High Teen Society

Подарки, которые парни сделали для меня, точно отражали их личностные качества. Джейк, который постоянно слышал, как я говорю о средствах по уходу за кожей, подарил мне набор для лица Sulwhasoo. Это было логично. Сонхун подарил мне рюкзак Louis Vuitton, потому что, почему бы и нет? Посмеяться над моей подделкой и подарить мне супердорогую сумку – отличное решение. Джей подарил мне духи Dior Sauvage, свои любимые, которые он использует в школе. Но я не хотел ими пользоваться, потому что не хотел пахнуть, как он. Хисын всегда отличался остроумием в своих подарках. Например, он однажды подарил Джею кольцо для предложения руки и сердца. Мне он подарил Daryeon Tal, самое дорогое вино в Южной Корее, с комментариями: «Оно будет вкуснее через год, когда тебе исполнится 18 лет». Подарок Чонвона оказался самым простым, но именно он стал моим любимым. Он подарил мне подсолнух в горшке, о котором я мог заботиться. Я поставил его на свой туалетный столик рядом с портретом Ни-ки, который поместил в маленькую рамку, чтобы он не порвался и не намок. Я смог проспать целых 12 часов после своего дня рождения и вернулся в бодрое состояние. В тот день я решил встретиться с кем-то, хотя вы, возможно, никогда не видели его раньше. Мы начинаем эту главу с того, что я стою прямо перед кладбищем Чаннын, в руке у меня букет белых лилий каллы. Кладбище выглядело красиво: зелёная трава, голубое небо, холмы и белые памятники. Небо было ясным, воздух наполнялся ароматом свежескошенной травы и звуками колибри и шмелей. Я поднялся на небольшой холм и подошёл к надгробию Ким Канина. Трава вокруг его могилы была мягкой и приятной на ощупь, словно на землю положили плюшевый ковёр. Я устроился на земле, аккуратно положив букет прямо у основания его плиты. — Привет, пап. Вчера мне исполнилось 17, — сказал я с легкой усмешкой. — Ещё три года, и мне будет столько же, сколько тебе, когда ты стал отцом. Это безумие, если подумать, особенно учитывая, что у меня никогда не было настоящих отношений. Хотя в средней школе несколько девочек пытались обратить на меня внимание. Это немного обидно, ведь они действительно красивые. Но это не то, что мне нужно, понимаешь? Я надеюсь, что мой отказ не подорвал их самооценку, — произнёс я, глядя на надгробие. — Ты вообще меня слышишь? Ты здесь? Или я просто разговариваю с куском камня, как полный идиот? — Ты просто идиот, — послышался ответ. Я поднял голову. Надгробие говорило?! Но голос звучал слишком тонко, как у девочки. Я сел на землю, крепко сжимая камень в руках. — Что? Кто здесь говорит? — Не там, идиот! Я обернулся и вскрикнул. Позади меня стояла маленькая девочка, лет одиннадцати или двенадцати. Она была очень бледной, с вьющимися чёрными волосами, которые закручивались на концах. На ней было красивое сиреневое платье и большой лиловый бант на голове. — Ты призрак? — спросил я, отступая назад. — Ты мрачный жнец? Ты пришла забрать мою жизнь??? — Прости, что? — недоверчиво посмотрела она на меня. — Ты действительно думаешь, что я похожа на жнеца? — Ты - нет..? — Я вздохнул с облегчением и положил руку на грудь. — Как тебя зовут? Она нахально оглядела меня с головы до ног, скрестив руки на груди. — Отец сказал мне не говорить своё имя незнакомцам. — О, ну, твой отец научил тебя хорошему, — сказал я. — Он прав. Ты не должна рассказывать мне своё имя. Хотя подумай о том, чтобы придумать псевдоним. — Псевдоним? — спросила она, нахмурившись. — Да, псевдоним. Вымышленное имя, — объяснил я. — Если кто-то пытается узнать твоё имя, просто скажи ему вымышленное, и он оставит тебя в покое. — Тогда ладно. — Девочка задумалась. — Можешь звать меня Гаыль. Я слегка дернулся. — Я к тебе пристаю? — Что значит «пристаю»? Я провёл пальцами по волосам. — Ничего. Эм… почему ты бродишь одна? Ты заблудилась? Она выглядела так, будто раздумывала, стоит ли мне рассказывать. Затем прикусила губу и сдалась. — Да. Я оторвалась от своей семьи. — О, хорошо. Послушай, Гаыль. Я просто пришёл, чтобы положить цветы, — мягко сказал я, поднимаясь с земли. — Если ты останешься там, где тебя потеряла семья, они обязательно найдут тебя. Просто не называй своё имя незнакомцам и веди себя дружелюбно. Здесь неподалеку есть полицейский участок. Я поищу женщину-полицейского, которая может помочь, и отправлю её к тебе… — Я повернулся, чтобы уйти. — Оппа, — Гаыль схватила меня за рубашку, останавливая. — Не уходи. Я обернулся к ней и вздохнул, чувствуя, как моё лицо смягчается. — Где ты их потеряла? Гаыль указала на выездные ворота кладбища. — Мы собирались уходить, и я отвлеклась на красивую бабочку, — сказала она, безразлично пожимая плечами, словно отказываясь признать, что сделала что-то не так. Я сел на тротуар, несмотря на свои светлые джинсы. — Хорошо. Давай подождём твою семью вместе. Гаыль разгладила заднюю часть своего платья и села рядом со мной. — Кого ты там навещал? — спросила она с любопытством. — Моего папу, — ответил я ей, улыбаясь. — Он ушёл на небеса, когда мне было восемь лет. — У меня всё наоборот. Мой отец всё ещё здесь, а моя мама на небесах, — сказала Гаыль. — Я не очень хорошо её помню, потому что была совсем маленькой, когда она умерла. Но мой брат помнит. Он часто грустит из-за неё. — Ты знаешь, сколько ему было, когда мама умерла? — спросил я. Она задумалась на мгновение. — Столько же, сколько и тебе. Восемь. — Понятно. Я понимаю, как ему было тяжело, — сказал я, глядя вниз. — Йеджи-а? Моя кровь застыла при звучании этого знакомого, протяжного голоса. Гаыль… или, скорее, Йеджи, резко повернула голову, на её лице появилась широкая улыбка. — Оппа!!! — воскликнула она, подбегая к обладателю голоса. — Я думал, что потерял тебя, — сказал мальчик, встречая её с распростёртыми объятиями и с тревогой на лице. Он взглянул на меня и вздохнул с облегчением. — Йеджи, тебе не следует дружить с незнакомцами. Тебе повезло, что этот оппа с тобой. — Вы дружите? — Йеджи вырвалась из объятий брата и с любопытством повернулась ко мне. Пак Сонхун встал рядом, держась за руку Йеджи, как заботливый старший брат. Он был одет в светлые джинсы и простую белую футболку, которая хорошо сидела на его теле. Я заметил, что его руки стали более мускулистыми. Раньше он выглядел довольно стройным и изящным, но теперь видно, что он много тренируется. Я знал председателя Пак, но никогда не задумывался о матери Сонхуна. Всегда думал, что у него полная семья. На этот раз Сонхун выглядел не так уверенно, как обычно. Он казался немного неловким и смущённым, словно я раскрыл в нём что-то, что сделало его уязвимым. — Спасибо, Сону, — произнёс