High Teen Society

Ян Чонвон был одет в форму тхэквондо, как будто он только что вернулся с турнира. Он повернулся ко мне и улыбнулся, так же, как всегда. Годы воспоминаний пронеслись в мгновение: мы шли вместе домой после школы, ловили светлячков летом, обедали друг у друга после долгих часов игр, и его объятия в ту ночь, когда он сказал, что уходит. Улыбка Ян Чонвона оставалась неизменной всё это время. Затем он обратился к кому-то за моей спиной: — Хён, отведи его в художественную комнату. Я догоню. Прежде чем я успел что-либо сказать, кто-то поднял меня с земли. Но я не мог разглядеть его – я был слишком уставшим, потрясённым, униженным и разбитым, чтобы сопротивляться. Я просто положил голову на грудь моего «похитителя» и позволил ему унести меня подальше отсюда. Он легко поднялся на три лестничных пролёта, неся меня на руках. Я не слышал ни малейшего признака усталости – ни стона, ни вздоха. Я вдруг начал беспокоиться о том, что могу испачкать его униформу. И тут мои мысли переключились на мою собственную форму. Она была вся измята и грязная, и от этого мне захотелось расплакаться. Мы вошли в художественную комнату, которая больше походила на чердак какого-то богатого чувака, заваленный странными и экзотическими скульптурами и картинами. В каждом углу стояли диваны и кресла-мешки, в центре возвышался большой бильярдный стол, а у двери стоял холодильник с мини-баскетбольным кольцом рядом. Парень, который нёс меня, осторожно поставил меня на пол. Первое, что я сделал, – оглянулся, чтобы посмотреть на него. Мой «похититель» был высоким, с растрёпанными угольно-чёрными волосами и резкими чертами лица, за исключением больших оленьих глаз, единственной мягкой и нежной черты его внешности. Он широко улыбнулся, словно был рад мне, и то, что последовало за этим, сбило меня с толку. — Раздевайся, — сказал он мне. — Прости, что? — Ты сам это сделаешь или мне помочь? — спросил он, уже касаясь пуговиц на моей униформе. — Эм, ты можешь немного отступить назад? — я поднял обе руки, создавая между нами дистанцию, пока отходил назад. Парень рассмеялся над моей реакцией: — Расслабься, я не собираюсь набрасываться на тебя. Нам просто нужно постирать твою униформу, — он достал фиолетовую футболку NBA. — Пока можешь надеть это. — А как насчёт твоей одежды? — спросил я, всё ещё беспокоясь. — Я мог испачкать тебя, пока ты нёс меня. Он снова улыбнулся, пожав плечами: — Не беспокойся, всё в порядке. Серьёзно, это не проблема. — Хисын-хён играет за баскетбольную команду, поэтому у него всегда есть запасная форма, — сказал другой парень, выходя из соседней комнаты. Его загорелое красивое лицо и острая линия подбородка привлекали внимание, даже более резкие, чем у Ни-ки. Он окинул меня взглядом и с усмешкой спросил: — В любом случае, кто это? Ещё одна из твоих интрижек? Хисын объяснил всё парню, а как только он закончил, загорелый мальчик начал набирать номер на своём телефоне. Через пять гудков человек на другом конце взял трубку. — Привет, Чэвон. На уроке химии я случайно испачкался. Можешь прийти как можно быстрее и принести новый набор школьной формы? Спасибо, милая, — он отложил телефон и повернулся к нам. — Я попросил одного из маминых помощников доставить мою школьную форму. Они будут здесь к трём, так что не позволяй ему носить эту отвратительную футболку. — Что не так с моей футболкой? — угрюмо спросил Хисын. В этот момент дверь художественной комнаты распахнулась, и внутрь вошёл Чонвон, неся свою спортивную сумку. Он выглядел сосредоточенным. — Я попросил кого-то отвести парня в лазарет, у него кровь из носа пошла. Это только вопрос времени, когда кто-нибудь сообщит об этом директору, и нас вызовут в его кабинет, — сказал он, оглядывая комнату. — Что с нами будет? — обеспокоенно спросил я. — Наверное, задержат после школы, — спокойно ответил Чонвон. — Но если семья этого парня выдвинет обвинения, тогда это уже другая история. — Чонвон, мне очень