High Teen Society

Чан Вонён спустилась по лестнице своего пятиэтажного особняка, выглядя так, будто собиралась на Met Gala. Её длинные шелковистые чёрные волосы были зачёсаны назад, идеально прямыми. На ней было нежно-розовое бальное платье, настолько объёмное, что я не представлял, как оно поместится в нашем лимузине. Топ с многочисленными оборками обтягивал её грудь, придавая ей вид ходячего лепестка розы – если такое сравнение вообще имеет смысл. Единственным аксессуаром, который она носила, было простое жемчужное кольцо на мизинце. Я прислонился спиной к белому лимузину, скрестив руки на груди. На мне был нежно-розовый костюм и галстук, которые идеально подходили к её платью – всё было спланировано, когда мы обсуждали наши наряды. — Добрый день, красавчик, — мило поприветствовала меня Вонён, протягивая руку. — Сейчас пять часов. Всего лишь полдень, — с улыбкой ответил я, взяв её руку и нежно поцеловав её. Я открыл перед ней дверцу лимузина и поддержал за руку, пока она грациозно садилась внутрь. Затем обошёл машину и сел рядом с ней. Внутри уже сидели Джейк и его напарница, Лиз. Они были увлечены разговором и даже не заметили, как мы вошли. Джейк что-то оживлённо рассказывал Лиз, которая слушала его с улыбкой. На Джейке был накрахмаленный чёрный костюм-мандарин с закрытым воротом, расшитый золотыми цветами – точно такой же, как тот, что носил отец Джея на своём дне рождения. По моему совету, Джейк покрасил волосы в блондинистый цвет, чтобы они гармонировали с его костюмом. Как ни странно, Лиз тоже покрасила волосы в блонд. Не уверен, планировали ли они это заранее. На ней было золотое бальное платье, а топ был украшен гигантской лентой, из-за чего она выглядела как подарок. — Ты, должно быть, брат Сону, — довольно громко заметила Вонён, возвращая Джейка в реальность. Джейк удивлённо посмотрел на неё, затем широко улыбнулся. — О, да. Я брат Сону. Шим Джейк, — представился он, протягивая руку. — А ты должна быть? — Чан Вонён, — хихикнула Вонён, пожав ему руку. — Дочь Чан Гынвона, верно? — спросил Джейк, указывая на Вонён. — «Holly House?» — Ты прав, — одобрительно кивнула Вонён. Я сидел неловко, осознавая, что, возможно, мне тоже стоит узнать о всех этих важных именах, если я действительно хочу стать частью этого общества. — О, и Сону, это Ким Лиз, — Джейк с энтузиазмом представил свою партнёршу. — Она немного застенчива. — Ким Сону, — представился я, робко улыбаясь, когда мы обменялись рукопожатием. Поездка в школу прошла без особых происшествий, кроме того, что Джейк периодически заводил новые разговоры. Я краем глаза посмотрел на Вонён, и она, сжимая мою руку, встретилась со мной взглядом. В этот момент я почувствовал себя спокойно, как будто всё было в порядке, несмотря на суету вокруг. Я помню то невероятное удовлетворение, которое испытал, когда впервые вошёл в кампус вместе с Вонён, ощущая на себе все взгляды. Вспоминаю, как провёл целый день с ней и её швеёй, ломая голову, пытаясь выбрать идеальную ткань для её платья. Затем я принёс её моему портному, чтобы он знал, какую ткань использовать для моего костюма. Я даже несколько раз приходил к ней домой, чтобы мы могли довести наш танец до совершенства. Мы проводили время, разбирая её шкаф и туалетный столик, разговаривая обо всём. Это было приятно – наконец найти кого-то с общими интересами, особенно после долгого пребывания в школе, где в основном окружали парни и один тестостерон. Подготовка была сложной и изнурительной, но она того стоила. И теперь, могу с уверенностью сказать, что Вонён стала для меня настоящей подругой. Небо начало темнеть, когда мы прибыли в Академию Гванглим. Вдоль всего пути были расставлены лавки, из которых студенты наслаждались угощениями, одетые в свои лучшие костюмы и платья, цепляясь за своих партнёров. Воздух был наполнен запахами мороженого, сахарной ваты и шоколада, и казалось, что ты буквально чувствуешь их вкус при каждом вдохе. В центре площади возвышалась открытая фестивальная сцена, где всё сверкало огнями. Звуки девчачьего смеха, крики торговцев и топот ног на дорожке заставили моё сердце биться немного быстрее. Вонён держала меня за руку, и её прикосновение было мягким и успокаивающим. Её тёплая, гладкая кожа помогала мне немного расслабиться в этой атмосфере. Как бы прекрасной ни была сцена снаружи, мне пришлось быстро с ней попрощаться, ведь основное мероприятие проходило в бальном зале. Этот зал находился на первом этаже, рядом со столовой. Всё вокруг – от потолка и плитки до столов и стульев – было белоснежным. Единственными яркими пятнами были розы на огромном венке, украшавшем потолок и обрамлявшем люстру, а также розовые и зелёные воздушные шары, которые наш класс надул и беспорядочно разбросал по полу. В центре комнаты оставили большое пространство для танцевальной церемонии. Как только мы вчетвером сели за выбранный столик, я извинился и поспешил в туалет. Нервозность усиливалась – все вокруг выглядели так впечатляюще. Я вошёл в туалет, машинально свернув налево, не обращая особого внимания на происходящее. — Ой! — вскрикнул я, ударившись лбом о чью-то грудь. Подняв голову, я чуть не наложил в штаны. Передо мной стоял Ни-ки. Он был одет в чёрный атласный костюм в стиле кимоно с принтом из розовых цветов сакуры. Под костюмом была простая чёрная водолазка, а свободный крой костюма – от рукавов до подола брюк – придавал ему некий хип-хоп стиль. Его обычно взъерошенные каштановые волосы были аккуратно зачёсаны набок, что делало его вид особенно строгим. Ни-ки смотрел на меня сверху вниз с каменным лицом, и его молчание лишь усиливало напряжённость момента. После того инцидента с Ни-ки в классе он вернулся к тому, что полностью игнорировал меня. Он обращался со мной, как будто я был статуей, настолько часто, что я даже пытался завязать с ним разговор. С тех пор прошла неделя. Его раздражительность стала более заметной, и я слышал, что каждая девушка, которая приглашала его на танец, заканчивала тем, что убегала в слезах. — И-извини, — пробормотал я, отступая в сторону, чтобы он мог выйти из туалета. Ни-ки безмолвно распахнул дверь и уже был одной ногой снаружи, когда я вдруг сказал: — Подожди. Это заставило его остановиться. — Я только что вспомнил… У меня есть это, — сказал я, доставая мазь с антибиотиком и протягивая её ему на ладони. Ни-ки посмотрел на неё с полным безразличием. — Что это? — спросил он. Как ни странно, я был счастлив просто услышать его голос. — Мазь, — ответил я с натянутой улыбкой. — Она помогает заживлять свежие раны и осветлять тёмные пятна. — Зачем? — его голос был холодным. — Ты прекрасно знаешь для чего. — Мне она не нужна, — сказал Ни-ки и повернулся, чтобы выйти из комнаты. Я вздохнул, но решительно схватил его за руку и вложил тюбик в его ладонь. — Не усложняй, просто возьми. Он резко швырнул тюбик на пол и, с явным раздражением, бросил: — Разве я не говорил тебе не лезть не в своё дело? Я прикусил нижнюю губу и нагнулся, чтобы поднять мазь с пола. — Ты хочешь избить меня? Давай. Поставь мне синяк под глазом. А лучше вылей на меня ещё одну миску куриного бульона. Вылей три миски, пока ты там. Или попроси официантку подать другой тип бульона, чтобы ты мог дать мне новое прозвище. Мне всё равно, — заявил я, чувствуя, как к горлу подкатывают эмоции. — Я снова и снова буду пихать эту мазь тебе в руку, потому что я знаю, что она тебе нужна. Я