Сказка о кукле и великом герцоге

1688 год. Герцогство Хотару.       Герцогство Хотару было самым большим по своему влиянию и размерам. здесь был не единственный, но один из главнейших морских торговых путей, через которые совершалось большинство сделок, количество которых, с началом правления нового императора, резко упало; часть горы Салвиндагнир, с её драгоценнейшим для империи ресурсом — звёздной рудой, а также обширная, но не слишком плодородная местность, от былой славы которой остались лишь воспоминания. Управленец же был грамотным человеком, а в прошлом — правительственным интендантом при императоре Барбатосе. Герцог был уже в возрасте, но всё ещё хорошо держал в узде своих подданных. Там, где нужно быть милосердным, он учтиво его проявлял, но не скупился и на радикальные меры решения проблем.       Его отношения с императором были натянутыми, поэтому герцог старался держать императора в неведении своих дел под предлогом того, что сам герцог не будет мешать политике правителя. На том договоре, сдерживающим лишь рукопожатие, они и остановились, но ни герцог, ни император следовать ему не намеревались. Императору, движимому необъятной силой под названием «мелкое дворянство», герцога хотелось подчинить себе, а герцог, будучи человеком дальновидным, знал, что, получив его территории, он раздаст их мелким графам, а империя падёт и станет лёгкой добычей на политической арене.       И вот, в очередной раз, император сделал свой ход на шахматной доске, а герцогу необходимо было уверенно пресечь неожиданный «шах». Отправив запрос на аудиенцию с императором, герцог послал приглашение на сегодняшнюю встречу лорду Альбериху — родственнику бывшего министра путей и торговли, во владениях которого была вторая часть горы Салвинадагнир.       Герцог продумывал дальнейший план действий. Он знал, что новый налог, который вот-вот должен вступить в силу, был введён с целью разорить герцогства Ватацуми и Гуннхильдр — основных деловых партнёров герцога Хотару. Так, введя налог на вывоз кристального костного мозга, он сможет ограничить производительность оружия в герцогстве, и Ватацуми потеряет своего основного партнёра, а герцогство Гуннхильдр, и без того находящееся в плачевном положении, потеряет основную торговую арену. Он убьёт одним выстрелом сразу двух зайцев — лишит герцога военной мощи и связей с другими герцогствами, что также сильно ослабит вторых, и скорее всего они падут под таким давлением.       «Умно для такого проходимца, как он», — подумал герцог, ожидая своих гостей, которые должны были нагрянуть с минуты на минуту.       Вошедшие несколько недоумевали от того, что происходит, а герцог, в свою очередь, старался развлечь их светскими беседами и слухами, которые до него доходили из уст жены. — Ваша Светлость, прошу, разговоры о погоде очень льстят, но скажите, зачем вы нас собрали? — недоумевала только что прибывшая Джинн Гуннхильдр — представитель рода Гуннхильдр и его глава. — Прошу вас, герцогиня Гуннхильдр, проявите немного терпения, скоро вы обо всём узнаете. Нам осталось дождаться лишь одного человека.       Озадаченные гости притихли ненадолго. Измученные жёсткой хваткой императора, они устали вести борьбу за власть, а герцогство Хотару было для них глотком свежего воздуха. Казалось, что его не затрагивает ни одного решение императора, настолько здесь легко дышалось. Порт, в котором стояли десятки кораблей, ослепляло полуденное солнце, мельницы размеренно крутили своими крыльями, где-то вдалеке кричали торговцы, но здесь было тихо и спокойно, что не предвещало ничего хорошего по мнению маркиза Каэдэхара.       Герцог ждал последнего, но не по важности, гостя, который знатно задерживал их встречу. Почти бесцеремонно герцог Альберих ворвался в кабинет, где его терпеливо ожидали. — А, добрый день, милорд, господа, дамы, — будучи несколько фривольным, герцог Альберих позволил себе дерзнуть и поцеловать руку герцогини Гуннхильдр, которая к такого рода вещам привыкла, а поэтому только фыркнула в ответ. — Прошу меня простить, Ваша Светлость. Герцог был обижен на молодого лорда за его отсутствие на дне рождении сына, но отсутствовал лорд по каким-то непредвиденным обстоятельствам, поэтому герцога устроило, что Кейя Альберих посетил их только сегодня. — Наконец все в сборе, и мы можем начать наше собрание, — герцог велел прислуге удалиться, а двери запер, вверяя их безопасность в руки главы рыцарей, который смиренно ждал приказов за дверью. — Прошу меня простить, я не представил вам наших гостей. Глава клана Камисато — герцог Камисато и его жена и маркиз и маркиза Каэдэхара, любезно почтившие нас своим присутствием, проделав столь долгий путь из Инадзумы. А это герцогиня Гуннхильдр и герцог Альберих. Герцогиня Сангономия в представлении, вероятно, не нуждается. — Так зачем же вы собрали нас всех?       Вопрос был к месту. Зачем было собирать самых важных людей империи, да ещё ко всему этому приплетать влиятельных людей из другого королевства. — Я думаю, что вы уже догадались, что собрание наше должно держаться в строгом секрете, а причина, по которой мы здесь собрались абсолютно проста — свержение императора.

