Кубок Интертото

Шел следующий день, после роковой встречи. Семенков лежал на кровати, обдумывая вчерашнее. Буря эмоций заключенная в голове не оставляла его ни днем, ни ночью. И даже старая подруга тьма, не могла пробиться сквозь этот барьер размышлений, и по ночам тихо сопела в углу его подсознания, не в силах вернуть себе его интерес. Решив, что так продолжаться не может, он решил отвлечься, и потянулся на телефоном, на котором собирался поглядеть происходящее в соц. сетях. Но на экране блокировки было пусто, лишь одинокое уведомление с очередным «@all», призывающее народ в беседе на крайне увлекательный опрос. Пролистав глазами ленту и гору сообщений в беседах, он в очередной раз включил случайную запись, случайной британской рок-группы. Лежа на кровати он наконец-то перестал размышлять, и погрузился полностью в песню, пытаясь вслушиваться в слова, ни смысла, ни произношения которых он не понимал, но словно чувствовал их нутром. Как внезапно, сквозь звуки чайной музыки бунта и протеста, пробился звук пришедшего сообщения. Лениво подняв над собой телефон, он увидел знакомую аватарку синих тонов, на которой красовался белый очеловеченный волк. Одно лишь сообщение вернуло его из столь желаемого ранее покоя — — Привет, не занят? — гласило присланное сообщение. Сразу же открыв переписку, и даже не задумавшись, действительно ли он свободен, он ответил — — Привет, свободен. — Неудобно тебя, конечно, спрашивать об этом, но можно попросить тебя о помощи? — гласило второе сообщение. Этот вопрос заставил расслабленного ранее юношу чуть ли не подскочить с кровати. Хотя он и с трудом понимал, почему так радуется, если даже не знал сути просьбы — — Да, конечно. Спрашивай. — Так как я тут недавно, и никого еще не знаю, мне нужен человек, который смог бы меня провести по городу. Сможешь помочь? Крайне странное чувство пронеслось сквозь него. После всех предыдущих попыток вывести свои объекты интереса на встречу, получить еще одно приглашение, меньше чем за неделю? Невольно его рука потянулась ко лбу, что бы прочертить крестное знамение, но он все же перевел руку на клавиатуру, набирая полное радости, но не показывающее этого сообщение — — Конечно, куда тебе надо, и когда? — Надо сегодня. Приходи ко мне, расскажу по ходу дела. Сердце юноши на секунду споткнулось в своем беспрерывном ходе, а в голове пронеслась буря эмоций, но единая выжимыка из них уместилась бы в одно слово — — Джекпот. Получив адрес, он впрыгнул в одежду, и побежал навстречу своей цели, и спустя несколько улиц, добрался до нужного дома. Войдя в подъезд, он поднялся на третий этаж, и подошел к требуемой ему двери. На всех квартирах не было номеров, с какой-то части их содрали, на какую-то их изначально и не ставили. Подняв руку, он постучал в нужную дверь, пытаясь сбавить напряжение, и успокоить сердцебиение, которое почти что перекрывало стук костяшек об деревянную дверь. За дверью послышались легкие шаги, за которыми следовал щелчок замка. Дверь открылась, и перед Семенковым предстал он, одетый в мини-шорты, и крупную футболку, которая почти полностью покрывала те шорты. Завороженный этим зрелищем, он едва ли нашел в себе силы выдавить из себя приветствие — — Приветик — сказал он, всеми силами пытаясь скрыть учащенное дыхание. Получив ответное приветствие в виде крайне теплой улыбки, он, вместе с Костей, вошел внутрь, после чего тот провел его в центральную комнату — — Посиди здесь, мне нужна минутка — сказал он Семенкову, указывая на стоящий рядом диван. Семенков послушно сел на указанное место, слегка дрожа от неожиданной гостеприимности хозяина, и как только Бугров скрылся за одной из дверей, попытался привести себя в чувство. Пара глубоких вдохов и выдохов, и он наконец-то пришел в себя, решив осмотреть окружение. Было видно, что жилище еще не успели обжить, и оно смотрелось крайне пустым. На мебели висела одежда и постельное, на полу были разбросаны сумки, которые были