он, слегка кивнув, стараясь, чтобы это звучало естественно. — Мы только что были у мамы, и как только вышли из ворот, Йеджи побежала за фиолетовой бабочкой. А ты знаешь, какое это большое место. — О, любой порядочный человек должен был бы присмотреть за ней, — ответил я, заикаясь и избегая его взгляда. В наши дни ни одно место не кажется безопасным. Я не особо заботился о своём наряде, так как не ожидал встретить Пак Сонхуна. — Спасибо, — с радостью произнесла Йеджи, её глаза блестели. — Хочешь с ней познакомиться? — Йеджи, не говори ерунды, — быстро вмешался Сонхун, его уши покраснели. — Д-да. Это семейные дела. — Я не должен, правда… — Он был очень добр ко мне, оппа! Он даже научил меня давать незнакомцам псевдонимы! Ты же знаешь, что ей он понравится, — настаивала Йеджи, крепко сжимая руку Сонхуна. Сонхун нежно погладил её по голове и немного задумался. Затем он посмотрел на меня, оценивающе сканируя, и, наконец, сказал: — Да, он бы ей понравился. Не успел я опомниться, как уже поднимался обратно на холм вслед за Сонхуном и его сестрой Йеджи, чтобы взглянуть на надгробие их матери. Оно привлекало внимание: камень был высоким и широким, а на его блестящей белой поверхности красовалась надпись «ПАК МИНДЖИ». Вокруг него лежали десятки букетов темно-красных цветов, которые я сначала принял за розы. Чем ближе я подходил, тем яснее становилось, что это не так. Лепестки были меньше, прямые и полностью вытянутые во все стороны, как у крошечного красного подсолнуха. Это были герберы. Йеджи присела, сорвала один из цветков и начала его нюхать. — Это любимые цветы мамы, — сказала она. — Вот как, — улыбнулся я, наконец-то понимая, почему председатель всегда так внимательно относился к одному цветку в своем кабинете. — Я… не знал, что ваша семья тоже из Кёнгидо, — сказал я Сонхуну. — Только моя мать, — сказал Сонхун, с нежностью глядя на надгробие. — Она выросла в этом городе и попросила, чтобы её похоронили здесь. Йеджи стояла прямо посередине между нами, держа Сонхуна за руку. Медленно она протянула свою свободную руку ко мне и обхватила мою ладонь своими маленькими пальчиками. [♪ The Cinematic Orchestra – To Build A Home ♪] — Мне было восемь, когда она умерла, — сказал Сонхун. Я кивнул, хотя уже знал. — Йеджи говорит, что я хорошо её помню, но это не всегда так. Иногда я не могу… Я даже не могу… — Вспомнить, как она выглядела или как она звучала? — мрачно закончил я за него. Сонхун повернул голову ко мне. — Да. Я это понимаю. Я часто это понимаю. — Что я действительно хорошо помню, так это ночь, когда это произошло. — Сонхун нахмурился, будто сдерживая слёзы. — Это было одно из моих первых выступлений в качестве начинающего фигуриста. В то время она чувствовала себя неважно, так что это должно было стать первым признаком того, что её там быть не должно. Но мой отец уже был на другом важном мероприятии, а Йеджи ещё не была достаточно взрослой, чтобы прийти, так что я всё равно заставил её. Я закатил истерику, как последний паршивец. Я чувствовал, как Йеджи сжимает мою руку. — Была очень дождливая ночь. Такая, когда дорогу перед собой почти не было видно. Гром ударил в дерево прямо рядом с нами, и наш водитель резко повернул налево, пытаясь его избежать. — Сонхун смотрел вдаль, как будто искал ответ где-то там. — По сей день я виню себя. Я убил её. Её не должно было быть там. Это должен был быть я. Это должен был быть… — его голос дрогнул. — Оппа! — Йеджи вырвалась из моей руки и обняла Сонхуна, стараясь дотянуться до него. — Пожалуйста, не говори так. История Сонхуна также объясняла его преувеличенную реакцию на раскаты грома, когда мы были у меня дома. У него был страх перед всем, что связано с грозой. Я уставился на него, понимая, что это не просто так. У него было посттравматическое стрессовое расстройство. Каждый, кто услышал бы эту историю, решил бы, что для ребёнка совершенно естественно хотеть, чтобы родители смотрели, как он выступает. Абсолютно никто не стал бы его винить. Кроме него самого. Он чувствовал, что всё это можно было избежать, если бы только он выбирал лучше. Даже плохая погода казалась ему чем-то, в чём он виноват. Но мы не можем изменить прошлое. Мы можем только двигаться вперёд. Я хотел сказать ему это, но не знал как. — Доброе утро, госпожа Пак. Меня зовут Ким Сону. Сонхун и Йеджи посмотрели на меня, и их лица отразили удивление и заинтересованность. — Я друг Сонхуна, хотя на год младше его. Так что он мой хён. Сегодня я также познакомился с вашей младшей дочерью. Она стала такой красивой девушкой, жаль, что вы не можете увидеть её сейчас. Уверен, что в её возрасте вы выглядели точно так же, — продолжал я, засовывая руки в карманы. — Сонхун-хён сейчас намного выше вас, и, откровенно говоря, он и меня переплюнул. Его считают самым красивым учеником в нашей школе, и, думаю, это заслуга ваших генов. Не в обиду председателю. Я улыбнулся, затем продолжил: — Я также влюблён в вашего сына, госпожа Пак. Хотя, подозреваю, он уже об этом догадывается, учитывая, насколько я очевиден. Он часто ведёт себя холодно и жестоко, что меня в нём очень смущает. Но иногда, только иногда… когда он думает, что никто не видит, я замечаю его. Я вижу, что ему грустно. Я вижу, как он изо всех сил старается стать лучше. И мне хочется сказать ему, что ему позволено быть человеком. Ему позволено быть самим собой. Ему позволено оставаться тем Пак Сонхуном, каким он был до вашего ухода, независимо от того, сколько раз он снова напортачит. Сонхун стоял и смотрел на меня, пока проходили секунды. Ветер пронесся мимо с такой силой, что я нехотя закрыл глаза. Затем он придвинул сестру ближе, вдыхая запах её волос. — Как ты думаешь, она всё это слышала? — спросил он. — У меня есть подозрение, что да, — ответил я. Сонхун улыбнулся и взял Йеджи за руку. — Пойдёмте, повидаемся с господином Кимом. — Стоп, что? — Раз уж я здесь, почему бы не навестить твоего отца? — пожал он плечами. — Веди нас. Я повёл их к надгробию. Мы шли по огромной территории, проходя мимо надгробий матерей, отцов, сестер, братьев, друзей, врагов и любимых – всех, кто когда-то был с нами. И вот мы добрались до Ким Канина, его скромного маленького камня, уютно примостившегося рядом с деревом. Букет лилий каллы, который я оставил, всё ещё стоял там. Йеджи положила герберу рядом с каллами, а Сонхун, опустившись на колени, отдал дань уважения. — Подожди, подожди, что ты делаешь? — в панике воскликнул я, пытаясь остановить его. — Тебе не обязательно это делать, ты испачкаешь свои джинсы! Сонхун проигнорировал меня. Он продолжал