не знаю точно, как могу помочь, но я вижу, что ты проходишь через что-то трудное. Так что перестань отталкивать меня. В тот момент мне было важно, чтобы он понял, что я не собираюсь сдаваться. Я думал, что он действительно начнёт избивать меня, но он просто стоял там, наблюдая за мной с удивлением и чем-то ещё, что я пока не мог полностью понять. Секунды тянулись, и мне казалось, что воздух вокруг нас стал слишком густым. — Пожалуйста? — прошептал я, чувствуя, как в голосе появляется уязвимость. — Просто возьми чёртову мазь. Он всё ещё смотрел на меня, напоминая чудака, которым и был, прежде чем он вдруг выхватил тюбик из моих рук. — Я не отталкиваю тебя, — пробормотал он. Я не был уверен, говорит ли он серьёзно или снова дразнит меня. С какой личностью я сейчас разговариваю? Небольшая ухмылка, медленно появившаяся на его губах, выдала его. Это было похоже на то, что он наконец начал воспринимать меня всерьёз, даже если его слова могли быть полны иронии. Ни-ки наклонился вперёд так, что наши лбы почти соприкоснулись. — Ты так беспокоился обо мне, Сону-сан? — скромно спросил он, его голос звучал почти игриво. — Не заставляй меня сожалеть о том, что я был добр к тебе, — с трудом удерживая улыбку, ответил я. — Но ты действительно был? — продолжал он, будто это его действительно интересовало. — Конечно. Любой бы поступил так же, если бы увидел это, — признался я, осмелившись немного откровеннее. — Так кто поставил тебе эти синяки? Ухмылка Ни-ки погасла. Он выпрямился и сказал: — Я скажу тебе, когда мы будем намного ближе. Он потянулся, чтобы взъерошить мне волосы, но я оттолкнул его руку, не желая, чтобы он снова сбивал меня с толку своим поведением. — Как насчёт того, чтобы рассказать мне, пока ты ещё жив? — поддразнил я его. — Осторожнее, — резко ответил Ни-ки. — Ты мне нравишься, но будь осторожен. Не переходи черту. Ты наслаждаешься мной? — проскользнула мысль в голове. Ни-ки подбросил тюбик с мазью в воздух, ловко поймал его и сунул в карман, прежде чем на этот раз действительно выйти из туалета. Я последовал за ним, оставшись в оцепенении на минуту, но он уже растворился в толпе. В зал прибыло гораздо больше студентов, и это только усилило моё беспокойство о том, как я выгляжу. Джей, Сонхун, Хисын и Чонвон уже прибыли, привлекая к себе много внимания. Чонвон был одет в средневековое чёрное пальто с большими золотыми пуговицами на подкладке. Его белая парадная рубашка имела длинный воротник-жабо и рукава с оборками. С его ушей свисали большие золотые серьги, придавая ему вид, словно он выпрыгнул из диснеевского мультфильма. Сонхун был весь белый с головы до ног. На нём было длинное белое пальто до пола, белая парадная рубашка и белые остроносые туфли. В правой руке он держал золотую трость. Весь его ансамбль просто кричал о роскоши. Если бы Сонхун был в костюме, именно так он и выглядел бы: просто, элегантно, безупречно, дорого и бледно, как снег. У Хисына была чёрная одежда с низким вырезом, открывающая его обнажённую подтянутую грудь. Он дополнительно украсил образ толстым чёрным бархатным колье и букетиком из розовых цветочков в нагрудном кармане. Я решил оставить описание наряда Джея на последок, потому что это было самое экстравагантное, что я когда-либо видел в своей жизни. Платье Вонён напоминало наряды на Met Gala, но Джей был одет в простой чёрный костюм и галстук. Однако на левой стороне костюма была вшита золотая броня, которая добавляла ему особый шик. В качестве броши он использовал старые карманные часы моего отца. Это довольно сложно объяснить, а представить – ещё сложнее, но, уверяю вас, дорогой читатель, выглядело это чертовски эпично. Теперь расскажу вам о партнёрах. Рука Хисына обвила талию зрелой девушки с короткими каштановыми волосами. Она была одета в сексуальное чёрное платье-футляр с V-образным вырезом и пайетками, обнажающими её декольте. Всё, что могу сказать, – она выглядела как убийственная королева. Джей стоял рядом с более молодой девушкой, держа дистанцию вежливости. У неё были чёрные волосы, собранные в формальный пучок. Она была в золотом бархатном платье без рукавов с высоким вырезом, к которому дополнительно носила перчатки. В её образе было что-то напоминающее Одри Хепберн – изысканность и элегантность. Сонхун и его партнёрша Юджин, как ни странно, выглядели более гармонично друг с другом, чем он и Вонён. Юджин была одета в белое шифоновое бальное платье с открытыми плечами. Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что они собираются пожениться. Чонвон и его партнёрша тоже выглядели очень очаровательно. Она выглядела не старше пятнадцати лет, с детским лицом и длинными прямыми каштановыми волосами. Хотя они и не были согласованы по цвету, это добавляло им особый шарм. Она носила шёлковое платье цвета морской волны с пышными рукавами. Как ни странно, это делало их ещё более совместимыми, словно маленькие дети на костюмированной вечеринке Disney. Очевидно, Вонён затащила Сонхуна и Юджин, чтобы они сели с нами. Хисын, Джей и Чонвон со своими партнёршами занимали другой столик. Я вернулся к нашему столику и заметил, как Сонхун тепло улыбается Джейку, пока они разговаривают. В груди появилось странное чувство, и я задался вопросом, почему он никогда не смотрел на меня так, когда мы впервые встретились. Это ощущение недоумения и лёгкой зависти постепенно нарастало, пока я наблюдал за их взаимодействием. Неужели у него есть место для дружбы только с теми, кто ему ближе? — Привет, — неловко вмешался я в их разговор. — Т-ты выглядишь… очень мило, — сказал я, неуклюже указывая на Сонхуна. Он повернулся ко мне, его взгляд скользнул по моей фигуре. — Ты и сам не так уж плохо выглядишь, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая нотка иронии. Тем временем председатель Пак начал вечер с небольшой речи о своём дедушке, Пак Сонву, поблагодарив всех студентов, преподавателей и сотрудников. Затем он передал микрофон симпатичному 10-класснику по имени Санвон, который отвечал за организацию вечера. Я почувствовал, как атмосфера меняется, когда Санвон начал говорить о предстоящих мероприятиях и особых конкурсах. Мои мысли немного рассеялись, и я снова сосредоточился на происходящем вокруг. Мы плавно перешли к ужину. Еда подавалась в виде шведского стола, и я был рад, что мог набирать большие порции. Люди странно смотрели на меня, когда я несколько раз возвращался за одной и той же едой, например, за лингвини с морепродуктами и фритаттой с лобстером. Но мне было всё равно. В углу зала находился небольшой бар, где продавались алкогольные напитки, но чтобы тебя обслужили, нужно было предъявить удостоверение личности, подтверждающее, что тебе 18 лет и больше. Я вздохнул, глядя на бар, и осознал, что в этом вечере есть свои ограничения, но всё равно был полон энергии и ожиданий. Мы посмотрели несколько выступлений студентов: традиционные корейские танцы, классическую музыкальную группу и даже оперное выступление от 12-классника в Ханами. Атмосфера была насыщенной, и я сдержанно надеялся на специальные награды, такие как «Лучший наряд», «Сердцеед вечеринки», «Самый смешной отряд» и подобные номинации. Это было бы захватывающе. Но затем до меня дошло, что это был не выпускной вечер. Этот бал был организован исключительно в честь основателя Академии Гванглим и старшей школы для девочек Ханами. Раздача наград случайным ученикам решительно