High Teen Society

Из-за событий прошлой ночи я спал всего два часа. Проснулся в шесть двадцать утра и сразу понял, что времени на завтрак и косметические процедуры нет. Я быстро принял ванну, оделся и слетел вниз по лестнице, волосы ещё были мокрыми, а лицо оставалось полностью без макияжа. — Мам, есть ли что-нибудь, что я могу пожевать по дороге… — крикнул я, заходя на кухню, но мой голос оборвался, когда я понял, что там никого нет. — Мама? Джейк? Господин Шим? Кухня была совершенно пуста. Никто не оставил ни завтрака, ни записки с объяснением, почему все ушли так рано. Я поднялся наверх, проверил их комнаты и убедился, что в доме действительно никого нет. Я был совершенно, абсолютно и бесспорно один. А кто отвезёт меня в школу? — подумал я, открывая входную дверь. К счастью, перед домом была припаркована Тесла. Водитель Джеджуна, Ёнбэ-хённим, ждал внутри. Волна облегчения охватила меня. Я запер дверь и поспешил к машине. Ёнбэ был коренастым мужчиной невысокого роста с андеркатом. Увидев, что я подошёл, он вышел из машины и открыл мне дверь. Я устроился внутри, бросив на пол свой изношенный рюкзак, и вытащил телефон. — Где все? — спросил я, пока Ёнбэ заводил машину. — В больнице, — ответил он с сильно пусанским акцентом. — Джеюн потерял сознание сегодня утром в гостиной. Господин Шим отвёз их в Канбук, а сам отправился на работу. — Что? — У меня сразу возникло чувство вины за то, что я раздражался из-за пустоты в доме. Но всё же, они могли бы хотя бы написать мне об этом, или как-то сообщить! — Что случилось с Джейком? Почему он потерял сознание? — Это то, что они сейчас пытаются выяснить, — мрачно ответил Ёнбэ, включив радио. — Здравствуйте и доброе утро, дорогие слушатели! Сегодня тёмное и пасмурное утро пятницы, 24 июня! — раздался бодрый голос ди-джея. — Не забудьте взять зонтики и плащи, выходя на улицу! — Подожди, что сказала радиоведущая? — переспросил я, не веря своим ушам. — Хм? Она сказала, чтобы все взяли зонтики и... — Нет, я про то, что было до этого, — настаивал я. — Дату. — Э... 24 июня? — Хм. — Я откинулся на спинку сиденья. Теперь всё ясно, почему сегодняшний день кажется таким мрачным. Это был мой чёртов день рождения. — Они что-нибудь сказали тебе перед отъездом? — спросил я Ёнбэ. — Или попросили передать мне что-то? — Эм, нет. Вроде бы ничего. Насколько я помню, они даже не упоминали тебя. — Понятно, — пробормотал я, подавляя желание закатить глаза. Моя мать точно услышит моё мнение об этом, как только вернётся. Джейк буквально упал в обморок, а ты только и можешь думать о том, что мама не поздравила тебя с днём рождения? — одёрнул я себя. Прекрати, Сону. Я начал звонить на мамин телефон, но безрезультатно. Ещё три попытки дозвониться заканчивались голосовой почтой. 6:44 утра

Ты:

Мам, что случилось с Джейком???

Дождь начался на полпути, замедляя движение всех машин. Я нетерпеливо постучал пальцами по окну. Каждый год в мой день рождения лил дождь, но сегодня он казался особенно мрачным и неудачным. Без зонта я быстро выскочил из машины, когда Ёнбэ остановился у входа, и поспешил внутрь. Вода, стекающая с козырька, попала мне прямо на голову, намочив волосы ещё сильнее. — Сону, ты как раз вовремя! — сказала госпожа Чо, записывая что-то в классный журнал, когда я вошёл. — Я уже собиралась отметить твоё отсутствие. — Извините. Пробки за воротами, — соврал я, проскользнув на своё место. Ни-ки, как обычно, развалился на стуле, подперев затылок ладонями, с леденцом, который свисал из полуоткрытого рта. — Утро, — рассеянно пробормотал я, роясь в сумке в поисках тетради и ручки. — Утро, — отозвался Ни-ки, наклоняя стул вперёд. — Ты выглядишь помято. — Я спал всего два часа прошлой ночью, — ответил я, стряхивая воду с волос. Ни-ки скривился, когда капли разлетелись в стороны. — Что не давало тебе спать так поздно? — спросил он с любопытством. — Да ничего особенного. Просто дурацкое телешоу, — ответил я, быстро сменяя тему. — А что за вкус? — указал я на его леденец. — Клубника, — ответил Ни-ки. Конечно, клубничный. Затем он вынул леденец изо рта и высунул язык, с которого тянулись ниточки слюны. — Хочешь попробовать? — игриво предложил он. Мой желудок сделал кувырок, когда я уставился на его язык. — Сейчас семь утра, Ни-ки, — отругал я его. — Семь утра, семь вечера. Какая разница? Я почесал голову, пытаясь понять, что он имеет в виду, и улыбнулся, делая вид, что всё понимаю. — Я не улавливаю, о чём ты, — сказал я наконец. — Но ведь ты не возражал поцеловать кого-то в семь вечера, — ответил он с ухмылкой. Он снова начал бесстыдно поддразнивать и флиртовать. Ухмылка уже готова была вырваться у меня из уголков рта. — Просто, чтобы ты знал, я понятия не имел, что это произойдёт. И вообще, это был просто маленький поцелуй. — Это был твой первый раз? — спросил Ни-ки, снова обхватывая клубничный леденец пухлыми губами, которые выглядели особенно очаровательно. — Ага, — сказал я, не удержав смущённой улыбки и краснея. — Незабываемый опыт. Треск. Он сломал леденец зубами, не отрывая взгляда от моей улыбки. — Рад за тебя. Поздравляю, — сказал Ни-ки, поднимая ладонь для «дай пять» с непроницаемым выражением лица. Я осторожно шлёпнул его по ладони, но он тут же сжал мою руку в своей большой ладони. — Эм, спасибо, — ответил я, пытаясь незаметно отдёрнуть руку. Но Ни-ки держал крепко. — Что ещё ты делал с этим парнем? — спросил он монотонно, с серьёзным лицом. — Хм? — Он поцеловал тебя. И что ещё? — Ни-ки сжал мою руку ещё крепче, будто ожидая ответа. — Ничего, реально ничего. Я даже не разговаривал с ним толком после того дня. Можешь перестать вести себя так странно? — нервно выпалил я, другой рукой пытаясь отцепить его хватку. — Ты делаешь мне больно. — Хорошо, класс! Перелистните учебники на страницу 119! — объявила госпожа Чо с передней части класса. — Как вы все знаете, сегодня ваш последний учебный день. У нас будет долгий день доработки и сдачи пропущенных заданий. Чем раньше начнём, тем быстрее справимся. Взгляд Ни-ки задержался на мне на мгновение, прежде чем он, наконец, отпустил мою руку и повернулся к учебнику. — Господи Иисусе, — пробормотал я себе под нос, потянувшись за своим учебником. Он подвергается домашнему насилию. Он подвергается домашнему насилию, — повторял я себе, пытаясь успокоиться. Теперь, зная, через что он проходит, я лучше понимал его резкие перепады настроения. Но я также осознал, что должен держаться крепче. Сегодня я стал на два года старше тебя, и я должен как-то выдержать всё это. Первые два урока пролетели незаметно. Всё оказалось так, как сказала госпожа Чо: предмет нельзя было закрыть, если оставались невыполненные задания, например, пропущенная контрольная или несданная работа. Поэтому все обязаны были завершить всё до конца дня. Класс погрузился в напряжённую тишину, никто не произнёс ни слова. Прозвенел звонок, и, как по команде, мой желудок заурчал – я ведь так и не ел с самого утра. Я встал, игнорируя взгляд Ни-ки, выбежал за дверь, спустился по лестнице и повернул направо, к кафетерию, словно жизнь зависела от скорости моего шага. Подойдя к стойке с едой, я занял очередь, разглядывая, что сегодня было в меню. Меню включало привычный корейский школьный обед: простой рис, кимбап, яйцо вкрутую, рамён быстрого приготовления и кимчи. Но поскольку это была академия Гванглим, на этом не заканчивалось. На выбор также были курица, картофель фри, пицца, три вида пасты, салат, пять больших кастрюль с разными супами (включая тот никчемный куриный бульон), латте, коктейли, пирожные, пончики и многое другое. У меня тут же потекли слюнки. Это выглядело как меню в гостинице. Я достал телефон и начал писать маме. 9:05 утра

Ты:

Привет, мам.