стоять на коленях и смотреть на могилу моего отца. — Доброе утро, господин Ким. Меня зовут Пак Сонхун. Прежде всего, позвольте мне извиниться за то, что случайно оскорбил ваши карманные часы. Ваш сын был очень зол на меня из-за этого, — начал он, и на его губах появилась ухмылка. — Я встретил Сону не так давно. Он забавный парень с «горшком» на голове, который любит совать нос в чужие дела. Но это одна из моих любимых черт в нём. Он думает, что умный и всё знает наперед. Но на самом деле он ничего не знает. Он говорит, что когда думает, что его никто не видит, он видит, как мне грустно. Но правда в том, что я знаю, что он меня видит. Я всегда это знал и сознательно ослаблял бдительность рядом с ним, потому что он единственный, кому я могу показать свою уязвимость. Видите? Он сейчас в шоке, господин Ким. Он выглядит так, будто может расплакаться в любой момент. Но в одном он прав: мне грустно. Я изо всех сил стараюсь стать лучше. Он думает, что я его недолюбливаю. Он считает, что я не думаю о нём. Но я не могу его винить. Я прогнил до глубины души… И я действительно не прилагал особых усилий, чтобы показать ему обратное. Но мне бы очень хотелось, чтобы он знал, как мне невыносимо видеть его расстроенным. Как сильно я восхищаюсь им и как стремлюсь быть похожим на него. Сильным, счастливым и добрым человеком, который всё ещё улыбается перед лицом непреодолимых трудностей. Вы можете кричать на него, проклинать, обливать куриным бульоном, унижать его сколько угодно. Но он всё равно не сдастся. Потому что он ни от кого не отказывается. Вы воспитали исключительного человека, господин Ким. Спасибо, что привели его в этот мир. Спасибо, что позволили мне встретиться с кем-то вроде него. Я опустился на колени рядом с Сонхуном и крепко сжал его руку, как будто хотел остановить его. Если бы я услышал ещё хоть одно слово от него, я мог бы поклясться, что не смогу покинуть это место без него. Это было слишком тяжело – слышать, как он говорит такие вещи. Он удивлённо посмотрел на меня, и мы так сидели некоторое время, пока Йеджи не вмешалась. — Вы двое собираетесь начать целоваться? — с недовольством спросила она, поморщившись. Я расхохотался, и слёзы на глазах высохли. Сонхун застенчиво улыбнулся и посмотрел вниз. Я не убрал свою руку, и он тоже не отдёрнул свою. Одна неопровержимая истина, которую я узнал в то утро: рука Пак Сонхуна была удивительно тёплой для человека, о котором ходили слухи, что он сделан изо льда. Ещё один миф развенчан.              

*****

              Прошло несколько дней, и погода постепенно изменилась с дождливой на очень сухую и влажную. Я часто просыпался посреди ночи, потный и липкий, и приходилось включать кондиционер. В одно жаркое летнее утро я открыл глаза, услышав крики Джейка внизу. Я выскочил из кровати в одной только пижаме, решив, что произошло что-то плохое. Спустившись по лестнице, я увидел, как Джейк стоит на коленях на полу, обнимая что-то коричневое и пушистое. С каждым шагом изображение становилось всё яснее. То пушистое создание оказалось собакой – золотистым ретривером, который взволнованно облизывал лицо Джейка. Его лицо светилось от счастья, когда он посмотрел на меня и крикнул: — Это Лейла! Моя мама привезла её из Австралии! — Т-твоя мама? — спросил я, бросив взгляд в сторону двери. Там стояла красивая женщина с резкими чертами лица, улыбающаяся мне. — Привет! Ты, должно быть, Сону, — сказала она с явным австралийским акцентом. Дорогие читатели, не волнуйтесь, мама Джейка не собирается оставаться с нами. Она приехала только для того, чтобы привезти Лейлу и, конечно, удивить своего сына. Планировала она остановиться в отеле, так что эта глава не превратится в «Настоящих домохозяек Сеула». Перед тем как уйти, она немного робко поздоровалась с моей мамой. Я слышал, как она сказала, что хотела бы встретиться с Джейком несколько раз, прежде чем уедет на следующей неделе. Мы завтракали, как обычно, мама изучала этикетку с питательными веществами на упаковке собачьего корма, который оставила мама Джейка. Джейк никогда не выпускал Лейлу из виду. Хотя он всегда был жизнерадостным человеком, рядом с Лейлой он выглядел искренне, неподдельно счастливым. Он отвёл меня в сторону после завтрака. — Сегодня я собираюсь прогуляться с Лейлой в парке. Хочешь пойти? — невинно спросил он, хлопая ресницами. Как я мог сказать нет? — Было бы здорово познакомиться с ней, — ответил я, глядя на маленькую девочку, которая бегала вокруг и обнюхивала каждую мебель. В ней было что-то, напоминающее Джейка. Мы быстро переоделись в спортивные костюмы. Джейк выбрал чёрный, а я – голубой. Я наблюдал, как он аккуратно надевает поводок на Лейлу. Несколько раз он погладил её по голове, прежде чем мы вышли. Я прищурился, заметив, что Джейк держит в другой руке маленькую книгу. Это что, Библия? Иногда я забываю, что Джейк – христианин. Когда мы шли к выходу, я задумался: не осудит ли он мою симпатию к мужчинам? Он уже знает об этом? Действительно ли он разозлился, что Хисын поцеловал меня без моего согласия, или это просто была его гомофобия? По дороге в парк Лейла медленно обнюхивала все растения и цветы. Время от времени я вытаскивал телефон, чтобы сделать пару снимков их с Джейком. У меня даже была фотография Лейлы с полевым цветком на носу. Районный парк казался почти пустым, если не считать пятерых парней постарше, которые курили в дальнем конце. Джейк открыл свою Библию и начал невозмутимо читать, держась одной рукой за Лейлу. Как только парни заметили нас и то, что делает Джейк, они начали смеяться, указывая на него и насмехаясь над Библией. — Эм… — я прочистил горло и начал говорить тихим голосом. — Думаю, мы должны просто погулять с ней по саду в нашем доме. Давай вернёмся. — Почему? — спросил Джейк, при этом совершенно невозмутимый, несмотря на громкий смех, доносящийся от группы парней. — Там… ребята смотрят на нас и смеются над… твоей религией, — сказал я, стараясь передать всю серьезность ситуации. — Я не уверен, как они оказались в этом районе. Может, стоит сообщить руководству о плохой охране? Джейк взглянул на меня. — Почему ты думаешь, что они не из этого района, просто потому что они так себя ведут? Может, они богатые и просто любят вести себя как бандиты. Никогда не знаешь. — Логично, но… я всё же думаю, нам лучше уйти. — Почему? Они просто показывают пальцем и смеются, — сказал Джейк, улыбаясь. — Меня это не беспокоит. А меня это беспокоит! И я не могу оставить тебя здесь с Лейлой, потому что это слишком опасно. — Могу я узнать твоё мнение по одному вопросу? — начал я, садясь