распотрошены, а внутренности валялись рядом с ними же. На стене красовался многоцветный флаг, вокруг него блистала россыпь символов, от серпа с молотом до пацифика. Встреть он такой вид ранее, то явно воспринял бы его, может и не в штыки, но со скепсисом, но ныне, он даже на йоту не повел ухом. Может оттого что знал, к кому идет, а может оттого что просто не хотел омрачать образ этой милашки в своей голове. Впрочем, вполне вероятны оба варианта. Внезапно, дверь, за которой скрылся человек, чей собирательный образ более походит на анекдот, появилось нечто, во что Семенков сначала не смог поверить. Пару раз моргнув, встряхнув головой, но так как образ не развеялся. В дверном проеме стоял он, облаченный в огромный и пушистый костюм, который представлял из себя, кажется, волка. Хотя и трудно было это понять, ибо качество сборки оставляло желать лучшего. С трудом сдерживая смех, да и желание во все горло проматерить воздух, от удивления, он слегка отдышался, после таких потрясений, и получил внезапный вопрос — — Как тебе? Неплохой фурсьют, не так ли? Кучу времени на него убил, но все же он наконец-то готов к сегодняшнему дню — доносился голос Кости из-под огромной меховой головы, исполняющийся восхищения от результата собственной работы. — Миленько… — выдавил из себя Семенков, еле как находя в себе силы сдерживать вырывающееся желание рассмеяться, и покрыть костюм Кости насмешками. Пару раз проверив собственную броню на подвижность, и убедившись, что она не сковывает его движений, Костя потянул руки себе за спину. Одна попытка. Вторая попытка. После третей попытки он понял, что не дотягивается до своей спины, он подошел к Семенкову, и повернулся к нему спиной — — Слушай, помоги застегнуть молнию, а то я не дотягиваюсь. Как только Костя повернулся спиной к Семенкову, тот увидел, что не считая самого костюма, на его теле ничего и не было. Еле как успокоившееся сердцебиение Семенкова вновь взвелось на максимальный темп, и сам того не осознавая, он потянул руки к его обнаженной талии. Как только его пальцы коснулись нежной кожи Бугрова, тот слегка вздрогнул, сопроводив свою реакцию тихим вскриком удивления. Неожиданный звук резко вернул Семенкова в сознание, и тот убрал руки с талии Бугрова, быстро застегнув молнию, и постаравшись не подавать вида, что он не прочь повторить произошедшее — — Спасибо… — послышался слегка смущенный, но довольный голос из-под костюма. Еще слегка побродив по комнате в своем костюме, Бугров полностью убедился, что не смотря на неказистый внешний вид, технические характеристики костюма были идеальны, и не сковывали его движения. Скрывшись за той же дверью, он принялся вытаскивать себя из своей брони, что, судя по звукам, было крайне не просто. Семенков же, в то же время, попытался прийти в себя, и заглушить эмоции от произошедшего, но этот вид все еще стоял у него перед глазами. Ощущения мягкой, и почти шелковой оболочки его спутника все еще чувствовались на его пальцах, а глубинное подсознательное во всю требовало от него продолжения. Столь необычные ощущения были для него в новинку, но одно он понимал точно. Что он полностью согласен с желаниями своего подсознания. Спустя минут десять, Костя вновь объявился в дверном проеме, со спортивной сумкой, перевешанной через плечо, и судя по ее заполненности, там лежало его пушистое облачение — — Итак, ну вроде я готов. Пошли? — спросил он, еле сдерживаясь от того, что бы запрыгать на месте от радости. — Погоди, так а куда мы идем? — последовал встречный вопрос от Семенкова, ибо понятия не имел, куда его собирается потащить Костя. Поняв, что он все еще не рассказал о месте назначения, Костя сел рядом, и достал телефон, после чего показал ему пост из ВКонтакте, который гласил о проведении фурри-фестиваля в одном из местных домов культуры. Подобная новость, мягко говоря, поразила Семенкова, хотя об этом и стоило догадаться, учитывая в чем Костя дефилировал перед ним десяток минут назад. В