жаль, — сказал я, чувствуя вину. — Я не хочу, чтобы тебя исключили из-за меня. Чонвон усмехнулся: — О чём ты говоришь? Если меня исключат, то это будет по моей вине, не переживай. Перестань так смотреть на меня, — он подошёл ко мне ближе и погладил меня по волосам. Это был типичный жест Чонвона. Никто другой не смог бы так сделать, ведь если бы кто-то ещё коснулся моих волос, то они бы потеряли свои. — И кроме того, этого никогда не произойдёт, — Хисын при-обнял Чонвона за плечи. — Потому что наш парень здесь этого не допустит, — добавил он, кивая в сторону загорелого парня. Его руки были скрещены на груди, и он явно кипел при одной мысли об исключении Чонвона. — Кстати, это мой друг Ким Сону, — сказал Чонвон, указывая на меня. — Мы знаем друг друга с тех пор, как я жил в Кёнги-до. Его только что перевели, — добавил он с весёлой улыбкой, словно осознал важность своих слов. Его кошачьи глаза сверкали от любопытства. — Так вот почему ты ударил того чудака с разворота? — спросил Хисын, удивлённо глядя на Чонвона. — Я никогда не видел, чтобы Чонвон использовал свои навыки тхэквондо на обычных людях. — Да, и это не в первый раз, — ответил я вместо Чонвона. — Вони всегда защищал меня от хулиганов, когда мы были маленькими. — Вони? Теперь нам тоже так тебя называть? — Хисын рассмеялся, потом повернулся ко мне. — Кстати, я Ли Хисын. Но можешь звать меня Хисын, Хи, хён... или детка. — Боже мой, — пробормотал я, не в силах сдержать улыбку. — Вот оно что, — ухмыльнулся загорелый парень, внимательно наблюдая за нашей беседой. — Вон тот – Чонсон-и, — Хисын указал на парня с линией подбородка, словно у греческого бога. — Но ты можешь звать его Джей. Ему так больше нравится, потому что это звучит круче. — Мне это нравится, потому что я к этому привык, — строго поправил его Джей. — Обычно с нами ещё один парень, но его сейчас нет, — добавил Чонвон. — Его зовут Сонхун. Ты скоро с ним познакомишься. Ох, но я уже. До меня начало доходить, что это именно те люди, о которых вчера рассказывал Джебом. Джей действительно выглядел очень богатым, а Хисын оказался кокетливым, как и описывал Джебом. Но я пока не знал достаточно о Сонхуне, чтобы понять, насколько он груб. В этот момент телефон Джея зазвонил, и он ответил: — Ало? Окей. Скоро буду. Спасибо. Джей вышел, чтобы забрать свою форму, а я решил: — Я пойду с тобой. — Оставайся на месте, Куриный Бульон, — бросил Джей с усмешкой. — Я быстро. И действительно, он вернулся через несколько минут с сумкой в руках. Протянув мне одежду, он ждал, пока я переоденусь. Чонвон вышел в туалет, когда я уже был готов. Джей внимательно посмотрел на меня, оценивая: — Как всё подходит? — Немного тесно, но дышать и двигаться могу нормально, — ответил я. Джей продолжал внимательно рассматривать форму, потирая подбородок. Чем больше я смотрел на него, тем красивее он казался. В какой-то момент наши взгляды встретились. — Что-то не так? — спросил он, нахмурив брови. Я заметил, что это у него привычка. — Я как раз думал о том, как моя мама убьёт меня, когда узнает, что случилось с униформой, — ответил я. Хотя, честно говоря, я думал о том, насколько он хорош собой. Но это было тоже частично правдой. — Наша форма сделана из саржевого полотна. Куриный бульон её не испортит. Иди сюда, — Джей поманил меня подойти ближе. Когда я подошёл, он подтянул рукав моего блейзера и нежно погладил ткань рубашки. — Смотри, это саржа. Она тоньше, чем королевский оксфорд, но толще, чем поплин. Так что она дышит и легко стирается. И к тому же ткань почти не мнётся. А вот наш блейзер – это 100% шерсть. Некоторые портнихи любят добавлять другие волокна, такие как мохер, кашемир, альпака, викунья, но… Прости, я слишком увлёкся? Я внезапно осознал, что мой рот был широко открыт. Я поспешно закрыл его и сказал: — Нет, нет, это было довольно интересно. Пожалуйста, продолжай. Джей смотрел на меня чуть дольше, чем я ожидал, а затем опустил взгляд: — Обычно