Сказка о кукле и великом герцоге

1670 год. Королевство Тейват. Дворец Короля.       Январь 70-го года выдался чрезвычайно тёплым для королевства Тейват. Год был урожайным; не было засух, когда под палящим солнцем не выросло бы и травинки, не было обложных дождей, которые заболотили бы низменность в одно мгновение; дела внешней и внутренней политики под крылом государственного совета, состоящего из исключительно одарённых лиц, шли гладко.       Король, не так давно принявший в наследство свой трон, был необычайно мудр, несмотря на то, что возраст его ещё не дотягивал до королевского — ему исполнялось в нынешнем году тридцать пять лет. Да, вы можете подумать, что это ничуть не молодой возраст для короля, но, отнюдь, отец его занял престол только в шестьдесят с хвостиком лет.       И в связи с тем, что практически бесснежная зима благоволила нашим героям, переместимся же в королевскую оранжерею, где собрались самые знатные и состоятельные люди Тейвата. — Какой прекрасный праздник, Ваше Величество! Вижу, было приложено множество усилий к такому знаменательному дню.       Говоривший ничуть не приврал, говоря о красоте этого места. Огромные стёкла, из которых состояла оранжерея, открывали вид на пустующие чернозёмные поля, которыми в изобилии обладало королевство, а в дали, в северной части королевства находилась гора Салвиндагнир, богатая на руду и драгоценные камни. Подобное было столь удивительным сочетанием, что вряд-ли кто-то мог поверить в такое, если бы не узрел воочию.       Красота самой оранжереи привела бы в восторг любого садового архитектора: здесь были и простые, цветущие буквально под ногами ветряные астры и одуванчики, а также редко встречаемые цветы сесиллии или глазурные лилии, привезённые из дальних стран шелковница и цветок цинсинь, рядом с искусственным прудом росли лилии и совсем простенький «конский хвост», а на поверхности плавали кувшинки. Дендрологическая часть была не менее шикарной и богатой, уместив в себе как привезённые, едва прорезавшиеся ростки сакуры, так и многовековые неприхотливые сосны, ели и берёзы, рядом, но несколько поодаль раскинуло свою жёлтую крону песчаное дерево. И это были далеко не самая большая часть разннобразной флоры. Жаль, что фауна этого места обладала циркадным ритмом, несмотря на атмосферу лета, что застыла здесь. Атмосфера этого чудного места дополнялась ненавязчивой музыкой, а гости лакомились самыми разнообразными блюдами от лучших поваров. — Ну что вы, господин Альберих. Всё это делалось в первую очередь для столь почтенных, как вы, гостей, — девушка одарила говорящего щедрой улыбкой. — Тем не менее, ваша светлость, вы должны поделиться со мной секретом о том, как же вы поддерживаете температуру в столь холодное время года. Мой отец был бы очень рад, поделись вы с ним такой тайной. — Что ж, господин Альдберих, тайна на то и есть тайна, чтобы её скрывать.       Ох и как же была права юная королева, сказав столь точные слова. Ведь самое интересное происходило не тут, а внутри дворца.       В покоях короля, где музыка не доставала ушей даже самого внимательного слушателя, будучи полностью обнажёнными лежали двое мужчин. Если присмотреться, то в одном из них вы узнаете хозяина этой спальни — короля Барбатоса, другим же мужчиной, который по-хозяйски развалился, закинув руку за голову и едва прикрывая своё мужское начало, был никто иной, как королевский конюх, которого король ласково называл Алатус. Между ними, разгорячёнными и обнажёнными — думаю не стоит говорить по какой причине — завязался непринуждённый диалог. — Твои манеры в постели как у одичавшего зверя, — едва отдышавшись, разговор начал молодой юноша с чёрными, как смоль, волосами и раскосыми полуулыбчивыми глазами.       Король тонул в этих глазах. И с каждым разом, ему казалось, что ещё чуть-чуть и он уже не смог бы выбраться из трясины их болотного цвета, когда обладатель приближался к пику блаженства. — О, мой дорогой, ты только сейчас это заметил? — король рассмеялся, притягивая к себе своего любовника.       