голове послышались десятки вопросов, которые заставляли его сомневаться в том, действительно ли это хорошая идея. Но вопросы заглохли, как только он услышал следующие слова — — На самом деле, я впервые буду на подобном сборище, так что я немного нервничаю, и позвал тебя, что бы со мной был хоть кто-то знакомый — сказал он, с долей жалобности, причем искренней. Последние остатки сомнений ушли из головы Семенкова, и он, преисполненный уверенностью, решил, что будет рядом с ним, даже если и придется потерпеть общество странных пушистых людей. Приободрив Бугрова теплыми словами поддержки, он посмотрел на адрес, прикинул себе примерный маршрут, после чего, они отправились в путь. Проходя через прохладные и отсыревшие улицы Ленинграда, Семенков украдкой глядел на счастливого Бугрова, и чувствовал, что его улыбка доставляет ему настоящую радость. Он хотел ее сохранить для себя, и любоваться как можно дольше, и даже перспектива посещения таких мероприятий его не пугала. Несколько улиц спустя, они наконец-то достигли нужного здания. На фасаде весела табличка, с гордостью объявляющая, о сегодняшней программе, и списке причастных к этому дому культуры кружков и секций. Несколько танцевальных, один вокальный, даже драматический. Но их целью было иное. Где-то в середине списка, значилось: представление «Веселые Зверята». Это было выше возможностей самоконтроля Семенкова, и он разразился кратким, но крайне отчетливым смешком. Его спутник прекрасно понимал, что его так рассмешило, но он, в отличии от него знал, что администрации здания куда проще было согласовать выступление «Веселых Зверят» чем конференцию любителей антропоморфных животных, с не самой чистой репутацией. Войдя внутрь, из поприветствовал лик товарища Ленина, нависающей над центральной лестницей, в главном зале, разделяющим здание на два крыла. С потолка свисала красивая хрустальная люстра, заливающая тусклое помещение множественными лучами света. Для двух юношей здание выглядело крайне красиво, и невероятно официозное, что весьма сильно набрасывало очков впечатления к грядущему мероприятию. Особенно для Бугрова, который, казалось, как и люстра, сейчас начнет светится от счастья. Найдя нужный зал, они открыли двери, и вошли внутрь. Словно открыв мистический зоопарк, они увидели толпу зверей, стоявших на двух ногах, и наслаждающихся атмосферой общества себе подобных. На удивление, среди костюмированных фриков, которых по утру выгоняют из питомников, куда они пробираются под покровом ночи, в своих огромных и цветастых костюмах, затесались и настоящие люди. И эти чертовы кожаные мешки смотрелись словно репчатый лук в шоколадном муссе, неестественно и постыдно, и Семенков понимал, что сейчас ему предстоит стать одним из них. Но внезапно, Бугров взял его за руку, видя, что компания для него явно непривычная, и провел его внутрь, после чего, они растворились в толпе, знакомясь с местной фауной. В один момент, Бугров скрылся в местной раздевалке, что бы облачится в свою ксеновскую униформу. Оставшись в окружении пушистых чудаков, Семенков определенно чувствовал себя чужеродно, хотя и не понимал, в чем их разительное отличие от его спутника. Спустя минут 10, он увидел знакомый, хотя и с трудом выделяющийся среди остальных, волчий аутфит. Наконец-то обретя знакомый образ, посреди чужеродной среды, он почувствовал себя намного спокойнее, и постарался больше не отходить от своего спутника. Внезапно, посреди толпы незнакомцев, Бугров заметил кого-то, к кому активно начал приближаться, в приветствии махая ему рукой. Подойдя к неизвестному человеку, Семенков и Бугров поприветствовали его крепким рукопожатием — — Ну что, мы готовы сегодня зажечь? — спросил Бугров своего неизвестного товарища, пылая уверенностью в своем голосе. Тот же, резко поменялся в лице, и на нем проступило сильное разочарование — — Прости, но никак. Сегодня не получится — ответил незнакомец, от чего Бугров слегка пошатнулся. Чувствуя, что