люди так не говорят. — А что они обычно говорят? — «Пожалуйста, замолчи», — с грустью ответил Джей. — Люди обычно глупы, — сказал я ему, пытаясь подбодрить. Его ястребиные глаза смягчились. — Если тебя так беспокоит форма, можешь оставить ту, что сейчас на тебе, — предложил он. — Я не могу этого сделать, — быстро возразил я. — Я верну её, как только моя мама её постирает. Джей слегка улыбнулся: — Всё в порядке. — Семья Джея-хёна шьёт школьную форму, — сказал Чонвон, присоединившись к нам уже в своей чистой форме. — Уверен, они не будут возражать. В тот момент меня уже ничто не могло удивить. Они могли бы сказать, что Хисын – сын президента Северной Кореи, и я бы просто сказал «круто» и продолжил бы дальше разговор. — Джей-хён как раз рассказывал мне о тканях, которые использовали для пошива формы, — поделился я с Чонвоном. — Он тоже начал бомбардировать тебя информацией? — спросил Чонвон с улыбкой, будто это было обычным делом. — Он просто говорил о том, что ему нравится, — ответил я, бросив ободряющий взгляд на Джея. — И, кстати, я тоже увлекаюсь одеждой. Джей чуть улыбнулся, видимо, приятно удивлён моим интересом. — Правда? — лицо Джея мгновенно просветлело. — Где ты обычно закупаешься? В последнее время мне начинает нравиться Loro Piana. Такие бренды, как Prada и Gucci, стали для меня слишком популярными. — Я… я согласен… да… Гуччи. Переоценён. Ага, — неловко рассмеялся я, осознавая, что едва ли когда-то был в одном из этих магазинов. Наверное, мне было заметно не по себе, потому что Чонвон тут же мастерски вмешался: — Вы можете обсудить моду в следующий раз. А пока позвольте мне пообщаться с моим другом детства, — сказал он, садясь на стул передо мной. Дважды за один день спасённый Чонвоном – так держать! — Что думаешь? — спросил он, указывая на всю комнату. — Довольно круто, да? — Да, это довольно впечатляюще, — кивнул я, тоже присаживаясь. — Вы четверо единственные, кто пользуется этой комнатой? — Нам лучше быть, — ответил Чонвон с ухмылкой. — Эта комната изначально использовалась для хранения реквизита, который использовали для школьных программ. Но со временем она превратилась в склад ненужного хлама, — объяснил он. — Хисын-хён случайно наткнулся на неё, когда искал укрытие, чтобы, эээ… провести время со своим другом. Ну, когда он рассказал нам об этом месте, мы решили обустроить его для себя и превратили в своё уютное местечко. [♪ Øneheart – snowfall ♪] — Летом после твоего отъезда... Я искал тебя везде в социальных сетях. Но тебя нигде не было. Почему ты удалил все свои аккаунты? Чонвон мягко улыбнулся, его розовые щёки выглядели такими мягкими и теплыми. — Я не знаю, — ответил он. — Думаю, просто осознал, что не люблю их использовать. Я так много хотел ему сказать. Хотел рассказать, как выдумывал целые сценарии в своей голове. Думал, что он уехал на другой континент и изменил свою личность. Или что с ним что-то случилось. В какой-то момент мне даже пришло в голову, что он мог быть просто плодом моего воображения. Я хотел сказать ему, как сильно он повлиял на мою жизнь, что даже после его ухода я всё ещё старался быть похожим на него. То, как я говорю, как я одеваюсь – даже сейчас его влияние на меня остаётся. Но я не мог этого сказать. Он бы подумал, что я странный (ну, возможно, я и странный, но ему не обязательно это знать). Пришлось притвориться, что мне всё равно. — Чему ты улыбаешься? — спросил он. Я резко вернулся к реальности. — Просто… я нашёл тебя. И я не думал, что когда-нибудь снова встречу, — решил я не углубляться дальше. Чонвон вдруг встал и мягко сказал: — Иди сюда. Я тоже поднялся, думая, что он хочет куда-то меня повести. Но вместо этого Чонвон обвил меня руками за спину и заключил в крепкие объятия. Я обнял его в ответ, ощущая, как тепло его рук будто бы растворяет меня. — Значит, это судьба, — прошептал он. — Должно быть, — тихо ответил я. Он отстранился, его глаза сверкали от радости. — Когда ты