High Teen Society

Поместье Пака было воплощением экстравагантности, скажу вам честно. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда мы подъехали к воротам. Я думал, что чувствую себя роскошно, когда расхаживал по дому Шимов в их шикарном халате, но здесь всё было на совершенно ином уровне. Огромные ворота из кованого железа были настоящим произведением искусства – каждая деталь, каждый узор на них был уникальным и явно выполнен вручную мастером. Когда ворота автоматически открылись, чтобы впустить нас, я окончательно осознал масштаб этого места. Тропу, по которой мы ехали, обрамлял огромный сад, развернувшийся во всей своей роскоши. Красные, жёлтые и белые цветы словно оживали на глазах. Деревья, идеально ухоженные и ровные, выглядели так, будто были выбраны среди лучших, что можно купить за деньги. В центре сада струилась вода из каменного фонтана, а неподалёку стояли несколько глиняных статуй. Их лица были обращены к небу, а руки прикрывали свои половые органы – странное зрелище в такой обстановке. Высадиться перед гигантским особняком в одиночку было поистине унизительно. Ощущение, что это место принадлежит совершенно другому миру, заставляло меня чувствовать себя крошечным. Один из дворецких открыл дверцу машины для меня. Я поблагодарил водителя Джеджуна, прежде чем выйти. Дворецкий, высокий и внушительный, примерно ростом с Ни-ки, с аккуратно зачёсанными волосами и белыми, как снег, усами, представился как Ханыль. Парадный вход в особняк был величественным: широкая лестница вела к массивной дубовой двери с золотым молотком. По бокам лестницы росли яркие красные и жёлтые цветы, создавая впечатляющую аллею. Кирпичи особняка были не совсем белыми, скорее кремовыми, а тёмно-кофейная крыша выделялась на фоне общей архитектуры. Поместье возвышалось над всеми зданиями в округе, его верхние этажи были значительно выше, чем Академия Гванглим. На каждом этаже располагался балкон с выступающей балюстрадой, и стеклянные двери и окна давали ощущение прозрачности и открытости. Всё это напомнило мне сцены из фильма «Великий Гэтсби» – та же неприкрытая демонстрация богатства и стиля. Ханыль, высокий дворецкий, проводил меня вверх по лестнице к массивной двери. Когда мы подошли, он с лёгким поклоном сказал: — Вы, должно быть, один из друзей молодого господина Джея. «Молодой господин»? Такие прозвища звучали для меня крайне странно. Ты не королевская особа, будь серьёзен. Почему, вообще-то я и есть, — подумал я с лучшей улыбкой, какую мог изобразить для друга богатого человека. — Сюда, сэр, — спокойно сказал Ханыль. Он провёл меня через огромное фойе. Вдали уже слышались приглушённые голоса и звон бокалов, доносившиеся из другой комнаты. С каждой минутой моя тревога нарастала. Ханыль вежливо попросил меня подождать, пока они подтвердят подлинность моего пригласительного билета. Это показалось мне совершенно абсурдным, но что я понимаю о вечеринках такого масштаба? Через десять минут Ханыль вернулся и предложил мне шампанского, на что я вежливо отказался, сославшись на то, что ещё не достиг совершеннолетия. Ханыль положил правую руку на грудь, слегка поклонился и произнёс: — Пусть сегодняшний вечер станет одним из лучших в вашей жизни, господин Сону. Прямо перед тем, как он начал открывать двери в соседнюю комнату, через щель проник ослепляющий свет, и я рефлекторно прищурился. Когда мои глаза привыкли к свету, я понял, что стою в огромной гостиной, больше напоминающей бальный зал. Приглушённые звуки, которые я слышал раньше, теперь стали кристально ясными – смех, разговоры, звон бокалов. — Я возьму это, сэр. Вы не против? — Ханыль указал на белую подарочную коробку, которую я держал. — Да, спасибо, — сказал я, передавая ему коробку. Я начал внимательно изучать своё окружение. На потолке висели огромные люстры, а стены украшали замысловатые изображения животных, которые казались почти живыми в своём великолепии. Полы были устланы красным ковром, отражавшим краски и золото со стен. Высокие окна вдоль стен пропускали солнечный свет, освещая коридоры и огромную гостиную. В центре комнаты возвышалась величественная лестница с двумя мраморными колоннами по бокам, ведущая на второй этаж. Вся комната была заполнена людьми разного возраста, внешности и рас. Они были одеты в причудливые костюмы и элегантные платья, болтая друг с другом с бокалами вина в руках. Джеджун так и не одолжил мне костюм. Однако то, что он действительно одолжил мне, – это его кредитная карта. Джеджун отвёл меня к своему любимому портному, чтобы тот сшил два костюма специально для меня. Он даже пригласил Джейка, хотя у того уже было около пятнадцати костюмов, или что-то в этом роде. Я расскажу тебе о втором костюме, когда мы доберёмся до бала. Тот, который я надел на день рождения Джея, был простым чёрным костюмом. Он идеально подходил мне – не самый выдающийся, но именно такой, как мне нравилось. Костюм сидел безупречно, все пуговицы были аккуратно застёгнуты, а ткань на ощупь была очень приятной. Одно только знание того, что на мне такой костюм, придавало мне уверенности, возможно, даже больше, чем нужно. Джеджун, кстати, был впечатлён тем, что я получил приглашение от семьи Джея. Хотя, как оказалось, он не особо любил отца Джея. Очевидно, Джеймс Пак был причиной его ссоры с отцом Сонхуна, Пак Сончхолем. Но это уже сплетни на другой день. Из толпы я