если он продолжит отмалчиваться, то пропустит нечто важное, Семенков вмешался в их диалог — — Простите, а что «никак»? — Наше сегодняшнее выступление, я поэтому и пришел. Мы собирались поставить танцевальный номер, но не сможем… А почему не сможем? — ответил Бугров, после чего вновь перевел линию вопросов на своего товарища. — Твой сценический напарник вчера успешно уехал по приказу вышестоящих сил. — То есть? — Поездка к загородным родственникам. — Черт подери… — послышался тихий шепот из-под костюма, который постепенно переходил в еле слышные всхлипы. Внезапно, неизвестный снял с себя рюкзак, и протянул его Косте — — Впрочем, можешь считать, что удача на твоей стороне. Твой выбывший напарник вывалил тебе посмертный подарок. Костя взял рюкзак, и открыл его, внутри лежал костюм его напарника — — Если сможешь найти себе кого-то, кто сможет его заменить, то выйдем на сцену. Если не найдешь, то… Ну сам понимаешь, окончится эстрадный путь молодого артиста. Костя взглянул на лежащий в рюкзаке костюм, и перевел взгляд на Семенкова. Сквозь пустые и безжизненные линзы его костюма он услышал его безмолвную мольбу о помощи — — Ну нет, я не могу, я не… Ранее бывшими тихими, звуки всхлипов, исходящие из-под огромной меховой головы, становились все громче, а на глазах начали проступать слезы. Семенков даже не знал, что такая вещь, сможет вызвать в нем столь сильное опустошение. Понимая, что он еще пожалеет об этом, и эта сцена будет приходить к нему в кошмарах до скончания времен, он протянул руку к рюкзаку — — А впрочем, с одного раза не убудет. Тем более ради друга — сказал он, глубоко вздыхая. В голове, бегущей строкой, пронеслось: «человечность потеряна». Сквозь всхлипы его напарника пронесся тихий радостный смешок, после чего он схватил его за руку, и повел в раздевалку. Войдя в этот обитель трансформации, который превращает человека в зверя, он почуял адский смрад, смесь пота, дезодорантов и черт пойми чего еще. Так как все уже давно переоделись, тут было пусто, и за это юный неофит поблагодарил всех богов, которых помнил. Имен пять-шесть он, с трудом, но все же вспомнил. Костя кинул ему рюкзак, а сам скрылся из раздевалки, понимая насколько неловким может быть этот момент. Семенков вытащил из рюкзака костюм, и оглядел его. Качественный, заказной, пусть и слегка маловат. Очередной волк, коих на этом фестивале было бесчисленное множество, его — фиолетовый. Одевшись в доверенный ему костюм, он подошел к стоящему рядом зеркалу. Тихим шепотом, он прочитал некогда услышанную в одном фильме фразу — — Никто тебя не любит, ты урод, и одевает тебя мама как клоуна. Улыбайся, зверушка затраханая — сказал он, натянув улыбку на лице. Самую лживую улыбку в его жизни. Не смотря на то, что костюм был слегка маловат, движений он не стеснял, и он попробовал парочку знакомых ему танцевальных движений. Тело не слушалось его, и гнетущее давление страха пред выступлением сковывало движения, поэтому его «танцы» больше напоминали конвульсии. Но выбора не было, он должен был помочь ему, хотя и сам не знал почему. Но что-то… Что-то внутри толкало его к этому фурри. И внутренний зверь этого фиолетового волка, приготовился взорвать эту сцену. Костя внезапно ворвался в раздевалку, заставив Семенкова слегка подскочить от удивления и испуга. Он остановился на месте, и слегка присвистнув произнес — — А тебе идет, красавец ~ После чего, Семенков услышал, как на сцене начали объявлять об их выходе на сцену — — Ну давай, напарник, труба зовет! — произнес Бугров, после чего они оба выбежали из раздевалки, и взбежали за кулисы. Вместе они подбежали к другим танцорам, и украдкой познакомившись, гордо подошли к занавесу. Они стояли рядом, а по бокам от них, была их их команда, по три человека с каждой стороны. Внезапно, Семенков почувствовал, как Костя взял его за руку — — Просто повторяй за мной, и не бойся. Если что, я тебя подхвачу — сказал он, пытаясь всеми своими силами