противоречила бы этой цели. В какой-то момент посреди обеда Чонвон исчез, а затем вернулся из ниоткуда, выглядя довольно обеспокоенным и погружённым в мысли. Он сел между Хисыном и Джеем, и вскоре начал что-то оживлённо им рассказывать. Мне хотелось встать и спросить его, что случилось, но я подумал, что было бы невежливо так резко покинуть свою партнёршу, особенно когда она весело пробовала разные пирожные и рассказывала мне о плюсах и минусах каждого из них. В то время как она делилась своими впечатлениями, я старался отвлечься и не думать о том, что могло встревожить Чонвона. И вот настало время танцевальной церемонии. Студенты собрались в центре бального зала со своими партнёрами. — Ты готова? — спросил я Вонён, чувствуя, как мои глаза блестят от волнения. — А ты? — вернула она вопрос, улыбаясь. Я положил правую руку ей на талию, а она нежно положила левую руку мне на плечо. Наши свободные руки переплелись в воздухе, и я заметил, что Вонён была от природы выше меня. Она помогла мне подобрать обувь на каблуках, достаточно удобную для мальчика. Танцевать в них было немного сложно, но теперь я стоял с ней плечом к плечу, и мы были на одном уровне. Внезапно свет в бальном зале погас. Я ахнул, неожиданно погружаясь в темноту, и волнение внутри меня возросло. Платье Вонён и мой костюм начали блестеть, отражая слабый свет. — Что… — пробормотал я, недоумевая. — Сюрприз! — радостно воскликнула Вонён. — Это светящаяся в темноте ткань. Я был поражён. Неудивительно, что это было слишком дорого для простого нежно-розового костюма! Я начал смеяться от изумления, глядя вниз на нашу одежду, которая слабо освещала тёмную комнату розовым светом. Мы стали настоящей главной достопримечательностью. — Подними голову, Сону, — тихо прошептала Вонён. — Мы собираемся начать. В этот момент заиграла знакомая традиционная мелодия. Вонён и я начали танцевать так, как мы тренировались, снова и снова. Её красивые чёрные волосы блестели в тусклом свете, а её глаза искрились, смотря на меня. Мы двигались плавно, я крепко держал её, и весь мир вокруг нас исчез, оставив лишь музыку и наше взаимное доверие. — Ты значительно вырос, Сону-щи, — с преувеличенным удовольствием сделала мне комплимент Вонён, подражая инструктору по танцам. — А как бы я мог этого не делать, когда ты – та, кто учит меня? — ответил я, улыбаясь. Мы кружили друг вокруг друга, наши взгляды были прикованы друг к другу, а ноги идеально синхронизировались с ритмом моего сердца. Пока песня продолжалась, я расслабился и позволил лёгкой улыбке появиться на моих губах. Каждый шаг, каждое движение приносили удовольствие, и я чувствовал, как волнение уходит, уступая место радости от танца с ней. — Знаешь, у тебя также есть большой потенциал стать светской львицей, — заметила Вонён, когда я развернул её в танце. — Правда? Что заставляет тебя так сказать? — спросил я, искренне заинтересованный. — У тебя есть внешность, у тебя есть обаяние, и хоть ты не так много говоришь, мы можем поработать над этим. Я хочу превратить тебя в мужскую версию себя, — заявила она с уверенностью. Мужская версия Чан Вонён... Звучит странно, но в то же время привлекательно. — Если это ты, то мне не о чем беспокоиться, — сказал я, уверенно улыбаясь. — Ты научишь меня всему, что мне нужно знать. — Не всему. Некоторые вещи тебе нужно выяснить самому, — сказала Вонён с улыбкой. Я изо всех сил старался не наступить на её платье, когда наши шаги ускорились. — Это правда, — согласился я. — Ты должна утаить от меня совсем чуть-чуть. Ты знаешь, что говорят об учениках, превосходящих своих учителей, — подмигнул я ей. — Я могу украсть у тебя всё. — Всё? — спросила она, и её улыбка выглядела немного напряжённой. В этот момент я заметил, что её реакция была чуть более серьёзной, чем я ожидал, и это лишь подогрело моё желание играть с ней в эти словесные игры. — Да, — засмеялся я. — Твой стиль, твоё влияние. Может быть, даже твоего жениха! Я сказал это в шутку, надеясь поднять настроение. Но, возможно, Вонён не поняла шутку или она показалась ей крайне неприятной. В любом случае, она не засмеялась. Вместо этого она остановилась, и её лицо на мгновение исказилось леденящим душу выражением. Розовый свет, исходящий от её платья, придавал ей несколько устрашающий вид. Когда её лицо повернулось ко мне, я увидел, как её глаза внезапно наполнились слезами. Она отдернула руку. А потом она ударила меня. — Как ты мог меня так облапать?! — пронзительным голосом закричала Вонён, от чего волосы у меня встали дыбом. Этот крик мог обвести меня вокруг пальца. Все повернули головы в нашу сторону. Я застыл на месте, в моём мозгу произошло короткое замыкание. Я никогда раньше не оказывался в такой ситуации, поэтому не знал, что делать, если меня когда-нибудь обвинят в сексуальных домогательствах. Я глючил в реальном времени, не понимая, как реагировать на её слова. Большие огни в бальном зале снова зажглись, и музыка резко оборвалась, погрузив нас в неловкое молчание. — Вонён, о чём ты говоришь? — мягко спросил я, потянувшись к ней, стараясь успокоить ситуацию. Она оттолкнула мою руку и снова закричала: — Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! Кто-нибудь, держите его! Как только она это сказала, я почувствовал, как две пары рук схватили меня за обе руки, прижав к одному из столов. Затем раздались продолжительные щёлкающие звуки, и я понял, что это были камеры телефонов, снимающих меня. Толпа окружила нас. Я медленно поднял голову и увидел, что каждый человек смотрит на меня с странными выражениями на лицах. Я тяжело сглотнул, пытаясь найти в их глазах признаки жалости или сомнения, но вместо этого увидел смесь отвращения, враждебности и презрения. Снова сглотнув, я внезапно почувствовал прилив страха. Мне хотелось сжаться на земле, скрыться от этого взгляда, от этого осуждения, которое падало на меня со всех сторон. Опять? Почему это всегда я? Почему это продолжает происходить со мной? — Эй, верни! — вдруг воскликнула девушка, когда мальчик с золотой гривой волос схватил её телефон, на который она записывала всю ситуацию. Джейк. Джейк швырнул телефон на землю, и его части разлетелись во все стороны. Он уверенно направлялся ко мне и к мужчинам, которые держали меня. Его глаза были широко раскрыты и налиты кровью от гнева. — Убери свои грязные руки от моего брата, — сказал он, и его голос звучал так, что никто не смел бы его игнорировать. Я почувствовал, как их хватка немного ослабла. — Н-но он лапал… — начал один из них, но его слова были прерваны. — Ты отпустишь его, — жёстко произнёс Джейк. Это была не просьба, а приказ. — Или через 10 секунд ты будешь выглядеть как тот сломанный телефон. Я впервые видел Джейка таким. Обычно он был очень дружелюбным, милым и вежливым, как золотистый ретривер. Ни одна косточка в моём теле не могла предвидеть, что у него есть эта сторона. Я не знал, что он способен на такое. Он мог быть очень пугающим, когда это было необходимо. Парни опустили мои руки, и Джейк поймал меня без промедления. — Сону, ты в порядке? — нежно прошептал он, защищая меня и обняв рукой. — Почему ты защищаешь этого извращенца? — потребовала Вонён, быстро пятясь назад. Подол её платья зацепился за каблук, и она споткнулась, упав на бок. Взвизгнув от боли, она заплакала. Несколько человек поспешили ей на помощь. — Уберите их… уберите отсюда обоих! Вызовите охрану! — завизжала она, и