заметил, как ко мне направляются Чонвон и Хисын. Чонвон был одет в накрахмаленный тёмно-коричневый костюм с галстуком. Хисын, судя по всему, был пьян (что неудивительно). Он облокотился на плечо Чонвона, который поддерживал его вес. Щёки Хисына были покрасневшими, а глаза немного сонными, больше обычного. Его смокинг, полностью белый, идеально сидел на его худощавом, как у модели, теле. — Смотри, это Сону, наше солнышко! — радостно воскликнул Хисын, вырвавшись из рук Чонвона и крепко обняв меня. — Хён, ты меня раздавишь, — сдавленно пискнул я, пытаясь высвободиться. О, я совсем забыл упомянуть, что Сонхун и Вонён тоже были там, стоя прямо за Чонвоном. На лице Сонхуна была необычно широкая улыбка, и выглядел он потрясающе в облегающем сером смокинге, который делал его похожим на рыцаря. Рядом с ним стояла его невеста, Вонён, одетая в элегантное чёрное платье в стиле русалки с высоким воротом, которое мерцало при каждом её движении. Её волосы были уложены в высокую причёску, а локоны изящно падали по бокам лица. — Прости, любовь моя, — сказал Хисын, отпуская меня с осторожностью. Сонхун, глядя на меня с лёгким высокомерием, фыркнул: — Я думал, что в пригласительном было чётко указано, что мы должны надеть наши лучшие костюмы. Не прошло и тридцати минут, а я уже чувствовал себя неуютно под его пристальным взглядом. Я проигнорировал комментарий Сонхуна и повернулся к Чонвону: — Где именинник? — Забавно, что ты спрашиваешь, — ответил Чонвон, глядя куда-то за мою спину. — Он как раз спускается. В этот момент я услышал ритмичный стук шагов. Цоканье ботинок по красивой деревянной лестнице эхом разносилось по комнате, привлекая внимание всех присутствующих. Джей спустился по лестнице в ослепительном бордовом костюме и галстуке. Даже на расстоянии было видно, что материал его костюма был гораздо более изысканным, чем у остальных. От воротника до нагрудного кармана свисала цепочка с лацканами, украшенная большой сапфировой брошью – это придавало его образу роскошный и уникальный вид. Зал наполнился аплодисментами, когда он появился. Джей начал говорить, но его слова терялись в пространстве из-за размера комнаты. Один из гостей поспешил передать ему микрофон. — Всем доброго вечера, — сказал он в микрофон. — Надеюсь, вы отлично проводите время. — Да! — громко выкрикнул Хисын в тишине. Окружающие засмеялись, но я закрыл лицо руками от смущения. — Не буду утомлять вас длинными речами и скажу кратко, — начал Джей, убирая с глаз длинную чёлку своих гладких чёрных волос, аккуратно разделённых пробором. — Во-первых, хочу поблагодарить всех за то, что пришли. Без гостей не было бы вечеринки, так что вы – и есть праздник. Я также хочу поблагодарить наших домработников за их усердную работу сегодня вечером. Это касается всех поваров на кухне, которые, вероятно, не услышат этого, потому что они заняты приготовлением еды, которую вы будете есть, и всех дворецких и горничных, бегающих вокруг, открывающих двери и помогающих с вашими нуждами. Но больше всего я хочу поблагодарить своих родителей. Они вот там, — Джей указал на стол в дальнем левом углу комнаты. Мы зааплодировали родителям Джея. Джеймс Пак и его жена Пак Борам оба были одетые в бордовые наряды, идеально подобранные к костюму их сына. Они выглядели элегантно и гордо, их наряды подчёркивали статус и единство семьи, что не осталось незамеченным гостями. На Джеймсе Паке был костюм-мандарин с закрытым воротом, а на его жене было изысканное платье королевы Анны длиной до колен. — Мама, спасибо, что сшила этот красивый костюм. Папа, спасибо за твою кредитку, — сказал Джей с лукавой улыбкой, вызвав дружный смех в зале. Затем он поднял свой бокал с вином, призывая всех остальных сделать то же самое. — Давайте поднимем тост за себя, за то, что сделали эту замечательную ночь возможной. Никто ещё не подал мне напиток, поэтому я схватил бокал с вином с ближайшего столика, хотя понятия не имел, кому он принадлежит, и поднял его вместе со всеми. — За нас! — сказал Джей. — За нас! — гости воскликнули в ответ, подняв бокалы. Все сделали глоток, а я, слегка нервничая, осторожно поставил бокал обратно на стол, откуда я его взял. — Пошли, Сону. Давай найдём столик, — сказал Чонвон, подзывая меня к себе. Джей явно хотел присоединиться к нам, так как неоднократно бросал взгляды в нашу сторону. Но на каждом шагу его останавливали гости, просившие сфотографироваться или просто завязать светскую беседу. Как единственный сын и наследник компаний Sinar Tours и Evolve, он не мог позволить себе игнорировать их – это было бы вредно для его репутации и, в долгосрочной перспективе, для бизнеса. — Рад, что мне не нужно беспокоиться ни о чём подобном, — пробормотал я, наблюдая за Джеем и уронив голову на стол. — Хм? О чём ты? — услышал я голос Чонвона рядом. — Посмотри на него, — сказал я, указывая на Джея. — Он даже не может пройти дальше. Его постоянно останавливают родственники и друзья семьи. Похоже, он слишком напуган, чтобы не поговорить с ними. Вот она, жизнь наследника. — Кто знает? Может, твой отчим откроет побочный бизнес и отдаст его тебе, — предположил Чонвон. — Ты ещё не видел, насколько он предпочитает Джейка мне. Мы не особо общаемся. Было бы настоящим чудом, если я получу хотя бы часть его наследства, — ответил я, слегка усмехнувшись. — И как давно он тебя знает? — поинтересовался Чонвон, задумчиво