Ты:

Не волнуйся о моём завтраке, я поел в школе.

Ты:

Есть новости о Джейке?

Ты:

Почему он потерял сознание?

— Что тебе положить? — голос буфетчицы вернул меня в реальность. Я резко оторвался от телефона. — О. Можно мне… пять кусочков кимбапа, порцию кимчи и... острое куриное крылышко, — сказал я, указывая на курицу, когда она уточнила. — И банановое молоко, пожалуйста. Спасибо. Буфетчица аккуратно разложила заказ на красном подносе. — С тебя 5300 вон, — объявила она. Я вытащил свой бумажник с улицы Сезам и начал расстёгивать его, когда чья-то рука положила на прилавок мороженое Melona со вкусом манго и подала буфетчице 10 000 вон. — Я плачу и за него, — сказал нежный голос. — И сдачу оставьте себе. — Хён! — воскликнул я, увидев стоящего рядом красивого и вечно ухмыляющегося Ли Хисына. — Я собирался заплатить за себя. Тебе не нужно было этого делать. — Слишком поздно, — сказал Хисын, подмигнув. — Давай, я понесу это для тебя. — Ловко подхватив мой поднос, он развернулся. — Подожди… — попытался я протестовать, борясь за свой поднос, но он был слишком сильным и высоким, а его длинные руки блокировали все мои попытки перехватить его. Да, этот человек – настоящий баскетболист. — Просто подержи для меня напиток и мороженое, ладно, милый? — мягко сказал Хисын, кивая на банановое молоко и мороженое на подносе. Я вздохнул, схватил мелкие предметы, как он попросил, и последовал за ним к столику, где нас ждали трое наших друзей. — Сону-ууууу! — Чонвон махал мне издалека с широкой улыбкой на лице. Он похлопал по месту рядом с собой, как всегда делал, когда видел, что я иду. Моё сердце затрепетало. Конечно же, Чонвон помнит о моём дне рождения, не так ли? Улыбнувшись ему, я начал поднимать руку, чтобы помахать в ответ. Какова на вкус твоя сперма? Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня, и моя улыбка угасла, а рука замерла в воздухе. Я медленно опустил её и посмотрел вниз. Хисын, уверенный, что я сяду на своё обычное место рядом с Чонвоном, направился к нему с моим подносом. — Хисын-хён, — остановил я его, схватив за подол его блейзера. — Можно я… могу я сесть рядом с тобой? Хисын удивлённо моргнул, его взгляд скользнул с меня на Чонвона и обратно. На его губах мелькнула тень улыбки, прежде чем он наклонился ко мне и тихо сказал: — Всё для тебя, солнце. Он поставил поднос рядом со своим местом и устроился поудобнее, ожидая, что я присоединюсь к нему. Я буквально чувствовал на себе взгляд Чонвона. Джей, сидевший по другую сторону от него, бросил на меня внимательный взгляд, когда я уселся рядом с Хисыном. — Ты выглядишь помято, — прокомментировал он. — Я уже это слышал, — вздохнул я. Джей посмотрел на Сонхуна, потом снова на меня, и видно было, как его мысли складываются в цепочку. Затем он сказал: — Ты заболел? Тебе нужен врач? Сонхун может проводить тебя к школьной медсестре. Я откинулся назад, чтобы Хисын мог заслонить меня от Сонхуна. — Я убью тебя, — пробормотал я в сторону Джея. Сонхун молча оторвался от своего песто и вытянул шею, чтобы разглядеть меня. У него, как и у Чонвона, отросли длинные волосы – похоже, никто не планировал стричься перед каникулами. Его бледная тонкая рука неловко потянулась вперёд, минуя Хисына, и он положил её мне на лоб. — Ты не выглядишь больным, — заметил он, его ленивый, протяжный голос звучал даже скучнее обычного. — Это потому, что я не болен. Спасибо, — сказал я Сонхуну, бросив злобный взгляд на Джея, который, казалось, наслаждался этой неловкой ситуацией. — Я могу отвезти тебя в больницу, — сказал Чонвон, уже вставая с места и не сводя с меня глаз. — Чонвон, сядь. Он сказал, что не болен, — быстро сказал Джей, и его ухмылка мгновенно исчезла. Теперь ты решаешь это сказать? — Нет, правда. Я уже поел. Пошли, Сону, — настаивал Чонвон. — Я в порядке. Мне не нужно никуда идти. — Чонвон, сядь, — повторил Джей. — Я отведу его. Я тоже закончил своё песто, — вмешался Сонхун. — Оставь его мне, хён, — тихо сказал Джей, его голос стал серьёзнее. — Я сказал, что я в порядке. — Солнце, посмотри на это смешное видео, которое я увидел в тиктоке, — попытался отвлечь меня Хисын. — Можешь пропустить уроки, если хочешь. Я могу сказать отцу, что у тебя срочное дело, — предложил Сонхун. — Чонвон, сядь… — ВСЕ, ЗАТКНИТЕСЬ! — взорвался я, и все в радиусе метра уставились на наш стол. — Простите. Я просто… Я не болен, хорошо? Просто дайте мне поесть. Я с утра ничего не ел, — добавил я, закрывая лицо руками. Хисын успокаивающе положил руку мне на поясницу. — Тогда обязательно доешь всё, что на подносе. После этого они больше меня не беспокоили. Хисын и Джей шёпотом переговаривались, а Сонхун и Чонвон время от времени бросали на меня взгляды. Я с горечью ел кимчи, не поднимая глаз. Чонвон до сих пор не поздравил меня с днём рождения. Когда мы вернулись в класс, господин Квон, наш учитель обществознания, уже ждал за столом. Он был из тех молодых, спокойных, только что окончивших университет преподавателей, которые задавали минимум домашних заданий, а если и давали их, то только по необходимости. У него также было отличное чувство юмора, и занятия с ним всегда были идеальным балансом веселья и продуктивности. Мистер Квон был моим любимым учителем. — Доброе утро, господин Квон! — один за другим здоровались ученики, заходя в класс. — Утро! — отозвался он. Когда все расселись, господин Квон прошёлся по классу и объявил: — У меня хорошие новости. — Он обвёл взглядом класс, озорно улыбаясь. — Все сдали все задания и выполнили всё, что требовалось! Мы все радостно зааплодировали. Некоторые стучали кулаками по столам или даже вставали на стулья в шутливом порыве. Тэён поднял руку. — Но, сэр, как мы проведём весь урок, если нам нечего делать? — Мы должны посмотреть фильм! — предложил я с задней парты. Господин Квон задумчиво потер подбородок. — Хорошее замечание, Тэён-щи, и хорошая идея, Сону-щи. Но у меня есть кое-что другое на уме. Я хотел бы скоротать время, обсудив с вами то, о чём, вероятно, вам говорили миллион раз, пока вы росли. Что-то, возможно, излишнее… но всё же важное, прежде чем закончится этот учебный год. — Он поставил свой стул в центр класса, развернул его и сел, положив подбородок на спинку. — Итак, я хочу спросить каждого из вас: кем вы хотите стать, когда вырастете? — Может быть, нам стоит пойти в алфавитном порядке, сэр? — предложил один из учеников. — Хм. Начнём с Тэёна-щи, который сидит впереди, перейдём к Чимину-щи с другой стороны, и так будем двигаться зигзагом, пока не дойдём до Рики-щи слева, — господин Квон с энтузиазмом объяснил наш порядок, и каждый должен был поделиться своими планами на будущее. Тэён неловко встал, не зная, куда деть руки. — Моя, ммм… моя мечта – стать космонавтом. — Космонавтом? Почему космонавтом? — спросил господин Квон, заинтересованно приподняв брови. — С детства я люблю науку и астрономию. У меня были такие толстенные книги, — сказал Тэён, жестикулируя руками. — Марс – ближайшая к Земле планета, где, возможно, можно будет жить. Но пока там нет нормальной базы из-за недостатка технологий, которые могли бы облегчить условия и сделать их пригодными для человека. Я бы хотел