говорить о тебе. Ты умный, добрый и смелый, умеешь искренне переживать за других и, что самое главное, — любить.       — Неужели этого достаточно, чтобы быть королём? — прошептал Каспиан.       — Этого достаточно, чтобы тебе поверили, — улыбнулся Эдмунд. — И я уже в тебя верю, как и лорд Октезиан, и другие лорды Совета Семи, и даже лорд Тратон, и те люди, которые уже сражаются за тебя. Всё, что тебе нужно, — уверенность в себе и своих силах.       — Ещё бы знать, где её найти, — пробормотал Каспиан.       — Просто пойми, что тебя сейчас ничего не сдерживает. Твоего дядюшки здесь нет, как и всего того, что мешало тебе проявить себя в Тельмаре. Зато есть люди, которые в тебе нуждаются… и я. Ты сможешь, Каспиан, — Эдмунд посмотрел прямо в карие глаза и с удовлетворением отметил, что в них уже куда меньше страха и отчаяния, — и как потрясающе было осознавать, что он к этому причастен! Это дарило крылья и ему самому.       — Хорошо, — наконец, после длительного молчания кивнул Каспиан. — Мы последуем этому плану.       — Замечательно, — Эдмунд спокойно кивнул и отпустил руку Каспиана. — Тогда мы пойдём к нашим друзьям и скажем им о том, что ты постараешься…       — Нет, Эд, стараться я не буду, — вдруг покачал головой Каспиан. На этот раз он прикоснулся к руке Эдмунда — а затем сказал то, от чего сердце сначала замерло, а затем затрепетало в груди: — Я это сделаю.

***

      — Это шум битвы? — Эдмунд натянул поводья, стоило ему услышать вдалеке звуки, напоминающие крики и лязг мечей.       — Полагаю, — кивнул Аргоз, поравнявшись с ним. — В принципе, насколько я могу судить, линия фронта не сместилась, только вот… — Он замялся, но под выжидающим взглядом Эдмунда закончил: — Когда я оставлял поле боя, военные действия шли не так активно. Кажется, Миразу удалось раздобыть подкрепление, — мрачно подытожил он.       — Подкрепление? — сдавленно спросил Каспиан, слышавший весь разговор. Эдмунд глубоко вздохнул, и, стоило лорду Аргозу тактично отъехать назад, принялся судорожно искать новые слова поддержки.       Вообще, своё обещание Каспиан пока выполнял исправно: с той самой секунды, когда они покинули его покои, он ни разу не заикнулся о слабости или страхе, покорно позволил найти ему доспех из гардероба Питера, а затем выдвинулся в путь в сопровождении Эдмунда, тельмаринов, включая отправившегося с ними Октезиана, и отряда нарнийцев. На встрече с Аргозом Каспиан тоже повёл себя достойно, как и подобает наследнику престола, и в целом не показывал своих эмоций, пока до них не донеслись отголоски сражения. Для человека, ещё недавно даже не представляющего себя на этом месте, он держался молодцом, поэтому Эдмунд нисколько не винил его в этой внезапной слабости.       — Не переживай на этот счёт, — негромко произнёс он, подъехав как можно ближе, насколько позволяли лошади. — Уверен, многие из них, увидев своего настоящего короля, прекратят бой.       — А если они атакуют? — Каспиан сжал в руках поводья. — Не думай, я боюсь не за себя…       — За нас тоже не нужно, — покачал головой Эдмунд. — Среди нашего отряда достаточно умелых воинов — чего стоит один лорд Тратон! Мы справимся со всем. Вспомни, что я тебе говорил, а главное — то, кем ты являешься. Ты их король, Каспиан, так пусть они это увидят.       — Что же, — Каспиан ещё мгновение собирался с силами, а затем уверенно и достаточно громко, чтобы все услышали, огласил: — Тогда не будем же затягивать. Не допустим лишних жертв!       — Слова настоящего короля, — пробормотал Эдмунд так, чтобы услышал только Каспиан, за что получил благодарный взгляд.       — Тогда перестроимся, как и планировали, — объявил Тратон. — И в путь: его высочество прав.       