глядя на меня. Я некоторое время молчал, обдумывая сказанное. — Верно подмечено, — наконец произнёс я. — Простите, сэр. Закуски? — раздался голос. Я сел ровнее и оглянулся. Дворецкий стоял с огромным подносом, на котором лежали крупные устрицы с красным соусом и дольками лимона на каждой тарелке. Он аккуратно поставил тарелки перед нами. Вскоре вошёл ещё один дворецкий, подавая маленькие пиалы, наполненные золотыми жемчужинами, которые напоминали те, что добавляют в бабл-ти. Я подтолкнул Чонвона, пытаясь понять, что это за странные жемчужины. — Это тапиока? — наклонился я, чтобы понюхать. Запах напомнил море. Чонвон моргнул, посмотрев на меня, — Это икра, — ответил он. Справа вмешался Хисын, его глаза расширились от удивления. — Ты никогда раньше не пробовал икру? — спросил он с недоверием. Я бросил взгляд на Чонвона, посылая ему немой сигнал с вопросом. — Я-я пробовал её несколько раз... всегда на одной из таких вечеринок по случаю дня рождения, — застенчиво признался Чонвон. — Понятно. Значит, я единственный, кто ещё не пробовал, — сказал я и взял ложку. Когда яйца лопнули у меня во рту, я ожидал водянистого вкуса, но сок оказался маслянистым. Солёным, но не настолько, чтобы захотелось запить его водой. Вкус был мягким, с умами, который напоминал действительно свежие сашими – он был настолько приятным, что становился почти привычным. — Это... Это... — начал я, медленно расширяя глаза. — Странно, интересно, и чем дольше жуёшь, тем лучше? — предложил Хисын с улыбкой. — Переоценено, — прямо сказал я, сглотнув. — Напомните мне, почему она стоит больше, чем десять чашек настоящего рамёна? Чонвон рассмеялся, а Хисын, подперев подбородок обеими руками, нежно смотрел на меня. — Съешь ещё, давай же. Чем больше ты ешь, тем вкуснее будет, — подбадривал он, добавляя в мою тарелку ещё порции своей икры. Как только мы закончили с закусками, дворецкие вернулись с основным блюдом. Тарелка была широкой, и я ожидал что-то впечатляющее вроде лобстера. Но в центре оказался кусок мяса средней прожарки, нарезанный аккуратными квадратами. Бока тарелки были украшены тёмно-зелёным соусом и небольшими кусочками овощей. — Порции всегда такие маленькие? — спросил я вслух, не скрывая своего удивления. — Никогда не был в изысканной столовой? — спросил Сонхун с другой стороны стола, приподняв одну бровь. — Это высококачественное мясо Кобэ. Давай, попробуй, — подбодрил меня Чонвон. — Это невероятно вкусно. Я попробовал мясо, и честно сказать, это было, пожалуй, самое вкусное блюдо за весь вечер. Хотя, учитывая остальные блюда, это не особо о многом говорило. Когда подошло время десерта, я уже ни на что не надеялся. Однако, чизкейки оказались вполне нормального размера, и их верх был причудливо покрыт золотом. После того, как меня пару раз осудили за вопросы, я решил просто сидеть тихо и наслаждаться десертом, погуглив про эти золотые чизкейки, когда вернусь домой. Сонхун всё это время не обращал на нас особого внимания – он был полностью поглощён своей невестой. Я закатил глаза так сильно, что почти увидел свой затылок, когда Вонён нежно покормила его кусочком чизкейка. В этот момент краем глаза я заметил приближающуюся фигуру. Это был Джей. Он быстро подошёл к нашему столу, что-то шепнул на ухо Сонхуну и тут же удалился так же стремительно, как появился. — Он сказал следовать за ним, — сказал Сонхун. Мы все тут же встали и быстрыми шагами последовали за Джеем в небольшую комнату (по меркам его огромного дома). Она была заполнена подарочными коробками. — Привет, ребята, — сказал Джей, усаживаясь на один из крупных ящиков. — Извините, что не смог пообщаться с вами раньше. — Ты был занят, стараясь, чтобы гости остались довольны, — сказал Чонвон. — Не нужно извиняться. — Да… я только сейчас смог сбежать, — ответил Джей, осторожно поглядывая на дверь. — Надеюсь, они не найдут меня здесь. — Ты что-нибудь ел? — вдруг спросил я, вспомнив, что он развлекал гостей ещё до подачи еды. — О, я успел откусить несколько кусочков то тут то там. — Только не этих крошечных кусочков Вагю? — спросил я с усмешкой. Хисын взял одну из подарочных коробок и, усмехнувшись, предложил: — Хочешь открыть несколько из них? Джей улыбнулся в ответ. — Отличная идея. А какой из них твой? Не задумываясь, Хисын бросил коробку, которую держал, прямо в Джея. Тот ловко поймал её и начал срывать жёлтую обёртку, смеясь. — Хён, что это? — Увидишь, — загадочно ответил Хисын. Все начали громко смеяться, когда увидели, что в руках у Джея оказалась маленькая красная коробочка для колец, обычно используемая для предложений руки и сердца. — Что ты сказал лавочнику? — спросил Чонвон, смеясь так сильно, что ему пришлось держаться за плечо Сонхуна для поддержки. — Я рассказал ему слезливую историю о том, как собираюсь сделать предложение своей девушке, с которой встречаюсь уже шесть лет, а знаем друг друга ещё с детства, — с гордостью ответил Хисын, самодовольно кивая, словно был доволен своей выдумкой. Смех только усилился. Джей открыл коробку, и внутри лежало великолепное кольцо с сапфиром, идеально подходящее к его броши. Он достал его и надел на безымянный палец. — Чёрт возьми, выглядит безумно красиво! — восхищённо сказал он, широко разведя пальцы, чтобы рассмотреть кольцо. — Я бы действительно сказал «да», если бы это было предложение руки и сердца. Мой рот слегка приоткрылся от