from temptation to damnation.

      Я смотрю в упор на него, он — на меня. Градус напряжения в воздухе возрастает, и я начинаю злиться сильнее. Он чистый, ухоженный, накрашенный, блять, а я еле держусь на ногах. Сжимаю кулаки так сильно, как только могу, закрываю глаза и тяжело выдыхаю через нос.       Он всё ещё молчит, и я подлавливаю момент, чтобы начать говорить, но в итоге только и могу, что хрипло спросить его:       — Зачем?       Крис, не глядя, немного двигает какой-то стакан на столе. Он снова одет официально, но костюм, видно, совсем другой, хотя тоже чёрный. Ну, а как иначе.       Ответа я не получаю.       — Я спрашиваю, блять, — голос местами подводит, кулаки сжимаются только сильнее, — зачем ты меня, сука, выпустил? Почему не убил? Ты ебанутый, больной, бессовестный ублюдок.       Он медленно двигается в мою сторону, а я словно парализован. Не могу сделать ни шага в сторону. Не могу даже замахнуться, чтобы врезать по его челюсти. Я в гневе. Я растерян. Чем ближе Крис, тем хуже я себя контролирую. Черулли смотрится угрожающе, глядя на меня сверху вниз, я чувствую себя совсем крошечным и беззащитным, но не в силах совладать со своим желанием ударить его.       Ещё шаг, и я за себя не отвечаю.       Один ёбаный шаг, и я сломаю ему нос, даже если придется пожертвовать своей рукой.       Как же он, блять, близко. Я собираюсь с силами, чтобы замахнуться, хоть как-то оборониться от него, сжимаю кулак крепче, а Крис всё смотрит. На его лице мелькает лёгкая улыбка, а у меня спирает дыхание.       Я весь на измене, меня бесит его спокойствие и невозмутимость. Но совсем не так, как это было с Райаном минутами ранее.       Что меня сдерживает от удара? Да ничего.       Собираю в кулак всю свою злость и предпринимаю первую попытку врезать ему: рука почти что достигает чужой щеки, но моих сил настолько мало, что Крису буквально удаётся перехватить меня за запястье и остановить.       — Тш-ш-ш, тихо.       — Пошёл нахуй! — агрессивно шиплю я и силюсь выдернуть руку из цепкой хватки, но не менее безуспешно. Тогда стараюсь уже перехваченным кулаком заехать Черулли по подбородку, но духу вновь не достаёт.       — Успок…       — Отъебись от меня, уродище! — свободной рукой бью ему в живот, и вроде как даже получается, но я физически ощущаю, насколько никчёмным этот удар был. Да и на лице Криса вместо столь желаемой гримасы боли я замечаю только то, как всё выше поднимаются уголки его губ. — Да с хера ли ты лыбишься, придурок? — снова пытаюсь врезать, на этот раз целюсь ниже, однако Черулли перехватывает и вторую руку.       — Тихо! — приказным тоном произносит он, но я и не думаю слушаться. Продолжаю, что есть сил, брыкаться и пытаться вырваться, не разрывая зрительного контакта, чтобы он хотя бы внутри моих глаз видел все масштабы этой ненависти.       Он смотрит в ответ безэмоционально, но с отчётливой каплей интереса. И вот, после моего очередного надрывного выдёргивания рук, он вдруг наклоняется к моему лицу и… целует.       Не на мгновение, не кратко касается губами и отстраняется, нет. Именно целует, продолжая держать мои кисти, в чём, откровенно говоря, уже нет никакой потребности.       Я отрешённо замираю с распахнутыми глазами, не могу даже толком вздохнуть. Крис продолжает давить и, кажется, даже не думает прекращать. И я сдаюсь. Понятия не имею, что во мне ломается, но когда он отпускает мои безвольно расслабленные руки, чтобы взяться за шею, первая же попытка оттолкнуть его превращается в нецепкую хватку где-то между пуговиц дорогой рубашки.       