***

      Между тем наш маленький герой бежал по лесу, перепрыгивая извилистые ручейки, которые распустили свою воду — как паук — паутину — по всему лесу, обгоняя стаи птиц, клином летящих на юг, сбивая на своём пути муравейник, чьи обитатели были очень сердиты на потревожащего их покой и пару раз больно его ужалили. Он бежал как степная рысь, совсем не отвлекаясь на кустарники шиповника, который оставлял мелкие ссадины на ногах мальчика. — Беннет, догоняй! — крикнул он вслед товарищу, который порядком отставал, плетясь сзади.       Заметив, что друг его запыхался и уже совсем выбился из сил, он развернулся и так же быстро рванул обратно. — И что с тобой? — он смотрел на друга, присевши на корточки. Щёки его были красными, как спелые помидоры, выращенные в теплице, а дышал он тяжело. — Твоя выносливость поражает, — запинаясь между словами, чтобы сделать глубокий вдох, прокомментировал Беннет. Слова его вызвали у маленького Итэра смех. — Нет, просто твоей выносливости мало. — В таком случае, даже выносливости меня, моего отца и вообще всего семейства вместе не хватит, чтобы поспевать за тобой, — парировал мальчишка.       К слову сказать, семья у Беннета была большой. Семьи у простолюдин всегда были большими, чтобы хозяйство не разорилось; девочки с раннего возраста помогали матери по домашнему хозяйству, а воспитанием мальчиков занимался отец. Старшие братья Беннета уже нашли своё призвание, один из них работал подмастерьем в кузнице отца, а другой раздавал газеты на площади. — Ладно, тогда пойдём медленнее, отыщем кабана. — Кабана?! Должно быть вы шутите, маркиз Хотару, — когда Беннет был сведён с ума или в бешенстве, то он часто называл Итэра официально, что последнему не очень нравилось. — В сторону возмущение, у нас всё должно получиться.       Охота на кабана была опасна. Беннет знал это не понаслышке. Он вспомнил, как однажды дикие кабаны совершали набеги на сельскохозяйственные угодья. Тогда многие люди, в попытках отстоять свои труды, принялись бездумно лезть на рожон, за что и получили. По герцогству долго ходили слухи о том, что несколько людей было убито, несколько серьёзно ранено. Если бы тогда опытные охотники не рассказали, как правильно истреблять кабанов, то пострадать могло бы куда больше. И сейчас они были совершенно не готовы к тому, чтобы идти на такую опасную затею. Но вот только его упёртого друга никто не смог бы переубедить, поэтому Беннет лишь надеялся на необразованность Итэра и незнание местности. Всю дорогу он молился Архонту, чтобы кабаны все спали и были от них как можно дальше. Но с каждым шагом, его уверенность покидала тело. Разговоры притихли. Редкий подлесок сменился тёмным лесом, воздух потяжелел, а температура упала на несколько градусов, лучи солнца едва проникали сквозь густую листву, вымахавшие листья папоротника уже скрывали их по середину туловища. Хруст веток сменился тяжёлым хлюпаньем. Они оказались на болоте.       Мальчики разулись, потому что обувь только тянула ногу, и продолжили свой путь вглубь. Разговаривать уже не хотелось. Итэр держал свой лук наготове, хоть и пользоваться им не умел. Мальчишеское желание восхитить Беннета и родителей превалировало над разумом. — Итэр, нам лучше уйти отсюда, — с опаской и почти неслышно начал говорить Беннет. — Я не уйду, пока не принесу своему отцу шкуру кабана, иначе он с меня сдерёт шкуру.       И, как говорится, кто ищет — тот всегда найдет, добыча не заставила себя долго ждать. Мальчики притаились, заслышав звук трескающегося валежника и чавканье. В положении, близком к сидячему, они начали продвигаться вперёд. Чавканье прекратилось, а перед мальчиками открылся вид на огромного — в несколько раз больше юных охотников — вепря. Короткая, мускулистая шея, маленькие уши, светло-бурая щетина и острые клыки — такого зверя не перепутаешь ни с кем. Кабан замер, прислушиваясь к звукам — он почуял неладное, но затем снова увлёкся своим делом.       