удивления, гадая, сколько Хисын заплатил за этот подарок. А я на дни рождения своих друзей обычно дарил что-то вроде масок для ухода за кожей. — Я хочу увидеть подарок Сону, — внезапно сказала Вонён. Все головы тут же повернулись ко мне. — О-о, это… подождите, дайте мне найти его… — я подошёл к куче коробок и начал их перебирать. Моя коробка была чуть больше, чем у Хисына, её было удобно держать одной рукой. — Вот он. Но, если честно… я бы предпочёл, чтобы ты открыл её, когда останешься один, — сказал я Джею. — Ох, как скажешь, — ответил Джей, удивлённый и слегка заинтригованный, но достаточно вежливый, чтобы уловить атмосферу. — Не волнуйся, я открою его, прежде чем лягу спать. — Нет. Я тоже хочу это увидеть, — Сонхун шагнул вперёд. — Дай сюда. — Сегодня не твой день рождения, — рявкнул я на него. — Сегодня не твой день рождения, — повторил он, насмешливо подражая моему тону, передразнивая меня с чуть более женственным голосом. Затем, не дожидаясь разрешения, выхватил подарочную коробку у меня из рук. — Сонхун... — пробормотал я, раздражённый его наглостью. Но было уже слишком поздно. Сонхун уже рвал обёртку, не обращая внимания на просьбу. Джей вздохнул и покачал головой. Сонхун осмотрел коробку, вращая её в руках, его глаза блуждали по изношенной коричневой поверхности. Затем он снял крышку и начал хрипло смеяться. — Что это? — спросил он, вытаскивая старые золотые карманные часы. — Подержанные часы-бумер с царапинами по бокам? Не может быть, Сону-щи. Мои глаза начали наполняться слезами, и я знал, что если попытаюсь заговорить, то всё, что выйдет, будут сдавленные звуки плача. Я захлопнул рот, крепко сжав кулаки и оставаясь на месте. Чонвон, стоящий рядом, вдруг резко изменился в лице, его глаза расширились, словно он узнал эти часы. — Подожди, Сонхун-хён… — начал он, будто догадываясь, что эти часы значат нечто большее. — О, и смотрите! Здесь ещё письмо! — радостно воскликнул Сонхун, доставая маленький листок бумаги, спрятанный под карманными часами. Он начал читать вслух: — «С Днём Рождения, Джей. Это карманные часы моего отца. Он всегда носил их со своими костюмами. Я не очень люблю носить костюмы, но ты, кажется, любишь. Я подумал, что они будут очень хорошо смотреться на тебе». — Сонхун-хён. Хватит, — твёрдо сказал Чонвон. — Он на... — Сонхун собирался продолжить, но его голос начал затихать, а улыбка медленно исчезала с лица, когда он дочитал до конца предложения: — …небесах сейчас, — завершил он с едва заметным замешательством. Его руки безвольно опустились по бокам, осознавая значение подарка. Тишина повисла в комнате, и атмосфера резко изменилась. Тишина заполнила маленькую комнату, каждый чувствовал неловкость и напряжение. Джей, Вонён и Хисын смотрели вниз, избегая глаз. Я мог бы закричать в этот момент, как только Сонхун замолчал, но я хотел, чтобы он погрузился в свои мысли. Я хотел, чтобы он чувствовал себя дерьмово. — Ну? Разве ты не собираешься дочитать остальную часть письма? — раздражённо спросил я, и одна одинокая слеза скатилась по моей щеке. Сонхун открыл рот, пытаясь что-то сказать, но слова его подвели. — Мне не следовало ставить тебя на пьедестал, — продолжил я, мой голос дрогнул. — Раньше я смотрел на тебя снизу вверх и думал, что ты действительно классный. Но теперь я вижу, как сильно ошибался. Ты подлый, грубый и высокомерный. Честно, ты, наверное, худший человек, которого я когда-либо встречал. — Мне жаль, — произнёс Сонхун с такой искренностью, которую я никогда прежде не слышал от него. Он смотрел вниз, избегая моего взгляда. — Прости за мою грубость. Я заметил, как Джей и Вонён, которые знали Сонхуна дольше всех, одновременно переглянулись. Они выглядели шокированными и сбитыми с толку, словно впервые слышали, как Сонхун извиняется перед кем-то. — Сону, давай выйдем ненадолго, — предложил Чонвон, нежно положив руку мне на плечо. Когда мы вышли на улицу, ночной ветерок ощущался как тёплые объятия. Я сидел на ступеньках, выплёскивая всё своё разочарование в уродливых рыданиях. Чонвон был рядом, мягко поглаживая мою спину. — Я не нравлюсь Сонхуну, не так ли? — спросил я, хриплым голосом сквозь слёзы. — Разве он не извинился там? — ответил Чонвон. — Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше? — рявкнул я на него, вытирая нос, который всё ещё тек. — Ты бы видел их в шестом классе, — сказал Чонвон с лёгкой улыбкой. — Тогда они были намного, намного хуже. Хисын, Сонхун и Джей совсем не были такими милыми, когда я впервые встретил их. — Ты хочешь сказать, что Сонхун может быть ещё хуже, чем сейчас? — я с трудом мог в это поверить. — У меня столько всего, что я мог бы рассказать, — задумчиво сказал Чонвон. — Но это займёт много времени. Я пожал плечами. — У нас есть целая ночь. Я всё равно туда не вернусь, — сказал я, закатывая глаза. — У тебя есть салфетка? Чонвон без слов протянул мне салфетку из своего нагрудного кармана. Он на мгновение замолчал, погружённый в свои мысли. Возможно, вспоминал, с чего начать, или просто устраивался поудобнее. Он провёл целую минуту, молча глядя в ночное небо, а затем, наконец, открыл рот, чтобы начать свой рассказ. Чонвон рассказал, что поступил в Академию Гванглим в девять лет по стипендии за достижения в тхэквондо, когда учился в третьем классе. Как и я, он был полностью потерян и ошеломлён новой культурой, в которую внезапно попал. Но в отличие