на скамейку, чтобы отвлечься от шума. — О, конечно! — радостно ответил Джейк, присев рядом. — Выкладывай. — Хорошо, итак, я собираюсь рассказать тебе о трёх людях. Человек А, Человек Б и Человек В. — начал я, тяжело сглатывая. — Итак, Человек А – это тот, в кого я влюблён. Он… Я имею в виду, это человек моей мечты. Тот, о ком я всегда мечтал, потому что смотрел корейские дорамы с детства. И один из моих друзей говорит, что собирается помочь мне сойтись с этим человеком. Но я начинаю задаваться вопросом, стоит ли оно того, стоят ли они того, ведь они всегда были холодными и грубыми по отношению ко мне. На самом деле я встретил их на днях, и они сказали, что всегда заботились обо мне, но просто им тяжело это показывать. Даже тогда они ничего не говорили о взаимной симпатии ко мне. А потом этот парень… я имею в виду Чел… — Можешь просто сказать «парень», — сказал Джейк, улыбаясь. — Парень А, Парень Б, Парень В. Просто говори так. Я моргнул, глядя на него. — Но… но твоя… — Мой Бог учит меня любить людей независимо от того, кто они и что они сделали, — сказал он. — Меня не волнует, что говорят другие. Я посмотрел вниз, теребя пальцы. — Когда ты это понял? — Только что, когда ты пытался сделать персонажей своей истории гендерно нейтральными, — усмехнулся Джейк, взъерошивая мне волосы. — Ты очарователен. Я улыбнулся ему в ответ. — Итак, в любом случае, Парень Б… это человек, с которым я дружу очень-очень давно. В последнее время я начинаю видеть его в другом свете, и это мешает нашей дружбе, потому что я чувствую себя неловко рядом с ним. Другой мой друг, тот самый, который пытался свести меня с Парнем А, также испытывает чувства к этому Парню Б, так что ты знаешь… он почти наверняка не участвует в обсуждении. А потом есть Парень В. Я ему нравлюсь. Я думаю? Он пытался поцеловать меня на днях, но я отверг его. Или, может быть, он просто увлёкся моментом. Джейк оживился. — Почему ты отказался от поцелуя? Он тебе не нравится? — Я забочусь о нём. Правда. Он милый мальчик с… многими проблемами. Иногда он склонен к насилию… — Ага, это «нет» для меня, — сказал Джейк, закатывая глаза. — Нет, подожди! Выслушай меня, — отчаянно сказал я. — Он старается не быть таким со мной. Я могу это почувствовать. Его семья, по-видимому, опасна. И его отец очень жесток, поэтому он таким и стал, но в нём есть и нежная сторона… — Ты сейчас ужасно похож на парня, который говорит «выбери меня», — поддразнил Джейк, заливаясь смехом. — Справедливо. Но моя точка зрения остаётся прежней. Он хорошо ко мне относится. На данный момент я не думаю, что у меня есть к нему чувства, но мне очень хочется, чтобы он был рядом, потому что он для меня действительно важен. — Так ты хочешь его исправить? — спросил Джейк, приподняв бровь. — Это начинает звучать всё более и более проблематично. — Н-нет… Я просто хочу быть его другом. Оказывать на него хорошее влияние. Вот и всё, — пробормотал я. — В любом случае… причина, по которой я рассказываю тебе о Парнях А, Б и В, заключается в том, что мне нужен твой совет о том, за кем мне стоит пойти. — Я буду полностью честен с тобой, Сону, — сказал Джейк, фыркнув и покачав головой. — Ни один из тех парней, которых ты только что описал, не кажется мне хорошим вариантом. — Почему ты так считаешь? — Я думаю, что сейчас ты действительно запутался. А знаешь, любовь не должна быть такой. Она должна быть ясной и уверенной, без сомнений. Когда ты встретишь своего человека, тебе не придется просить совета, — объяснил Джейк. — Ты увлечён парнем А, потому что он – идеал твоих мечтаний, но его холодность заставляет тебя сомневаться в его чувствах. А потом есть парень Б, твой лучший друг, к которому у тебя начинают появляться чувства, но ты не хочешь потерять вашу дружбу. И, наконец, парень В, который проявляет к тебе нежность, но в нём есть тёмная сторона, и его окружение настораживает. Все они объединены одной чертой – неуверенностью. Ты не заслуживаешь такого, Сону. Ты достоин настоящей любви, от которой у тебя не будет сомнений, с человеком, который будет предан тебе, будет нежным и любящим, независимо от всего. Я опустил взгляд и покачал головой. — Это ни о чём мне не говорит. — Я понимаю, что ты разочарован. Знаю, это не то, что ты хотел услышать. Ты ожидал получить ответы, но вместо этого я задал тебе ещё больше вопросов, — Джейк наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом. — Но ты хочешь узнать, чему я научился за эти годы? — Чему? — уныло спросил я. — В Австралии я всегда влюблялся в людей, которых не мог заполучить, и это было ужасно болезненно. Я часто спрашивал Бога, почему всё должно быть так сложно. Почему он заставляет меня встречать этих людей, буквально размахивая ими передо мной, а потом говорит: «Не трогай», — говорил Джейк, наклоняясь, чтобы почесать Лейлу за подбородком. — Когда у меня появилась Лейла, всё стало яснее. Когда она была щенком, она всегда подходила ко мне, когда я ел шоколад, и просила попробовать. Но шоколад опасен для собак, и я не мог ей этого позволить. Она ведь этого не знает. Просто она собака. У неё нет умения осознать, что я не даю ей шоколад, чтобы защитить её. — К чему ты клонишь, Джейк-хён? — спросил я. — У нас нет такого умения, чтобы понять, что Бог запланировал для нас. Мурашки пробежали по моим рукам. Я был атеистом и никогда не верил ни в какое высшее существо. Но тон Джейка и его уверенность заставили меня на секунду задуматься. — Когда ты чего-то хочешь очень сильно, но кажется, что вся вселенная делает всё возможное, чтобы этого не произошло, помни: кто-то присматривает за тобой, — сказал Джейк. — Может быть, Он думает: «Этот мальчик не понимает, что я пытаюсь защитить его от того, что может причинить ему боль». — Привет, соседи, — раздался голос, прерывающий наши размышления. Мы с Джейком подняли головы и увидели пятерых делинквентных парней, которые мерзко улыбались нам. Говорил самый высокий из них, с пирсингом на брови, носу и губах. Я даже не заметил, как они подошли, потому что был слишком погружён в свои мысли. — Добрый день! — воскликнул Джейк, тепло приветствуя их. Я хотел, чтобы он хотя бы немного выглядел устрашающе, потому что я был ужасно напуган. — Добрый день! — парень слева с татуировкой сердца под глазом начал насмехаться над Джейком. — Что, черт возьми, не так с твоим акцентом? — О, я вырос в Австралии, — попытался объяснить Джейк. — Я только что вернулся... Парень посередине выхватил Библию, лежавшую на коленях Джейка, и бросил её на землю. Затем он начал топтать её ногой, в то время как остальные его друзья истерически