быть частью этого, когда это произойдёт. — Хорошо, Галилео Галилей, — услышал я, как Даниэль тихонько подшутил над ним, обращаясь к соседу. Оба начали злобно хихикать. Серьёзно, что за злобный мальчишка. Остальные ученики начали делиться своими увлечениями. Ответы варьировались от обычных профессий, как врачи, повара, модельеры, морские биологи, до весёлых и явно шутливых, вроде цирковых жонглёров, дегустаторов собачьего корма и исследователей сна. Наконец, настала моя очередь. — Сону-щи? — позвал меня мистер Квон, с улыбкой в предвкушении. Но у меня тогда не было мечты. Мечты были для привилегированных – так я часто думал. Неважно, чего мне хотелось на самом деле, потому что в глубине души я знал, что этого просто не достичь. И даже если бы это было возможно, мне пришлось бы быть невероятно эгоистичным и заставить свою мать пройти через все трудности, только чтобы достичь своей цели. А я не мог так поступить с ней. Единственными реальными вариантами были медицина или офисная работа, что-то надёжное и хорошо оплачиваемое. То, что могло бы гарантированно удержать меня на плаву. Но теперь всё казалось возможным. Возможности были безграничны, и вдруг появилось ощущение, что любое моё желание могло бы стать реальностью. Чего я хочу? — спросил я себя. Я встал, прочистил горло и попытался сформулировать ответ. — Когда я был младше, я хотел стать актёром или моделью. Но в средней школе я как-то потерялся. На самом деле, я не хотел быть никем – я просто хотел выжить, — начал я, нервно перебирая пуговицы рубашки. Господин Квон кивнул, ободряя меня продолжать. — Теперь я думаю, что могу выбрать то, к чему стремится моё сердце. Я бы хотел открыть свой собственный ресторан. Еда для меня – это нечто особенное. Она утешала меня в самые трудные времена. Некоторые из моих любимых ресторанов в Кёнги-до дороги моему сердцу, потому что именно там я позволял себе выплеснуть все чувства, — я тяжело сглотнул, вспомнив об отце. — Это были места, где у меня остались самые ценные воспоминания с людьми, которых больше нет рядом. Я сделал паузу и набрался сил, чтобы закончить: — Я бы хотел управлять рестораном, где готовят хорошую еду, где клиентам всегда рады и где можно найти утешение в трудные моменты. Точно так же, как это было для меня в тех местах. — Я думаю, это очень красивое чувство, которое важно иметь при выборе будущей профессии, — искренне сказал мне господин Квон. — Спасибо за этот ответ, Сону-щи. Я искренне надеюсь и молюсь, чтобы ты осуществил свою мечту. Затем он повернулся к человеку рядом со мной и жестом пригласил его встать. Ни-ки послушно поднялся. Я с интересом повернулся к нему, ожидая ответа. Теперь, когда подумал об этом, мне действительно было любопытно узнать, о чём мечтает Ни-ки. Хочет ли он просто унаследовать строительную компанию отца? Пойти по стопам деда и заняться политикой? Или, может, у него есть скрытая страсть? — Я хочу стать отцом, — просто сказал он. Я удивлённо вскинул голову, едва подавив смешок. Но улыбка быстро исчезла, когда я понял, что Ни-ки говорит серьёзно. Очень серьёзно. Он смотрел прямо на господина Квона с решимостью в глазах. — Рики-щи, я не думаю... — Ни-ки, — спокойно поправил он. — Ни-ки, — терпеливо повторил господин Квон. — Думаю, ты не совсем понял вопрос. Мы говорим о карьерных путях, о профессиях. Чем бы ты хотел заниматься после окончания школы? Ты действительно планируешь стать отцом сразу после выпуска? — Недостаточно людей понимают, насколько сильно роль отца, да и любого родителя, может повлиять на будущее поколение, — надменно объяснил Ни-ки, упираясь руками в стол и наклоняясь вперёд. Парень, сидевший перед ним, заёрзал. — Я думаю, что больше мужчин должны стремиться стать хорошими отцами, прежде чем пытаться быть кем-то ещё. Когда это произойдёт, настоящим наследием, которое мы оставим, будут не корпорации, не особняки, не машины, не богатство и не карьера. Наше подлинное наследие – это наши дети. Ни-ки говорил с глубоким убеждением. — Поэтому, при всём уважении, моя мечта – стать отцом. И если это кажется смешным, то только потому, что мы привыкли думать, будто родительство – просто маленький бонус к браку или случайной беременности, а не то, чем оно является на самом деле – бесценным даром. Это возможность любить, растить полноценную, здоровую и компетентную личность и, таким образом, вносить вклад в общество, которое останется после нас. Ни-ки сел обратно, не дожидаясь ответа господина Квона, оставив класс в состоянии глубокого изумления. Я никогда раньше не слышал, чтобы он так подробно и с такой страстью говорил о чём-либо. Хотя я не соглашался с некоторыми его словами – например, я не считаю, что родительство обязательно должно быть высшей целью в жизни, и люди, которые не могут или не хотят иметь детей, вовсе не живут менее полноценной жизнью – я всё же понимал, откуда исходило его желание. Я знал, почему он так искренне хотел стать хорошим отцом, и мысленно поаплодировал ему за это. — Это было потрясающе, — прошептал я, подняв кулак. Ни-ки слабо ухмыльнулся и ударил кулаком в ответ. Это была последняя яркая часть учебного года. Остаток дня тянулся, только усугубляя моё угрюмое настроение – тупые одногруппники, грубые учителя, куча сложных заданий, которые нужно было выполнить. Кажется, в середине последнего урока я просто отключился и провалился в глубокий сон. Помню лишь, что мои глаза открылись спустя, казалось, всего пять секунд, когда я почувствовал, как кто-то ткнул меня пальцем в щёку. Размытый силуэт передо мной, заслоняющий свет из окна, постепенно прояснился. Это был Ни-ки, который с любопытством наблюдал за мной. Я сел и с недоумением осмотрелся. В классе больше никого не было – только мы двое. — Школа закончилась 10 минут назад, — сказал он мне. — И ты просто остался смотреть, как я сплю? — спросил я, зевая и потягиваясь. — Это довольно жутко и угрожающе с твоей стороны. — Ты спал как младенец, тебя было не так просто разбудить, — поддразнил Ни-ки, поднимая с пола мой рюкзак и передавая его мне. — Когда ты, наконец, купишь новый? Не похоже, что твоя семья всё ещё на мели. — Когда тебя всю жизнь учили не просить о чём-то, ты привыкаешь, даже если в этом больше нет нужды, — ответил я, надевая рюкзак. — Ладно, ладно, куплю новый, чтобы ты перестал жаловаться. Давай, пойдём отсюда. Мы вышли через главный вход и наткнулись на тёмный и бурный шторм. Дождь стучал по деревьям, зданиям и машинам, создавая раздражающе громкую мелодию. Чёрт. Никто так и не поздравил меня сегодня, — подумал я, мрачно наблюдая за проливным дождём. — А если серьёзно, что с тобой случилось? — спросил Ни-ки, глядя на меня с беспокойством. — Ты бледный, как привидение. — Я же говорил тебе, — ответил я, пытаясь отшутиться. — Я не спал, чтобы досмотреть шоу. — Ой, подожди, я знаю, на кого ты похож. На того мальчишку-призрака из «Проклятия», — сказал Ни-ки, озорно расширив глаза. — А ты похож на Шинчана, если бы он вырос и стал наркоманом. Так что, куда нам дальше идти? — рявкнул я в ответ. Ни-ки хрипло засмеялся, как настоящий заядлый курильщик, каким он и был. Но я едва слушал его шутки. Мои мысли унеслись