переехал в Сеул? — В ноябре прошлого года. Моя мама снова вышла замуж в январе, — объяснил я. Чонвон знал моего отца, они встретились до его смерти. — Теперь у меня есть старший брат. В следующий раз я должен взять его с собой. — Звучит весело. Какой он? — с интересом спросил Чонвон. Я рассказал Чонвону всё о забавном австралийском акценте Джейка, о том, что мы всё ещё учимся сближаться, потому что у нас разные интересы. Я упомянул, что он добрый и красивый. Чонвон шутливо сказал, чтобы я спрятал его от Хисына, и мы оба посмеялись. Внутри я начал ощущать тепло и уют, как будто мы вернулись в прошлое. Всё казалось правильным. — Знаешь, — начал я. — я искал тебя со вчерашнего дня. Когда мои родители сказали, что я буду учиться в Гванглиме, ты был первым, о ком я подумал. Но я не был уверен, захочешь ли ты… ну, говорить со мной. Я боялся, что ты можешь быть смущён тем, что у нас была связь, или что-то в этом роде, — признался я. — Или, что ещё хуже, что ты просто меня не помнишь. — Сону, — сказал Чонвон, его голос был мягким и искренним. — Кто на свете забудет такого, как ты? В этот момент по громкой связи прозвучало объявление: «Ян Чонвон из 10-B, Нишимура Рики и Ким Сону из 10-C, вас немедленно вызывают в кабинет директора». — Ну, я знал, что директор нас вызовет. Чонвон с улыбкой пожал плечами: — Время расплаты.              

*****

              Когда мы прибыли в кабинет директора, Ни-ки уже был там, а директор Сун был совершенно вне себя от ярости. Это была моя первая встреча с директором, и он казался совсем не таким внушительным, как председатель Пак. Старый, сгорбленный и толстый, он всё же был устрашающим, особенно когда кричал на нас. Рядом с директором Сун стоял высокий, мускулистый мужчина с густой бородой, держащий деревянную трость. Я мгновенно напрягся – неужели это будет телесное наказание? — Я не знаю, какие люди вас воспитали, чтобы вы устроили такой позорный шум в коридорах этой уважаемой школы! — крикнул директор, проходя мимо меня и Ни-ки. Но когда он дошёл до Чонвона, его тон смягчился. — Я немного разочарован в вас, но понимаю, что как президенту студенческого совета у вас не было другого выбора, кроме как применить силу в такой ситуации. Моё сердце замерло, и я повернулся к Чонвону, одними губами прошептав: — Президент студенческого совета??! — Стоять на месте! — директор Сун заорал на меня, отвлекая моё внимание. Это был вопиющий фаворитизм! Честно говоря, Чонвон сделал гораздо хуже: он пнул кого-то по голове, и тот начал истекать кровью. — Извините, что перебиваю, но за что именно на меня кричат? — спросил я. — За то, что меня облили куриным бульоном? Директор Сун хмуро посмотрел на меня и ответил: — Господин Нишимура сообщил мне, что вы его оскорбляли, и именно поэтому он преследовал вас всю дорогу до столовой. — Ни-ки стоял рядом, делая всё возможное, чтобы не ухмыльнуться. Честно говоря, я понимал, что заслужил некоторую критику от Ни-ки. Мой комментарий о его дедушке был лишним и вышел совершенно ниоткуда. Если бы кто-то сказал что-то подобное про моего отца, дело могло бы закончиться ещё хуже. Но одно было ясно: мне придётся извиняться. — Вы двое будете отбывать наказание до конца дня, — продолжил директор Сун, указав пальцем на меня и Ни-ки. — Вы напишете три длинных листа размышлений о том, почему вы были неправы и что сделаете, чтобы стать лучше в будущем, — я оглянулся, и мужчина с деревянной тростью, господин Ким, уже сверлил меня взглядом, прищурив глаза. Наказание не выглядело таким уж страшным, но перспектива провести оставшийся день с Ни-ки всё ещё не вдохновляла. — Что? Что насчет меня? — спросил Чонвон. — Как у президента студенческого совета, у вас будет другая задача, — хриплый голос директора Сун снова смягчился, когда он сцепил руки с Чонвоном и вывел его из комнаты. — Следуйте за мной, — сказал господин Ким. Господин Ким привёл нас в пустой класс. На двух столах лежали три длинных листа