смеялись. — Сону? — тихо произнес Джейк, и я почувствовал, как по лбу стали стекать капельки пота. — Да? — ответил я, нервничая. — Можешь подержать поводок Лейлы для меня? — Конечно, — рассеянно ответил я, хватаясь за поводок Лейлы и не отрывая взгляда от пятерых мужчин перед нами. И тут до меня дошло. — Подожди, что ты собираешься делать? Джейк встал и подошёл к смеющемуся парню в центре. Парень с татуировкой сердца вскинул голову и врезался лбом в его лицо, отчего тот рухнул на землю с кровоточащим носом. Затем парень с татуировкой сердца бросился на Джейка, который без труда схватил его руку и согнул её в невозможном положении, заставив парня закричать от мучительной боли. — Надеюсь, вы не обидитесь на меня, но мой брат наблюдает, поэтому я собираюсь немного покрасоваться, — сказал Джейк с извиняющейся улыбкой. Трое других парней попытались напасть на него одновременно, но Джейк с лёгкостью справился с ними, быстро нанося апперкоты и удары по шее. Самый высокий из них снова начал подниматься, но Джейк закончился с ним ударом хука в челюсть. Я сидел с широко открытым ртом, не веря своим глазам, и думал, где же Джейк научился так драться. Джейк наклонился, чтобы поднять потрёпанную Библию, и стряхнул с неё пыль рукой. — Я… я думал, что в твоей религии насилие запрещено, — выпалил я, всё ещё в шоке от того, что произошло. — Я религиозен, — ответил Джейк, тяжело дыша и вытирая пот со лба. — Но я не говорил, что идеален. Вот почему я ищу руководство в первую очередь. — Ты… ты изучал боевые искусства или что-то в этом роде? — спросил я, всё ещё пытаясь понять, что только что произошло. — Нет, это называется кататься на скейтборде в районе, где с детства происходит много уличных драк, — ответил Джейк. — Только между нами, — сказал я, глядя на пять извивающихся тел вокруг нас. — У меня такое чувство, что ты очень хорошо поладишь с моим другом Ни-ки. Джейк широко улыбнулся. — Да. У меня тоже такое чувство. Когда мы вернулись домой, мне удалось уговорить Джейка посмотреть со мной «Итэвон Класс». Ему было трудно понять юмор, но он выдержал половину первого эпизода, прежде чем снова начал копошиться. Он встал и извинился, а затем отлучился в туалет. Спойлеры для всех моих дорогих читателей, если вы планируете посмотреть эту дораму. Я смотрел ту часть, где Саройи избивала Гынвона в больнице. — Ой! — я взволнованно сел, попкорн рассыпался по дивану. — Поймай его! Давай же! — Сону? — раздался голос Джейка из-за двери. — Не сейчас, хён, все только становится интересным. — Джей снаружи ждет тебя. — Кто???? — спросил я в недоумении, резко падая с дивана. Я пронёсся мимо Джейка и бросился к окну, отдёрнув шторы, чтобы взглянуть наружу. Ferrari Roma была припаркована прямо у ворот. Я быстро надел свои уличные тапочки и выбежал на крыльцо, готовясь разобраться в том, что, как я знал, грядёт. Я просто не могу взять перерыв, не так ли? — Ты был здесь всего несколько дней назад. — заметил я, поворачиваясь к Джею, когда он опустил водительское стекло. — Уже соскучился по мне? Пак Чонсон высунул голову и широко улыбнулся. — Садись, Ким Сону. — Он выглядел потрясающе в тёмно-синей рубашке с короткими рукавами, а его волосы были аккуратно уложены набок, как обычно. — Ты что, слепой? Разве ты не видишь, что я в пижаме? — проворчал я, фальшиво улыбаясь и указывая на свой наряд. — Меня хоть как-то информировали об этой поездке? — Тебя сейчас информируют. — Мне нужен час, чтобы подготовиться! — прошипел я. — К тому же, мои родители наказали меня сегодня. — Просто накинь что-нибудь сверху. — Джей небрежно махнул рукой. — И хватит врать, я уже спросил разрешения у твоей мамы. Она сказала, что ты просто сидишь и бездельничаешь дома. — У моей мамы????? — я был в шоке. — Ты уже… что? Откуда у тебя контакты моей мамы? — я скрестил руки на груди и уставился на Джея. — В кабинете председателя есть полное досье на всех студентов. Я люблю обращать внимание на тех, кто мне интересен, поэтому иногда проверяю их вместе с Сонхуном. — Уже поздно. — произнёс я сквозь стиснутые зубы. — Это не может подождать до завтра? — Чем раньше мы начнём, тем лучше. — Начнём? Что начнём? Джей потянулся к пассажирской двери и толкнул её. — Заходи внутрь и узнаешь. Я приложил руку ко лбу и вздохнул. — 15 минут. Дай мне 15 минут.              

*****

              Не могу поверить, что меня похищают, — подумал я про себя, поднимаясь по лестнице. Я открыл шкаф и, как идиот, стоял там минуту, пытаясь подобрать приличный наряд. В конце концов я сдался и просто схватил ближайшую удобную одежду – розовую толстовку с капюшоном и тренировочные штаны. Надел свои белые дисрапторы Fila и бросился вниз по лестнице. — Ты уходишь? Так поздно? Голос остановил меня на полпути. Джейк стоял посреди коридора с подушкой в руках. Он звучал взволнованно и немного... грустно? — Джей был очень настойчив, — сказал я ему, надевая капюшон. — Ты хочешь пойти с нами? — Нет, нет. Я в порядке, — ответил я, хотя он все еще стоял там, словно хотел сказать мне что-то важное. — Можешь подождать здесь ненадолго? Я кивнул в ответ. Джейк исчез на кухне, и я слышал, как он копается в ящиках. Когда он вернулся, у него в руках было что-то маленькое. — Что это? — спросил я, прищурив глаза, чтобы лучше рассмотреть. Он помахал этим перед моим лицом. Перцовый баллончик. — Это для твоей защиты. — Что? От Джея-хёна??? — недоверчиво переспросил я. — Ему нравится Чонвон! — Послушай, я думаю, что Джей – веселый парень и все такое, но симпатия к кому-то не всегда мешает парням творить глупости, — сказал Джейк, пожимая плечами. — Но не Джей-хён. Он никогда бы этого не сделал. Он просто не такой, — возразил я, отказываясь принимать перцовый баллончик. — Держу пари, что именно так ты и думал о Хисыне до того, как он поцеловал тебя без твоего согласия, — сказал Джейк, и это заставило меня задуматься. Я нехотя взял перцовый баллончик из его руки и сунул его в карман. Джейк действительно высказал здравую мысль. Выйдя из дома, я взял с собой только бумажник и телефон (плюс перцовый баллончик в кармане). Джей сидел у окна, терпеливо постукивая пальцами по коленям, когда я осторожно сел в его машину. — Не знал, что у тебя уже есть права, — заметил я, пристегивая ремень безопасности. — Я получил их сразу после своего 18-летия, — ответил Джей, щупая температуру кондиционера ладонью. — Не слишком ли холодно? Или тебе так нравится? — Немного прохолодно, да. — Хорошо. Есть что-то еще, что ты хотел бы изменить? Или, может, хочешь прилечь? Не слишком ли близко кресло к бардачку? — мягко спросил Джей, повышая температуру