куда-то далеко, целиком погружаясь в тот факт, что сегодня, похоже, никто не знал, что у меня день рождения. Даже я сам почти забыл. — Если честно, ты гораздо страшнее, чем призрак ребёнка, — продолжил Ни-ки. — У тебя сейчас мешки под глазами просто жуткие… Внезапно я почувствовал, как меня накрывает, и я тихо всхлипнул. — Я... мне очень жаль, — судорожно пробормотал Ни-ки. — Я не знал, что ты так переживаешь из-за мешков под глазами. Я присел на корточки, не в силах сдержать рыдания. Прохожие стали бросать на нас странные взгляды. Ни-ки заметил это и тоже выглядел обеспокоенным. — Твои мешки под глазами действительно прекрасны, Сону. Они просто восхитительны. Пожалуйста, вставай, а то люди подумают, что я тебя обидел! — прошептал он с отчаянием. — Сегодня мой день рождения, — всхлипнул я. — Ох, — его лицо смягчилось. — С днём рождения. Это почему-то заставило меня разрыдаться ещё сильнее. — Шшш! — Ни-ки присел на корточки, вытащил из кармана белый носовой платок и прижал его к моему лицу, пытаясь заглушить мои всхлипы. — Что с тобой не так? Я взял платок, высморкался и почувствовал слабый запах Ни-ки. — Никто не вспомнил о моём дне рождения. Ни мой лучший друг, ни сводный брат, ни отчим... Даже моя мама, — прорыдал я, но в этот раз Ни-ки не пытался остановить меня и не просил замолчать. — Хм, — промямлил он, вставая и неловко засунув руки в карманы. — Есть... что-то, что ты хотел бы съесть? Я поднял на него заплаканные глаза, всё ещё всхлипывая. — А? — У тебя есть конкретная еда, которую ты хотел бы съесть сегодня? — застенчиво произнёс Ни-ки, глядя на свои ботинки. — Ну, на твой день рождения. — Ты шутишь? — спросил я, недоверчиво посмотрев на него. — Знаешь что, забудь, — раздражённо сказал Ни-ки, собираясь уйти. — Миёккук, ттокпокки, кимчиччигэ, пибимнэнмён, самгёпсаль, сольонгтан, — перечислил я быстро, останавливая его. — Потянешь? Ни-ки обернулся, насмешливо хмыкнул и, доставая из сумки чёрный зонт, направился обратно ко мне. Он осторожно раскрыл его, протянув руку, чтобы не задеть меня. — Вставай, Ким Сону. Или мне тебя понести? Я тут же поднялся на ноги. Вот это была угроза, которая сработала. Он внезапно взял меня за руку, и мы вместе шагнули под сердитый проливной дождь. Уже второй раз за день Ни-ки держал меня за руку, но ощущения от этих моментов были совершенно разными. В первый раз его хватка была твёрдой и даже немного горькой, а сейчас – осторожной и мягкой. Он время от времени поглядывал на меня, словно проверяя, не попал ли я под дождь. Его машина была неподалёку. Как только белый Volvo появился в поле зрения, мужчина из водительского кресла быстро вышел, пробираясь сквозь ветер, и открыл для нас заднюю дверь. Устроившись на заднем сиденье, я наконец смог разглядеть водителя. Он был стройным, худощавым, как и Ни-ки, с длинными чёрными волосами, собранными в пучок. На шее у него была татуировка в виде дракона, и он что-то говорил на японском, причём довольно много. Судя по спокойному тону, которым Ни-ки ему ответил, он, скорее всего, извинялся. — Ты сказал своему водителю? — спросил меня Ни-ки, с его волос и подбородка капали капли дождя. — Чёрт, ты прав, — пробормотал я, доставая телефон. Ответа от мамы до сих пор не было, что странно. Я уже сообщил Ёнбэ, что собираюсь потусоваться с другом, ведь это был последний день в школе. Тем временем Ни-ки что-то быстро сказал водителю на японском, не посоветовавшись со мной. Я не уловил название, так как его акцент был очень сильным и произношение слишком быстрым. — Я никогда не был в Хангараме, — заметил я, пытаясь как-то включиться в принятие решений. — У меня есть идея получше, — предложил Ни-ки. — Мы поедем в торговый центр Lotte World. Я был в Lotte World раньше. Но, конечно, не каждый магазин там был доступен для обычных людей, как мы. Мы никогда не заходили в бутики с часами и украшениями в универмаге, не примеряли дорогие костюмы. Обычно мы приходили сюда, чтобы поесть, иногда купить новую одежду, которой хватало на несколько лет. И этим всё ограничивалось. Водитель Ни-ки высадил нас на парковке, и внутри торговый центр предстал точно таким, каким я его помнил: потолки поднимались выше любого собора, кафельные полы сверкали, как зеркальная поверхность воды. Вдоль всех пешеходных дорожек тянулись движущиеся платформы, как в аэропорту. Шаттлы курсировали от дальних концов парковок к входу, а пункты питания были удобно разбросаны по всему пространству, а не собраны в одном углу. На каждом входе стояли профессиональные гиды, улыбаясь и готовясь встретить новых покупателей. Это был самый огромный торговый центр, в котором мне доводилось бывать. Время от времени я отвлекался на магазины по уходу за кожей или роскошные бутики, но Ни-ки каждый раз хватал меня за воротник и тянул дальше, призывая сосредоточиться на поиске ресторана. Посетители торгового центра бросали на нас странные взгляды, и их можно было понять – не часто увидишь школьников в униформе, бродящих по Lotte World. Это было не совсем типичное место для студентов. Мы с Ни-ки прошли мимо множества заведений с иностранной кухней: тут были бургеры, мексиканские гриль-бары, японские раменные и многое другое. Казалось, корейская еда здесь была редкостью. — Природная кухня души? — Ни-ки внезапно остановился и указал на корейский ресторан вдалеке. — У них есть всё, что ты хочешь? Мой вздох и расширившиеся глаза сказали ему всё, что нужно было знать. Ни-ки позволил мне взять инициативу в свои руки. Он сидел и наблюдал, как я подзывал официантку, спрашивал её о порциях, обсуждал размеры блюд и выбирал заказ, не вмешиваясь, как будто он действительно был здесь только для компании. — Тебе нравится корейская еда? — спросил я, когда официантка унесла наше меню. — Она нормальная, — ответил Ни-ки равнодушно. — Большинство блюд довольно жирные и не всегда полезные. — Ты, наверное, часто скучаешь по домашней японской еде. — У нас дома есть повара, которые готовят японскую еду, — ответил он. — Японская кухня более здоровая, правда? Без обид, но ваш рамен кажется немного пресным по сравнению с нашим. — Как я и сказал, ваш рамен – жирная и нездоровая имитация, — в голосе Ни-ки послышались нотки раздражения. — И, похоже, вы, корейцы, едите его постоянно. — Жирные, нездоровые и зато более вкусные имитации. Похоже, исполнителя можно и превзойти, — поддразнил я. Ни-ки открыл рот, готовясь ещё раз огрызнуться, но тут официантка вернулась с нашим первым заказом – миёккуком. Я поблагодарил её и поставил одну из тарелок перед Ни-ки. — Это знаменитый суп из морских водорослей. Его принято есть в день рождения. Вскоре начали поступать и другие блюда. Я попытался передать ему бибимнэнмён, но Ни-ки отказался, сказав, что не большой любитель холодной лапши. Я начал жарить мясо на раскалённой плите, ухмыляясь про себя. Обычно Ни-ки не казался мне привередливым едоком, и именно в такие моменты я замечал, что он всё же моложе меня и местами довольно ребячлив. Я украдкой посматривал на него, пока клал часть свиного брюшка на свою тарелку. Ни-ки сделал небольшой глоток кимчиччигэ, ничего не сказав, но почти мгновенно принялся его есть с неожиданным