от меня, у него не было ни старшего брата, который мог бы помочь адаптироваться к нормам высшего общества, ни друга детства, который бы поддержал его. Чонвон был предоставлен сам себе и должен был самостоятельно находить свой путь в этом мире. Он сказал, что над ним никогда серьёзно не издевались, но каждый день он ощущал себя униженным. Постоянные хихиканья и подколки преследовали его – особенно из-за его потрёпанного рюкзака и поношенных ботинок. Одноклассники удивлялись, что у него нет ни телефона, ни планшета, ни игровой приставки, и это всегда ставило его в неловкое положение. Чонвон продолжил свой рассказ, вспоминая, как с самого начала его особенно заинтересовали два человека – Пак Сонхун и его лучший друг Пак Чонсон, которого все знали как Джея. Их было трудно не заметить. У Сонхуна и Джея был свой небольшой, почти замкнутый мир. Они всегда были вместе, словно братья-близнецы, держались за руки и избегали играть с другими детьми. Даже Вонён, которую они знали с самого детства, не могла проникнуть в их тесную связь. — Не, ну это враньё, — вмешался я, перебив его. — Ты видел Вонён и Сонхуна за ужином? Они буквально были приклеены друг к другу. Чонвон усмехнулся: — Да, но в детстве было совсем иначе. Вонён не всегда имела с ними такую близость, как сейчас. — Это его обязанность, — просто сказал Чонвон. — Чан Вонён — единственная наследница Holly House, крупного издательства в Южной Корее, и один из главных спонсоров Академии Гванлим. Так же, как долг Джея – поддерживать отношения с важными людьми, а не развлекаться с друзьями на собственном дне рождения, обязанность Сонхуна – сделать Вонён счастливой, чтобы не запятнать свою фамилию. — Значит, есть шанс, что она ему на самом деле не нравится? — спросил я, слегка заинтригованный. — Почему? — весело спросил Чонвон, наклонив голову набок. — Ты надеешься на это? — Замолчи, — буркнул я. — А как насчёт Вонён? Думаешь, для неё это тоже просто долг? — Этого я не знаю, — честно ответил Чонвон. В шестом классе Сонхун и Джей начали формироваться как личности, и хотя внешне они были полными противоположностями, их характеры оставались удивительно схожими. Сонхун был тонким и изящным, а Джей – чуть коренастее, с худощавым телосложением. Сонхун всегда был аккуратно стрижен, а Джей предпочитал более неряшливую, модную причёску. Сонхуну нравилась светлая одежда, а Джей предпочитал тёмные оттенки. И всё же, несмотря на эти различия, их характеры были идентичны от начала до конца. Оба несли в себе тот аристократический, слегка снобский вид, который заставлял их смотреть на всех свысока. Это всё ещё были они против всего мира, словно никто не мог войти в их тесный круг. К этому времени Чонвон уже проделал огромную работу, чтобы завоевать уважение своих сверстников. Его успехи в тхэквондо – медали и трофеи, которые он выигрывал на каждом турнире, – начали приносить ему известность. После тренировок, вместо заслуженного отдыха, он поздно ночами учился, чтобы сдать все экзамены. Постепенно в Гванглиме его стали воспринимать как очень надёжного человека. Одноклассники в пятом классе практически умоляли его баллотироваться хотя бы на низкую должность в студенческом совете. Так он стал председателем комитета, его первой серьёзной должностью. В том же году, когда Чонвон баллотировался на этот пост, в школу перевёлся новый семиклассник – сын легендарного баскетболиста и актрисы на пенсии. Ли Хисын. Приход этого семиклассника вызвал множество изменений в школе. По словам Чонвона, в прошлом его личность была очень похожа на Ни-ки. — Чего? — перебил я, не веря своим ушам. — Хисын-хён был похож на кого? Чонвон подмигнул мне с лёгкой улыбкой. — Ты просто ещё не видел его злым. Я попытался представить Хисына, милого, кокетливого и добродушного, который вёл бы себя как Нишимура Рики. Честно говоря, это было почти невозможно. — А кто его родители? — спросил я, сморщив лицо, пытаясь вспомнить, каких известных баскетболистов по фамилии Ли и актрис мне он мог напоминать. — Ли Санмин и Ким Хиэ, — спокойно ответил Чонвон. У меня челюсть отвисла. — Ты шутишь! Ким Хиэ? Моя мама её обожает! — Разве не все наши мамы? — Чонвон усмехнулся. — И Ли Санмин… неудивительно, что он казался мне знакомым. Я просто не мог понять, откуда. В этот момент голубая сойка внезапно села на один из кустов и начала клевать мелкие листья. Чонвон, наблюдая за птицей, продолжил: — Похоже, между двумя Паками и этим новым загадочным семиклассником шла своего рода борьба за власть. Затем он вдруг повернулся ко мне и спросил: — Ты смотрел «Мир Юрского периода»? — Что? Э-э… да? Хотя я не очень хорошо его помню, — ответил я, пытаясь понять, почему Чонвон вдруг упомянул «Мир Юрского периода». — Ты знаешь, как говорят, что в каждой экосистеме может быть только один высший хищник? Если поместить льва и тигра в одну область, они будут сражаться за господство. Или, если поместить тираннозавра и индоминуса в один лес – весь ад разверзнётся. Вот так было, когда Хисын-хён поступил в Гванглим. Ад вырвался на свободу. Чонвон представил очень яркую метафору, и я невольно начал представлять Хисына, Сонхуна и Джея, сражающихся за господство в лесу. — Ад вырвался на свободу… как? — спросил я, ожидая каких-то взрывных подробностей. Чонвон посмотрел вниз, словно вспоминая что-то неприятное. — Скажем так, тогда я понял, что Хисын-хён… самый страшный