бумаги и ручка – один стол был в самом начале класса, напротив учительского стола, а другой в самом конце, рядом с мусорным баком. Ни-ки молча направился к столу в конце комнаты, а я поспешно сел впереди. Мы не обменялись даже парой слов – и не нужно было. Мы оба знали, что должны делать. Господин Ким, сидя со своей деревянной тростью, ждал малейшего неповиновения с нашей стороны, чтобы применить дисциплинарные меры. Никто не рисковал нарушить тишину. Вдруг в дверь постучали. Другой учитель попросил поговорить с господином Кимом. Он взглянул на нас, его глаза сузились: — Я вернусь через минуту. Нет, не уходите. Не оставляйте меня здесь с этим чудаком. Секунды казались минутами. Напряжение в комнате было настолько ощутимым, что его можно было разрезать ножом. — Знаешь, теперь, когда мы здесь, — внезапно заговорил Ни-ки. — мы должны узнать друг друга. Я решил не отвечать ему. — Мне всего 15, — продолжал он. — Я немного моложе тебя. Меня продвинули в Японии, потому что я был слишком умен для своего уровня. У меня есть две сестры: одна старше, другая младше. Хмм… Я люблю спорт, игры и танцы. А ты? Теперь он решил быть дружелюбным? Вести себя как нормальный человек? — У тебя есть девушка? — продолжал Ни-ки. Когда я снова не ответил, он добавил: — Парень? — Заткнись и делай свою работу, Ни-ки. — Знаешь, нормально быть... — Я знаю, что это нормально, — резко перебил я. — Так нет бойфренда? — Нет. Ни-ки фыркнул и добавил: — Кто-нибудь говорил тебе, что ты такой же скучный, как и уродливый? Моё терпение иссякло. Я резко встал со своего места, но в этот момент дверь открылась, и в класс вернулся господин Ким. — Кто сказал, что вам разрешено разговаривать друг с другом? — спросил он с ледяным взглядом, уже стоя на пороге. Я ненавидел Ни-ки. Ненавидел его самоуверенное отношение. Ненавидел его фальшивые каштановые волосы. Ненавидел его пирсинги в ушах. Ненавидел, как он ухмылялся каждый раз, когда произносил очередную безумную чушь, думая, что он тут единственный гений. Каждое его действие вызывало во мне раздражение. Я закончил свою работу по размышлениям довольно рано, так что следующие несколько часов провёл, дремля за столом. Господин Ким разбудил меня, когда уроки закончились, а Ни-ки уже успел уйти. Всю дорогу домой Джейк смотрел на меня с понимающим, но молчаливым выражением лица. Он ничего не говорил, пока мы не оказались дома. Подождав, пока Джеджун выйдет из зоны слышимости, Джейк отвёл меня в сторону. — Я слышал, что с тобой случилось, — сказал он, его большие глаза золотистого ретривера были полны беспокойства. Я постоял ещё несколько секунд, стараясь избегать его взгляда, затем просто пошёл прочь, делая вид, что не слышал его. — Вся школа знает об этом, — продолжал Джейк, преграждая мне путь. — Они начали называть Нишимуру Рики японским ребёнком, а тебя – ребёнком с куриным бульоном. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — раздражённо вздохнул я. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом, — серьёзно сказал Джейк. На этот раз его акцент стал почти незаметен. — Потому что я твой брат. Мой желудок скрутило от чувства вины. Джейк всегда старался узнать меня лучше, и теперь я чувствовал, что был несправедлив к нему. Мы сели на диван, и я рассказал ему всё. Рассказал о Нишимуре Рики, о том, как потерял самообладание и сказал что-то, что его задело, и как Чонвон, мой друг детства из Кёнгидо, вмешался и помог. Я даже увлёкся и начал рассказывать Джейку о своих детских приключениях с Чонвоном. Джейк слушал с увлечёнными и мерцающими глазами. Я люблю говорить. Я болтун. И мне нравится, когда кто-то может слушать меня часами. — Если этот парень снова побеспокоит тебя, я хочу, чтобы ты сразу сказал мне об этом, — сказал Джейк, и я заметил, как уголки его губ изгибаются в озорной эльфийской улыбке. — Не возражай, если я так и сделаю, — ответил я, чувствуя облегчение, что он понимает и поддерживает меня.              