Итэр был не из трусливых, хоть размеры его и удивили — домашние свиньи сильно отличались от диких. Он поднял лук и прицелился. Беннет, который уже готов был прощаться с жизнью, чуть ли не плакал. Натянув тетиву детского лука до предела, Итэр оценивал расстояние. Он уже готов был выпустить стрелу, как Беннет неожиданно толкнул его в плечо. Кабан, мимо которого полетела стрела, умчался прочь в чащу леса. — Что ты делаешь?! — завопил Итэр, расстроенный тем, что такая добыча сорвалась. — Ты не знаешь, как бы повёл себя этот кабан! Нам повезло, что он испугался и побежал не в нашу сторону! Он запросто бы насадил нас на клыки! — Это же просто дикая свинья! Ничего бы он нам не сделал!       Мальчики посреди леса кричали друг на друга. Благо, больше диких зверей они не привлекли. Они не разу не ходили в такую глубь и даже не представляли, что их могло там ожидать. — Ничего ты не понимаешь! Знаешь, как у нас говорят?! «Идешь на медвежью охоту — приготовь постель и позови доктора, а идешь на кабана — закажи гроб»! Итэр, это не шутки! Мы действительно могли здесь умереть!       Итэр, напуганный сказанным, сглотнул. Он не думал, что дикие свиньи такие грозные животные. Свиньи в их герцогстве были совсем безобидными. — Ладно, пойдём, — расстроенный и напуганный, Итэр поспешил уйти с этого места. Мало-ли, вдруг кабаны воротятся.       Дорога обратно заняла у них намного больше времени. Мальчики очень устали и проголодались. Съев последний закатник, который Итэр прихватил с собой из дома, они подходили к реке, а значит, что выход из леса был совсем близок. Закатное солнце встречало путников. — Давай искупаемся? — предложил Беннет, намекая на реку.       Предложение было принято. Всё же, когда Итэр придёт домой, пропустив уроки и обед, то ему изрядно должно достаться. А если ко всему прочему отец и матушка застанут его в таком виде, то света белого ему не видать до тех пор, пока растущая луна не сменится полной.       В поместье, к удивлению, Итэра никто не ждал с розгами за пазухой. Вместо этого, стояла удручающая тишина, словно все уже разошлись по своим покоям. Мальчика встретила его няня, грозно свернув глазами. — Ваша Светлость, герцог ждёт вас у себя в кабинете.       Няня ушла, окинув взглядом мальчика и что-то тихонько мурлыча под нос, а Итэр с опущенной головой пошёл на встречу с отцом. Откладывать такое дело не стоило, потому что отцу уже вероятно известно, что он вернулся, а сердить его ещё сильнее маркиз не хотел. Собравшись с мыслями, он постучался. Из-за двери раздалось короткое: «Войдите», — Итэр зашёл.       Глаза отца округлились, стоило ему оторвать взгляд от бумаг, а Итэр, дабы эти глаза не видеть, склонил голову. Сегодняшняя его проделка должна очень сильно расстроить герцога. — Что на тебе надето, Итэр?       Ответа не последовало. — Юноша, ответьте своему отцу! И что у тебя в руках?       Мальчик всё так же держал голову склонённой, а подаренный лук поспешил убрать за спину. Ноги ужасно болели, а из свежих ранок текла кровь. Отец бросил взгляд на его лодыжки и разгневался ещё больше: — Барбара! — девушка, стоявшая за дверью, ждала, пока герцог закончит со своим сыном, но оказалась вызвана раньше положенного. — Ваша Светлость, — девушка присела в скромном реверансе и склонила голову точь-в-точь как Итэр. — Барбара, приведи мне доктора и поживее. — Слушаюсь, Ваша Светлость, — девушка удалилась, а герцог продолжал разглядывать мальчика. — Отныне тебе запрещено выходить из комнаты, пока я не скажу обратное. Учителя будут посещать тебя ежедневно. По прошествии срока я лично расспрошу тебя о том, что ты узнал за это время, — отец был настолько строг впервые. У Итэра начало щипать глаза от подступающих слёз. — Ступай в свою комнату.       Итэр послушно развернулся и пошёл на выход, но был остановлен: — И лук свой отдай.       