её голос звучал на грани истерики. В этот момент из толпы вынырнула высокая фигура модельной внешности. Он неуклюже ковылял к Вонён, в одной руке у него была маргарита. — Оппа! — с облегчением произнесла Вонён, как только увидела его. — Слава богу, ты можешь… Свист. [♪ Labrinth – Forever ♪] — Хм? — потрясённо пробормотала Вонён, пока капли маргариты стекали с её лба на роскошное розовое бальное платье. Ли Хисын стоял прямо над ней, держа бокал с маргаритой, из которого всё содержимое выливалось на её голову. Он опустошил свой стакан на Вонён, не проявляя ни капли сочувствия. Весь бальный зал погрузился в молчание. Все затаили дыхание, наблюдая за происходящим. Джейк крепче обнял меня, притягивая мою спину ближе к своей груди, словно защищая от этой шокирующей сцены. Чонвон и Сонхун медленно последовали за ним. Младший стоял рядом, пока Сонхун подошёл к своей невесте и наклонился, чтобы помочь ей подняться. — Сонхун… я… я не понимаю… — захныкала Вонён, глядя на него своими кукольными глазами. Он начал вытирать её слёзы и откидывать мокрые пряди волос, которые закрывали её лоб. Затем, с холодным выражением на лице, заявил: — Я очень разочарован в тебе. Двери бального зала распахнулись, и в помещение ворвался председатель Пак вместе с директором Сун и примерно шестью охранниками. — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — произнёс он, глядя на нас с гневом. — Мне сказали, что произошёл инцидент сексуального домогательства. Я хочу знать, кто замешан в этом позорном и кощунственном акте. — Никто никого сексуально не домогался, отец. Просто актёры разыгрывали представление. Мы всё время наблюдали за ними, — спокойно ответил Сонхун, не сводя глаз с Вонён. — На самом деле ваши охранники должны быть больше заняты другими вещами… например, просмотром записей с камер видеонаблюдения и сообщением вам, председателю, о подозрительном поведении. Слова Сонхуна вызвали тихий шёпот в толпе. Я заметил, как напряжение нарастало в воздухе. Теперь внимание всех было приковано к председателю Паку, и я ощутил, как ситуация становится всё более драматичной. Охранники за председателем Паком переглянулись и начали нервно поправлять воротники. — Подозрительное поведение? — спросил председатель Пак, сузив глаза. — Какое именно? — Как студенты, бросающие чужие рюкзаки в пруды, — произнёс Чонвон, его глаза горели необъяснимой яростью. — Джей-хён, приведи его. Джей вышел из толпы, его правая рука схватила мальчика за воротник, заставляя его идти вперёд. Лицо парня было избито до неузнаваемости. Его глаза были очень опухшими, на носу был огромный порез, а рот покрыт засохшими пятнами крови. И тут моё сердце сжалось. Я узнал его. — Это Чон Джебом из 10-C. Чан Вонён убедила его нарушить раздел VII Кодекса поведения учащихся, наказуемый отчислением, — объяснил Чонвон. Вздохи и шёпот разнеслись по бальному залу. — Видно, как он бросает рюкзак своего одноклассника Ким Сону в пруд 22 апреля ровно в 14:14. Если вы проследите за Джебомом-щи через камеры видеонаблюдения в кампусе, вы обнаружите, что за два часа до акта он разговаривал с Чан Вонён возле спортзала. Сразу после этого… — Как это что-нибудь доказывает? — Вонён перебила его насмешливым тоном. — Он был замечен разговаривающим со мной перед тем, как совершить что-то столь отвратительное? Мы могли поговорить о чём угодно. Это очень серьёзное обвинение, — она повернулась к председателю, будто пытаясь защитить себя. Вонён…? Уговорила кого? Чонвон, должно быть, шутит, верно? Все происходило так быстро, что ни сердце, ни мозг не успевали сразу переварить информацию. Я стоял там, поражённый, пытаясь понять, что на самом деле произошло. Взгляд Вонён был полон уверенности, но внутри меня росло беспокойство. Неужели она действительно замешана в этом? — Сразу после этого, — твёрдо продолжил Чонвон, мельком взглянув на Вонён, прежде чем снова обратиться к председателю. — Видеокамера зафиксировала клип, на котором Чон Джебом снимает видео, разговаривая по телефону. Джебом-щи сам охотно показал нам это видео, которое было опубликовано в его личном аккаунте в Instagram. Отметка времени, размещённая в Instagram, соответствует отметке времени на камере видеонаблюдения, предполагая, что это то самое видео, которое он снимал. Чонвон подошёл к председателю и протянул ему телефон. Звук голоса Джебома наполнил комнату, и все замерли в ожидании. Он взволнованно рассказывал о том, как к нему подошла очень известная девушка из старшей школы Ханами и попросила оказать услугу – бросить сумку определённого человека в пруд. Его тон был небрежным, как будто он разговаривал по FaceTime с друзьями, но в этом случае он разговаривал только с самим собой. В своей речи Джебом упомянул, что знал человека, на которого напали, и признал, что это было очень жестоко. Но он добавил, что именно Чан Вонён просила его сделать это и что он никогда не мог ей отказать. Закончив видео, он произнёс: — Почему я из всех людей? Я чувствую себя особенным! Мой желудок скрутило. В каком-то смысле мне было немного жаль Джебома. Казалось, он жил опосредованно, через известных людей, о которых постоянно сплетничал. То, что девушка, которую он боготворил, попросила его об одолжении, каким бы неправильным это ни было, должно было показаться ему огромным достижением. И ему это тоже могло сойти с рук. Если бы не тот факт, что он был так взволнован этим и хотел, чтобы его большой круг друзей знал. — Это не… — голос Вонён дрогнул. — Эта временная отметка явно сфабрикована. Меня подставили! — Я был в курсе с раннего вечера, когда Чон Джебом выступил во время ужина, но я решил подождать до окончания Дня Пак Сонву, чтобы сообщить об этом, так как не хотел, чтобы такой радостный день, который является особенным для всех нас, особенно для вас, испортился. Но я также решил очень внимательно следить за Чан Вонён и Ким Сону, так как знаю, что первая имеет злые намерения в отношении второго, — заявил Чонвон с решимостью на лице. — И, конечно же, событие, которое я пытался сохранить, было запятнано тем же человеком, за которым я следил. Она подала себя на блюдечке с голубой каёмочкой. С каких это пор президенты студенческих советов стали такими крутыми? Председатель Пак смотрел на Вонён и Джебома так, что любой мог почувствовать себя очень маленьким. Если бы на них накричали, это было бы намного, намного лучше, чем молчание, которое он им давал. Наконец он открыл рот и заговорил таким тихим и ледяным тоном, что я вспомнил, что он всё-таки отец Сонхуна. — В Академии Гванглим нет места таким опозоренным людям, как вы. Идите домой, — произнёс он с резкостью, которая заставила всех замереть на месте. С этими словами председатель развернулся и начал уходить, оставляя за собой атмосферу полного замешательства и страха. Вонён смотрела ему вслед с широко раскрытыми глазами, а Джебом выглядел так, будто его только что лишили возможности дышать. — Отец… — умоляла Вонён, останавливая председателя на ходу. Председатель Пак медленно повернул голову. — А ещё ты можешь забыть о своей помолвке с моим сыном. Глаза Вонён расширились так широко, что я думал, её глазные яблоки выпадут. Она быстро развернулась и выбежала из бального зала через аварийный выход. — Вонён-а! — крикнул ей Сонхун, но девушка не обернулась. — Включите музыку обратно! — завизжал директор Сун ди-джею, прежде чем последовать за председателем.              