Против воли начинаю дрожать, чувствую, как он почти беззвучно хмыкает, когда я начинаю отвечать на поцелуй. Запоздало осознаю, что мы развернулись, и теперь он толкает меня спиной в сторону стола и, когда мы его достигаем, отстраняется и жестом указывает сесть. Я неловко подчиняюсь. Сил, которых и так не было, словно стало ещё меньше — мне едва ли удаётся подсадить самого себя на край.       — Что ты… — начинаю было задаваться вопросом я, но он вновь издаёт громкое «т-ш-ш» в ответ и качает головой, после чего заставляет меня раздвинуть ноги, встаёт между них, чертовски близко. Тянется к воротнику моей рубашки и удивительно быстро начинает расстёгивать, уже спустя пару секунд доходя до самого низа.       Я вздрагиваю от его прикосновений к моей коже. В комнате совсем не холодно, да и руки Черулли довольно тёплые. И красивые: волей-неволей обращаю внимание на то, что сегодня он не в перчатках, и моему взгляду предстают аккуратные пальцы, почти без пробелов покрытые замысловатыми татуировками.       — Занимательно, — Крис неожиданно сильно надавливает на широкую рану посередине моей груди, вынуждая меня протянуть почти беззвучный болезненный возглас, — самый быстрый путь к твоему сердцу и правда лежал через грудную клетку.       — Чег… Ай! — он стягивает ткань с моих плечей, задевая другой, небольшой, но глубокий порез. Я тихо шиплю, голос опять куда-то исчезает и на этот раз уже явно возвращаться не собирается. — Держи карман шире, уёбо-а-а!!! — последнее слово выговорить не получается — Черулли находит очередную незажившую ранку и продолжает свою незамысловатую пытку. — Да прекрати же т…       — Что ты сказал?       — Остановись!       — Я не про «прекрати», — вопреки словам, он действительно перестаёт до меня дотрагиваться, после чего вновь пригибается ближе к моему лицу. — Что ты до этого сказал?       Он почти шепчет, и я чувствую, как по спине и рукам бегут мурашки. Нет, я не хочу, не хочу, не хочу признавать, блять, что мне это нравится. Мне мерзко, его безобразная рожа в считанных сантиметрах…       Но ведь мне даже отодвинуться некуда — сам позволил загнать себя в такое беспомощное положение.       — Хочешь сказать, тебе не нравится? — невероятно тихо шепчет он мне на ухо, параллельно вдруг просовывая руки под распахнутую рубашку и очерчивая мои лопатки.       Я с трудом сдерживаю подступающее довольное мычание, что уж говорить о том, как у меня мгновенно сбивается дыхание. Он ведёт пальцами по позвоночнику, и я не могу не выгибаться под прикосновение, невольно придвигаясь ещё ближе к нему.       — Хочешь сказать, тебе не нравится? — повторяет он, но на этот раз чуть громче; тёплые, нет, горячие руки скользят вниз, перемещаются на бёдра. По ним вперёд, на таз, и вот она — точка невозврата. Крис ощутимо давит большими пальцами на низ живота, и я в ту же секунду подаюсь вперёд, вжимаясь лицом в его плечо и громко, с полустоном выдыхаю.       Ну вот и всё, ему снова это удалось. Я даже не уверен, успело ли пройти хотя бы пять минут с начала нашей встречи, как он уже довёл меня до этого. Я снова чувствую это неправильное и ненужное мне, блять, тепло в области паха, чувствую, как постепенно в и без того не особо свободных штанах становится ещё теснее, чувствую, как любые мои мысли постепенно начинают уходить не в то русло.       Крис отстраняется и смотрит на меня, снова усмехается.       — Видел бы ты только свой румянец сейчас, — он в пару движений скидывает с себя пиджак и аккуратно кладёт его на стол рядом со мной, — потаскуха.       — Из нас двоих на потаскуху похож толь… ох-х-х, — я зажмуриваюсь и теряю способность язвить, когда Крис вдруг накрывает мою возрастающую эрекцию сквозь ткань брюк и едва ощутимо сжимает, другой рукой в это время окончательно стаскивая с меня рубашку.       — Знаешь, а тебе так идёт, — он игнорирует то, что я говорю, и кладёт свою ладонь мне на подбородок, очерчивая большим пальцем нижнюю губу. Неожиданно для себя я даже не сопротивляюсь. Не хочу… — Бледный, в синяках и ссадинах, истощённый. Картина, — Черулли ведёт рукой вниз, по шее, по груди. Я вновь неровно выдыхаю и вздрагиваю.       — Я знаю, что красивый даже в состоянии полутрупа, — саркастично ухмыляюсь, насколько это было возможно, — а вот ты даже с тонной косметики ебаное уродище.       Одна бровь Криса дёргается вверх, во взгляде на секунду сквозит что-то сродни разочарованию, но уже в следующий миг его губы вновь растягиваются в самодовольной улыбке:       — Именно поэтому у тебя так быстро встаёт на меня каждый раз?       Я злюсь. Понимаю, что он прав, и у меня нет ни единого аргумента, но признавать не хочу. Не хочу, блять. Не хочу даже прикасаться больше к телу Криса, и именно поэтому, когда он вновь затягивает меня в поцелуй, категорично сжимая ладони на шее, я так стону, изгибаюсь и неловко стараюсь расстегнуть пуговицы на его одежде. Именно поэтому лёгкая дрожь стремительно превращается в колоть с каждым новым его прикосновением. Именно поэтому я так жмусь к его груди, когда наконец заканчиваю с рубашкой и стягиваю её до конца.       — К слову, для первого раза твой прошлый минет был не так уж и плох. Не думал выйти на бис? — вдруг отстранившись, предлагает он.       — С чего ты взял… — начинаю я, но слова «что это был первый», застревают у меня в горле, когда до мозга наконец доходит смысл вопроса. Я нервно сглатываю, мигом вспоминая всё свои мысли, посещавшие меня касательно того события, пока я сидел в карцере. — Слушай, блять, — пытаюсь выйти на агрессию, чтобы отвлечься, — а давай теперь ты у меня отсосёшь, а то как-то нечестно получается.       Прекрасно понимаю, что мой сарказм навряд ли оценят. Но блять.       — Нет, Чарнас, ты не понял, — с ожидаемо серьёзной интонацией отвечает Крис и за руки стягивает меня обратно на пол, — это не просьба, скорей… Своего рода ультиматум, — смотрит мне в глаза и удовлетворённо усмехается, явно находя в них то, что искал. — Насколько постараешься, настолько я буду нежен… дальше.       Я неуверенно туплю взгляд куда-то ниже его лица, в область ключиц и в этот же момент понимаю, что, судя по всему, прошлый сценарий вот-вот повторится.       Крис в ответ на это делает небольшой шаг назад и кивает. Я хорошо понимаю без слов, но опускаюсь нехотя. Мне всё ещё не слишком привычно заниматься подобным, и я с небольшим отвращением наблюдаю за тем, как он медленно расстегивает ремень. Тот же, что и в прошлый раз. Пряжка крупная, тяжёлая, если Черулли захочет, то выбьет мне ей зубы и сломает нос. Начинаю немного раздражаться, ведь этот урод только что обломал мне единственное удовольствие за последнюю неделю.       Он вынимает член из штанов, я нервно сглатываю и прикрываю глаза, чтобы отсрочить это хоть на пару мгновений. А Крис только неприятно вцепляется мне в волосы. Я по собственной неосторожности слегка дергаюсь назад, и в мгновение ощущаю холодный металл у своей щеки.       Это дуло. Похоже, Черулли еще не доверяет мне до такой степени, чтобы позволить в более-менее адекватном состоянии делать ему минет. Я открываю глаза и перевожу взгляд с его стояка на пушку. Какой он, блять, оригинальный. Дезерт Игл сорок четвертого или пятидесятого калибра, с такого ракурса не вижу, но это просто пиздец попсовое оружие. Ствол поблёскивает в слабом свете красной лампы; чувствую характерный запах из дула и хрипло усмехаюсь.       