*****

              Массивные железные ворота академии Гванглим уже были закрыты, когда я наконец добрался туда на следующий день. Отлично. Я опоздал на ТРЕТИЙ день. Охранник стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и, видимо, ожидал моего прибытия. — ID? — спросил он без всякого выражения. — ID? Э-э... — пробормотал я, нервно осматриваясь по сторонам. — Нам нужно удостоверение личности? Джейк не смог прийти, потому что его отец взял его на корпоративное мероприятие, на которое, конечно, меня не пригласили. Так что я остался один разбираться с этим строгим охранником. — Я никогда не видел тебя раньше, — сказал он, сузив глаза. — Я здесь новенький. Но на мне школьная форма, видите? На моем именном тэге написано «Ким Сону», — начал я, но когда посмотрел вниз, моё сердце сжалось. Таблички с именем не было. Мама, наверное, забыла прикрепить её после того, как постирала мою форму. — Нет государственного удостоверения? Удостоверения, подтверждающего, что ты являешься владельцем этой формы? Ничего? — строго спросил охранник. — Извините, не могли бы вы просто проверить систему? Если вы наберёте моё имя, оно покажет... — попытался я объяснить, но охранник явно не торопился идти на уступки. Охранник шагнул ко мне ближе, его голос становился всё более раздражённым: — Это не моя работа – проверять систему. Моя работа – регистрировать опоздавших учеников и не пускать тех, кто без бейджиков. Как я могу знать, что ты не украл эту форму, чтобы проникнуть в школу? Я сжал челюсть, раздражённый его придирками: — Слушай сюда, ты пустая трата пространства, времени, энергии, осёл... — Вот ты где! — раздался голос позади меня. Я резко обернулся и увидел Сонхуна, сына председателя Пака. Его царственное телосложение и идеально причёсанные чёрные волосы были знакомы всем. — Я? — я недоумённо указал на себя. — Доброе утро, господин Пак, — охранник тут же выпрямился, явно нервничая. — Я не заметил, чтобы вы ждали там. — Как вы могли заметить, когда были так заняты, беспокоя моего друга… эээ… — Сонхун обнял меня за плечо и посмотрел на меня, пытаясь вспомнить имя. — Моего друга Сону. Почему вы его не впускаете? — Извините, мы следуем строгим правилам. Никаких бейджиков – никакого входа, особенно если вы незнакомое лицо, — охранник посмотрел на меня с недоверием. — Вы не знаете, кто он? — преувеличенно ахнул Сонхун, его рука плотнее обвила моё плечо. — Это Ким Сону! Его отец – Ким Бомсу, владелец корпорации Kakao. Я бы дважды подумал, прежде чем обвинять его в краже формы. — Kakao-?! — охранник быстро сменил тон. — Простите за недоразумение! — сказал он, открывая ворота и торопливо поклонившись. Я не смог удержаться и показал ему язык, прежде чем мы прошли внутрь. Когда мы оказались вне пределов слышимости, Сонхун убрал руку с моего плеча, полностью сбросив дружелюбную маску. — Ты же знаешь, что я не тот, о ком ты только что говорил, верно? — уточнил я. — Конечно, — холодно ответил он. — Я встречал сына Ким Бомсу. Он точно не носит поддельные рюкзаки Balenciaga. Я сжал свой чёрный рюкзак, вспыхнув от смущения: — Это не подделка! Моя мама купила его за 500 000 вон! — солгал я, зная, что это подержанная вещь от моего двоюродного брата. — Конечно, если это помогает тебе спать по ночам, — сказал Сонхун, глядя на часы. — Почему ты помог мне? — спросил я, не особо задумываясь. — Я прекрасно справлялся сам. Сонхун взглянул на меня: — Разве? Ты был в секундах от того, чтобы тебя вышвырнули из школы. Что-нибудь ещё? Мне нужно идти на занятия. — О-о… Хорошо. Увидимся, — пробормотал я, глядя, как он уходит. Он даже не оглянулся. Читатели, в этот момент я осознал, что, возможно, у меня развилась небольшая влюблённость. Сонхун был холодным, но это был уже второй раз, когда он незаметно помог мне. Он не обязан был лгать о вазе, особенно после того, как я нелестно высказался о его отце. И сейчас он не обязан был помогать мне попасть в школу. Но он это сделал. А то, что он был офигительно красивым, совсем не помогало. Отбросив эти мысли, я направился в кабинет директора Сун и получил свой лист за опоздание.              