*****

              Мы впятером вместе с Джейком решили ненадолго уйти в художественную комнату. Я наблюдал, как Джейк восхищается различными произведениями искусства, висящими на стенах, пока сам сидел там с одеялом на плече, которое он накинул в пятый раз. — Почему ты всё время накидываешь это одеяло мне на плечо? — спросил я его. — Это для людей в шоковом состоянии, — радостно объяснил Джейк, улыбаясь. — Но я не в шоке, — ответил я, пытаясь скрыть недоумение. — Может быть, просто твоё тело ещё не обработало это, потому что уровень адреналина ещё не снизился. Ты всё ещё можешь быть взволнован прямо сейчас. Я читал об этом в… — Джей поднял глаза, пытаясь что-то вспомнить. — В WebMD, — одновременно сказали Джейк и Джей. Джей весело склонил голову набок и подошёл к Джейку, чтобы начать разговор на английском. Я мог разобрать только обрывки. Слышал слова «Брисбен» и «Сиэтл» и сразу понял, что они спрашивают друг друга о месте происхождения. — Это твой брат? — Хисын прошептал мне на ухо сзади. Я вздрогнул от неожиданности. — Да, а что? — Ты должен был привести его сюда раньше, — игриво сказал он, не сводя глаз с Джейка. — Он довольно приятный для глаз, не так ли? — сказал я, и моё сердце переполняла гордость. — Это мягко сказано, — ответил Хисын, поглаживая волосы по бокам. — Если ты меня извинишь… — добавил он, прямо перед тем, как подскочить к моему брату. Он втиснулся между Джеем и Джейком, и я не мог не рассмеяться над этой нелепой сценой. — Сону-я! — Чонвон подбежал ко мне. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, — ответил я, улыбаясь. — Почему все вокруг меня продолжают ходить на цыпочках, как будто я только что стал свидетелем убийства? Вскоре к нам присоединился Джей, выпивая банку колы, которую он достал из холодильника. — Быть обвинённым в сексуальных домогательствах на глазах у людей человеком, которого ты считал другом, кажется ужасным, — многозначительно сказал Чонвон. — И даже если бы это было неправдой, иметь такую проблему, связанную с твоим именем, на всю оставшуюся жизнь – это то, что я бы никому не пожелал. — То, что он сказал, — поддержал Джей, отхлебнув колу. Его лицо выражало искреннюю озабоченность, и я почувствовал, как внутри меня растёт тяжесть от понимания всей ситуации. В чём-то все они были правы. Даже мне было интересно, почему я до сих пор не расплакался. Я, наверное, в шоке. — Спасибо вам, правда. За сегодняшний вечер, — сказал я Чонвону и Джею. — И… — я посмотрел на Сонхуна, который сидел один на диване, погружённый в свои мысли. Я немного подумал, стоит ли подойти к нему и поблагодарить или нет. — Я сделал то, что сделал бы любой порядочный президент студенческого совета. Меня не за что благодарить, — ответил Чонвон. — Однако вам, ребята, не нужно было его так избивать, — сказал я, внезапно вспомнив сильно измученный вид Джебома. — Это было слишком. Чонвон и Джей переглянулись. — Но мы этого не делали, — сказал Чонвон, его голос звучал с удивлением. — Что? — спросил я, недоумевая. — Мы его не били, — ответил Джей. — Парень пришёл к Чонвону в таком виде и сказал, что ему есть в чём признаться. — Окей. Это странно, — произнёс я. Действительно странно. Как, чёрт возьми, он мог так выглядеть? Я смотрел, как Джей подходит к Сонхуну. Они начали шептаться между собой, не заботясь ни о ком в комнате. Внезапно я вспомнил рассказ Чонвона о том, что у них был свой собственный мир, когда они были детьми. А потом мой разум переключился на Вонён. Мне стало интересно. Почему она вдруг так сорвалась? Было ли всё фальшью? Могла ли она возненавидеть меня с самого начала? Нет, не могла. Это была её первая встреча со мной, когда она пригласила меня на танец. В какой-то момент я ей понравился. Она изо всех сил старалась подобрать цвет своего платья к моему костюму и научила меня бальным танцам. Теперь, когда я думаю об этом, Вонён помогла мне во многих вещах. И теперь у неё будет неудачная помолвка и, скорее всего, трудности с поиском нового супруга в элитном классе, а также с поиском будущих инвесторов только из-за небольшого глупого инцидента, когда она была подростком. Я знал, каково это – увлечься своими эмоциями, сделать что-то очень безрассудное, а потом подвергнуться унижению. Я слишком хорошо знал. Разница в том, что она наследница уважаемой семьи, а я нет. Последствия её действий возвращаются к ней десятикратно. Этот «скандал» охватит весь высший свет и запятнает их фамилию. Я бы солгал, если бы сказал, что не испытываю никакой жалости к девушке. Вы можете возразить, что эти две ситуации несопоставимы. Можно даже сказать, что то, что она сделала, было намного хуже. Конечно, что угодно. Тем не менее, я не был уверен, что мне нравится образ Чан Вонён, слоняющейся по кампусу мокрой от маргариты. Зная, сколько придурков в Гванглиме получат удовольствие, застав её уязвимой. Я снова взглянул на Сонхуна и Джея и сразу понял, что они чувствуют себя более или менее одинаково, судя по удручённым взглядам на их лицах. Они знают Вонён намного дольше, чем меня, и даже намного дольше, чем Хисына и Чонвона. Я осторожно приблизился к ним, моё сердце подскочило к горлу. — Пойдёмте поищем её, — сказал я просто. Сонхун посмотрел на меня и ничего не сказал. Он не выглядел раздражённым или сердитым. Просто уставшим. Очень уставшим. Его усталые глаза блуждали по моему лицу, не говоря ни слова. И я поймал себя на том, что хочу убаюкать его у себя на коленях. Мне пришлось приказать себе вырваться из этого состояния. — Сону… ты на неё не сердишься? — мягко спросил Джей. — Я пойму, когда увижу её, — ответил я, играя пальцами. — И кроме того, какими мы будем мужчиками, если оставим даму одну на морозе? Сонхун поднялся с дивана, и его губы медленно изогнулись в кривой ухмылке. — Хорошо сказано, Сону-щи. — Подождите, куда вы трое идёте? — спросил Чонвон, увидев, как мы направляемся к двери. — Мы собираемся искать Вонён, — сказал Джей, уверенно шагая вперёд. — Сону, — Чонвон схватил меня за руку. — Тебе не обязательно идти с ними. Никогда не знаешь, что она может начать снова. Я осторожно убрал его руку со своей и улыбнулся. — Спасибо за заботу, правда. Но ты не должен говорить мне, что делать. Нахмуренные глаза Чонвона постепенно сменились с тревоги и беспокойства на облегчение и вновь обретённое уважение. Он улыбнулся мне и кивнул Сонхуну и Джею. — Возвращайтесь скорее. — Джейк будет развлекать вас, пока нас не будет. Не так ли, хён? — я позвал Джейка, но обнаружил, что он уже увлечённо разговаривает с Хисыном рядом с бильярдным столом. — И да, присмотри за этими двумя для меня, — я прошептал Чонвону и подмигнул, прежде чем выйти из комнаты. Словно уверенность, которую я хотел передать им, обратилась ко мне. Я чувствовал, что, несмотря на всё, что произошло, у меня есть поддержка друзей, и я готов найти Вонён.              

