Лечуса

Совы… Он и понятия не имел, что в Энканто и поблизости живет столько сов! А может, они не все отсюда, и некоторые прилетели из других мест? Странно, что могло их заставить собраться здесь вместе? Совы же одиночки и не держатся стаями. Как бы то ни было, в тот вечер они просто заполонили город и его окрестности. Совы, филины и сычи всевозможных видов и размеров летали туда–сюда, безостановочно оглашая воздух на разный манер и на тысячу голосов заунывным уханьем, криками, улюлюканьем и стенаниями. Будто плакальщицы на похоронах… Бруно поморщился. От этого внезапно пришедшего в голову сравнения ему стало не по себе. Из-за всей этой несмолкающей какофонии у бедняжки Долорес разболелась голова, и она не покидала свою звуконепроницаемую комнату, а Бруно пришлось ввиду повышенной совоопасности отменить сегодняшний показ теленовеллы, строго-настрого наказав крысам не покидать Каситу. Бруно шел по дороге, плотно закутавшись в руану и поеживаясь от холода. Все же неприятная это вещь — сезоны дождей! Раньше он относился к ним еще более-менее, но после проведенных в пространстве между стенами дома десяти лет, в течение которых в эту пору ему приходилось мерзнуть из-за сквозящего из щелей холода и сырости — Бруно, конечно, замазывал щели, но это не слишком помогало, ведь новые появлялись постоянно, — он очень сильно их невзлюбил. А сегодня еще и туман такой… Бруно протянул ладони вперед, помахал перед собой и невольно завороженно задержал дыхание — даже рук не видно! Но что поделать, Пепа со своим даром хоть и способна изменить погоду на несколько часов или на день, но не в силах совсем отменить смену времен года. Потом все непременно возвращается к своему обычному состоянию. Оно и к лучшему, если честно. Кто знает, к каким последствиям могло бы привести грубое и продолжительное вмешательство в природу и нарушение естественного хода вещей? Бруно огляделся. Густой туман, плотным покрывалом окутавший в тот вечер Энканто, делал городок непохожим на себя самого. Улицы пустовали — такая промозглая погода сама по себе к прогулкам не особо располагала, а тут еще и непонятное нашествие птиц. Совсем неудивительно, что горожане сегодня, кто мог, поспешили как можно быстрее вернуться в тепло и безопасность своих домов и не горели желанием высовывать без особой нужды нос наружу. В затопившей всю округу белой непроглядной дымке очертания домов, улиц и деревьев, знакомые с самого детства, несколько искажались и производили впечатление чего-то чужого, нездешнего, какой-то нереальной, мрачноватой фантасмагории. Как будто бы Бруно оказался не в своем родном городе, где он прожил всю свою жизнь, где знал каждую дорожку, каждый закоулок, и который выучил наизусть как постоянно перечитываемую любимую книгу, а совсем в другом месте — в одном из тех, чьи описания можно в избытке встретить на страницах готических романов, попадавшихся ему иногда в библиотеке. С сумрачными, пустынными, холодными пейзажами, от которых так и тянуло обреченностью, тоской и ощущением неотвратимости рока, где черные голые деревья отбрасывали на землю похожие на странных чудовищ тени… Где заунывно и сиротливо завывал ветер, вдалеке временами раздавался протяжный волчий вой, и угрюмо ухали филины, а из темноты и тумана на тебя того и гляди мог выплыть призрак, либо выскочить вампир, оборотень или еще кто-нибудь в этом роде. Бруно вздрогнул и еще сильнее натянул капюшон. У него всегда было чересчур живое и богатое воображение. Во время добровольного изгнания оно стало его спасением и единственной отрадой, ну не считая ручных крыс, конечно, не давшей сойти с ума за годы одиночества. Однако все же не всегда оно было только благом, случалось, что и приносило неприятности, особенно в детстве… И сейчас как раз тот случай, когда ему не следовало давать волю, а то он так зафантазируется, запугает себя до потери пульса и до лавки с нужными принадлежностями просто не дойдет и в ужасе бросится обратно домой. Он шел, не оборачиваясь, и не замечал, как тем временем за его спиной совы бесшумно опускались на кровли, ветки деревьев и фонарные столбы по обе стороны улицы и поворачивали головы ему вслед.