Установившаяся между ними идиллия была настолько редким событием, что мужчины едва успевали наслаждаться ей и друг другом. — Ваше сиятельство, кажется, вас что-то волнует, — игровой тон Алатуса вывел короля из пучины мыслей. — Даже если и волнует, то разве имеет это значение, когда со мной рядом ты?       Игривый тон собеседника не устроил молодого конюха. Он узнал короля ещё будучи пятнадцатилетним мальчишкой, когда отец привёл его на свою работу, рассказывая о том, что ждёт его преемника. Алатус был охвачен восторгом от маленького принца, который везде сопровождал своего отца и постоянно что-то спрашивал и улыбался. Со временем его тайная любовь часто появлялась в конюшне, потому что, по словам Барбатоса, ему очень нравились лошади; там они и начали общение. На деле же юный наследник уже тогда пропитался интересом к юноше, который так умело запрыгивал на гордого скакуна и мчался галопом по ипподрому. Сложившаяся между ними юношеская дружба быстро переросла в нечто большее, что было скрыто от глаз посторонних, осудивших бы их за такую пошлость как влюблённость наследника в простолюдина.       Будучи в настолько духовно близких отношениях, разве мог Алатус не понять, что что-то тревожит душу Барбатоса? И конечно же, он взъерепенился: — Я не столь часто могу поговорить с тобой, а уж узнать, что гложет твоё сердце и подавно. Так позволь мне хотя бы сейчас хоть чуть-чуть умерить твоё беспокойство.       Барбатос перевернулся на другой бок, забирая с позолоченного блюда бокалы с выдержанным на лучшей винокурне вином. Он предложил один бокал своему любовнику и тот с благодарностью его принял, подозревая, что разговор будет долгим. — Со смерти моего отца прошло не так много времени, но ты уже знаешь, что я с детства был его сыном, а он всегда был славен тем, что мог подчинить себе всё. От меня ждут того же, — мужчина сделал небольшой глоток, который не мог его опьянить так сильно, как пьянит его любовь. — Я должен продолжить его дело, но он подкинул мне задачку в виде тейватского парламента, который время от времени устраивает оппозиционные мероприятия. А сейчас, поняв, что король мёртв, они надеются на то, что смогут вернуть своё место в королевстве. — А что делает этот твой парламент?       Такие наивные вопросы человека, совсем не смыслящего в самодержавии, стали уже практически обыденными для короля, но он всё равно каждый раз не мог сдержать свою улыбку. — Дэ-факто — ничего, но дэ-юре он имеет право на регистрацию королевских указов. — Да прекрати ты умничать! Де-факто! Де-юре! Проблема-то в чём? — Мужчина резко сел и начал пародировать короля и рукоплескать. Простынь, прикрывавшая нагое тело, упала на бёдра, открывая всю прелесть подтянутого тела взору смотрящего.       Барбатос не мог устоять перед этой картиной. Он положил руку на бедро Алатуса, кончиками пальцев поглаживая внутреннюю часть. Тело Алатуса вздрогнуло, и он грозно посмотрел на своего короля. — Проблема в том, любимый мой, что они не готовы стать частью государства, они хотят творить собственное правление. — На самом деле, я тут вряд-ли смогу помочь. Вот если бы ты сказал, что тебе нужна физическая сила или выносливость, то в таком случае я был бы полезен, а так… — мужчина махнул рукой в сторону короля. Только он мог позволить себе такую вольность и не быть заточённым под стражу или, хуже того, — казнённым. — Идея! — Он вновь повернулся к возлюбленному. — Спроси у своего младшего брата, что делать. — Ты что, с ума сошёл? Ему всего семь! — сегодня Барбатос был в ужасно хорошем настроении из-за нелепых фраз конюха. — Я серьёзно! Он парнишка умный, в три начал читать, в пять прятался от родителей в конюшне с книгами про экономику, а сейчас ему уже семь. Если не его, то Андриуса хоть спроси, он же министр каких-то там дел, но поможет тебе.       У короля было три брата. Андриус был средним. Он был умён для своего возраста, но не одарён как младшенький. У Андриуса был брат Декабриан. В семье предыдущего короля они были единственными двойняшками, а появление их на свет при слабом здоровье королевы, было подобно благословению великим Архонтом. Но, подобно двум сторонам медали, один вобрал в себя — не все лучшие, но большинство из лучших качеств.       «В какой-то мере он прав,» — подумал король, продолжая соблазнять своими действиями Алатуса. Ещё чуть-чуть и его незаконный избранник готов был взвыть от такой искушающей пытки. «Подумаю об этом завтра, а сейчас я хочу лишь наслаждаться им,» — с этими мыслями он резко оказался между ног юноши, сжав крепкие бедра пальцами и разводя в стороны. — Обещаю, сегодня я доставлю тебе такое наслаждение, что ты не сможешь его забыть, — с этими словами он припал мягкими губами к разгорячённой плоти. — Ох, — всё, что успел сказал Алатус, прежде чем его захлестнула волна непередаваемого удовольствия.       Комнату заполнили грязные звуки и ругательства, которые то и дело сменялись негромкими вскриками от укусов и скрипом массивной дубовой кровати.       И, как некстати, именно в это время, личная горничная короля, комната которой находились через несколько дверей от королевской в целях своевременного прислуживания, решила вернуться в свои покои. Она была отпущена на сегодня лично королём, но забыла свою шляпку для вечерней прогулки, а поэтому поспешила забрать её. Но, проходя мимо королевской спальни, её привлекли звуки.       «Странно, король же должен быть на празднике,» — подумалось ей. Она приблизилась к двери, прислонившись ухом и к удивлению обнаружила, что голос, издававший столь неприличные звуки принадлежал не королеве и даже не женщине. Она поспешила отпрянуть и мигом побежала из дворца, совершенно забыв о своей шляпке.       Стоит сказать, что горничная эта была далеко не из самых тихих и незаметных людей. Ей была свойственна ужасная болтливость, благодаря чему слухи об интрижке короля быстро разошлись между слугами. А дальше, всё как в знаменитой пословице: «что знают трое, знают сотни». От слуг об этом узнали рыцари, а от рыцарей всё утекло к высшему свету. В итоге, они добрались и до королевы, которая была выставлена на посмешище своим же мужем. Разъярённая, но обладающая хитростью, она велела найти для неё самую могущественную ведьму, но так, чтобы даже ведьма не узнала о том, кто будет заказчиком.       Так, близь горы Салвиндагнир, в маленькой хижине была найдена юная ведьма, которая отказалась ехать куда-либо и велела, чтобы заказчица сама навестила её. И без того ущемлённая королева, подавив свою гордость, отправилась к ведьме. Она оделась, как горничная за неимением других, более простых нарядов, а сверху накинула мантию, скрывающую её с ног до головы. Но даже так королевская особа всё равно выделялась. Её осанка, медленная походка и грация рук выдавали её положение. Не без брезгливости она зашла, склонов голову, в избушку. — Ваше величество, свет королевства Тейват, — девушка, которая и без своих способностей смогла бы узнать королеву, говорила не с уважением, а скорее с издёвкой. — Что же понадобилось вам от меня?       Скрывать свою личность уже не было смысла, поэтому королева взглянула в лицо колдуньи. Перед ней сидела совсем юная особа, с красивыми чертами лица, скрытыми под слоями сажи, а на теле её висела старая, пропитанная потом и грязью мантия. Королева удивилась, но быстро поспешила спрятать со своего лица столь непозволительную сейчас эмоцию. — Прошу вас, я больше не могу терпеть такого отношения короля ко мне. Помогите мне, — голос женщины звучал звучал жалобно, вот-вот и она должна заплакать. — Тебя волнует, что твой муж не любит тебя или же слухи о том, что он унизил тебя, а твоё положение сравнимо с землёй под ногами?       «Да как смеет она разговаривать со мной в таком тоне?!»       Королева решила схитрить: — Печаль моя лишь потому, что муж мой более не любит меня, — да и любил ли он её?       Ведьма поняла, что её обманывают и не на шутку рассердилась, но тон её оставался таким же мягким. — Я вижу, что вы очень способная и рассудительная юная леди, зачем же вам нужно обременять себя этим?       Лицо королевы вытянулось. Она не знала, что ответить, она была зла на своего мужа, хоть толком его никогда и не любила. Теперь она не ждала помощи и осуществления той сладкой мести, которой так возжелала. Но, вопреки её мыслям, слова колдуньи были следующими: — Я помогу тебе, но знай, что плата за это будет очень высокой.       