И вдруг мне приходит немного сумасшедшая идея.       Дрожащими руками я берусь за рукоять пистолета и запястье Криса, а к кончику ствола прикасаюсь губами. Я иду на сумасшедший риск, ведь даже не вижу, снят ли пистолет с предохранителя. Обдаю оружие слюной, провожу вдоль него языком, вбираю в рот… Вкус металла раздражает рану, но остановиться я не могу.       Крис совершенно не шевелится. Даже интересно, в чём дело. Кончиками пальцев ощущаю, что его хватка на пистолете становится мёртвой, и он тут же запихивает дуло мне в глотку так глубоко, что на глазах выступают слёзы.       — Ты ебаный псих, знаешь это? — спрашивает он и вдруг щёлкает предохранителем. У меня внутри что-то обрывается, но теперь, даже если захочу, не смогу отстраниться: вторая его рука сжимает волосы не менее категорично. — Снимай штаны. Сначала с меня.       Послушно тянусь дрожащими руками к краям его дорогущих брюк и неловко дёргаю их вниз — как-никак, снятая с предохранителя пушка оказывается достаточной причиной, чтобы сделать из меня послушную псину. Когда мне удаётся снять их почти до конца, Крис-таки вынимает дуло у меня изо рта и отпускает волосы; тонкая ниточка слюны тянется от ствола к моему рту, и от этого вида он пренебрежительно морщится. Я сдавленно и вместе с тем облегчённо выдыхаю, наблюдая, как Черулли вытаскивает ступни из штанин, одновременно спихивая на пол обувь, после чего отходит куда-то к столу.       — Теперь с себя и садись на диван.       Колеблюсь пару секунд, но всё-таки решаю больше не выёбываться — пистолет до сих пор в его руке и всё ещё заряжен. Пока я стягиваю с себя неудобные брюки и перемещаюсь на кожаный диван, Черулли наконец находит что-то в одном из ящиков, кладёт пушку и возвращается ко мне.       После чего вдруг, без объяснений хватает пальцами мой почти до конца вставший член и с силой, практически на самое его основание натягивает холодное металлическое кольцо.       — Ау! — ошалело выдыхаю я. С одной стороны его мимолётное прикосновение само по себе вызвало бурю эмоций, но с другой — блять, это опять было чертовски неприятно, если не сказать очень больно. Ловлю себя на том, что теперь, без преувеличения, могу чувствовать, как в пережатом месте пульсирует кровь.       — Я не позволю тебе испачкать здесь хоть что-то, ясно? — он произносит это пригнувшись к моему лицу и взявшись за подбородок. — Теперь разворачивайся мордой туда, — кивает в сторону одного из подлокотников дивана, — и задницей ко мне. У нас был уговор, и ты его не выполнил, — голос снижается до пугающего шёпота, Крис явно осознаёт свою власть, и ему это нравится, — так что ничего хорошего не жди.       — Ну ты и сука, Черулли. Когда-нибудь тебе воздастся, — я утыкаюсь лицом в диван, не оказывая и намёка на сопротивление. — На том свете или на этом, я хуй знает, но тебе пиздец.       — Да что ты? — слышу, как он надменно усмехается и что-то перебирает.       Я жду от него действий с затаенным дыханием, все мышцы напряжены до предела. Вдруг он снова возьмет пушку? Но этого не происходит. Под весом Черулли шуршит диван, он придвигается и аккуратно скользит пальцами по моей спине, но только для того, чтобы снова небрежно схватить за волосы. И, тем не менее, в этот раз получилось не так больно.       — Я всё же вынужден… — Крис, видимо, сам не верит тому, что говорит, — вынужден сказать, что ты неплохо справлялся все это время, Спенсер.       — Да что ты… — начинаю вновь пытаться в сарказм, потому что сопротивляться другими способами не осталось уже ни желания, ни сил. Но не договариваю, вновь срываясь на блаженное мычание, едва чувствую, как он проходится второй рукой между ягодиц, нанося туда что-то склизкое и прохладное.       Черулли несильно вжимает палец в сомкнутые мышцы, выдавливая из меня ещё больше непристойных тихих возгласов, и я бессознательно подаюсь ему навстречу. Но почти сразу жалею об этом: не проходит и пяти секунд, как он отнимает палец и, судя по всему, растерев остатки смазки по собственному члену, без предупреждения толкается внутрь первый раз, и толкается определённо не пальцами.       — Блядь! — вскрикиваю я и слышу, как вновь прорезается голос.       Как же больно…       Он двигает бёдрами назад и затем снова входит, уже глубже, а вторую руку в это же время кладёт мне на талию, чем вызывает очередную стайку возбуждённых мурашек, пробегающих по всему телу. Я чувствую, как он продолжает поглаживать мою спину, но все приятные ощущения перебивают ни на миг не останавливающиеся толчки, с каждой секундой прибавляющие в темпе.       Надрывно стону, чувствую, как слёзы скатываются по щекам, и, что есть сил, сжимаю пальцами кожаную обивку.       — Удивительно, насколько же ты был нетронутый, — вдруг произносит Крис, и я слышу его голос словно издалека: голова вновь гудит от боли вперемешку с извращённым наслаждением. — Как ты стонешь, — он произносит фразы, разделяя их толчками, и мне кажется, что у меня начинает ехать крыша, — и выглядишь… Поверить не могу, что до меня тебя никто не трахал.       Я хочу что-то ответить, но с приоткрытого рта срывается лишь очередной неровный выдох. Чувствую, как, не прекращая двигаться, Черулли неожиданно наклоняется ко мне, тепло его тела приятным жаром обдаёт кожу спины. Он тянет меня за волосы наверх и второй рукой берётся за шею, слегка придушивает, а я сдавленно стону от удовольствия.       — Какая же ты шлюха, Спенсер, — его тон опускается до горячего шёпота на ухо, но вместо ответа я лишь вздрагиваю и закатываю глаза. Ведь именно в этот момент он задевает простату, и я наконец в полной мере могу ощутить весь этот калейдоскоп из немеющих ног, прошибающего всё тело холодка и дикого, всепоглощающего удовольствия.       — Кри-ис… — выдыхаю я, чувствуя как лёгкий озноб уходит, оседая покалыванием на кончиках пальцев.       В его руках я теряю счет времени, ощущение реальности. Начинаю воспринимать всё, будто это сон, больная фантазия, и только временами подступающая боль способна вернуть меня с небес на землю. Но я продолжаю стонать, как шалава, чтобы только Крис не останавливался.       Он кончает неожиданно быстро. Хотя не знаю, насколько нарочно или из жалости ко мне это было сделано, либо, может, я и вовсе просто потерялся во времени, но уже достаточно скоро я чувствую, как внутри меня разливается тёплая жидкость. Крис не вытаскивает ещё какое-то время, видимо, чтобы не испачкать ничего за пределами меня.       Странное ощущение, но мне на удивление больше не мерзко. Неприятно только, что сам я до сих пор не кончил. Черулли не поможет мне в этом, поэтому я осторожно тянусь к собственному члену, чтобы довести себя рукой. Чувствую, что и так на грани, но металлическое кольцо больно пережимает кровоток, и мне нужно ещё немного. И тут, неожиданно, Крис перехватывает меня за запястье и рычит на ухо:       — Не смей, — после чего вдруг прикасается ко мне сам, и я вновь судорожно выдыхаю, даже не знаю, от недоумения касательно сегодняшней щедрости психа или же от удовольствия. Черулли хватает всего пары чётких движений, я тут же спускаю ему в ладонь. Он ждёт ещё какое-то время, пока я продолжаю стоять на карачках с прикрытыми глазами и ловить момент, затем встаёт и куда-то отходит.       