человек, которого я когда-либо знал. — Я не понимаю, — сказал я, пытаясь уловить смысл. — Как же вы все подружились тогда? Чонвон улыбнулся, как будто предвкушая мою реакцию. — Я устал от всего этого напряжения и предложил им пари. Я сказал, что если смогу заставить их рассмеяться в течение года, они помирятся и будут вести себя цивилизованно друг с другом как одноклассники. Мои глаза расширились от изумления. — И ты заставил их смеяться в течение года? — Нет, — Чонвон покачал головой. — Я просто продолжал появляться в их жизни в самые случайные моменты, пытаясь рассмешить их. Но мне так и не удалось это сделать. Прошёл год, и я понял, что потерпел неудачу. Я не смог заставить их смеяться. Поэтому я просто перестал приближаться к ним и вернулся к своей жизни. Но, как ни странно, после этого они начали меня раздражать – появлялись в моей жизни, тоже пытаясь рассмешить меня, — Чонвон повернулся ко мне, его глаза сияли от восторга. — И Хисын начал получать удовольствие от моего общества. Или, возможно, они просто не могли не уважать моё упорство. — Так это ты принёс мир в Гванглим? Ты был их Аватаром, последним магом стихии? — с улыбкой поддразнил я его. Чонвон тихо хихикнул. — Ты преувеличиваешь. Я улыбнулся, осознавая, что Чонвон, возможно, действительно не понимал, какое влияние оказывал на людей вокруг. Куда бы он ни пошёл, он оставлял частички себя в каждом взаимодействии, и, даже если не осознавал этого, люди, с которыми он общался, уносили с собой эти моменты на всю оставшуюся жизнь. [♪ Kendrick Lamar – Money Trees ♪] — Одна вещь, которую я понял за время, проведённое среди всех этих богатых людей… это то, что каждый из них эмоционально пуст, — сказал Чонвон, его мудрые глаза были устремлены на голубую сойку. — У каждого из них есть пустота, которую они не могут заполнить, сколько бы денег у них ни было. Мы с Чонвоном наблюдали, как сойка внезапно взлетела и исчезла в небе, на фоне большой белой луны. — Хисын-хён и Джей-хён сумели заполнить эту пустоту и научились открывать свой мир для других, — продолжил Чонвон. — Но Сонхун… по какой-то причине всё ещё застрял одной ногой в своём пузыре. Ему сложно наладить отношения с людьми. Он часто говорит обидные вещи, но не всегда имеет это в виду. Иногда он отталкивает даже тех, кто ему дорог, как будто боится, что кто-то подберётся слишком близко. — Кроме Джея-хёна, — сказал я. — Кроме Джея-хёна, — согласился Чонвон. — Поэтому я предупреждаю тебя: будет нелегко увидеть его добрую сторону. Даже я редко это вижу. Так что, если ты начнёшь его недолюбливать, я тебя не виню. — Предупреждаешь меня? — ответил я, и мои глаза загорелись вызовом. — Звучит как задача для меня. Чонвон рассмеялся и потянулся, чтобы взъерошить мне волосы. — Это тот Сону, которого я знаю. — Вообще-то я сделал укладку, но не буду мешать. Потому что это ты, — сказал я с лёгкой улыбкой. Чонвон, смущённый, закрыл рот, и его ямочки на щеках вылезли наружу. — Вернёмся внутрь? — предложил я игриво, поднимаясь с земли. — Должны ли мы? — Чонвон тоже встал и протянул мне руку. Я взял его под руку, и мы вместе вернулись в здание. Когда мы вошли, все уже вышли из маленькой комнаты и были в гостиной. Музыка гремела, а Хисын весело болтал с группой женщин среднего возраста, вероятно, тётями Джея или кем-то из его семьи. Я смотрел на него, и в голове у меня звенели слова Чонвона: «Хисын-хён… самый страшный человек, которого я знаю». Как это могло быть правдой? Это должно быть ошибкой. Этот добрый, весёлый, харизматичный парень, которого я знал, не мог быть наполовину таким ужасным, как его описал Чонвон. — Сону! — закричал Хисын, махая мне рукой сквозь гремящую музыку. — Что такое? — крикнул я в ответ, но музыка заглушала его слова. Он попытался повторить, но я по-прежнему не мог ничего разобрать, поэтому показал жест, указывая на своё ухо и изображая крестик пальцами, давая понять, что не слышу. Хисын засмеялся и, спотыкаясь по пути, подошёл ко мне, держась за стулья для поддержки. Когда он оказался рядом, он наклонился и прошептал мне на ухо, его дыхание было пропитано запахом вина: — Не хотели бы вы потанцевать со мной? Я замер, глядя на него, словно он только что заговорил по-испански. — Но я парень, — сказал я многозначительно, ожидая, что это изменит его намерения. — И? — спросил он, ухмыляясь. — Разве появился новый закон, что танцевать могут только девушки? Я рассмеялся, — Ты действительно пьян. Я имел в виду, что… не было бы странно, если бы два парня танцевали вместе? Хисын энергично замотал головой, затем с неожиданной силой прижал меня к своей груди. — Что в этом странного? — спросил он, его глаза блестели и были большими, как у ребёнка, просящего у мамы конфету. Но его хватка на моей талии была совсем не детской. Что мне терять? Не то чтобы я не был уже унижен сегодня вечером. Я улыбнулся Хисыну и обернулся, начав прыгать и кричать под громкую музыку. Хисын, похоже, нашёл это забавным и сразу начал копировать мои движения. Мои руки тряслись в такт песне, и я, честно говоря, понятия не имел, что делаю, но мне было всё равно. Мы продолжали танцевать ещё три песни подряд, слишком увлечённые ритмом, чтобы остановиться. Когда музыка сменилась на медленную, пьяный Хисын внезапно прижал меня к своей груди, обняв за поясницу. Я, немного ошеломлённый, положил голову ему на плечо, и некоторое время мы просто