***

Купив все необходимое, Бруно задом наперед вышел из лавки, развернулся, натянул капюшон, поправил сумку на плече и направился в сторону дома. Спустя несколько минут пути он, почувствовав, как что-то легонько, вскользь задело его затылок, испуганно замер и обернулся но, не увидев ничего в густой завесе, пожал плечами и двинулся дальше. Спустя еще несколько минут из тумана ему навстречу с резким криком, откуда не возьмись, вылетела сипуха, чуть не врезавшись в лицо. Бруно едва успел отпрянуть в сторону, чтобы избежать столкновения. Он снова испугано замер и огляделся, но все же, не придав случившемуся большого значения, продолжил путь. Прошло еще какое-то время, и над ним, громко ухая, пронесся филин, зацепив когтями капюшон и сдернув его с головы. Бруно надернул капюшон и резко обернулся. Птица села на дерево неподалеку и, не мигая, неотрывно смотрела на него. Он ускорил шаг — происходящее нравилось ему все меньше и меньше. Как оказалось, не зря. Затем началось что-то совсем уже невообразимое. Совы начали вылетать на Бруно из тумана со всех сторон. С громкими криками они принимались кружить вокруг него, на излете задевали крыльями, улетали, возвращались и снова кружили, и этому не было видно конца и края. В ужасе закрыв голову руками, Бруно, то и дело падая и спотыкаясь, бросился бежать, но птицы не отставали. Пернатый вихрь все продолжал и продолжал вокруг него свою безумную пляску. Только у самого выхода из города ему удалось вырваться из его эпицентра. Совы внезапно отстали и разлетелись кто куда. Бруно упал на четвереньки, некоторое время простоял так, переводя дыхание и пытаясь успокоить бешено стучащее от страха сердце. Да, зря он маму не послушался… Затем он поднялся, отряхнул колени, оглянулся и от увиденного тут же снова шлепнулся на землю. Позади него, немного поодаль, в тумане виднелся огромный темный силуэт со смотрящими в его сторону светящимися желтыми глазами и толи ушами, толи рогами на голове. Сидя, опираясь на руки, Бруно стал потихоньку отползать спиной назад, не в силах подняться и оторвать от чудовища полного ужаса взгляда, а то, как ему показалось, склонило к нему голову. — Уху-ху-ху-ху-у-у! — громогласно огласил воздух совиный крик. Страх заставил, казалось, совсем покинувшие его силы вернуться. Бруно резво вскочил на ноги, опрометью бросился бежать и больше уже не останавливался и не оборачивался до самой Каситы. — Да нет, не может этого быть! Мне просто померещилось! — бормотал Бруно себе под нос, пытаясь успокоиться. — Уверен, это просто фонари и мое слишком буйное воображение, и больше ничего. Он хотел уже подойти к двери и взяться за ручку, как перед ним плюхнулся на землю, решительно преградив дорогу и грозно взъерошив перья, кроличий сыч. Бруно сначала нервно отпрянул, но затем, увидев, кто перед ним, умиленно улыбнулся, опустился на корточки и принялся рассматривать птичку. — Ну и напугал же ты меня, малыш! Ути, какая милая кроха! Кроха злобно зыркнула, еще больше встопорщила перья и принялась на него кричать. Ругала, очевидно, причем, судя по накалу и озлобленности, явно в непечатных выражениях. Наругавшись вдоволь, сыч бросил напоследок презрительный взгляд на потрясенного и совершенно обескураженного Бруно, с достоинством развернулся, взмахнул крыльями и улетел. — Да что же я вам всем сделал–то? — расстроено воскликнул Бруно, глядя сычику вслед.