*****

              — Вонён! — Вонён-а, где ты? — Вонюююю! Мы втроём кричали снова и снова, пока кружили по тёмному кампусу. Мы использовали телефоны как фонарики. Мы проверили её во всех туалетах, как бы жутко это ни звучало. Мы также заглянули на крышу, но её нигде не было. Подумай, Сону. Если бы ты был Вонён, куда бы ты пошёл, чтобы заняться самоанализом? Джей обернулся, когда понял, что я остановился. — Что случилось, Сону? — Я думаю… я думаю, что знаю, где она может быть. Как только мы поняли, где искать, её стало очень легко заметить, так как её платье светилось в темноте. Вонён выглядела как светлячок на расстоянии. Она сидела перед прудом с карпами, тем самым, в который она попросила Джебома бросить мою сумку. Чем ближе мы подходили, тем больше я понимал, как потрёпано она выглядела. Макияж её глаз был полностью испорчен слезами. Полосы чёрной туши размазались по всему лицу. Как только она увидела нас, она начала безудержно смеяться. — Да вы издеваетесь надо мной. — Вонён, вернись с нами внутрь, — мягко сказал Сонхун. — Почему ты здесь? — спросила она меня, её голос дрожал. — Хочешь что-то добавить? — Я попрошу водителя отвезти тебя домой, — предложил Джей, доставая телефон и направляясь куда-то, чтобы позвонить. Сонхун наклонился, чтобы поднять её. — Вонён… — НЕТ! — Вонён закричала, отталкивая его. — Не трогай меня! — Сонхун вздохнул и вытащил свой телефон, всё ещё сидя на корточках. — Я расскажу твоим родителям о том, что произошло сегодня вечером. Лучше, если это будет исходить от меня, а не от моего отца. Вонён не ответила ему. Она просто снова повернулась, чтобы посмотреть на пруд. Сонхун выпрямился и тоже куда-то ушёл, оставив её со мной. Я устроился поудобнее на земле рядом с ней, не говоря ни слова. — Прочь с глаз моих, — сказала она тихо. — Это действительно то, чего ты хочешь? — Вонён посмотрела на меня с недоверием. — Лично я так не думаю. Я думаю, что ты хочешь, чтобы кто-то составил тебе компанию прямо сейчас. И, к сожалению для тебя, пока мне придётся сделать это. Она не особо сопротивлялась. Молчание было долгим и чрезвычайно мучительным. Как бы мне ни хотелось начать говорить или просто встать и уйти оттуда, я стоял на своём. Со временем мои уши привыкли к тишине. Я слышал шелест травы. Я слышал, как завывает ветер. Я слышал, как текущая вода в пруду разбивается о камни. Я мог слышать своё дыхание. Я слышал, как бьётся моё сердце. Тишину нарушила Вонён. — После сегодняшнего вечера я, наверное, больше никогда не увижу Сонхуна, — сказала она вдруг. — Его семья не допустит этого. Я положил подбородок на колени. — Тогда тебе не следовало так отталкивать его. Ты должна была позволить ему нести тебя и крепко обнять, пока ты ещё можешь. Вонён наклонила голову и прищурилась, глядя на меня, вероятно, решая, ругать меня или нет. Затем она снова посмотрела на пруд и продолжила: — Мне было шесть лет, когда я впервые встретила Сонхуна. Мои родители взяли меня на одно из его шоу по фигурному катанию. [♪ Tame Impala – Eventually ♪] — Мне было трудно вспомнить, какой была моя жизнь до того, как он появился. Он был такой милый, такой красивый. Моя мама толкнула меня локтем и сказала: — Смотри, это твой будущий муж. — Муж? — Да, ты выйдешь замуж, когда станешь старше, как я и твой отец. Вонён монотонно рассказывала, её глаза были прикованы к пруду. — Мой отец хотел мальчика. Все служанки в доме говорили мне, что он всегда молился о нём. Он хотел сильного мужчину, чтобы продолжить фамилию. Когда я родилась, он не был особо зол на меня. Он был просто разочарован и надеялся, что следующим ребёнком будет мальчик. Я хотел ответить, внести свой вклад в её историю, но ничего не казалось достаточно подходящим. Так что я просто сидел молча, слушая её болтовню. — Но следующий так и не появился. Каждый ребенок, который у них был после меня, был выкидышем. Мой отец стал смотреть на меня по-другому. Он, вероятно, думал, что я — проклятие, наложенное на семью. — Вонён недоверчиво рассмеялась. Слёзы начали катиться по её щекам. — Неважно, что я делала, неважно, насколько красивой я стала, насколько высокие у меня оценки, со сколькими влиятельными людьми я подружилась, этого никогда не было достаточно. Никогда. И всё потому, что у меня не было грёбаного члена, болтающегося между ног. Её слова звучали так странно, когда она ругалась. Это было похоже на раскрытие настоящей Вонён, той, которая скрывалась за маской идеальности. Я осознал, что образ, который она создаёт для окружающих, это всего лишь фасад – добрая, умная, идеальная кукла Барби, которой гордились бы её родители. — Честно говоря, Сонхун мне не очень нравился, когда я была моложе. Я всё время думала: как он может вызывать больше уважения, чем я, если он просто делает самый минимум? Если бы я была мужчиной, я была бы просто великолепной. Я была бы лучше всех вас. Но брак с ним стал моим единственным шансом доказать, что я могу быть полезной своему отцу. Поэтому я взялась за работу. Мы просто играли, я это знаю. Просто играли в дом ради нашего будущего. Но постепенно я поняла, что с нетерпением жду встречи с ним каждый день. Я была в восторге и счастлива. Наконец-то в тёмной пустоте появился свет. Пустота. Снова это слово. Как и то, что сказал мне Чонвон. — Влюблённость в него принесла мне освобождение. Я больше не чувствовала, что всё, что я делаю, – это рутина и обязанности. Я начала воспринимать всё это как необходимые шаги, чтобы обеспечить своё будущее с ним. Меня не волнует, что Сонхун просто притворяется. Я хочу его, — Вонён вздохнула. — Когда ты женщина в мужском мире, у тебя есть естественная склонность не любить мужчин. И когда ты находишь одного… такого порядочного, такого достойного, который наконец-то дает тебе повод вставать по утрам, ты будешь сражаться. Зубами и костями. Только так ты сможешь его удержать. Нет ничего другого, чего я хочу больше. Меня не волнует, что произошло сегодня вечером и как это повлияет на мой семейный бизнес. Меня не волнует, останусь ли я без гроша в кармане. Я просто хочу Сонхуна. — Вонён, я сочувствую... — Нет, ты не понимаешь, — Вонён покачала головой, сардонически ухмыляясь. — Ты можешь попробовать, но ты не поймёшь. Потому что ты не женщина. Я ошеломлённо смотрел на её заплаканное лицо. Никогда не чувствовал себя таким бессильным, разговаривая с кем-то. Я знал, что она права. Ничто из того, что я мог бы сказать или сделать, не было бы достаточно хорошим, чтобы развеять её мучительные мысли. И иногда это было нормально. Иногда полезно сказать себе, что нам не нужно заниматься умственной гимнастикой, чтобы кого-то утешить. Бывает, мы просто не подходим для этой роли. Даже в такой ситуации я ощущал, что Вонён чему-то меня учит. — Но… я всё ещё не понимаю. Какое это имеет отношение ко мне? — спросил я, чувствуя себя всё более потерянным с каждой минутой. — Зачем бросать мой рюкзак в этот пруд? Зачем пытаться обвинить меня в сексуальных домогательствах только из-за безобидной шутки? — Ох, — глаза Вонён расширились от удивления, а потом она начала хрипло смеяться. — До тебя все медленно доперает, не так ли? — Что? — Я должна была это понять, глупая я. Даже сейчас, когда ты делаешь это… ищешь человека, который чуть не разрушил твою жизнь, чтобы просто отвезти её домой? Только дурак мог бы так поступить, — голос Вонён дрогнул. — Почему? Почему ты так беспокоишься о моей безопасности, когда я была так жестока с тобой? — Я знаю, ты сожалеешь о том, что сделала, — мягко сказал я ей. — Я не знаю, почему ты это сделала, но я уверен, что ты жалеешь об этом. Можешь не говорить. — Воню, — Джей повернулся и позвал её. Его телефон всё ещё был прижат к уху. — Водитель ждет тебя на стоянке. Но Вонён не сдвинулась с места. Она застыла, глядя на меня остекленевшими глазами. — Единственное, что я могу сказать, чтобы утешить тебя… это то, что я не сержусь на тебя. Когда ты, наконец, поймёшь, что хочешь извиниться передо мной и действительно хочешь быть моим другом, будет слишком поздно. Я уже закрыл для тебя своё сердце. Разве ты не понимаешь, как это было бы ужасно? Вонён повернула голову так, что я не мог видеть её лица, и начала обильно вытирать его руками. — Если однажды ты действительно захочешь снова подойти ко мне, я надеюсь, что тот факт, что я жив, здоров и готов тебя выслушать, принесёт тебе какое-то утешение, — я робко улыбнулся ей и встал. — Сону… — начала Вонён, глядя на меня. Она выглядела так, будто хотела сказать что-то ещё, но не могла подобрать слова. — Пошли, Вонён. Давай отвезём тебя домой, — сказал Сонхун, подходя и помогая ей встать. Её ноги были в синяках и порезах от бега на каблуках. Он подхватил её, понёс в свадебном стиле и вместе с Джеем направился к парковке. Я решил, что хочу дать троим друзьям детства немного времени для себя, поэтому остался. Вонён заглянула через плечо Сонхуна, просто глядя на меня. Потом она улыбнулась. Не той милой, невинной улыбкой, которой она всегда меня одаривала. Эта улыбка была маленькой и причудливой, из-за чего её глаза слегка прищурились по краям. Искренняя улыбка. И в тот момент я почувствовал, что впервые встретил настоящую Чан Вонён.              