*****

              Когда я вошёл в класс, там царила напряжённая тишина. К счастью, Ни-ки спал, опустив голову на стол, так что мне не пришлось с ним разговаривать с утра. Все остальные ученики смотрели на нас с нескрываемым любопытством. Похоже, они ожидали увидеть, как мы начнём дёргать друг друга за волосы. Джебом, похоже, не решался подойти ко мне. Вероятно, потому что он только недавно рассказывал мне о Чонвоне, а затем увидел, как тот защищал меня перед всей школой. Остальные ученики оторвали взгляд от нас только тогда, когда вошла госпожа Чо. Моё сердце сжалось. Презентация в парах. Я совсем забыл о ней. Я в панике достал блокнот и начал записывать всё, что мог вспомнить со вчерашнего дня. Я знал, что не смогу положиться на Ни-ки, поэтому решил, что справлюсь с презентацией сам. Может быть, я смогу украсть несколько идей у пар, которые выступят до нас. Госпожа Чо не теряла времени даром. Как только мы поздоровались, она включила Smart TV и начала проецировать свои слайды. — Господин Джо, назовите номер, — попросила она. Кёнмин наклонил голову: — Э… 19? — Господин Ли, номер? — Пять. Госпожа Чо начала считать. Я с замиранием сердца ждал своей участи, надеясь, что мы не окажемся первыми. Так ведь? — Нишимура Рики и Ким Сону, это вы. «После того, как мы все уйдём, если мой дух пройдёт мимо тебя, даже на мгновение не думай, что это ветер, качающий весенние ветви. Сегодня я посажу цветок на углу тени где я познакомился с тобой; когда цветок созреет, все страдания, которые произошли от нашего знакомства превратятся в лепестки и улетят. Он превратится в лепестки и улетит. Хоть невыносимо далеко и бесполезно, как мы можем измерить все вещи в мире только с маленькой линейкой? Когда время от времени ты обращаешь свои уши туда, куда дует ветер, любимый мой, не забывай, даже если устанешь слово ветра, пришедшего издалека». Я процитировал стихотворение неуверенно, пытаясь как можно больше растянуть презентацию, потому что, честно говоря, у меня было объяснение всего на одно предложение. Ни-ки стоял рядом со мной, равнодушно засунув руки в карманы, не проявляя ни малейшего интереса. — Я-я считаю, что это стихотворение о горе, — начал я, чувствуя, как голос слегка дрожит. — Это горе человека, с которым поэт разговаривает. Поэт говорит о том, что умирает, и надеется, что его возлюбленная будет чувствовать его присутствие даже после его смерти… и помнить, что он всегда будет с ней, — я замолчал, а в классе воцарилась тишина, нарушаемая разве что звуками сверчков в моём воображении. Госпожа Чо внимательно посмотрела на меня, давая мне шанс развить мысль. Когда я так и не продолжил, она спросила с явной настороженностью: — И это всё? Я почувствовал, как напрягся под её взглядом, не в силах придумать что-то более весомое. Ни-ки внезапно заговорил, привлекая всеобщее внимание почти сразу: — Или, — начал он спокойно, — это может быть о людях, которые всё ещё живы, но их преследует призрак прошлых отношений. Я считаю, что горе происходит не только от потери умирающего любимого человека. Есть другие способы потерять близкого человека, не связаные со смертью. Они могут по-прежнему ходить по этой земле, но ваше сердце испытывает боль и скорбь каждый раз, когда вы о них думаете, — продолжил он. — Через это стихотворение Ма Джонги обращается к своей прошлой возлюбленной, которую он оставил. Если его дух проходит мимо неё – не буквально его дух, а его воспоминание – он надеется, что она запомнит лишь прекрасные моменты их любви, которая теперь пуста. Он говорит о посадке цветка, который превратит всю боль их отношений в лепестки, когда он расцветёт и увянет. Он желает, чтобы его бывшая возлюбленная смогла пережить своё горе и двигаться дальше, оставив в своём сердце только лёгкость. Госпожа Чо, явно впечатлённая, кивнула и сделала пометки: — Хорошо, это было хорошо. Спасибо, господин Ким, господин Нишимура. Ни-ки ухмыльнулся, подняв брови с тем самым видом, который говорил: «Видишь, я