аппетитом. — Ни-ки, если ты когда-нибудь… — я прочистил горло, поджаривая ещё самгёпсаль. — Если тебе когда-нибудь захочется уйти из дома, просто знай, что двери моего дома для тебя всегда открыты. Он оторвался от своей миски и слегка приподнял брови. — К чему это? — Не знаю. Я часто думаю о том, чтобы сбежать из дома, — сказал я. Полное враньё. На самом деле еще не разу такого не было. — Но меня останавливает одно – я не знаю, куда пойти. Так что знай: если у тебя когда-нибудь будут похожие проблемы, можешь прийти ко мне. Ни-ки прищурился, но на его лице появилась ухмылка. — Если это твоя идея ненавязчиво пригласить меня к себе, то она не такая уж и ненавязчивая. — Ох, заткнись, — я поморщился, разрезая ножницами поджаренное мясо и добавляя его на тарелку Ни-ки. Мы с Ни-ки беседовали обо всём на свете. Он рассказал мне о своих двух сёстрах, Конон и Соле, которые учатся в элитной японской школе в Хонгдэ. Особенно много он говорил именно о них, и я мог сказать, что он очень их любит. Но вот о своих родителях Ни-ки категорически не хотел говорить. В ответ я рассказал ему о Ким Канине, моём биологическом отце, надеясь, что это поможет ему открыться, но он остался на прежних позициях. — Значит, у тебя нет парня, да? — внезапно спросил он, перескакивая на тему отношений. — Сколько раз мне тебе повторять? — Ладно, а краш? Идеальный тип? — Идеальный тип... — я задумался. Легче легкого. — Сын председателя Пака. Ни-ки чуть не выплюнул свой холодный чай. — Этот нарцисс? Я слышал, что он каждое утро целует своё отражение в зеркале. — Ну и что? — я положил руки на бёдра и посмотрел на Ни-ки. — У него есть все причины быть самовлюблённым, и, если честно, он мне очень нравится. Ни-ки неодобрительно покачал головой, взял салфетку из коробки, достал из сумки ручку и что-то начал писать. — Что это? — с любопытством спросил я, наклоняясь вперёд, чтобы посмотреть. — Это мой подарок тебе, — сказал Ни-ки, складывая салфетку, прежде чем я успел заглянуть внутрь. — Просто стой спокойно. Я покажу тебе позже. Так я и сделал, стараясь жевать как можно незаметнее, пока Ни-ки бросал на меня быстрые взгляды и продолжал делать какие-то наброски на маленьком кусочке бумаги. Я почувствовал себя родителем, терпеливо позирующим для творческой работы своего ребёнка. Когда мы закончили есть, между нами разгорелся небольшой спор перед растерянной официанткой о том, кто будет платить. В конце концов, я победил, воспользовавшись доводами «Я старше тебя» и «Сегодня мой день рождения». — Раньше я всегда ходил на реку Хан с мамой в свой день рождения, — сказал я Ни-ки, угрюмо играя палочками с остатками самгёпсаля. — Но сегодня она была слишком занята неотложными делами. — Прекрати играть с едой, — одёрнул меня Ни-ки. — Это неуважение к корове, которая погибла. В Ни-ки было нечто особенное и притягательное: он мог нарушать правила, не считался с авторитетом и часто игнорировал чувства окружающих. Но у него был собственный набор принципов, которым он следовал неукоснительно. Один из них был – не играть с едой. — Лично я считаю, что куда более неуважительно к корове то, что её вообще убили, — многозначительно ответил я. — Но это только моё мнение. — Не хочешь быстро пройтись до реки Хан, прежде чем отправиться домой? — предложил Ни-ки, передавая мне часть сдачи и оставляя официантке приличную сумму на чай. — Отсюда всего пять минут езды. — Но ведь идёт дождь, — сказал я, недоверчиво взглянув в окно. — Уже нет, — ответил он. Ни-ки оказался прав. Я повернулся к окну, и наконец-то выглянуло солнце. Мы покинули Lotte World с очень, очень полными животами, и его водитель снова забрал нас. Весь путь мы болтали, слова лились сами собой, как это обычно бывало с Чонвоном. Я догадался, что одной из причин наших частых стычек с Ни-ки было то, что мы, вероятно, больше похожи, чем хотели бы думать. За нашей контрастной внешностью скрывались одинаковое чувство юмора, схожие вкусы в музыке и телепередачах, а ещё одинаково короткая концентрация внимания. Это стало особенно ясно, когда мы оба внезапно замолчали и начали пристально смотреть в окна, как только показалась река Хан. Парк у реки был полон людей всех возрастов: родители гуляли с малышами, подростки катались на скейтбордах, парочки устраивали пикники, а старик прогуливался со своей собакой. В этом разноцветном оживлении мы с Ни-ки вполне вписывались. — Жаль, что мы не взяли велосипеды, — сказал я, шагая по дорожке. — В следующий раз, — с самодовольной улыбкой ответил Ни-ки, идя позади меня, спрятав руки за спиной. В следующий раз? Какое смелое заявление. [♪ quinnie – touch tank ♪] Я остановился прямо перед ограждением и наклонился вперёд, чтобы взглянуть на реку подо мной. — Забавно думать, что когда-то мы просто терпеть друг друга не могли, — сказал я, глядя на спокойное течение воды, отражающее лучи заходящего солнца. — Кажется, что мы прошли такой длинный путь. — Не уверен насчёт этого, — ответил Ни-ки, пожав плечами и надув губы, как ребёнок, который притворяется обиженным. — Ты всё ещё немного груб со мной. — Это я-то грубый? — Я с улыбкой слегка толкнул его, но тут заметил, что его руки дрожат. — Что у тебя с руками? — О, у меня просто начинаются симптомы абстиненции. — равнодушно сказал Ни-ки. — Я не выкурил ни одной сигареты с самого утра, — сказал Ни-ки, сунув дрожащие руки в карманы. Мне тоже не нравилось, что он курит, но я знал, что симптомы абстиненции могут быть невыносимыми. — Почему бы тебе не выкурить одну прямо сейчас? — Я не могу, — ответил он. — Ты здесь. Тебе будет плохо, если ты вдохнёшь запах сигарет. Я уставился на него, внезапно ощутив комок в горле от переполняющих эмоций. — Прекрати это. — Прекратить что? — Быть таким милым, — пробормотал я, глядя вниз. — Тебе это не идёт. Ни-ки впервые улыбнулся и рассмеялся. Это была не его обычная злая или озорная ухмылка, намекающая на очередную проделку. Нет, эта улыбка была искренней, выражающей неподдельное счастье, и открывала его ровные, блестящие зубы. Настоящий смех Ни-ки тоже разительно отличался от его обычного голоса – голоса, глубокого и пугающего, который создавал вокруг него этот грозный образ. Его смех, напротив, был высоким и лёгким, отражая то, каким он был на самом деле: уязвимым, несовершенным подростком, которого люди зачастую не видели за его бравадой. — Видишь, какой ты грубый? — поддразнил он, всё ещё с улыбкой. Я отвернулся, чтобы он не видел моих остекленевших глаз. — Ты должен быть грубым и злым всё время. Тебе это позволено. Так было бы проще понять, — сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Зная, через что ты прошёл, через что ты проходишь сейчас... Я просто не понимаю, как у тебя ещё остаётся сострадание. Мир был так несправедлив к тебе, что видеть твою доброту по отношению к другим кажется чем-то нелепым, как будто это идёт против всех правил. — Через что я прохожу? Сону... — Ни-ки приобнял меня за плечо. Его лицо смягчилось, когда он заметил слёзы, блеснувшие у меня в глазах. Мой взгляд задержался на его лице, освещённом солнечными лучами, затем опустился на грудь – место, где я в прошлый раз заметил свежий синяк. Моя ладонь