в машине. — Или ты готов ехать? — Я готов ехать. Мне сейчас довольно комфортно, — ответил я, откидываясь на спинку сиденья. Я ахнул от восторга, заметив, как он достал из кармана знакомые карманные часы. — Ты носишь их! — воскликнул я, указывая на них. — Ты был прав, — сказал он, садясь за руль. — Они мне очень идут. У господина Кима был отличный вкус, хотя о его сыне я не могу сказать того же. — Ох, прошу тебя, — закатил я глаза. Поездка была довольно спокойной, пока мы не выехали на шоссе. — Так ты скажешь мне, куда мы едем, или это строго засекречено? — спросил я. — Мы едем в Lotte World для чего-то, связанного с альянсом, — ответил он, сосредоточенно нахмурившись. Ой. Опять это место? — Это быстро заставило тебя замолчать. Ты хочешь рассказать мне что-нибудь о Lotte World? — заметил Джей, глядя на меня. — Да ничего, просто вспомнил кое-что неважное, — пробормотал я, стараясь отогнать от себя образы того дня. Я включил радио, чтобы отвлечься, и вскоре гремела рок-группа ONE OK ROCK, заполняя весь автомобиль своей энергичной музыкой. — Итак, как идут разговоры обо мне с Чонвоном? — спросил Джей, увеличивая громкость. — Я так люблю эту группу. Я сглотнул. — Он сказал, что ты, кажется, готов стать мужем и что… ты занимаешь особое место в его сердце в одном из наших разговоров поздно вечером. — Правда? — Лицо Джея просветлело. — Могу я прочитать ваш разговор, когда мы припаркуемся? — Нет! — запротестовал я, возможно, слишком громко. — Я имею в виду… это всё. Больше ничего. — С другой стороны, я почти каждый раз говорю о тебе с Сонхуном, — заметил Джей с самодовольной улыбкой. — Он довольно замкнут, когда речь заходит о романтике, поэтому его трудно понять. Но я знаю Сонхуна. Он обращает на тебя внимание, даже если это не всегда очевидно. — Сонхун… он гей? — спросил я. — Ему нравятся и парни, и девушки, — ответил Джей. — А тебе? — поинтересовался я. — Парни, — сказал Джей, не отрывая взгляда от дороги. — И Сонхун знает об этом? — Мы знаем друг о друге всё, — сказал Джей. — Я думаю, он даже помог мне осознать, что я гей. — Так ты… — мои глаза расширились от удивления. — Раньше у тебя была симпатия к нему? — Я бы так не сказал, — возразил Джей, хладнокровно поворачивая руль, когда Lotte World начал медленно появляться в поле зрения. — Однажды я просто проснулся и понял, что нахожу его привлекательным. Но это не то о чем ты мог бы подумать, а скорее как, когда мы думаем о наших братьях, сестрах или родителях, которые выглядят великолепно. Я понял, что мне нравятся мужчины. Но ты не смог бы заплатить мне за то, чтобы я провел ночь с ним. Он не в моем вкусе. Что за черт? Теперь у меня в голове крутятся образы Джея и Сонхуна в непривычном свете. — Сонхун может показаться немного пугающим, но на самом деле его менталитет ничем не отличается от пятилетнего ребёнка. Так что, если можно так выразиться, есть большая вероятность, что ты нравишься Сонхуну. Или, по крайней мере, он заинтересован в тебе, хотя сам этого ещё не осознал. Машина медленно спустилась по дороге, вбирая знакомую подвальную парковку, которую я уже видел раньше. Я с интересом наблюдал, как Джей ловко маневрирует автомобилем в тесном пространстве. Его настоящее обаяние проявилось, когда он начал парковаться. Джей крепко ухватился правой рукой за спинку моего сиденья, а другой рукой дал задний ход прямо на парковочное место. — Итак, вот что будет сегодня вечером, — сказал Джей, дергая ручной тормоз. — Операция «Заставь Сонхуна влюбиться в тебя» состоит из трёх частей: красота, мода и здоровье. — Что за операция? — спросил я, недоумевая. Джей придвинулся ближе, взял меня за подбородок и начал внимательно изучать моё лицо. — Обычно я бы порекомендовал обратиться к пластическому хирургу для некоторых изменений, но твоё лицо… идеальное, — сказал он, наклонившись ещё ближе. Его сосредоточенное выражение было всего в нескольких дюймах от моего, и он начал тыкать в разные места, слегка ущипнул мой нос и провёл пальцем вдоль линии челюсти. — Эй, ты можешь немного отступить? — пожаловался я, неловко отворачиваясь. — Не нужно никаких переделок, — подтвердил Джей, отпуская мой подбородок. — Всё, что нам нужно сделать, это подобрать тебе подходящую одежду и сделать прическу. Пошли! — он разблокировал дверь машины и открыл её. — Что не так с моей одеждой? — я надулся, спешно следуя за ним. — Где ты обычно делаешь покупки? — спросил Джей. — Uniqlo, Balenciaga, Celine, Gentle Monster, — я задумался на секунду. — Ami. — Во-первых, выбирай один или два бренда, которые тебе действительно нравятся, — сказал Джей, подходя ко входу в торговый центр и без колебаний открывая передо мной дверь. Я заметил, что для него быть джентльменом так естественно, как будто это было привито ему с детства. — Во-вторых, ты можешь носить что-то гораздо лучше, чем все эти бренды. — Например? — поинтересовался я. — Как я уже говорил, мне сейчас очень нравится Loro Piana. Но, к сожалению, у нас нет Loro Piana здесь, в Lotte World, так что мы будем делать покупки в моем магазине. Джей привёл меня в причудливый, но просторный магазин на втором этаже с большими золотыми буквами BRUNELLO CUCINELLI над входом. Латунные решётки окружали каждый угол, а оранжевое освещение создавало атмосферу, напоминающую шикарный музей, который я посещал на школьной экскурсии. Джей начал рассматривать рубашки, потирая подбородок, и я следовал за ним. — Моя мама просто обожает этот бренд, — объяснил он, перебирая разные ткани. В конце концов, он выбрал ярко-оранжевую хлопковую рубашку и примерил её ниже моего подбородка. — О, эта слишком тёмная для тебя, — пробормотал он, вешая рубашку обратно на вешалку. — Что значит «слишком тёмная для меня»? — удивлённо спросил я. — Я всё время ношу тёмную одежду. — Летом стоит носить одежду светлых и холодных цветов, — объяснил Джей, перебирая рубашки. Его голос звучал мягче, чем обычно. — Эта, которую я выбрал, уже светлая, по крайней мере, для моего цвета кожи. Но она может показаться не такой яркой на тебе из-за твоей бледности. Она не создаёт того же ощущения, что и на мне. Поэтому я ищу что-то более светлое для тебя. В это время к нам осторожно подошёл продавец, похоже, подслушав наш разговор. — Ищете идеальный летний наряд для своего парня? — спросил он у Джея, подмигнув мне. — О, мы не встречаемся, — быстро ответил я, улыбаясь в ответ. Я бросил взгляд на Джея в поисках поддержки, но он, казалось, был слишком погружён в свои мысли, чтобы среагировать на это глупое предположение о том, что мы пара. — Тебе также понадобятся яркого цвета наряды, когда мы