прочитал стихотворение». Когда мы вернулись к своим столам, я тихо спросил его: — Что это было? — Я спас твою задницу, — ответил Ни-ки, даже не взглянув на меня. — Я думал, что ты должен быть ответственным и знающим своё дело. Почему ты несёшь такую чушь, когда объясняешь? — Я не совсем в лучшей форме, — возразил я. — Не после того, что ты сделал со мной вчера. — Если немного куриного бульона – это всё, что нужно, чтобы сбить тебя с толку, то ты не заслуживаешь право говорить, что знаешь что-то о хороших оценках. — Ты оскорбил меня перед всей школой, — сказал я, сдерживая злость. Он взглянул на меня: — Я собирался преподать тебе урок на крыше. Ты сам сбежал оттуда. Ты сам себя опозорил. — Ты ужасный человек, — сказал я ему прямо. — Я знаю это лучше, чем ты, — произнёс он так, будто верил в то, что он действительно худший человек на свете. В его голосе проскользнула даже нотка грусти. — Послушай, прости за то, что я сказал о твоём дедушке, хорошо? — признался я, пытаясь избавиться от чувства вины. — Но ты всё равно ужасный человек. — Как мило с твоей стороны, — с сарказмом ответил Ни-ки. Я заметил, что его тело слегка наклонилось ко мне, что резко контрастировало с его пренебрежительным поведением, когда мы впервые встретились. Он положил голову на руку, его сонные глаза медленно сканировали меня, как ребёнок, который смотрит любимый мультфильм перед сном. — Можешь перестать так пялиться? — попросил я. — Я просто думаю, что мы начали не с той ноги, — сказал Ни-ки, всё ещё пристально глядя на меня. — Я прощаю тебя за неуважение. Ты прости меня за куриный бульон. Тогда мы можем оставить всё это позади и быть друзьями. Что скажешь? Если его дедушка действительно вымогал деньги у народа, он заслужил неуважение, — подумал я. Но вслух я этого не сказал, лишь изобразив фальшивую улыбку. — Ладно, сойдёт. — Сону, у тебя уже был первый поцелуй? — внезапно спросил Ни-ки. Возможно, это был первый раз, когда он назвал меня по имени. По моему позвоночнику пробежали мурашки. — Что за странные вопросы? — закатил я глаза, хотя, признаться, мне нравилась его более игривая сторона. Это раздражало, но я предпочёл бы это раздражение вместо его запугиваний. — Так был или нет? — Нет, у меня его не было. — Вероятно, никто не был достаточно храбр, чтобы попытаться, потому что твоё дыхание убило бы их, — с каменным лицом сказал Ни-ки. Как он так свободно говорит на корейском? Даже лучше, чем Джейк. Меня это бесит. — Зае... — Я достаточно смел, чтобы попытаться, — добавил он с таким спокойствием, что я едва не задохнулся. Я открыл рот, пытаясь придумать что-то впечатляющее, но все мысли испарились. — Не интересно, — выдавил я, хотя внутри у меня всё бурлило. — Почему бы и нет? Ты сказал, что у тебя нет парня, — Ни-ки ухмыльнулся. — Может, есть краш? — Однажды ты научишься закрывать рот. — Это Чонвон? — Ни-ки продолжал давить. Его глаза расширились от насмешливого любопытства. — Тот, который нанёс мне удар с разворота по носу? — Чонвон – мой старый друг. Всё не так, как ты думаешь, — ответил я, избегая его взгляда. Это не было ложью. Да, я был немного одержим им, даже боготворил, но это было платонически. Ну, по крайней мере, для меня. И вдруг я почувствовал, как что-то ударило меня в шею. Это было не больно, но достаточно неожиданно, чтобы я вздрогнул. На пол упал скомканный лист бумаги и покатился мимо моего стола. Я услышал хихиканье справа. Даниэль и его друг Иджей размахивали руками, изображая цыплёнка. Они явно решили повеселиться за мой счёт. Я оглянулся на Ни-ки, ожидая, что он будет безмолвно смеяться, глядя на то, как я страдаю. Но к моему удивлению, его лицо застыло. Он смотрел прямо на двух хулиганов, его глаза потемнели. Это был тот же Ни-ки, которого я встретил на крыше – напряжённый, серьёзный, в нём не было и следа игривости. Даниэль и Иджей тут же прекратили свои насмешки, их движения замедлились, и они неловко поёрзали на своих местах. Ни-ки выглядел недовольным. Даже раздражённым.