Вскоре они подъехали к небольшим холмам, откуда, стоило им подняться, открывался вид на поле брани. Эдмунд быстро оценил обстановку: сражение шло не так яростно, как, насколько он помнил, было при Беруне, но всё-таки оно было, и его следовало немедленно остановить. Он переглянулся с Каспианом; тот кивнул, и они помчались вниз. Им стоило обозначить своё присутствие как можно скорее, и хотя времени на это откровенно не было, Эдмунд всё-таки пытался высмотреть в толпе сражающихся Питера. Впрочем, этого не не успел.       — Люди Тельмара! — зычно раздалось справа, и Эдмунд невольно восхитился: голос Каспиана ещё никогда не звучал так громко и решительно. Стоило ему посмотреть в ту сторону, как он обомлел: самого Каспиана тоже было не узнать. Даже без короны и дорогой мантии он выглядел, как настоящий правитель — статный, уверенный в себе и властный, — и даже не испытывай Эдмунд к нему никаких сторонних чувств, его сердце определённо бы ускорилось. — Остановите сражение: вам не нужно биться за меня, ведь я здесь. — Разумеется, докричаться до всех солдат Каспиан не мог, но Эдмунд мог наблюдать удивительную картину — как сперва те, кто находился неподалёку, прекращают сражаться, затем битва постепенно останавливается по всей линии фронта, а потом случилось и вовсе невероятное: большинство тельмаринов почти что в идеальной тишине склонились, прижав руку к сердцу, выражая своё почтение. Эдмунд ощущал триумф, ну а для Каспиана он, вероятно, был в разы сильнее, однако продлиться долго ему не было суждено.       — Что я вижу! — хриплым каркающим голосом воскликнул кто-то, и Эдмунда передёрнуло. Он, конечно, помнил, кому принадлежит этот тон, и развившаяся в последние дни ненависть к его обладателю заставила его бороться с навязчивым желанием схватиться за меч и снести ему голову. Отчего-то Эдмунд подумал, что и Каспиану сейчас ещё более несладко, но, взглянув на него, с удовлетворением понял, что ошибся: бравады в нём, может, и поубавилось, но обратно в затравленного принца он не превратился. — Уж не думал, дорогой племянник, что мы с тобой встретимся только при таких обстоятельствах. — Толпа немного расступилась, и к ним подъехал Мираз собственной персоной в сопровождении Глозеля и ещё какого-то смутно знакомого человека.       — Я тоже не думал, дядюшка, — ровным голосом ответил Каспиан, и Эдмунд мог только представить, каково ему разговаривать со своим несостоявшимся убийцей. — Однако, раз уж ты здесь, сообщу тебе лично: твои обвинения в адрес его величества Питера Великолепного и его семьи беспочвенны. Никакого похищения не было и нет…       — О да, — с ухмылкой перебил Мираз, — теперь-то я вижу, что похищение тут и правда ни при чём. В таком случае у меня есть и другие обвинения, которые, кажется, вполне обоснованы, если учесть, что ты, кажется, прекрасно спелся с нарнийскими предателями, в число которых, как я посмотрю, входит и младший король Нарнии, — он издевательски поклонился стиснувшему зубы Эдмунду. — А то, что я вижу за твоей спиной двух членов своего Совета, и вовсе раскрывает все карты. У тебя было право вернуться домой и всё прекратить, но ты не оставил мне выбора. Слушайте все! — куда громче, чем Каспиан до этого, обратился к тельмаринам Мираз. — Я официально и публично обвиняю своего племянника Каспиана, а также всех, кто встал на его сторону, в сговоре с нарнийскими правителями с целью лишить меня законного права называться лордом-регентом и организовать государственный переворот в Тельмаре. Отныне никакой милости и неприкосновенности у них всех нет. В бой, мои солдаты! Покажите, что никто не имеет право на предательство!