Мальчик расстроился ещё больше, всегда любимый им отец в одно мгновение стал ему ненавистен. Он послушно положил лук на стол и побрёл в комнату, прихрамывая из-за усиливающейся боли. В комнате он долго сидел в тишине в грязных обносках и плакал практически навзрыд. Через некоторое время его покои посетил врач. Он осмотрел мальчика, поговорил с герцогом, несколько раз кивнул и наложил повязку на ногу, пропитанную какой-то очень пахучей травой. Пока врач разговаривал с отцом, Итэр успел схватить бутылёк с лекарством из сумки доктора. Он не понимал, что в нём такого не так, потому что кровь очень плохо останавливалась, когда он порежется или сдерёт кожу, но это лекарство ему помогало, поэтому он и решил, что лишним не будет. — Юному герцогу необходим покой и лёд. Через несколько дней может появится отёк, потому что некоторые шипы могли остаться в ране, но это не страшно, просто обрабатывайте ногу и перевязывайте её, — с этими словами доктор ушёл, а герцог продолжал пристально смотреть на своего сына.       Гнев сменился милостью. Заплаканные глаза ребёнка не оставили герцога равнодушным. — Итэр, послушай, — герцог присел на край кровати и начал поглаживать мальчика по спине, тот уткнулся в подушку, не желая видеть своего отца. — Мы с мамой стараемся для тебя и хотим, чтобы ты вырос прекрасным молодым юношей, но ты нисколько не хочешь прислушаться к нам. У меня не остаётся иного выбора, кроме как запереть тебя в комнате.       Итэр ничего не ответил. Герцог пожелал сыну доброй ночи и удалился, оставляя мальчика на попечение няни. — Ты тоже злишься на меня? — наконец Итэр перестал плакать и обратил своё внимание на няню, что сидела подле него и гладила по голове. — Нет, Итэр, я не злюсь на тебя. Детям в твоём возрасте свойственно убегать из дому. — Но папа говорит, что так нельзя. — Конечно нельзя. Что тебя, что других детей ругают, если они не слушаются. — Но Беннета никто не ругает! Он всегда говорит о своих родителях только хорошее! — Но ты же тоже всегда говоришь только хорошее о родителях, хоть иногда они бывают строги к тебе. — Няня, а ты тоже считаешь, что мои родители очень строгие? — Ничуть, мой хороший. — Тогда почему они так поступают со мной? — Потому что они тебя очень любят и боятся, что ты можешь попасть в опасность. — Какая опасность? Я столько раз сбегал, — Итэр замолк на несколько секунд, понимая, что проболтался, но затем, когда няня продолжала ласково гладить его по голове, он продолжил: — и ничего мне не было. — Ты ещё не понимаешь того, что может тебе грозить, но Итэр, послушай меня, — девушка присела, заглядывая в глаза мальчику, и полным серьёзности голоса сказала: — У твоего отца очень много врагов. Если кто-нибудь прознает, что ты так делаешь, то обязательно воспользуется этим.       «Чушь какая!» — подумал Итэр. Но серьёзное выражение лица его няни заставило его задуматься.       Они ещё долго сидели вот так, няня рассказывала мальчику сказки, а Итэр, в свою очередь, думал, стоит ли поделиться с няней сегодняшним приключением. Сделав вывод, что Лиза только отругает его за такую выходку, он всё-таки решил, что повременит с рассказом, а затем заснул крепким сном.       Проснулся он посреди ночи от тихого стука в дверь. Обычно он бы даже не услышал этого, но сегодня ему спалось особенно неспокойно. Жуткие кошмары поглотили сон, в котором дикий свин бежал на него, визжа и сверкая алыми глазами. Подойдя к двери, Итэр тихонько спросил: — Няня?       Но ответа не последовало. Тогда Итэр тихонько приоткрыл дверь и увидел коробку на полу. Она была очень большой.       «Странно», — подумалось мальчику, но дверь он всё-таки открыл, убедившись, что в коридоре никого нет. Хоть в поместье и было безопасно, но после рассказов няни Лизы ему стало как-то не по себе.       