потянулась вперёд, но Ни-ки, поняв мои намерения, быстро перехватил моё запястье, останавливая меня. Я поднял глаза, ожидая увидеть гнев, но вместо этого встретил его широко раскрытый, полный тревоги взгляд. Ни-ки был в ужасе. — Всё хорошо. Всё хорошо, — прошептал я, стараясь успокоить его. Его хватка ослабла, и я снова потянулся вперёд, нежно проведя пальцами по верхней части его груди. Казалось, он задержал дыхание от волнения. Осторожно расстегнув ещё пару пуговиц, я оттянул рубашку, чтобы лучше разглядеть багровые пятна, которые проступали на его коже. Провёл пальцем по шероховатой поверхности синяков, ощущая, как Ни-ки резко выдохнул, обхватив мои бока обеими руками, словно пытаясь удержать себя от отстранения или чего-то ещё. Я поднял глаза и обхватил его лицо ладонями. — Я бы хотел впитать всю ту боль, которую ты чувствуешь, — мягко сказал я, глядя ему в глаза. Глаза Ни-ки лихорадочно сканировали моё лицо, изучая каждый его уголок: лоб, глаза, щёки, нос, губы. Его взгляд снова вернулся к моим глазам, а затем остановился на губах. Он замер, словно впитывая тепло моих ладоней, и на несколько мгновений между нами возникло полное взаимопонимание. Его глаза тоже наполнились слезами, и он начал медленно склоняться ко мне, с выражением грусти, отчаяния и тихого желания на лице. Когда его губы приблизились настолько, что я почувствовал его горячее дыхание, я резко отодвинулся, не дав этому моменту случиться. — Мне нужно… наверное, пора домой, — пробормотал я, отступая назад. Его руки медленно скользнули с моей талии, и он, смущённо глядя вниз, словно только что вышел из какого-то транса, тихо ответил: — Ты прав. Я неловко начал вытирать слёзы с лица, и он сделал то же самое, застёгивая рубашку. Поездка домой была неловкой и тихой. Мы сидели на самых дальних концах заднего сиденья, молча уставившись в окно – полный контраст с тем, что было по дороге в парк. Я иногда говорил водителю, куда ехать, но на этом разговор заканчивался. Похоже, он понимал только базовый корейский, и это добавляло тишины. Ни-ки попытался меня поцеловать. Значит, я ему нравлюсь? Мое сердце колотилось так громко, что я почти слышал его биение. Я задумался о том, какое место он занимал в моей жизни. Он был задирой (вроде как), потом стал другом (тоже вроде как) и, в конце концов, человеком, о котором я действительно заботился и за чьё благополучие переживал. Небо уже начало темнеть, когда мы подъехали к моему дому. Я ожидал, что Ни-ки просто останется в машине, но он вышел и проводил меня до двери, держась на почтительном расстоянии. — Эм, — сказал я, остановившись перед дверью. — Спасибо тебе за сегодняшний день. — Ага, — пробормотал Ни-ки, не зная, куда деть руки, и почему-то потирая затылок. — Тогда я пойду. — Хорошо. — Окей. Я бросил последний взгляд на Ни-ки, когда крутил ручку двери. Он стоял, глядя вниз, с руками в карманах, слегка топча траву носками ботинок, как школьник, которого что-то беспокоит. Я слабо улыбнулся ему, затем повернулся и толкнул дверь, впуская себя внутрь. — СЮРПРИЗ!!! Я закричал так, что в голове зазвенело, и схватился за вешалку, чтобы не упасть в обморок от неожиданности. Первым делом я получил хлопушкой прямо в лицо от Джейка, который выглядел невероятно довольным своей выходкой. По обе стороны от него стояли четыре знакомых лица в разноцветных праздничных шапочках, держа воздушные шарики: Чонвон, Джей, Хисын и Сонхун. На их лицах мелькнуло удивление, когда они заметили, кто пришёл со мной, но времени на разглядывания не осталось, потому что Джейк тут же начал отсчитывать: «Раз, два, три…» Из-за их спин появилась мама с большим тортом в руках, и все вместе они начали петь мне «С днём рождения». Я неловко захлопал в ладоши, потому что, ну… что ещё можно было сделать в такой ситуации? Когда несколько человек поют тебе поздравление, это как реклама на YouTube без кнопки «Пропустить» – приходится стоять и выжидать, пока закончится этот нескончаемый момент внимания, совершенно не зная, что делать с руками. — Загадай желание, Сону, — тихо сказала мама, поднося торт ближе к моему лицу. Желание. Чего я действительно желаю? Ответов. Я хочу хоть немного ясности во всей этой путанице, в которой увязла моя жизнь, — подумал я, задувая свечу. — С днём рождения, Сону! — хором поздравили все. Ребята один за другим начали обнимать меня, каждый вручая либо бумажный пакет, либо аккуратно завернутую коробку с лентой. — Боже, спасибо вам всем! Я открою всё это завтра, — сказал я, чуть смущённый таким вниманием. — Ты, должно быть, друг Сону! — с улыбкой сказала мама, поставив торт на столик и подходя к Ни-ки, который всё ещё ошарашенно стоял в дверях. — О… Я… я не… — Ни-ки запнулся, бросив на меня растерянный взгляд. Я просто улыбнулся и пожал плечами. — Давай, не стесняйся! — Мама легко схватила его за руку и потянула в комнату, где он, едва войдя, сразу выделился ростом рядом с остальными. Я бросился к сияющему Джейку и заключил его в крепкие объятия. — Что с тобой случилось? Почему ты потерял сознание? Ты в порядке? — я отступил на шаг, продолжая гладить его по голове, как будто искал признаки сотрясения. Вопросов было слишком много. Джейк расхохотался, хлопая себя по коленям. — Я не падал в обморок! Мы с Сонми были заняты покупками для твоего дня рождения. — А? Но тогда… — Это была шутка, — мама закатила глаза. — Всё это было идеей Джейка. Я начал шлёпать его по плечу. — Ты хоть представляешь, как я переживал? — прошипел я, еле сдерживая смех сквозь сжатые зубы. — Сначала я не была согласна, потому что это звучало жестоко, но Джейк сказал, что так делают сюрпризы на день рождения в Австралии, и я ему поверила! — мама покачала головой, всё ещё не веря, что поддалась на эту идею. — Кстати, на кухне полно еды, проходите, не стесняйтесь, — добавила она, приглашая нас внутрь. — Ты пропустил последний день в школе ради этого? — недоверчиво спросил я Джейка. Он пожал плечами с самодовольной улыбкой, — У меня не осталось невыполненных заданий. — Я ненавижу Австралию! — в шутку крикнул я, притворно грозясь Джейку, который потирал плечо, и направился вслед за остальными в столовую. — Хотя… вроде как мы уже поели. — Только вдвоём? — раздался голос Сонхуна, который вдруг появился рядом. Видеть его (и остальных, конечно, но в основном его) просто гуляющим по моему дому казалось чем-то нереальным. Он снял блейзер, ослабил галстук, и в этом чуть менее формальном виде выглядел почти… домашним. — Поэтому ты так поздно пришёл домой? — добавил он, когда я замешкался с ответом. — Ну да. Он предложил проводить меня, — беспечно сказал я. — Я ведь думал, что никто не знает про мой день рождения, так что подумал: почему бы и нет, понимаешь? — Джейк, похоже, уже давно всё это планировал, — сказал Чонвон, догоняя нас с Сонхуном. — Он первым связался со мной. Сказал, что хочет, чтобы твой первый день рождения с нами был по-настоящему запоминающимся. Я затаил дыхание, сдерживая комок в горле, когда посмотрел на Джейка, который с огромной улыбкой на лице бегал вокруг, убирал вещи, помогал маме нести еду и следил за каждой деталью, чтобы всё было идеально. Чем я заслужил его? — Вообще-то, мы