***

К тому моменту, как Бруно вернулся домой, семья Мадригаль уже собралась на семейный совет и ожидала возвращения Луизы, Мирабель и Антонио. — Бруно, что-то случилось? — обеспокоенно спросила Альма, увидев, каким бледным и запыхавшимся тот выглядел, когда вошел в комнату, но он в ответ только покачал головой, занял свое место и принялся молча ждать вместе со всеми. Наконец дверь снова распахнулась, в комнату вошли Мирабель, Антонио и Луиза. Взгляды всех присутствующих устремились к ним в ожидании разъяснений. — Ну, — начал Антонио, усаживаясь на место, — совы, вообще-то, ребята необщительные и неразговорчивые. До этого вечера со мной никто из них ни разу не разговаривал. Из того, что я слышал, пока мы шли по улицам, я понял только одно — им очень грустно. Праматерь сказала им, что их сестра скоро умрет. И когда сестры умирают, им всегда очень грустно. А потом вот он… В оставленную открытой дверь влетел кроличий сыч и опустился к Антонио на плечо. Бруно вздрогнул — судя по тому, как тот резко повернулся и вперил в него злобный взгляд, это был тот самый сычик-сквернослов, обругавший его у двери дома. — … прилетел и сказал, что им нужен ты, дядя Бруно, — с непосредственным видом закончил Антонио, погладив пальцем сердитую птичку по голове. Бруно нервно сглотнул. Что ж, после произошедшего чего-то такого и следовало ожидать. Его опасения оправдались. — За-зачем я им нужен? — заикаясь, спросил он. — Праматерь сказала, что только ты можешь помочь спасти их сестру. Им нужно, чтобы ты заглянул в будущее и увидел, что ее ждет. — То есть, погоди, выходит, что пока с этой сестрой все в порядке, а праматерь предвидела, что в ближайшем будущем она умрет? То есть их праматерь сама умеет предсказывать будущее, так зачем же им еще я? Почему она сама не предскажет? — Кто вообще такая эта праматерь? — подала голос Альма. Бруно снова нервно сглотнул. Похоже, ему все же не почудилось, и именно ее он тогда удостоился чести наблюдать воочию. Сычик сердито что-то проскрипел. Антонио повернулся к нему, а затем к семье. — Праматерь — это праматерь, – перевел он и со вздохом пожал плечами, показывая тем самым, что других объяснений ждать не стоит. — А насчет предсказаний… Думаю, дело в том, что предсказывает будущее она как-то по-другому, совсем не так, как дядя Бруно, без картинок и подробностей, а чтобы помочь, нужна картинка, поэтому совы и праматерь хотят, чтобы посмотрел дядя Бруно и сделал это как можно скорее. Времени мало, и они уже пытались ему намекать, надеясь, что он сам, до того как я приду и все объясню, догадается заглянуть в будущее, чтобы понять, для чего они здесь, и таким образом получится сберечь время. Но он, похоже намек не понял… Сычик принялся яростно улюлюкать. — Эй-эй! Полегче! — Антонио двумя пальцами схватил его клюв и помотал из стороны в сторону. — Не надо ругать дядюшку! Так то, что они гнали его через город и перепугали до смерти, это они ему так намекали? Бруно поежился. Да уж, своеобразные ребята, ничего не скажешь. — Я и п-правда не догадался, что от меня хотят именно этого. Извините… — виновато пролепетал он. Альма обратилась к сычику: — То есть, если Бруно сделает предсказание, и мы поможем вашей сестре, то вы не будете больше никому докучать, верно? Сычик улюлюкнул, Антонио утвердительно кивнул. Альма со вздохом повернулась к Бруно. — Брунито, сынок, я знаю, что тебе не нравится предсказывать, что предсказания принесли тебе одни неприятности, и ты предпочел бы никогда их больше не делать, — мягко и осторожно начала она, — но все же я хотела бы тебя попросить, если можно… — Да ладно, мама, ничего страшного, не волнуйся — я, конечно же, сделаю предсказание, — ответил он и, опершись руками на подлокотники, рывком поднялся с кресла. — Подумать только! Я и представить себе не мог, что когда-нибудь мне придется предсказывать будущее совам! Ну и ну! Вот дела! Мне даже самому интересно стало, если честно. Да и птичку жалко... Что ж, пойдем посмотрим, что там у нас. Сычик перелетел с плеча Антонио на плечо его дяди. — Только не надо ругаться! — Бруно погрозил ему пальцем. Сычик в ответ щелкнул клювом в попытке ухватить его за палец. — И крыс не трогать! Бруно вышел из комнаты, думая о том, что хоть Антонио и рассказал, зачем совы прилетели в Энканто, вопросов все равно оставалось больше, чем ответов. Ведь это же точно не первый раз, когда по той или иной причине умирает сова, но раньше никто из-за этого такой переполох не устраивал. И праматерь, похоже, тоже сильно не беспокоилась. Так почему же в этот раз все иначе? Что такого особенного в этой сове? Явно здесь было что-то не так, но вот что, непонятно. Возможно, предсказание даст ответ на этот вопрос.