поедем в Хэвичи… — Извините, сэр? — Джей обратился к продавцу, который сразу подошёл к нему, готовый помочь. — Как вы думаете, если мы поедем на пляж, полиэстер будет лучше защищать от ультрафиолетовых лучей, чем полиамид? Продавец выглядел ошарашенным, его улыбка немного дрогнула. — П-полиамид, сэр? — Нейлон, если говорить проще, — уточнил Джей, внимательно ожидая его ответа. Когда продавец продолжал медлить, Джей разочарованно покачал головой. — Это то, что вы должны знать как сотрудник Brunello Cucinelli, который себя уважает. Продавец смотрел на меня с культурным шоком, когда Джей начал рассказывать о разных тканях, используемых для купальных костюмов. Я просто кивнул ему, как будто говорил: «Да, это происходит постоянно». Джей заставил меня примерить около десяти разных пар джинсов, и каждый раз, когда я выходил из примерочной, на его лице появлялась новая гримаса. — Обычно мне нравится тащить Сонхуна за покупками и заставлять его примерять разную одежду, потому что он отлично выглядит в любом наряде, — сказал Джей, расстёгивая нежно-голубую гавайскую рубашку, которую он попросил меня надеть. Он отступил назад, чтобы проверить, как она на мне смотрится. — Ты мой партнёр на сегодня, так что тебе придётся потерпеть меня. Джей выбрал четыре пары брюк: две из денима, одни карго и последние – чиносы. Он также подобрал несколько рубашек с воротником разных цветов, похожих на ту, что была на нём, а также несколько гавайских и ярких рубашек с цветочным узором для меня. Затем мы перешли к выбору деловых повседневных пальто. Я не был уверен, что пальто будет хорошо смотреться на мне, поскольку выглядел я слишком незрелым, но Джей настаивал, что мне нужно одеваться по-взрослому. — Значит, никто никогда не заставлял тебя сомневаться в своих чувствах к Чонвону? — игриво спросил я, стараясь поднять настроение, ведь мне уже начинало скучать. — Никто не заставлял тебя отвести взгляд хотя бы на секунду? Джей мельком взглянул на меня, а затем снова повернулся к пальто, тяжело сглотнув. — Не совсем. — Я уважаю преданность, — сказал я, кивая в знак признания. — Насчёт туфель… — вдруг задумался Джей, игнорируя мои подшучивания. — Лично я не большой поклонник обуви Brunello Cucinelli. Завтра мне придётся зайти в Evolve и посмотреть, смогу ли я отправить тебе некоторые из своих любимых моделей. — Evolve??! — воскликнул я. — Как в твоей… как в линии одежды твоей мамы? — Да, — коротко ответил Джей, отвлекаясь на коричневое длинное пальто, которое привлекло его внимание. — Это просто кричит о Ким Сону. Я запишу его в свои заметки. Давай, пойдём расплачиваться. — Подожди, Джей-хён, у меня ещё нет кредитной карты, — сказал я, когда мы направились к кассе. — И денег у меня с собой немного, но недостаточно, чтобы оплатить всё, что ты выбрал. Может быть, мы можем оставить хотя бы причёску на другой раз? — Кто сказал, что ты платишь за что-нибудь? — Что? — Это просто вежливость – платить, когда ты приглашаешь кого-то куда-то, — безразлично сказал Джей, помахивая перед моим лицом своим коричневым кожаным бумажником Loro Piana. — Так что просто сядь и перестань волноваться. — Нет, нет! — я поспешно прошёл мимо него, преградив ему путь к кассе. — Возможно, ты можешь заплатить за салон, но я заплачу за эти вещи. У меня есть деньги на них. — Сону, уйди с дороги, — мягко, но решительно сказал Джей. — Нет. Почему ты всегда настаиваешь на том, чтобы делать всё для всех? Это заставило его замереть на секунду, как будто я задел что-то важное. — Обычно я плачу за всех. На самом деле это не имеет большого значения, — запнулся он, внезапно поправляя свои сильно начёсанные волосы, которые, конечно, больше не нуждались в укладке. — Ну, считай, что я не «все», — ухмыльнулся я, быстро вытащив шесть купюр по 50 000 вон и передав их кассиру. Затем я взял одежду из рук Джея. — Поэтому тебе придётся привыкнуть вести себя по-другому рядом со мной. Я подмигнул ошеломлённому Джею и выложил товары Cucinelli на прилавок. Закончив покупку, я вернулся к Джею, который теперь прислонился спиной к одной из колонн внутри магазина, скрестив руки. Он всё ещё смотрел на меня, но уже не выглядел очень поражённым. Вместо этого он внимательно наблюдал за мной, слегка сузив глаза, как будто пытался что-то понять. — Куда дальше? — спросил я, идя следом за ним. — В салон, — резко ответил Джей, размахивая руками и выхватывая три бумажных пакета из моих рук, прежде чем продолжить свой путь. — Тебя убивает, что ты не оказываешь помощь другим всё время? — поддразнил я, стараясь догнать его. — По правде говоря… — Джей задумался, поджав губы. — Да. Я чувствую себя никчёмным, когда не помогаю другим людям. — Но почему? — нахмурился я. — Ты же знаешь, что ты один из самых умных, талантливых и привлекательных людей, которых я когда-либо встречал. Ты, как будто, самый далёкий от никчёмности человек. — Возможно, это потому, что я был маленьким ребёнком, выросшим в огромном особняке, без братьев и сестёр, и мне никогда не приходилось ни за что работать. За меня всё делали няни и дворецкие. В какой-то момент мне стало казаться, что я просто комок кожи и костей, который ждёт своей естественной смерти. Забота о других людях заставляет меня чувствовать себя живым. — Хён… — тихо произнёс я, почувствовав беспокойство. — Хватит обо мне. Просто посмотри налево, — сказал он, отводя взгляд. Вскоре мы прибыли в Juno Hair, довольно дорогой салон, который, как я слышал, обслуживал множество знаменитостей, включая актеров и айдолов. Сотрудник, похоже, узнал Джея и сразу же начал вызывать парикмахера. Из подсобки вышел сексуально неоднозначный парикмахер с длинными платиновыми волосами. Я искренне не мог понять, был ли этот андрогинный человек женщиной, мужчиной или кем-то еще, поэтому в этом тексте я буду называть их «они». Джей обменялся с парикмахером поцелуями в щёки, и они вынесли огромное портфолио с фотографиями причесок на выбор. Джей не торопился рассматривать фотографии, он был непреклонен в выборе определённой стрижки и поднял книгу, чтобы сразу показать мне страницу. — Сонхуну-хёну нравятся блондины? — спросил я, с ужасом глядя на выбранную Джеем вдохновляющую фотографию. — Его привлекают люди, которые заботятся о своей внешности и стиле. Ты ничего не добьёшься со своей жалкой, простой чёрной причёской. — Но почему я обязательно должен быть блондином? — продолжал я. — Разве нельзя быть просто тёмно-коричневым или ещё каким-нибудь? Я боюсь обесцвечивать волосы. — У меня есть видение твоего летнего образа. Тебе это пойдет. Поверь мне. — сказал Джей, похлопав меня по