не особо горели желанием надевать праздничные шляпы и всё такое, но твой брат буквально заставил нас, — сказал Сонхун с полусмехом. Я обернулся и бросил взгляд на Ни-ки, чтобы убедиться, что он рядом. Он был на месте, но шёл чуть позади остальных. Я остановился и подождал, пока он подойдёт поближе, после чего тихонько сцепил наши руки. — Давай хотя бы перекусим, — прошептал я. — Будет невежливо, если мы ничего не съедим. — Так, где будет сидеть именинник? — спросил меня Джейк, оглядывая стол и с энтузиазмом показывая места. Все вокруг внимательно смотрели на меня, словно моё решение было важнейшим вопросом. Чонвон с нетерпением похлопывал по стулу рядом с собой. Я мельком взглянул на Джея, но быстро опустил глаза, почесав голову. — Эм… Думаю, я сяду здесь, рядом с тобой и Ни-ки, — сказал я, пытаясь не выглядеть смущённым. Мы заняли свои места, рассевшись в таком порядке: Джейк, я, Ни-ки, Хисын, Чонвон, Джей, Сонхун и снова Джейк – если представить это за круглым столом. — Итак, Ни-ки… Я слышал, Сону зовёт тебя Ни-ки, — начал Хисын, пытаясь завязать разговор. — Как вы двое так сблизились? Я думал, что вы, ребята, не очень-то ладите. Наверняка за этим кроется забавная предыстория. Ни-ки лишь скрестил руки на груди, уставившись на свои ногти, будто бы они были самой интересной вещью на свете, проигнорировав вопрос. — Хисын-хён с тобой разговаривает, — вмешался Сонхун, смотря на Ни-ки с лёгкой серьёзностью. Я быстро решил вмешаться, чтобы развеять напряжённую атмосферу. — Я сам не до конца понимаю, как мы… — Пусть он сам за себя скажет, Сону, — перебил меня Сонхун. — Он не ребёнок. — Обязан ли я вообще отвечать людям, которых не знаю? — бросил Ни-ки, сверкнув кошачьими глазами. — Убери такое отношение куда-нибудь ещё, — рявкнул Сонхун. Они оба уставились друг на друга, как лёд и пламя, и тут же в небе раздались слабые раскаты грома, за окном снова начал накрапывать дождь. Напряжение за столом стало почти абсурдным, даже комичным. Единственным, кто, казалось, сохранял весёлое настроение, был Джейк. — Кто-нибудь хочет торт? — неожиданно предложил он, прерывая неловкую тишину. — Я хочу! — быстро откликнулся я, не скрывая нетерпения. Вскоре все принялись за торт. Джейк аккуратно нарезал кусочки шоколадного муссового торта для каждого, и стол заполнился небольшими группами разговоров. Сонхун и Джейк обсуждали что-то своё, и я слышал лишь обрывки их беседы. Время от времени кто-то поднимал общую тему, и все внимание переключалось на него. Хисын, например, начал рассказывать, как в день встречи родителей с учителями кто-то поцарапал ключом любимую машину его родителей и даже оставил окурки на лобовом стекле. Услышав слово «сигарета», я краем глаза взглянул на Ни-ки, но тот невозмутимо ел торт, словно это его не касалось. Тут Чонвон, с ухмылкой, неожиданно обвинил Хисына в том, что тот, видимо, считает мою маму привлекательной. Смеясь и поддразнивая друг друга, все снова начали по-настоящему веселиться. Сонхун встал из-за стола, собрав свою посуду, и направился к раковине. Я тоже взял свою тарелку и пошёл за ним, но вместо того чтобы мыть её, я просто уселся на стойку и стал наблюдать, как он аккуратно моет свою тарелку, ложку, вилку и чашку. — Заметил, что ты довольно быстро нашёл общий язык с Джейком, — сказал я, болтая ногами, словно ребёнок. — Джейк милый, — отозвался Сонхун, не отрывая глаз от посуды. Я огляделся по сторонам и пожал плечами. — А я могу быть еще милее. Это заставило его неловко улыбнуться, когда он ополаскивал чашку. — Извини. — Нет-нет, всё нормально, — Сонхун бросил на меня косой взгляд, его чёлка слегка скрывала глаза, а на губах медленно заиграла ухмылка. Но в этот момент дом содрогнулся от раската грома, заставив всех подскочить. Сонхун особенно ярко отреагировал: он замер, широко раскрыв глаза и рот, а чашка выпала из его рук, разбившись о плитку на полу. — Прости, — пробормотал он, заикаясь, и тут же склонился, чтобы собрать осколки. — Не трогай её! — воскликнул я, спрыгивая со стойки и мягко отталкивая Сонхуна назад. — Что случилось? — мама подошла, обеспокоенно оглядывая нас, услышав шум. — Я уронил чашку, простите, госпожа Шим, — пробормотал Сонхун, выглядел он взволнованным и немного потерянным. — Сколько она стоила? Я могу возместить… — Ерунда, не беспокойся, — отмахнулась мама с лёгкой улыбкой. — Никто из вас не пострадал? Мы оба покачали головой. — Хорошо. Просто оставьте это, я потом всё уберу сама. Сонхун робко улыбнулся мне в знак благодарности, и я почувствовал, как что-то снова зашевелилось внутри. Это были те чувства, которые, казалось, всплывали из ниоткуда в самые неожиданные моменты. Влюблённость или поверхностное увлечение – сложно сказать, что это было на самом деле. Я вспомнил понятие, которое называли «вечной влюблённостью». В средней школе мои подруги всегда злили меня тем, что зацикливались на одном парне. Даже если он был с ними холоден, игнорировал их или давно исчез из их жизни, эта влюбленность всё равно не проходила, как будто они вернулись в детство. Я всегда думал, что это забавно, и был уверен, что никогда бы не попал в такую ситуацию… Интересно, как время действительно любит преподносить нам уроки, заставляя меня видеть себя в тех ситуациях, над которыми я когда-то смеялся. — Ты в порядке? Ты выглядишь неважно, — заметил я, когда Сонхун явно всё ещё был потрясён громом. — Да, да, всё нормально. Почему бы и нет? — ответил он, но это прозвучало не очень убедительно. — Звук просто... удивил меня. Хотя я тоже подпрыгнул от грома, Сонхун выглядел так, словно его застали на просмотре фильма ужасов. Я посмотрел на Джея с любопытством, всё ещё оглядываясь на Сонхуна, который, похоже, решил просто сесть рядом с Джейком. Тск, я чуть было не узнал, что с ним происходит. — Ну, как дела? — спросил я, сосредоточив внимание на Джее. — Итак, у меня есть идея, — сказал Джей, убрав руку с моего плеча, как только мы отошли достаточно далеко от остальных. — Есть курорт, куда моя семья всегда ездит в отпуск. Там просто невероятно красиво, и я подумал, что можно было бы всех пригласить на пляж. — Звучит потрясающе! — я аж подпрыгнул от радости. — Я полностью за. — И… думаю, там я признаюсь в своих чувствах Чонвону. Мой рот слегка приоткрылся. — Ох. — Ох? Это… это плохо? Ты думаешь, это плохая идея? — Джей заметил мою реакцию и нахмурился. — Нет, нет! Совсем нет! Думаю, это просто отличная идея! — я успокоил его, стараясь звучать уверенно. — Очень романтично. — А ты, к тому времени, тоже должен признаться Сонхуну, — добавил Джей, подмигивая и слегка толкнув меня в плечо. — Представь, как круто будет, если мы оба выйдем из этой поездки с новыми отношениями. — Да... Конечно, — я натянуто улыбнулся, пытаясь не выдать своего смятения. — Как называется курорт? — Курорт Хэвичи. В Чеджу. Конечно, это ведь чертовски пятизвездочный курорт для знаменитостей, политиков и самых богатых из богатых. — И когда ты планируешь туда поехать? — спросил я, уже представляя себе роскошные пляжи и номера. — Июнь всё ещё слишком дождливый, — Джей задумчиво потер подбородок, нахмурившись так, как только он умел. — Думаю, конец июля