*****

              Я в одиночестве направился к площади кампуса, осматривая все прилавки с едой, выставленные для фестиваля. Были киоски с попкорном, сахарной ватой, токпокки, кукурузой, мороженым и множеством других лакомств. Я думал, что попал в рай. Но это настроение тут же улетучилось, когда в поле моего зрения появился сам дьявол – Нишимура, чертов Рики. — Эй, страшила! — крикнул я ему с улыбкой на лице. Он резко повернул голову, как будто собирался ударить, но его лицо смягчилось, когда он увидел меня. И тут на его лице расплылась злая ухмылка. — Ну, ну, разве, если это не наш Извращенец, — сказал он, скрестив руки. — Это не смешно, — резко ответил я, подходя ближе. — Какое прозвище тебе больше нравится: Извращенец или Куриный бульон? — ехидно уточнил он, вызывая у меня раздражение. — Перестань дразнить меня, я все еще в шоке. Смотри, у меня есть одеяло, — саркастически сказал я, указывая на одеяло, обёрнутое вокруг моей спины. Он издал низкий смешок и затем спросил: — Хочешь немного тайяки? — В некотором роде? — я посмотрел на витрину с едой. — О, пуноппан! Ни-ки покачал головой. — Это тайяки. — Это пуноппан. О чём ты говоришь? — Тайяки, — повторил он с уверенным видом. — В любом случае, я так давно не ел его… — сказал я, бездумно глядя на пуноппан. Я полез в карман и закатил глаза. — Дайте мне уже, чёрт возьми, передохнуть. Я забыл свой бумажник дома, — уныло сказал я. Ни-ки молча вытащил свой бумажник и протянул 4000 вон продавцу. — Две большие порции этого, пожалуйста. Начинка из красной фасоли для меня, — сказал он, а потом повернулся ко мне. — Какую начинку ты хочешь? Я уставился на него. Мой мозг понял, что он способен на доброту. — Тебе не нужно было. Ни-ки повернулся к продавцу. — Он сказал, что хочет, чтобы начинка называлась «тебе не нужно было». Никогда раньше не пробовал. Мы с продавцом расхохотались. Затем я сказал ему: — Ванильную начинку для меня, пожалуйста. — Кстати, ты прекрасно выглядишь, — сказал Ни-ки, осматривая меня кошачьими глазами. — Ты чем-то напоминаешь мне диснеевского персонажа. Я надул губы и обернулся. — Ага? Кого я тебе напоминаю? Принца Эрика? — Я больше думал о горбуне из Нотр-Дама… но я не уверен, — ответил он. Моё лицо поникло. Вы определённо можете рассчитывать на то, что Ни-ки испортит вам весь день. И это о чём-то говорит, учитывая то, через что я только что прошёл. — Одна красная фасоль, одна ваниль, — сказал продавец, вручив каждому из нас по пуноппану. Когда Ни-ки потянулся за своим заказом левой рукой, я заметил, что костяшки его пальцев потемнели и покрылись синяками. Этого не было, когда я видел его в тот день. — Что случилось с твоей рукой? — спросил я, глядя прямо на него. — А это? Сегодня утром я увидел таракана на стене и ударил его, — сказал Ни-ки, перекладывая пуноппан в правую руку и засовывая левую руку в карман. — Ты увидел таракана и много раз бил по стене, до такой степени, что у тебя остались синяки на костяшках пальцев? — переспросил я, повторяя это ему, чтобы он знал, как нелепо это звучит. — Да. Есть какие-то проблемы? — спросил он, откусывая от своего пуноппанга. — Что бы это, чёрт возьми, ни значило, — ответил я, качая головой. — О, смотри, это разве не твой парень, — сказал Ни-ки, указывая далеко позади меня. Я развернулся и увидел, что он указывает на открытую фестивальную сцену, которую я видел днём. Прямо посередине, чиня сцену вместе со школьным персоналом, был Чонвон. — Как ты думаешь, для чего это? — спросил я у Ни-ки, всё ещё глядя на сцену. — Сложно сказать, — ответил он задумчиво. — Хочешь подойти ближе? — Хорошо, идём, — радостно сказал я, рассеянно хватая Ни-ки за запястье, когда шёл к сцене. Казалось, он не возражал, но я чувствовал, как его глаза прожигают дыры в моем затылке. Перед сценой также собралось много других студентов. — Чонвон-а! — крикнул я. Чонвон удивлённо поднял взгляд. Его глаза дико блуждали по толпе в поисках того, кто его звал. Когда его взгляд остановился на мне, он расплылся в простой, добродушной улыбке. Затем его взгляд переместился за меня, и он нахмурился. Я понял, что Ни-ки тоже был там. Чонвон не знает, что мы иногда общаемся нормально или нет. Персонал похлопал Чонвона по плечу и что-то прошептал ему на ухо, прежде чем побежать за кулисы. Чонвон прочистил горло и сказал в микрофон: — Проверка микрофона. Раз, два… Несколько человек начали болеть за него. Чонвон рассмеялся и немного потанцевал, прежде чем обернуться и поднять большой палец вверх, словно прося подтверждения. Персонал также поднял большой палец вверх, и это послужило сигналом для Чонвона вернуться к микрофону и сказать: — Всем добрый вечер! Надеюсь, вы ещё не устали. Ночь только началась. Как вы все знаете, Foundaisy – это некоммерческая благотворительная организация для детей с ограниченными возможностями, которая с незапамятных времён связана с Академией Гванглим. Сегодня вечером мы снова просим вас помочь собрать 2 000 000 вон. Я чуть не захлебнулся слюной. 2 000 000 вон? — Сегодняшнее мероприятие по сбору средств будет проходить в форме игры, — продолжал Чонвон, его голос звучал уверенно. — Плата за участие составляет 25 000 вон. Игра очень проста. Офицеры студенческого совета спрятали золотые флаги по всему кампусу. Они могут быть в самых неожиданных местах – посреди пруда, на вершине холма, под машиной на парковке и много где ещё. Но будьте осторожны! Также будут подделки – жёлтые флаги, которые должны вас отвлечь от настоящих. Цель игры – собрать как можно больше флагов. Тот, кто вернётся с наибольшим количеством золотых флагов в течение часа, выигрывает. Из зала раздался крик: — Какой приз? Хороший вопрос, случайный студент. Мне тоже интересно, что может заставить группу избалованных ребят, у которых, скорее всего, уже есть всё, что они хотят, поучаствовать в этой не слишком актуальной игре. Эта мысль явно заставила Чонвона задуматься. Он уставился на карточку-подсказку в руках, потом поднял глаза и посмотрел на меня, словно искал помощь. Затем снова вернулся к карточке, и я мог буквально представить, как в его голове крутятся шестерёнки. О чём, чёрт возьми, ты думаешь, Чонвон? Он сложил карточку-подсказку, положил её в карман и с улыбкой произнёс: «Победитель игры получит поцелуй от Ким Сону из 10-C»! В зале поднялся хаотичный гомон. — Вы можете попросить его поцеловать вас куда угодно! — закричал кто-то из толпы. — О, боже! — воскликнул я, повернувшись к Ни-ки. — Ты это слышал? Но его уже не было. Этот придурок пробирался сквозь толпу к регистрационной будке. Чонвон спустился по боковой лестнице сцены, и я в ярости подошёл к нему. — Когда, чёрт возьми, я согласился на это? — потребовал я, слегка толкнув его. — Ты – горячая тема вечера. Все хотят быть связанными с тобой, — с ухмылкой ответил Чонвон. Ему, похоже, это очень нравилось. — Это единственный способ, которым я могу заставить многих людей присоединиться и достичь цели по сбору средств. — Каким блять боком это касается меня? — спросил я. — Давай, Сону. Думай об этом как о способе отплатить мне, — ответил Чонвон, пожимая плечами. — И если говорить реалистично, никто не будет просить тебя целовать их в губы перед всеми. У нас нет таких сумасшедших. — Чонвон, это безумие, — раздражённо произнёс я, проводя пальцами по волосам. Он указал мне за спину. — Смотри, это работает. И правда, он оказался прав. Десятки девушек и юношей выстроились в очередь к регистрационной будке. Молва, должно быть, быстро распространилась, потому что в очереди, казалось, было больше людей, чем в аудитории, слушающей объявление Чонвона. Я сильно прищурился, когда заметил, что в очередь встали четверо знакомых парней. — Я знаю, что это не те, о