С трудом он затащил коробку в комнату и подставил под одиноко догорающую свечу, чтобы разглядеть, что там внутри. На бечевке, что перевязывала коробку, висела небольшая бумажка, на которой было написано: «С днём рождения!» Любопытство взяло верх, и Итэр поспешно расправился с верёвкой. Открыв коробку, он ужаснулся. Сначала ему подумалось, что перед ним лежит человекоподобный монстр, но только потом, присмотревшись, он заметил, что это всего лишь неживой объект, очень похожий на человека. Похож на куклу, что есть у Люмин, но у неё они не такие красивые.       «Вот обзавидуется!» — подумал Итэр.       Он начал объект перед глазами. Никогда ему не приходилось видеть столь чудных вещей. Лицо скрывала маска с огромным острым носом, пугающими рогами и жуткими, как у кабана клыками. Волосы были словно настоящие, но чёрные, как уголь, а концы как болотная вода под закатным светом солнца. А причёска была до того странная, что вызвала у мальчика улыбку. Одежда куклы была не менее причудлива и даже уродлива, как сказала бы матушка. Что-то белое и сильно обтягивающее, похожее на блузу без рукавов, прилегало к туловищу вплоть до подбородка, на талии висели фиолетовые свободные штаны, подпоясанные какой-то в тон штанам нитью, а ещё было много ткани с самыми разнообразными узорами. Спереди и сзади, они были длинными и похожими на шлейф на платьях дам. Разнородные бусины, среди которых висит маленький кинжал, какая-то странная пиала на поясе, разной длины и цвета перчатки, и множество металлических маленьких деталек привлекали внимание к себе.       Странная кукла очень привлекла мальчика, и он поспешил снять маску.       Перед ним предстал образ мальчика, которому на вид было столько же, сколько герою рассказа. Лицо его привлекло внимание Итэра куда больше, чем сам наряд. Тонкий нос и губы, раскосые замершие стеклянные глаза, словно из драгоценного золотого камня. Кукла была тонкой и хрупкой, сделай лишь одно лишнее движение — и она вдребезги разобьётся прямо на глазах смотрящего. Итэр затаил дыхание, завороженный такой красотой. Он видел кукол Люмин, но ни одна не была столь похожа на человека, они были сшитыми, со страшными пуговицами вместо глаз и кривым ярко-красным ртом. Совсем другое представляла собой эта вещь.       Итэр окончательно потерял сон и долго всматривался в детали этой куклы, сжимая в руках маску. Он аккуратно поставил коробку и встал рядом — кукла оказалась ростом с него, возможно даже чуть выше. В один миг любопытство всё же охватило его, он захотел вынуть куклу и рассмотреть со всех сторон. Действительно ли она так похожа на человека?       Стоило ему только прикоснуться к верёвочке, что держала куклу в коробке, связанной по рукам и ногам, как руку обдало горячим воздухом. Итэр поднял голову и тут же отскочил, упавши на пол. Руки и ноги его мелко задрожали, а к горлу подступила тошнота. Он долго всматривался в безжизненное выбеленное лицо:       «Она моргнула?!»       Трясучка постепенно сходила на нет, но Итэр всё ещё боялся подходить к этой ужасной вещи. Солнце уже начало вставать, а свеча сама потухла, но кукла не сделала больше ничего.       «Просто почудилось», — убедил себя мальчик и снова подошёл, чтобы развязать подарок. Он начал с руки, но тут же был схвачен мёртвой хваткой за запястье. На лице его застыл ужас. Он набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать, но тут же был остановлен: — Стой! — почти прокричала кукла или же мальчик, — Итэр не понимал, как к этому относиться. — Если ты пикнешь, то я убью тебя.       Раскосые жёлтые глаза без обмана смотрели прямо в глаза Итэра. Мальчик судорожно кивнул. — Развяжи меня, — кукла продолжала держать запястье мальчика цепкими пальцами.       После пары неловких движений, когда одна рука его была захвачена в плен, а другой он пытался развязать крепкие узелки, мальчик — теперь Итэр уже был убеждён в этом — был свободен. — Где я? — спросил его чужеземец, рассматривая и вертя в руках лицо Итэра. — Г-г-герцогство Хотару, — Итэр старался унять свою дрожь, но это не получалось.       