приободрить напарника. Ироничной была та ситуация, что человеку, которого взяли с собой для того, что бы обеспечить моральную поддержку, понадобилась эта самая поддержка. Это понимал и сам новоиспеченный фурфаг, и решил, что если и идти в своем деле, то идти до конца, и ради него, он выложится на полную. Крылья занавеса распахнулись. Он вышел на сцену с остальными, прожекторы сосредоточили внимание толпы на нем и из колонок послышались первые ноты. Его тело слегка дрожало, от низкой чистоты звуковых ударов, которые ему наносили стоящие близ него колонки. Вот она, его новая эра, теперь жизнь уже не будет прежней. Он закрыл глаза, освободив разум от лишних мыслей. Внезапно, старая подруга, решила навестить его. Полная темнота. Он начал утопать в самых темных глубинах своего подсознания, позвонок за позвонком. Проходя сквозь несформированные черепа собственного хребта. Свет, музыка, любые ощущения. Все исчезло. Здесь все и начинается. На секунду, он почувствовал облегчение, но угасающая крупица здравомыслия напомнила ему, что нет в этой ситуации ничего хорошего. Хорошего нет, осталось только великолепное и идеальное! Осознание начало подбираться неожиданно. Музыка на месте, это лишь он исчез. Как бы он сосредоточенно не прислушивался, вокруг не было ничего. Лишь абсолютная тишина его спинномозговой жидкости. Наэлектризованная тишина. Он начал чувствовать, что каждый его позвонок — словно несформировавшийся череп, готовый выпрыгнуть и заменить собой старый. Словно зубы у акулы. И тот черепок, в котором ты сейчас находишься, уже готов. Ожидая своего часа. Ждет, что бы зажечь эту сцену. Он отдал своему телу приказ танцевать. Безрассудный приказ. Он даже не знает, что происходит там, «снаружи». Может его вырубило, и прошло неисчислимое количество часов и дней? Может его уже начало трясти, в бессмысленных попытках сымитировать танец? Глаза все еще закрыты, и первое, что он почувствовал, в бездонной темноте собственного тела: это тепло. Теперь он главное воплощение ритма и пластичности, на этой древней, но хорошо сохранившейся сцене, где-то в доме культуры посреди Петербурга. С каждым дерганным движением, остававшиеся на душе раны, полученные в ходе войны с самим собой, затягиваются. Возможно, он только что открыл для себя новые принципы телодвижений. С каждым шагом в его мозг врываются заряды эндорфина. Настал час открыть глаза, и узреть свой беспрецедентный триумф. Вместе с тем, как он распахнул глаза, он увидел, что подтанцовка по бокам, начала переводить внимание толпы на них двоих. И с последним указанным на него взглядом, оцепенение спало с его тела. Он превратился в безупречный механизм взаимодействия. Состоящая из плоти и крови аппроксимация пульсации, исходящей от установки динамиков, что управляются безымянным пушистым диджеем. Всецелая, непреклонная, идиотская. Без жалости и страха. Он свободен от самоограничений. Никаких размышлений, только действия. Ничего кроме действий! — — Господи боже… — это напарник смотрел на его демонстрацию истинного ритма, распахнув от удивление рот — Быть того не может… — шептал он себе под нос, еле поспевая за неудержимостью своего ассистента, который начал править этим балом. Из катушечного микшера гремит гимн будущего, которое никогда не наступит. Стоящий за микшером парень секунду-другую наблюдает за его движениями, постепенно улавливая его ритм. Но его силы самообладания не хватает, что бы сдерживать свои позывы, и он бросается повторять его чудовищные движения, вопя, что есть мочи. Бугров и команда так же отбросили в сторону ограничители, и неистово пустились в пляс. Неуклюжесть движений они с лихвой компенсировали яростным энтузиазмом — — Что здесь вообще происходит? — неизвестный, что передал им рюкзак смотрит, как они отжигали, вминая доски сцены под собой. Психи, окончательно слетевшие с катушек — Хулиганы… — бурчит он, пытаясь скрыть восхищение. Семенков чувствовал, что хочет зацепить своим