ком я думаю. Чонвон расхохотался. — Я попросил их присоединиться для поддержки Студенческого совета. Хисын, Джей, Джейк и Сонхун выделялись среди толпы, выстроившейся в очередь. Они выглядели так, будто могли бы создать бойз-бэнд. Джейк, похоже, быстро поладил с ними. Я опустился на ступеньку сцены, почувствовав, что потерпел поражение. — Вау. Это действительно происходит. — Наслаждайся представлением, — сказал Чонвон певучим голосом, прежде чем пройти к задней части сцены, чтобы поговорить с некоторыми из сотрудников. Действительно, говорят, что время летит быстрее, когда ты волнуешься. Ограничение по времени игры составляло один час, но казалось, что прошло всего двадцать минут, когда люди снова начали собираться на площади кампуса. — Сону, персонал сказал мне, что на игру зарегистрировалось 150 человек, — с энтузиазмом сообщил мне Чонвон. — Это намного больше, чем цель сбора средств. Мы собрали 3 750 000 вон! — О, тогда все супер, — сказал я, хотя на самом деле это не звучало слишком радостно. Я начал осматривать толпу, и моё сердце замирало каждый раз, когда я замечал кого-то с горстью флагов. — Время вышло! — объявил Чонвон со сцены. — Все, соберитесь в середине главной площади! Я действительно хотел бы пошутить, но два человека, в частности, держали гораздо больше золотых флагов, чем остальные. Было заметно, что разница в количестве была значительной – оба этих человека с трудом удерживали все флаги, которые они собрали, обеими руками. Ни-ки и Сонхун. Голова кружилась от различных мыслей. Зачем так усердно играть, чтобы выиграть? Можно было просто зарегистрироваться, чтобы поддержать сбор средств, и Чонвон не расстроится, если вы найдёте всего один или два флага. Зачем заходить так далеко? — Оу, это легендарно. Это потрясающе! — Чонвон рассмеялся, спускаясь по лестнице. Он подошёл к Ни-ки и Сонхуну. За ним последовали два человека из стаффа. — Все, у нас есть два возможных победителя. Ни-ки и Сонхун разложили свои флаги на земле. Оба они сильно потели и тяжело дышали, как будто только что вернулись с Олимпийских игр. Персонал присел и начал считать флаги, в то время как другой побежал к Чонвону, чтобы прошептать ему что-то на ухо. — Хорошо, подожди, — сказал Чонвон, тяжело сглотнув. — Кажется, ещё один игрок достиг лимита времени, но ему нужна помощь персонала, чтобы принести все свои флаги. Пожалуйста, подождите минутку. Из главного здания вышли две фигуры, плетущиеся так, словно несли что-то тяжёлое. Мой рот открылся в шоке. Мурашки пробежали по затылку. Сколько именно флагов спрятали офицеры? Ли Хисын вышел на середину площади кампуса с двумя корзинами, полными флагов. С ним был стафф, который держал ещё одну корзину. Он поставил корзины на землю, и те, что собрали Ни-ки и Сонхун, выглядели крошечными по сравнению с ними. Самое интересное во всем этом было то, что Хисын не казался уставшим, как двое других. На его лбу не было ни капли пота – он просто улыбался. Как всегда. Каждый раз. Зрители начали аплодировать и подбадривать Хисына из уважения. Это была чистая, убедительная победа. — Я не думаю, что есть необходимость считать. Все согласны? — спросил Чонвон у толпы, оглядываясь по сторонам. Толпа отвечала неразборчиво. Многие слова смешивались друг с другом, но самым различимым звуком было «да». — Хорошо, не могли бы Ли Хисын и Ким Сону подняться на сцену? Мы сделали это. Я поднялся по лестнице и уверенно пошёл к центру, глядя на победителя, привлечённый его нежной, но загадочной манерой поведения. Я почувствовал облегчение от того, что человек, которого я должен был поцеловать, был моим знакомым и другом. Но опять же, зачем заходить так далеко? Хисын был очень высоким. Не так сильно, как Ни-ки, но достаточно, чтобы заставить меня вытянуть шею и, возможно, почувствовать боль, если я буду смотреть вверх достаточно долго. Голос Чонвона начал звучать очень далеко. — Поздравляю Ли Хисына из 12-А! Интересно, когда он планирует использовать свой приз? — Сону-я, — тихо сказал Хисын, делая шаг ко мне. — Заставим их ревновать. Я нахмурился в замешательстве, — Что? Кого? Вместо ответа Хисын наклонился, склонив голову так, чтобы наши носы не мешали, и мягко прижался своими губами к моим. Всё моё тело замерло. А потом моё сердце забилось так быстро, что я подумал, что могу умереть. Его губы были немного потрескавшимися и шероховатыми, так что я мог ощущать каждое его движение намного сильнее. Его дыхание было горячим и пахло мятой. Я люблю мяту. Это происходит. Это действительно происходит. И это происходит на глазах у всей школы. Не так я себе представлял свой первый поцелуй. Хисын схватил меня за затылок, поддерживая, и приоткрыл губы, углубляясь в поцелуй. Его губы мягко, но жадно касались моих, при этом он нежно посасывал мою нижнюю губу. Кажется, он старался проявить уважение, ведь он не пытался проникнуть языком мне в рот. Это было именно так – губы на губах. Я не знал, радуются ли люди, кричат ли, задыхаются или смеются над нами. Всё, что я мог видеть, слышать, обонять, пробовать на вкус и чувствовать, был только Хисын. Это был мой первый раз, когда я дышал так близко к чьему-то лицу, и я ещё не совсем привык к этому, поэтому случайно вдохнул через рот. Воздух застрял в задней части моего горла, пока рот Хисына пожирал мой, заставляя меня непреднамеренно скулить. Он, должно быть, почувствовал это и понял, потому что это был его сигнал отстраниться. Я сразу же почувствовал на своей спине пристальные взгляды. Даже Чонвон выглядел немного встревоженным, когда сказал: — О, ещё раз поздравляем нашего главного победителя Ли Хисына из 12-A! Пожалуйста, сойдите со сцены сейчас же, — он добавил это с некоторой настойчивостью, и я почувствовал, как краска стыдливо залила мои щеки. Хисын облизал губы и посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд был полон тепла и нежности. Он убрал мои волосы с глаз и аккуратно заправил их за ухо в классической манере, которая была ему так свойственна. Затем он произнёс: — Кто-нибудь говорил тебе, какие у тебя красивые глаза? Дорогой читатель, в этот момент у меня подогнулись колени. Хотел бы я, чтобы у меня был словарный запас, чтобы описать, на что это было похоже. — Несколько людей говорили, — едва слышно ответил я, едва дыша, пытаясь прийти в себя после всего, что произошло. Когда мы спускались со сцены, я взглянул на публику. Сонхуна нигде не было. Но Ни-ки просто стоял там, напряжённо застыв. И пристально смотрел на меня. Как только мы достигли твёрдой земли, Хисын прошептал мне на ухо что-то ещё более загадочное: — Я начал уставать от того, что они ждут, ничего не делая. — Кто «они»? — спросил я, пытаясь разобраться в его словах. Что он имел в виду, говоря, что «они» ничего не делают? Хисын прошёл мимо меня, а я остался стоять, ошеломлённо глядя ему в спину, пока он не стал совсем маленьким вдали. Он знал что-то, чего не знал я. Хисын был мягким, добродушным и жизнерадостным человеком. На его лице всегда сияла улыбка, независимо от ситуации. И, на мой взгляд, это делало его гораздо более загадочным, чем Ни-ки. Никогда не было понятно, о чём он думает. За его яркой и кокетливой манерой поведения скрывалась невероятная наблюдательность и расчётливость. Теперь я понимал, о чём говорил Чонвон, когда упоминал, что Хисын раньше был страшным. Хотя он мог показаться менее злым и серьёзным, чем прежде, его глаза выдавали истинные намерения. Его голубые глаза начинали блестеть, когда он что-то замышлял. Ему нравилось приводить всё в движение, даже если это означало последующий хаос. Он украл мой первый поцелуй, и сделал это не просто так. Я ещё не знал, что стоит за его действиями, но вскоре все ответы станут явными.