***

Песок взметнулся вихрем, и зеленые светящиеся частички постепенно сложились в горный пейзаж. Бруно внимательно огляделся — никаких птиц поблизости, за исключением, конечно, бдящего на его плече сычика, не наблюдалось. Зато вдалеке виднелась человеческая фигура. Сычик сорвался с плеча и полетел в ее направлении. Бруно пожал плечами и двинулся следом. Странно, но быть может, человек впереди и собирается убить сову или связан с ней как-то иначе? Впереди идущий двигался медленно, то и дело спотыкаясь и останавливаясь, так что много времени на то, чтобы его догнать, не потребовалось. Это оказалась какая-то незнакомая Бруно женщина, одетая в мужскую одежду. На спине у нее был рюкзак, она шла, прижимая руку к животу, а по животу расползалось светящееся пятно. При взгляде на него у Бруно похолодело в груди. Он понял, что это кровь. Женщина ранена. Он напрочь позабыл о необходимости найти птицу и, не отставая, следовал за незнакомкой. Та отняла руку от живота, посмотрела на нее, страдальчески поморщилась, рухнула на колени и ползком добралась до шумящего впереди водопада. Придвинувшись поближе к краю уступа, женщина протянула руки вперед. Набрав в ладони воды, она умыла лицо, утолила жажду, с трудом села, сняла рюкзак и привалилась спиной к камню, после чего на некоторое время замерла, закрыв глаза. Затем она подтянула рюкзак к себе, открыла, вытащила оттуда мачете и занесла его, целясь себе в сердце. — Эй, погоди! Что ты делаешь? Не надо! Остановись! — Бруно бросился к ней, хотя и понимал, что перед ним всего лишь видение, а не реальная женщина и, разумеется, услышать его она не могла, но, тем не менее, сдержаться он не смог. Однако женщина внезапно остановилась сама, опустила руку с мачете и повернула голову в сторону. Похоже, что-то отвлекло ее внимание. А затем уступ, на котором она сидела, обвалился и рухнул вниз вместе с ней. Через мгновение Бруно уже наблюдал за тем, как незнакомка отчаянно боролась с течением и волнами горной реки, в которую она упала, пытаясь удержаться на плаву и добраться до берега. Ее голова то показывалась над водой, то пропадала, и силы явно оставляли ее. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Бруно в отчаянии ринулся к ней в песчаные волны, на ходу вытирая застилающие глаза слезы. Добравшись до женщины, он протянул руку, но его пальцы просто прошли сквозь видение, а в ладони осталась лишь горсть песка. Течение понесло женщину дальше. Она боролась еще некоторое время, после чего снова исчезла под водой и больше уже не появилась… Видение на этом закончилось, песчаный вихрь улегся. Бруно стоял на коленях, склонившись над лежащей перед ним пластиной, и текущие по щекам слезы капали на изумрудное стекло, на котором запечатлелась последняя сцена видения — река и пейзаж по ее берегам. Немного успокоившись и взяв себя руки, Бруно поднял глаза, ища сычика. Тот сидел на балке под потолком и с совершенно невозмутимым видом чистил перья от песка, очевидно, не планируя его снова ругать. Значит, он не ошибся и увидел именно то, что от него требовалось. И это совершенно сбивало с толку. То есть, получалось, что сестра сов — человек! Несуразица какая-то! Хотя какая, к черту, разница! Сейчас все рано важно было совсем не это. Кем бы ни была эта женщина, нельзя позволить ей умереть! Ее нужно спасти, нельзя терять ни минуты! Бруно схватил пластину и бросился обратно в гостиную. Тяжело дыша, он распахнул дверь и влетел в комнату. — Там не было никакой совы! Там был человек! Женщина! И она… она умерла! С трудом сдерживая подступающие к горлу рыдания, Бруно, запинаясь, пересказал увиденное, а затем сел на диван, положив пластину рядом, закрыл лицо руками и дал волю слезам. Первой из членов семьи опомнилась Альма. Она подсела к сыну, обняла его и принялась гладить по голове и спине, а тот прижался лбом к ее плечу, судорожно всхлипывая. Альма горестно вздохнула. Уж кому, как не ей, было знать, каково это, когда у тебя на глазах погибает человек! И пусть в случае Бруно, в отличие от ее, человек был незнакомым, и произошло это не наяву, все равно врагу такого не пожелаешь. Сычик, влетевший следом за Бруно и снова севший на плечо Антонио, недовольно заулюлюкал. — Поймаю и клюв с мылом вымою! — пригрозила ему Альма. Птица презрительно повернулась к ней спиной. — Это будущее ведь еще не настало, верно? А раз