Эмоции переполняли королеву: — Я всё вам дам, чего только не пожелаете! Хотите, устрою вас в королевский дворец или осыплю вас морой так, что вы никогда не будете жить в недостатке?! — Спасибо за столь щедрые предложение, но я откажусь. — Тогда чего же вы хотите? — Всего-навсего королевского младенца.       Королева пришла в ужас: «Она думает, что я буду пытаться завести ребёнка с королём после всего произошедшего?!» Но вместо этого она сказала: — Как пожелаете.       Ведьма ласково улыбнулась.       Но лукавить с ведьмой, словно играться с огнём, не боясь обжечься. Гордость колдуньи была задета, но она, в отличии от совершенно глупой королевы, которая пришла к колдунье и решила лгать прямо в лицо, подавила свою обиду.       Она что-то долго и неразборчиво бурчала под нос, иногда беря в руки книгу и поглаживая её со всех сторон, а затем увидела остатки фарфора от разбитой утром кружки, схватила его в руки и произнесла проклятье. — Но помни, долг платежом красен. Я жду королевское дитя.       Полюбовно расставшись, королева не поверила ведьме: «Разве можно проклясть кого-то таким странным способом?» Но со временем слухи об увлечении короля улеглись, а сомнения её рассеялись — король сник от перманентного игнорирования его и в скором времени захворал, а конюха как будто и совсем не существовало.       Между тем, дела королевства, которые держал в узде король, будучи абсолютным властителем над всем, стали выходить из-под контроля. Королева долгое время не придавала этому значения, думая, что муж её в скором времени делами-то займётся. Но шли дни, недели, которые перерастали в месяца, власть парламента, которой он по сути не обладал, стала законосовещательной, а там дело близилось к тому, что скоро она приобретёт и законодательную. Буржуазы, пронюхавшие, что правитель занемог, и не желающие выплачивать пошлину государству, начали устраивать тут и там бунты, приводившие королевство медленно, но верно в упадок. В добавок ко всему увеличилось количество дуэлей, против которых выступает высшее духовенство, между зажравшимися аристократами в результате чего духовенство ополчилось против государя.       Королева, не имеющая права действовать самостоятельно, начала нервничать, к тому же, срок подходил — необходимо было выплатить долг колдунье. Позвав доверенное лицо из личной охраны на аудиенцию, она потребовала найти ей новорождённого среди простолюдинов, похожего на короля. А затем велела призвать Андриуса. — Ваша светлость, лорд Андриус прибыл, — дверь в зал открылась и перед её королевским высочеством предстал юноша, который только-только вошёл в возраст совершеннолетия, и был ослепительно красив.       Он стоял лицом к королеве, всем своим видом выказывая почтение. Королева присела в небольшом реверансе и получила ответный поклон. — Как ваше здоровье, Ваше высочество? — Ох, не говорите о здоровье, господин Андриус, — королева села на мягкий диван, прикладывая тыл руки ко лбу, словно ей нездоровится. — Прошу прощения, Ваше высочество, порядок общения предусматривает этот вопрос.       Юноша получил разрешение присесть и сел как можно ближе к другому краю дивана. Нет, он не был брезглив по отношению к королеве, да и ненависти к ней не испытывал, но интуиция подсказывала ему, что с ней очень опасно иметь дело. — Ах, Андриус! Манеры это прекрасно, но позвольте мы с вами станем чуть ближе, и откинем эти манеры, ведь вы брат моего мужа, — девушка подбиралась ближе к Андриусу.       Будет нечестно сказать, что господин Андриус её не привлекал. Он был высоким, статным и очень красивым юношей. Его внешность отличалась от заурядной внешности короля. Он был таким же ярким блондином, как и королева, лёгкая небритость украшала его исхудалое точёное лицо, широкие изумрудные глаза смотрели прямо и без утайки, а застёгнутый наглухо сюртук так и манил подглядеть, что же скрывает его обладатель.       