ритмом как можно больше людей. Он столкнулся с чрезвычайной ситуацией. И вместе с колонками, он позвал союзников на эту битву, хотя и не знал слова, но они сами вырывались из его рта — — All the single furries… All the single furries… — пел он в унисон песне, раскачивая толпу в своем ритме. Код 31. Чрезвычайная ситуация, и офицер «фиолетовый волк» запрашивает подкрепление. Он пытался перекричать музыку, грохочущую из динамиков, но наконец-то осознал, что язык его движений был для толпы куда отчетливее, чем его настоящие слова. Внезапно, он развернулся к Бугрову, и тот, словно они единый организм, мгновенно ответил тем же. Это было безмолвное приглашение, и позвал его сам Танец, разрушитель миров. — Ну что же, давай отожжем… — столь же безмолвно ответил ему Бугров. На этот миг, он здесь за главного, и это первый и последний раз, когда он воспользуется своим вышестоящим положением. И он абсолютно серьезен. Они резко остановились, и чутка разошлись друг от друга, стараясь не терять ритма — — Ладно, ладно… — шептал про себя Бугров, отступая от своего одичавшего напарника. Подняв руки, он наблюдал за фортелями, которые выделывали ноги Семенкова — — Вот ведь псих ненормальный… — он незаметно поправил костюм, постаравшись нагнать ритм своего напарника. В дальнем краю их города, заплакал начальник отдела по делам несовершеннолетних, ибо Бугров прекрасно знал, что такое «возрастные ограничения». И прямо сейчас, он собирался их нарушить. — А как тебе такое?! — прокричал он, хоть этого и не было слышно сквозь орущие динамики. Бугров начал так неистово отплясывать на полу сцены, что становилось страшно, что доски под ним вот-вот проломятся, образуя дыру, расходясь трещинами по полу, ломая колонны и обрушивая крышу прямо им на головы. Но он этого уже не замечал. Не смотря на то, что Семенков ни на секунду не отводил взгляда от своего напарника, и настолько же стабильно следовал его движениям, он успевал подавать команды стоящим по краям зевакам. Их тела, зачастую, пусть и не ловили их ритма, но теперь они начинали кивать в такт музыке. В один момент, этот же приказ, получила и группа подтанцовки, которая в шоке смотрела на центральный дуэт, завороженные их движениями. Юноши несколько раз подпрыгнули, после чего бросились выполнять те же движения. Власть закона танца незыблема. Динамика движений измученного тела Семенкова граничила с экстремально возможной. Он чувствовал, что выложись он хоть чутка больше, и это станет точкой невозврата. Это даже было немного грустно. Он не был уверен, что он достаточно раскачал окружающих для подобного. Но это уже были их проблемы. Его разум уже давно был где-то за пределами, и погрузился в бесконечно трансцендентную тьму. Он вышел за пределы собственных возможностей, теперь он — столица этого маленького города танцев. Он — клочок мирового духа. Его сердце — русло ветра, его воздух — стелется красным, у него сотни тысяч светящихся рук. Одев эту форму, он оставил вдали свое естество, и теперь бродит среди тех, кто прячется. И его напарник в их числе. Он нужен ему. Он поможет остаться в этом ритме. Будь бдительным. Он внезапно пришел себя. Его напарник был у него на руке, диким ритмом закрученный в позу куэбрада. Песня разразилась своими последними нотами, и зал ударился в рукоплескания, заполняя освободившееся место для шума звуками овациями — — Хорошо отдохнул, не так ли? — послышался игривый голос из-под шлема Бугрова. — Да, достаточно аэробики на сегодня… — ответил ему Семенков. Встав в ряд с остальными ребятами из подтанцовки, они все взялись за руки, и вышли на поклон. Семенков почувствовал, как Бугров вцепился в его руку, и хватка эта была, несмотря на всю вложенную силу, действительно нежной. Он совершенно выбился из сил, мышцы расслабились, а ноги болтались, как макаронины, да у его напарника состояние было примерно похожим. Они оба почувствовали, как между ними протянулась невидимая связь. И им… это понравилось.