Не успел он договорить, как мальчик отпустил его руку и замер. — Эй, — Итэр помахал рукой перед лицо мальчика, но тот никак не отреагировал. Пустой взгляд смотрел куда-то в область лица.       Итэр обошёл его со всех сторон, но мальчик всё ещё не шелохнулся. Недолго думая, он снова схватил куклу за руку, его снова обдало волной горячего воздуха, а глаза мальчика забегали туда-сюда. — Что происходит?! — недоумевал он.       Итэр лишь снова отпустил руку, а мальчик снова стал недвижим. Теперь он убедился, что это какая-то магия; что-то, что ему было неизвестно. Решив, что «это» безопасно для него, он снова схватил куклу за запястье. — Кажется, что ты становишься статуей, когда тебя никто не держит, — на удивление, Итэр всё же успокоился, будучи сейчас больше озадаченным, чем испуганным — о таком ему на уроках не рассказывали.       Мальчик, не скрывая своего удивления, начал быстро трогать лицо Итэра, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, а Итэр держал его за руку и терпел до тех пор, пока его щёки не начали болеть от того, что их тянули. — Да прекрати уже! Настоящий я! — вспылил он. — Не могу поверить, — под нос бурчал мальчик. Лицо его сияло от радости, а сам он ощупывал своё тело, как будто убеждался, что оно его. Рука Итэра всё ещё висела на запястье мальчика, как будто её туда припаяли. Он понял, что ему нельзя отпускать её, иначе мальчик снова превратится в статую. — Ты кто такой?       Итэр поймал взгляд мальчика и тот коротко ответил: — Сяо. — Сяо? Это твоё имя? — Да. — Какое странное. — Твоё имя как будто не странное! — возмутился мальчик. — Хотару! Что это за имя вообще?       Итэр рассмеялся, чуть не выпустив руку нового знакомого. — Это не имя, это фамилия. А зовут меня Итэр. — Фамилия? Что это такое? — Ты не знаешь, что такое фамилия?       Мальчик в упор смотрел, не понимая, о чём говорит его собеседник. Тогда Итэр пояснил: — Это то, что используется после имени и показывает на твоё родство с кем-то. Разве у тебя нет фамилии? — Нет, — отрицательно помотал головой мальчик. — Тогда кто твоя семья? — Я из семьи цыган. — А это кто такие? — Хм-м-м, — мальчик задумался, не зная, как объяснить, — просто люди. — Я не знаю таких. Что с тобой случилось?       Вопрос мальчика грубо проигнорировали: — Какой сейчас год? — 1688. — Когда я стал таким, то был 1672. — А сколько тебе тогда было лет? — Семь. — Значит тебе уже должно быть… — Итэр начал загибать пальцы, ведя подсчёт. — 23! — Итэр вновь начал рассматривать мальчика около него. — Ты не похож на взрослого. — Видимо, когда меня заточили, то время для меня остановилось. — Заточили? — Да, неведомые мне силы. Я не знаю, что случилось, но в свои семь лет время для моего тела остановилось. — Ты всё помнишь?       Мальчик только кивнул головой и потащил Итэра в сторону кровати, упав и потянув его за собой. Теперь Итэр сидел на кровати, рассматривая собеседника, а мальчик по имени Сяо развалился поперёк. — Что ты помнишь? — На самом деле не всё, видимо, что мои воспоминания не могли так долго храниться. — Тогда расскажи о том, что помнишь, — настаивал Итэр, но Сяо лишь отметил мягкость кровати. — Давай мы сначала поспим, а потом я тебе расскажу, что помню. — Хорошо, — Итэр собирался отпустить руку мальчика, но чёрная перчатка вновь схватила его за запястье, не дав прервать физический контакт: — Даже не думай, иначе я опять стану статуей, как ты выражаешься. Не знаю как это происходит, но дай мне сегодня поспать, а завтра мы начнём со всем разбираться. — Но ты же был куклой всё это время, разве ты не спал? — Нет, я не знаю, как это объяснить, но это как будто все года, что прошли я не спал, поэтому, пожалуйста, — Сяо процедил эти слова в угрожающей манере больше, чем в просящей, — дай мне немного поспать.