Андриус чувствовал себя неловко под пристальным взглядом хоть и безупречно красивой, но всё же, королевы. Его юность не означала, что у него не было сексуального опыта, но тем не менее, устоять перед такой девушкой было просто невозможно. А когда она сама так и ластилась к нему при каждой встрече, которые стали такими частыми в последнее время, то всё его тело выпрямлялось по струне, что было быстро замечено девушкой. — Не сочтите за грубость, Ваша светлость, но зачем вы позвали меня?       И вправду, зачем? Декабриан был точной копией его, но вот уж он бы своего шанса на ночь с королевой не упустил. Но у королевы губа была не дура, она знала, что Андриус, бывший министром иностранных дел и военным министром, был куда полезнее чем разгильдяй Декабриан. Да и на короля он сможет оказать своё влияние. — Дорогой Андриус, как вы уже знаете, я стала бесправным регентом Тейвата, который не в состоянии управлять королевством в связи с тем, что муж мой хоть телом жив, да умом уже не в состоянии править. — И что же вы хотите? — Я хочу, чтобы вы снова с ним встретились и поговорили, иначе дела в стране пойдут на ужин в Бездну. — Ваше высочество, не стоит так выражаться. К тому же, я уже ходил к брату, но разговор наш был столь же полезен, сколь одинокая капля полезна в засуху. — Поверьте мне, милорд, со временем ваши усилия оправдаются и капля в засуху перерастёт в ливень. — Нет, Ваше величество, я не намерен более разговаривать с братом, — министр резко подскочил, когда почувствовал нежную женскую руку на своём бедре, и поправил ворот рубашки. — Что говорят врачи? — la dépression, — королева вновь театрально вскинула руку ко лбу. — От la dépression не умирают. Ему нужно время, чтобы оправиться.       Королева подскочила с дивана, все юбки взлетели вверх, оголяя тонкие щиколотки, и она взревела как раненный зверь: — Сколько?! Сколько ему ещё нужно времени?! Страна падёт! Следующим наследником должен стать наш ребёнок, но ни один из наших детей не достиг возраста наследия! А кто если не наш ребёнок?! Декабриан?! Храни вас Архонт, но это чучело сожжёт страну к чёртовой матери!       Андриус долго успокаивал королеву, слуги принесли чай из лепестков сесилии, и только спустя несколько часов гнев королевы сошёл на нет.       В глубине души Андриус понимал, что нестабильность в королевстве будет только расти, а король не сможет оправиться от своей болезни, а значит, что оставалось либо ждать, когда вырастут дети короля, либо совершать переворот и садить на престол того, кто этого достоин. Но тот, кто его достоин едва достиг восьмилетнего возраста, а пока занять его место должен был Андриус, который искренне этого не желал.       Тем временем посланный королевой рыцарь успешно справился с заданием и ехал во дворец с едва разлепившим глаза младенцем. Он был копией короля настолько насколько это может сделать младенец — с изумрудными глазами и маленькой завитушкой на лбу цвета ствола песочного дерева. По приезде, королеве был показан ребёнок. Она только спросила: — Кто это?       Ответом послужило короткое: — Девочка. — Отлично, передай конюху, — да, именно тому, о котором вы подумали, — чтобы он подготовил непримечательную карету, и позови ко мне главную горничную.       Королева должна была сама навестить ведьму, чтобы та удостоверилась, как тяжело ей прощаться с ребёнком, иначе весь этот фарс лопнет, как мыльный пузырь.       В этот раз ведьма встретила королеву на пороге. — Ваше величество, я вас ждала. Вы привезли мне мою плату?       Королева достала из кареты корзину, в которой мирно посапывал младенец. Он не пикнул ни разу и всё время спал, что обрадовало королеву в поездке.       Ведьма взглянула на ребёнка и в глаза посмотрела королеве: — Я простила тебе ложь однажды, но во второй раз не прощу, — ведьма завертела в руках что-то похожее на деревянные чётки и громко заговорила: «Гордыня, злость и жажда мести, что поглотили тело юной девы, исчезнут раз сейчас и навсегда, но знай, в ближайшем будущем — беда! Семейство сгинет в одночасье от рук любимого, но всё-таки врага!» — Ах ты жалкая карга! Убить её!       Ведьма встретила смерть с улыбкой на губах.       