не настало, значит мы можем успеть сделать что-нибудь для того, чтобы его изменить. Так что не все потеряно! — Альма попыталась приободрить сына. Мирабель взяла пластину и стала внимательно ее рассматривать. — Да, — согласилась она, покрутив в руках пластину и поправив очки. — У нас ведь есть изображение места, где все произойдет, а это уже не мало. Можно отправиться туда прямо сейчас и устроить там дежурство, чтобы успеть спасти эту женщину. Только нужно обязательно взять с собой приготовленную мамой еду и какую-нибудь настойку, на случай, если вдруг эта женщина будет без сознания и не сможет есть. Тогда мы можем влить ей в рот несколько капель. Конечно, если рана серьезная, этого вряд ли хватит для полного выздоровления, но, надеюсь, хватит для того, чтобы она не умерла и продержалась пока не поправится настолько, чтобы смочь немного поесть или выпить побольше настойки. Только, вот, это место еще надо найти, и, честно говоря, я понятия не имею, где оно находится. Я точно ни разу там не была. На нашу реку в долине не похоже… Может, вы знаете? Мирабель обошла по кругу всех членов семьи, показывая пластину вблизи. Но все только отрицательно качали головой. Никто не знал, где это. — Похоже, это река где-то дальше в горах, — вздохнула Мирабель. Внезапно сычик слетел с плеча Антонио, сел на краешек пластины, склонил голову, внимательно изучил изображение, трижды стукнул по нему клювом и вернулся обратно на плечо. Антонио улыбнулся. — Он знает, где это, и сможет отвести. — Хорошо! Тогда давайте я сейчас же отправлюсь туда и буду следить за рекой. Как только увижу эту женщину, сразу прыгну в воду и вытащу ее на берег, — предложила Луиза. — Я иду с тобой, — откликнулась Мирабель. — Кто знает, сколько придется ждать? Ты же не сможешь, например, месяц следить за рекой, без сна и отдыха. Будем сменять друг друга, но как только я что-то замечу, то сразу тебя позову. А еще, думаю, лучше будет взять с собой Долорес, чтобы наверняка. Вдруг мы все же немного ошибемся с местом, где именно по течению этой реки все должно произойти. Долорес же сразу услышит, что где-то кто-то тонет в реке и укажет верное направление, куда бежать. Ты не против того, чтобы пойти с нами и помочь нам, Долорес? — Конечно не против, — ответила Долорес, поднимаясь с места. — Ну-ну, выше нос! — Луиза подсела к дяде и ободряюще хлопнула его по спине, отчего тот тихонько охнул. — Видишь, у нас уже и план готов! Так что не переживай, дядя Бруно, все будет хорошо — всех найдем, всех спасем, все будут жить долго и счастливо! Затем она встала и взяла сестру и кузину за руки. — Ну что, девчонки, пойдемте готовиться в поход! Время не ждет! — Я… Можно я тоже пойду с вами? — промокнув глаза краем руаны и шмыгнув носом, спросил Бруно. Луиза и Долорес неуверенно переглянулись, обменявшись полными сомнения взглядами, но Мирабель, не колеблясь ни секунды, протянула дяде руку. — Конечно, дядя Бруно. Пойдем с нами, если хочешь. Бруно улыбнулся и взял Мирабель за руку. Альма вздохнула, думая о том, что провиде́ние не только непредсказуемо, но еще и, похоже, не лишено чувства юмора. Совсем недавно она думала о том, что ей хотелось бы, чтобы Бруно все же связал свою жизнь с какой-нибудь женщиной. И вот ее домочадцы уже идут спасать какую-то женщину. Как тут невольно не закрасться в голову шальной мысли, а не судьба ли это?

***

Сборы не заняли много времени, и тем же вечером они отправились в горы, следуя за сычиком. Добравшись до горной реки, они разбили на ее берегу лагерь и переночевали в палатках. На следующий день, прямо с раннего утра, началось дежурство. Но долго дежурить не пришлось. Где-то после полудня Долорес вскочила на ноги, прислушиваясь, а потом махнула рукой, приглашая следовать за собой. — Она только что упала! Бежим скорее! Она бросилась бежать в указанном направлении и остальные поспешили за ней, не медля ни минуты. После непродолжительного бега Долорес вдруг резко остановилась и указала рукой вперед. Луиза вгляделась вдаль. — Так, всё! Я ее вижу, и, считай, уже плыву! Она скинула юбку и рубашку, оставшись в надетом под них шерстяном костюме для купания — короткой сорочке без рукавов и панталонах до колен, и приготовилась прыгать с высокого скалистого берега в горную реку. — Ну вот, дядя Бруно, — сказала она, — а ты переживал… Дядя Бруно? Дядя Бруно, ты куда? Стой!