тихо раскачивались в такт мелодии. Это был странный, но в то же время уютный момент, когда всё остальное на какое-то время перестало иметь значение. Хисын потерял сознание у меня на руках, и нам пришлось звонить его водителю с его собственного телефона, чтобы тот забрал его домой. Когда часы пробили двенадцать, пришла моя очередь уезжать – водитель Джеджуна был уже на месте. Я обнял Чонвона, Вонён и Джея, прощаясь, но Сонхуна решил проигнорировать, просто проходя мимо. Дворецкий, открывший мне дверь, заговорил мягким, фамильярным тоном: — Ночь прошла так, как вы надеялись? — это был Ханыль, слегка склонённый, избегая прямого взгляда в знак уважения. Это казалось абсурдным – ведь он был намного старше меня. — Это была одна из худших ночей в моей жизни. Тем не менее, мне всё равно понравилось, — рассмеялся я, выходя из дома, даже не оглянувшись на роскошное поместье Паков. Иногда самое важное – не место, а люди и переживания, которые они оставляют.              

*****

              — Медленно, медленно, быстро. Медленно, медленно, быстро. Вот и всё, — говорила Вонён, учя меня танцам в спортзале. Я буквально ощущал взгляды её фанатов, полные негодования, когда мы кружились и раскачивались. — Ты должен быстрее поставить ноги вместе, — добавила она. — Тайм-аут, — я отпрянул, задыхаясь. — Я не знал, что бальные танцы могут быть такими утомительными. Вонён хихикнула и сделала глоток из своей розовой бутылки с водой. — Всё ещё уставший от вечеринки Джея? — спросила она. — Немного, наверное, — ответил я, потягивая суставы. — Я ведь танцевал с Хисын-хёном всю ночь. — Сонхун действительно беспокоился о тебе, — сказала Вонён, и её лицо вдруг стало непроницаемым. — Он продолжал спрашивать Чонвона, всё ли с тобой в порядке, даже после того, как ты ушёл. — Наверное, он чувствует себя виноватым за то, что... — Виноватым? — резко перебила Вонён, её голос прозвучал слишком резко и неожиданно высоким. — Почему он должен чувствовать себя виноватым перед тобой? Я замер, видя, как выражение её лица меняется. Это была не та Вонён, которую я знал. Её глаза были широко раскрыты, словно она обезумела, а губы кривились в странной ухмылке. — Потому что он посмеялся над карманными часами моего отца? — сказал я, пытаясь вернуть разговор в нормальное русло. — Вонён, с тобой всё в порядке? Вонён выглядела так, будто только что вышла из транса. Её лицо снова стало мягким, и она вернула свою обычную невинную и элегантную манеру поведения. — Конечно, естественно. Это было ужасно с его стороны. Надеюсь, ты его простишь, — сказала она, словно ничего не случилось. — Я прощу, — ответил я, сузив глаза, подозревая, что в её словах скрыто что-то большее. Манера и тон, которым она говорила о Сонхуне, казались опасно близкими к… ревности. Ревность? Соберись, Сону, мысленно отчитал я себя. Конечно, у тебя есть немного тщеславия, но предполагать, что Чан Вонён, it-girl Ханами, наследница Holly House, самое гламурное создание, которого ты когда-либо видел, может почувствовать хоть каплю зависти к такому неуместному человеку, как ты? Это просто абсурд. Надо успокоиться. — Подожди, просто дай мне время выпить водички, — сказал я, направляясь к трибунам, где оставил сумку. Но когда я осмотрелся, моё сердце сжалось. Моя сумка исчезла. Я громко вздохнул, отчаянно проведя рукой по волосам. — Вы, должно быть, чертовски издеваетесь надо мной. — Что случилось, Сону? — Вонён подошла ко мне, её голос звучал обеспокоенно. — Кто-то украл мою сумку, — пробормотал я. Это что, началось? Они издеваются надо мной из-за того, что я её напарник? Эти чертовы фанбои. — О, нет! — воскликнула Вонён, её забота показалась мне слегка преувеличенной. — Хочешь, я помогу тебе её найти? Я почувствовал, что её предложение больше напоминает попытку контролировать ситуацию, чем настоящую помощь. — Ты должна остаться здесь и отдохнуть. Найди Чонвона или снова спрячься в художественной комнате, если не хочешь быть одна. Я быстро, — сказал я Вонён, надеясь, что она последует моему совету. Первым делом я проверил туалеты спортзала – сумки там не было. Затем я выбежал на улицу, осматривая каждый уголок в поисках следов. Вернулся в главное здание и проверил каждый туалет на всех этажах. Опять ничего. Потом я обыскал библиотеку, но и там ничего не нашёл. Пройдясь по столовой, у бассейна и школьному двору, я всё ещё был с пустыми руками. Тогда я направился к задней части школы, где стояли мусорные баки. Открыв крышку одного из них, меня сразу накрыл гнилой запах, от которого я чуть не отпрянул. Затаив дыхание, я начал копаться в мусоре. Но, как и следовало ожидать, ничего. Где она может быть? пробормотал я, ощущая, как отчаяние постепенно нарастает. Я подошёл к станции для мытья рук, стараясь как можно быстрее избавиться от зловония мусора. Но вдруг что-то в зеркале привлекло моё внимание. Вот она. Моя сумка плавала в пруду с карпами, вместе со всем её содержимым, дрейфующим на поверхности. Сняв туфли и носки, я закатал штаны до колен и осторожно погрузил ноги в холодную воду. Наклоняясь, чтобы вытащить свою сумку, я почувствовал, как глаза начали слезиться. Это было странно, потому что обычно подобные вещи меня не расстраивают. И тут я осознал – слёзы катились не из-за случившегося. Я плакал не из-за себя. Я плакал, потому что внезапно осознал, что маленькому Чонвону, возможно, пришлось пережить