Подумав, что смерть настигла ведьму и проклятье должно рассеяться, королеве полегчало, ведь семья её останется целой, но, приехав домой, она со временем поняла, что даже после смерти, её столь ненавистный конюх, которого она продолжала держать при себе, всё ещё так же заколдован, а значит, что есть вероятность, что слова ведьмы окажутся правдой и героиню ждёт смерть.       Королева плохо спала, ей казалось что вот-вот кто-то должен прийти по её душу. Она стала оборачиваться на каждый шорох и окружила себя и детей рыцарями, но всё равно не чувствовала себя в безопасности. Доктора советовали ей одно и то же: покой, тёплый медовый чай и настойку из травы Наку, с поставкой которой тоже начались проблемы.       Дети, будучи обделённые вниманием душевнобольного отца, чувствовали себя заложниками в собственном доме: нельзя никуда выходить, по дворцу передвигаться только с охраной, шторы на ночь обязательно задёргивать, двери закрывать, всегда информировать матушку и рыцарей о своих действиях, еду на наличие яда давать сначала прислуге. И этим не ограничились нововведения в жизни детей. Они беспокоились о здоровье матушки, а оно действительно сильно хворало.       Андриус, будучи приближённым к королеве, также теперь сидел от неё на почтительном расстоянии, и разговор вёл только в присутствии королевской охраны. В любом случае, его это не смущало, даже несколько радовало, что правительница теперь держится от него подальше.       Королевство жило своей жизнью и без правителя. Никто не мог взять поводья власти и приструнить своевольство недовольных. Фактически король оставался на троне, но ничего не предпринимал, а королева, будучи лишь приближённым к королю прав не имела. Королевство в скором скором ждала раздробленность, и как никто другой Андриус это понимал и старался нарастить свой авторитет.       В тот день, когда всё это произошло, королеве особенно не спалось. Она взяла себе в привычку пить вино, чтобы заснуть. Именно поэтому, она решила, что сейчас ей нужно выпить, дабы без проблем уснуть. Она зажгла на своём столе свечи, стоявшие рядком в серебряном именном канделябре, который достался ей от матушки, и налила бокал приятного виноградного напитка. Каждый раз, как женщина не могла заснуть, бокал становился всё более полным; так, сегодня бутылка из зелёного стекла уже подходила к концу, когда девушка ощутила тяжесть во всём теле. Будучи не в силах, чтобы дойти до кровати, она прилетела на стол, успокаивая себя мыслью о том, что сейчас чуток вздремнёт, а затем ляжет в кровать. Но вопреки своим ожиданиям, королева уснула так крепко, что разбудил её только звук ломающейся двери. Она приоткрыла глаза и не увидела вокруг себя ничего — всё застилала чёрная пелена из дыма. А затем она снова заснула крепким сном.       Вновь проснулась она лишь от того, что кто-то облил её холодной водой. Девушка закашлялась, а затем осмотрела всё вокруг себя. Расфокусированный взгляд плохо давал понять о том, что происходит. Как только взгляд прояснился, а одышка и кашель миновали, девушка начала рассматривать происходящее. Она лежала на мягкой сырой от ночного воздуха траве, воздух был спёртый, а на улице стояла ясная ночь. Вокруг бегали слуги, звеня вёдрами, слышались звуки воды, ругательства, плач и как кто-то кричал: — Выносите-выносите! «Что выносите?»       Правительница не понимала, что происходит, и пыталась восстановить события ночи.       Она не успела вспомнить и капли, как перед ней принесли на носилках старшего сына, измазанного в чём-то чёрном. Он лежал совсем неподвижный, рука безвольно свисала с носилок. Глаза девушки расширились, а сердце быстро-быстро застучало, когда она встретилась с его безжизненными, голубыми, как озеро в ясную погоду, глазами. Она обернулась на дворец и увидела картину, от которой ей сразу стало дурно. Дворец полыхал всеми цветами красного, объятый неукротимым, жарким пламенем. Она видела, как обугленные шторы развеваются на ветру и подхватывая искры снова загораются, как камень темнеет от огня, как стёкла трескаются и со звоном вылетают. Раздался громкий хлопок, а затем треск рассыпающегося стекла — огонь не пощадил даже любимую оранжерею правительницы. По щекам девушки градом начали катиться слёзы.       «Так вот, что ты имела ввиду, ведьма».