Спустя пару секунд я с одышкой сажусь в нормальное положение и первые мгновения туплю взгляд в пол. Посмотреть, что там делает Крис, может и хочется, но мне нужно передохнуть. Мало ли что он может выкинуть в следующий момент.       Закрываю глаза, откидываю голову назад. Стараюсь не думать о том, что мне снова понравилось, и в этот раз, наверное, даже больше, чем в предыдущий. Чёртов Черулли делает со мной всё что его грязной душе угодно, а мне и правда нравится.       — Подойди, — слышу негромкое. Поднимаю веки, подчиняюсь. Бесить его по какой-то причине до сих пор нет ни малейшего желания.       Он, ровно как и в прошлый раз, без какого-либо предупреждения стаскивает с меня кольцо, вытирает его салфеткой и кладёт в ящик стола, после чего протягивает мои боксеры и недвусмысленно кивает головой. Я надеваю, краем глаза замечая на деревянной поверхности пару аккуратных стопок одежды: мою и его. Что ж, отметить это можно было уже достаточно давно, но походу мой сумасшедший ещё и педантичный чистоёб.       — Иди ко мне, Спенсер, — Крис, тоже в нижнем белье, возвращается на диван и призывно делает пару хлопков по своим ляжкам. Я недоверчиво смотрю на него ещё несколько секунд, но сопротивляться… не хочу.       Осторожно сажусь к нему на колени и в ту же секунду оказываюсь придвинут ближе за бёдра. Черулли смотрит мне в глаза, а я чувствую себя пиздец каким растерянным. Этот нежный психопат сейчас пугал меня куда больше, чем когда бил током, втыкал ножи в ноги, да и в целом был не по-человечески жесток.       Он снова тянется к моим губам и я безропотно подаюсь навстречу, неуверенно упираясь ладонями в татуированную грудь.       — Не бойся, — он шепчет прямо мне в губы и коротко целует, аккуратно прикусывая за нижнюю. Сейчас Крис не так напорист, не тащит меня силой и выдирает волосы, а мягко придерживает за талию. — Ты почти у цели, Спенсер.       — Какой ещё цели? — чрезвычайно устало спрашиваю я, прикрыв глаза. — То есть, я не просто твоя шлюшка теперь?       — Не совсем, — Крис покрывает поцелуями моё израненное плечо. — Одно другому не мешает, и ты оказался значительно функциональнее, чем я ожидал. Я веду к тому, что ты пригодишься в моей банде в качестве её полноправного члена. Осталось лишь одно незаконченное дельце.       — Банде? — я с недоверием переспрашиваю, поглаживая его волосы. Какие бы важные речи он сейчас не толкал, позволить себе проебать такой момент я не могу. — И что за дельце?       — Ах, ты ведь не знаешь, что с твоим напарником… — словами не передать, насколько неискренне и наигранно он усмехается, но… я действительно понятия не имею, где Патрик. — Милый мальчик удрал, едва Рикки показался из-за угла, и даже не попытался тебе помочь.       — К чему ты клонишь? — я обвиваю шею Черулли руками и снова прикасаюсь к его губам, но поцелуй быстро обрывается моим вздохом, потому что Крис оттягивает меня за волосы.       — Ты должен избавиться от него. Убей его, Спенсер. Завтра же. Райан тебя сопроводит, — в его глазах мелькает какой-то дьявольский огонёк, а улыбка сменяется холодом. Я не могу сразу ответить на это. Не могу решить, что сильнее: жалкие остатки моей морали или ненависть к этому трусу. — Это последняя часть твоей инициации. Главное — не сдерживай себя, — Черулли говорит шёпотом, хотя в этом нет никакой нужды.       И, блять, как же мне это нравится.