нечто подобное. Кто знает, сколько ещё стипендиатов и небогатых студентов в Гванглиме сталкивались с такими унижениями? Чонвон, ты лучше меня, — думал я, и мне всё равно, что говорят про богатых и их пустоту. Я хочу, чтобы их головы были на шипах. И вдруг я заметил краем глаза бледную руку, которая взяла мой блокнот. — Какая трата деревьев, — уныло сказал парень, выжимая воду из блокнота. Я медленно повернулся и увидел, что это был Пак Сонхун. Его штаны тоже были закатаны до колен, он снял блейзер и закатал рукава до локтей. Его туфли стояли рядом с моими, аккуратно поставленные в линию. Я просто стоял, наблюдая, как он берёт мою косметичку, пенал и калькулятор, аккуратно выжимая воду из каждой вещи. Я хотел остановить его. Я действительно хотел. Но мои ноги не двигались. Как и мои глаза. Я не мог перестать смотреть на него, ощущая странное чувство, которое я не мог объяснить. Когда Сонхун понял, что я смотрю на него, он бросил на меня короткий взгляд и, заметив моё заплаканное лицо, с усмешкой сказал: — Ты что, правда сейчас плачешь от радости? Я тут же дёрнул рубашку, чтобы вытереть слёзы. — Отъебись, — бросил я в ответ. Сонхун снова принялся стряхивать воду с моего калькулятора, выглядя при этом немного странно. Его тон изменился, и он, не поднимая глаз, сказал: — Я знаю, что ты всё ещё злишься на меня. Ты прав. Я плохой человек, и, вероятно, поэтому у меня всего трое друзей. — он замолчал на мгновение, прежде чем продолжить: — Ну, может, четверо, если считать, что моя невеста не просто делает это по указу родителей. Я посмотрел на него с недоумением. В его голосе прозвучало что-то искреннее, но мне было сложно поверить, что этот человек мог так легко признать свою вину. — Мне не интересно слушать твою слезливую историю. Я должен найти свой бумажник, иначе буду сегодня без обеда, — сказал я прямо, не желая углубляться в его признания. — А почему твоя сумка оказалась в пруду? — спросил Сонхун с любопытством. — Очевидно, кто-то её туда бросил. Если ты, конечно, не думаешь, что она сама сюда пришла. — У тебя есть предположения, кто мог сделать с тобой что-то подобное? — Наверное, ты, — сухо ответил я. — Раз ты меня так не любишь. — Ты ошибаешься. Я не испытываю к тебе неприязни, — возразил Сонхун. — У меня напрочь отсутствует такт. Я пытаюсь сблизиться с людьми единственным способом, который знаю: говорю всё, что у меня на уме. И чаще всего даже не замечаю, что уже веду себя оскорбительно и невыносимо. Я всё ещё работаю над тем, чтобы это исправить. Я выпрямился и посмотрел на него. Его волосы слегка увлажнились от пота, а закатанные штаны начали касаться воды. Но он, казалось, не обращал на это внимания, слишком сосредоточенный на том, чтобы достать мои вещи из пруда. И вдруг я понял, что в его лице было странного. Он улыбался. Ледяной принц улыбался, подбирая мои вещи из пруда. Это было странное зрелище. — Сону, ты снова смотришь на меня и молчишь, — пропел он, придавая своему голосу насмешливую нотку. — Ты уже влюбился в меня? Может быть. — А что еще мне нужно сказать? — фыркнул я, подходя и выхватывая свои вещи из его рук. — Как ты вообще нашёл меня так быстро? Ты что, преследовал меня? — Я нашёл твою сумку раньше тебя, — спокойно объяснил он. — Я просто отдыхал на третьем этаже, когда увидел что-то плавающее в пруду. Поддельный чёрный рюкзак Balenciaga. Я подумал: Эй, я уже где-то это видел. И тут меня озарило. Я не был уверен, смеяться мне или плакать. — Ты хочешь сказать, что ты настолько элитарен, что можешь отличить подделку с третьего этажа? — У меня очень зоркий глаз, — спокойно ответил Сонхун. — Ты даже не уверен, что это подделка, — усомнился я. — Ты не можешь купить сумку Balenciaga за 500 000 вон. Такого просто не бывает, — продолжил он, всё ещё копаясь в воде. — И даже не заставляй меня начинать с этих стежков. Я провёл достаточно времени с Джеем, чтобы понимать, как выглядит настоящее высококлассное рукоделие. Его уверенность и снобизм начали раздражать, но я не мог не признать, что он явно знал, о чём говорил. — Что ж, слава богу за твой зоркий глаз и элитарность, — сказал я с сарказмом, закатывая глаза. — Было бы жалко делать всё это одному. — Эй, это то, что ты ищешь? — Сонхун выпрямился, держа в руках мой старый бумажник с улицы Сезам, который был у меня с детства. Он медленно подошёл ко мне, и весь этот момент – его мокрая одежда, вода вокруг и солнечные лучи, падающие ему прямо в глаза – выглядел словно кадр из фильма. Сонхун легонько постучал бумажником по моему лбу. — Перестань пялиться, — сказал он. — Хорошо, — ответил я, не отводя взгляд. Сонхун собирался ещё раз меня отругать, но вдруг замер, его взгляд был устремлён на здание школы. — Подожди, кто это? — спросил он, слегка прищурившись, чтобы лучше разглядеть фигуру вдали. — Кто там? — я обернулся, стараясь разглядеть, что привлекло внимание Сонхуна. — Неважно. Они ушли, — пробормотал он, всё ещё глядя в ту сторону. — Должно быть, резкий солнечный свет сыграл с твоими глазами злую шутку, — предположил я, надеясь разрядить обстановку. — Должно быть, — согласился он, хотя прозвучало это не слишком убедительно. — Но я мог бы поклясться, что видел, как кто-то за нами наблюдал. Сонхун был явно насторожен, и я почувствовал лёгкий холодок по спине, как будто кто-то действительно мог быть рядом, даже если этого никто из нас не заметил вовремя.