или начало августа подойдёт лучше. — Вполне неплохо, — ответил я, соглашаясь с его планом. — Отлично, — Джей резко похлопал меня по спине. — Приятно с тобой иметь дело. Я замер, наблюдая, как Джей сел рядом с Чонвоном. Чонвон сразу наклонился, чтобы что-то прошептать ему на ухо, и они оба рассмеялись, когда Джей ненавязчиво положил руку на его спинку. Внутри мелькнула мысль: — Они действительно смотрятся вместе здорово. И тут накатили сомнения. Чем я мог бы выделиться рядом с Пак Чонсоном? Что мог предложить Чонвону я, чего у него уже нет? — Он сохнет по нему с восьмого класса, — тихо добавил кто-то позади. — О, Боже, Христос! — вырвалось у меня, когда Хисын подошёл ко мне, чтобы понаблюдать за Джейком и Чонвоном. — Ты всегда так подкрадываешься к людям и шепчешь им на ухо в любой удобный момент? — Я только что вышел из ванной. Не моя вина, что ты таращишься на них, как на аттракцион в зоопарке, и не заметил, как я появился, — защитился Хисын, качая головой. Я глубоко вздохнул. — Значит, Чонвон до сих пор не в курсе о чувствах Джея? — О, да. Чонвон прекрасно и болезненно осознаёт это, потому что Джей каждый год делает ему намёки. И каждый год он получает отказ. Но Джей упрямый и не знает, когда остановиться. — Ты пытался… сказать ему, что, возможно, им просто не суждено? — спросил я, наклоняясь к Хисыну. — Попросить Джея сдаться – это всё равно что сказать птице не летать или льву не есть тебя, пока ты обмазываешься соусом для барбекю. Это только подстегнёт его ещё больше. Он должен сам это понять. — А Чонвон? — продолжал я, не отводя взгляда от них. — Ему кто-нибудь нравится? — Чонвон всегда занят. У него тренировки по тхэквондо, учёба, чтобы быть лучшим в классе, он ещё и президент студенческого совета, а также заботится о бабушке, — объяснил Хисын, заметив, как я зациклен на Чонвоне и Джее. — Так что неважно, есть ли у него чувства к кому-то. Он просто не готов к отношениям. — Ну что ж, вот и всё. Я слышал, что ты неравнодушен к моей маме, — поддразнил я Хисына, пытаясь сменить тему. — Конечно. Но только потому, что она очень похожа на тебя, — с ухмылкой ответил он. Вот это не лучший комплимент. — Прости, что? — переспросил я, увидев, как Хисын с довольной улыбкой прошёл мимо. Я покачал головой и, зевая, направился в ванную рядом с лестницей. Усталость давила на меня, но я не мог подвести тех, кто организовал сюрприз на мой день рождения. Поэтому последние полчаса я щипал себя, кусал язык и топал ногой, пытаясь не уснуть. Включив кран, я набрал немного воды в ладони и плеснул себе на лицо. Сделав это три раза, я надеялся, что это немного меня разбудит. В этот момент дверь ванной скрипнула, и я увидел Чонвона, который стоял на пороге, внимательно наблюдая за мной через зеркало. — Могу помочь тебе? — спросил он, слегка наклонив голову. Чонвон бесшумно вошёл и закрыл за собой дверь, а затем подошёл к раковине и прислонился к стене, скрестив руки. — Почему этот парень здесь? — наконец спросил он. — Мы, ммм… тусуемся... иногда. Иногда он нормальный, — ответил я, пытаясь оправдать ситуацию. — Иногда? — недоверчиво переспросил Чонвон. — Я ведь защищал тебя от него, помнишь? Он не самый хороший человек. — Он извинился, Чонвон-а, — раздражённо сказал я. — Если я могу спокойно к нему относиться, то почему ты считаешь, что можешь так не относиться? Брось это. — Я покачал головой в недоумении и направился к двери, но Чонвон быстро захлопнул её ладонью, не давая мне уйти. — Хорошо, тогда ответь мне на другой вопрос. Почему ты избегаешь меня? — спросил он, затаив дыхание, с нехарактерной для него вспыльчивостью. — Избегаю тебя? Почему я должен избегать тебя? — ответил я, смеясь, хотя мой смех вышел слишком нервным и искусственным. Внутри меня бурлили чувства. Я сходил с ума от одной лишь мысли о нём, но ему не обязательно об этом знать. — Ты даже не можешь посмотреть на меня сейчас, — заметил Чонвон, и его голос звучал так, будто он был полон недоумения и разочарования. Когда я это сказал, я наконец поднял глаза на Чонвона и увидел, что его выражение лица было абсолютно серьезным. Его глаза, наполненные эмоциями, были полны беспокойства и тревоги, что напоминало мне о Вонён. — Держись подальше от Нишимуры Рики, — предостерег меня Чонвон. — Почему? — спросил я, не понимая, откуда взялась его озабоченность. — Его семья опасна, — ответил он, и в его голосе была такая решимость, что я не мог игнорировать его слова. — Я уже знаю это. Это действительно из-за этого? — яростно спросил я, выдерживая его взгляд. Чонвон замялся, стиснув зубы. Наконец он произнес: — Да. Ты скоро поймёшь, что общение с ним приведёт тебя в худшее положение, чем если бы тебя обливали куриным бульоном. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне, — ответил я, стараясь убедить его. — Я тусовался с ним сегодня только потому, что у меня не было выбора, — солгал я, пожимая плечами. — Все, похоже, забыли о моём дне рождения. Я был несчастен. Мне нужен был кто-то. Могу я уйти? Чонвон глубоко вздохнул. — Ты на меня злишься? — его голос стал мягче, и он с осторожностью убрал руку от двери. — Чонвон, я бы никогда.. — поспешил я его успокоить. — Просто… это немного сложно объяснить, н-еее над-! — я резко наклонил голову вправо, ловко избегая его руки, когда он попытался коснуться моего лица. Мне было неясно, как отреагирует моё тело, если Чонвон прикоснётся ко мне сейчас, и я не хотел рисковать, особенно когда мы остались вдвоём в запертой ванной. — Сону… — Надо идти! — я воспользовался моментом, чтобы выбежать из ванной и захлопнуть дверь прямо перед носом Чонвона. Вернувшись в столовую, я сразу заметил, что людей стало гораздо меньше, чем раньше. Чонвон и я задержались в ванной… кто пропал? Сонхун сидел прямо там, Джейк и Хисын обсуждали что-то рядом… — Хён, а где Ни-ки и Джей-хён? — спросил я сводного брата. — О. Джей отнёс немного еды своему водителю. А Ни-ки… — Джейк повернулся, как будто искал его. — Где Ни-ки? — Мам, куда делся Ни-ки? — О, разве он не в ванной? — рассеянно ответила мама, убирая беспорядок на кухне. — Нет, я только что вышел с ванны. — Ну, он спросил меня, где находится ванная, и я показала ему. Если его там нет, то я не знаю, где он может быть. Не раздумывая, я выбежал на улицу, следуя своему инстинкту. И, к моему ужасу, парадные ворота были распахнуты, а белый Volvo Ни-ки исчез. Он ушёл. Я вернулся в ванную, из которой только что вышел, и заметил нечто странное. Рядом с дверью лежал кусок скомканной салфетки. Наклонившись, я поднял его и развернул на ладони. Моё сердце замерло. В правом нижнем углу была надпись «Сону-сан», а в центре салфетки – рисунок. Он был нарисован и заштрихован так, как будто это сделал настоящий профессионал. Я никогда не понимал, как Ни-ки мог сделать такое на хрупкой поверхности салфетки. Всё, что я знал, это то, что он зашёл в ванную. Или, по крайней мере, пытался. Но в итоге он просто ушёл. Без слов, не попрощавшись ни со мной, ни с мамой. У меня не было его номера, так что я не мог даже написать ему. Я не смог должным образом выразить свою искреннюю благодарность за то, что он отпраздновал мой день рождения вместе со мной.