спине. — Однажды я осветлил волосы, и они снова отросли нормально. Так начался мой двухчасовой сеанс осветления волос. Джей устроился на одном из диванов и погрузился в чтение журналов о моде. Примерно через полчаса он встал и спросил, что я хочу заказать в Starbucks. Я попросил американо со льдом, и вскоре он вернулся с двумя одинаковыми напитками в руках. Джей был полностью погружён в процесс. Он постоянно спрашивал парикмахера о том, какие цвета лучше смешивать, чтобы сделать светлые волосы на тон темнее, не меняя сам оттенок. Чем больше времени я проводил с Джеем, тем больше узнавал о нём: он любил углубляться в детали. Если бы он был в магазине мороженого и нашёл свой любимый вкус, он бы наверняка попросил контактные данные человека, который его приготовил, и получил бы пошаговую инструкцию о том, как сделать идеальную смесь. Если бы я был его преподавателем, я бы точно боялся случайно сказать что-то не так на уроке. Но именно это и делало Джея умным до глубины души: он не боялся задавать вопросы и не стеснялся отвечать на них. Иногда я задумываюсь о том, как Джей расстраивается из-за того, что никто не жаждет знаний так, как он. Его часто принимали за всезнайку, потому что он любил делиться случайными фактами о разных вещах, даже когда никто не спрашивал. Но если бы маленький Джей встретил нынешнего Джея, он бы просто обожал его. Ему бы очень понравилось находиться рядом с живой энциклопедией. Джей стоял позади меня, скрестив руки, и сосредоточенно наблюдал через зеркало, пока парикмахер сушил мои волосы феном и завершал последние штрихи. Я изучал своё отражение, слегка приоткрыв рот. Светлые волосы прекрасно дополняли мою кожу и карие глаза. Казалось, я сильно повзрослел, выглядел гораздо менее мило и гораздо более… сексуально. — Что ты думаешь, Сону? — спросил Джей, шагнув вперёд и проводя двумя пальцами по моим недавно обесцвеченным волосам, в то время как парикмахер осторожно снимал мантию, прикрывавшую мою одежду. Я выгляжу… Я выгляжу… — Шикарно, — вырвалось у меня. — Я выгляжу как настоящий плохиш. Как кто-то, с кем бы Сонхун-хён мог проводить время. — В точку, — согласился Джей, щелкнув языком. Затем он остановился, обдумывая мои слова. — Подожди, что? — Мне это нравится! — я резко встал и бросился к Джею с открытыми руками, обнимая его. Он выглядел настолько удивленным, что потребовалось несколько секунд, чтобы обнять меня в ответ. — Ты можешь сказать мне сделать ирокез, и я последую за тобой. Я доверяю тебе свою жизнь, — произнес я, положив подбородок ему на плечо. Джей отстранился, подарив мне редкую широкую улыбку, которая сделала его похожим на милую ящерицу-геккона. — А теперь давай поужинаем? — Давай.              

*****

              On The Border – это мексиканская закусочная, где подавали лучшие кесадильи, которые я когда-либо пробовал. Интерьер ресторана был слишком непринужденным и скромным для Джея. Он выглядел немного странно и очаровательно неуместно, сидя на ярко-красном стуле в своем модном наряде, с всегда утонченной осанкой и манерами. Примерно через пять минут после того, как мы устроились на местах, к нам вышел сам шеф-повар. — Разве это не сам Пак Чонсон! — воскликнул пухлый мужчина с густыми усами, пожимая руку. — Всё, что пожелаете из меню, абсолютно бесплатно, для вас и для вашего парня. — Спасибо, господин Чеон. — Я не его парень… — воскликнул я. — Вот этот парень, — похвастался шеф-повар Чеон, указывая на Джея. — Это причина, по которой это заведение всё ещё стоит. — Пожалуйста, это не так, — с улыбкой отрицал Джей, качая головой. — Мексиканская еда никогда не была популярна среди корейцев, так что вы можете себе представить, насколько пустым было это место раньше. Мы были на грани закрытия, когда вот этот молодой человек однажды решил, что ему хочется мексиканской еды. Он пришёл, сел за стол, съел чили кон карне, а в следующее мгновение уже звонил людям, чтобы попросить помочь отремонтировать обветшавшую инфраструктуру. Он также рассказал об этом своим одноклассникам, многие из которых были известными людьми. Так "On The Border" набрал популярность. — Какой ты спаситель, — сказал я Джею, весело улыбаясь. — Если вам ещё что-нибудь понадобится, я буду прямо на кухне, — с улыбкой сказал Чеон, прежде чем повернуться к нам спиной. — Я не его парень! — крикнул я Чеону, когда он уходил. Официантка вышла, чтобы принять наши заказы. Джей выбрал кесадилью и чили кон карне – то самое блюдо, из-за которого он в первый раз влюбился в эту закусочную. Я решил перестраховаться и заказал тако и большой стакан воды со льдом. Вскоре женщина вернулась с моей водой и снова ушла. — Я привёл тебя сюда не потому, что мне захотелось мексиканской еды, — внезапно сказал Джей. — Я привёл тебя сюда, потому что в этом месте также подают очень вкусные кето-блюда, приготовленные на заказ. Мы потом получим их контактную информацию, и ты сможешь заказывать их блюда, когда мы начнём вместе ходить в спортзал. Я с трудом проглотил холодную воду. — Тренажёрный зал? Вместе? — Да, именно так. Последний этап операции «Украсть сердце Сонхуна» – это поддержание хорошей фигуры. — Я думал, это называется «Заставь Сонхуна влюбиться в тебя». Неужели ты не можешь определиться? — У нас есть около месяца, чтобы привести тебя в форму перед поездкой, — ответил Джей, его глаза блуждали по комнате. — И я тоже буду соблюдать эту кето-диету с тобой, просто чтобы ты знал. — Что такое кето-диета? Я впервые об этом слышу. Джей сложил руки вместе с восторгом, словно ждал, когда я задам вопрос. — Это сокращение от кетогенной. Проще говоря, кето-диета – это низкоуглеводная диета, которая фокусируется на употреблении пищи, богатой белком. Углеводы, такие как макароны, хлеб, рис и картофель, в основном превращаются в сахар, а затем в энергию. Поэтому наши родители всегда говорили нам есть рис, иначе мы станем слабыми. Каждый раз, когда мы тренируемся или делаем что-то физически напряжённое, мы сжигаем много сахара, находящегося в нашем кровотоке, и он не превращается в жир. Если мы сократим количество сахара, нашему организму не останется ничего другого, кроме как расходовать накопленные жиры, чтобы выполнять физические задачи. Вот так мы сможем похудеть. Я невольно наклонился вперёд, полностью поглощённый его речью. Мне нравилось слушать о здоровье и питании, так что это было действительно интересно для меня. — Хотя это сложные углеводы, которые в долгосрочной перспективе действительно необходимы нашему организму. Кето – это всего лишь быстрое решение, и на самом деле его не рекомендуется использовать в качестве долгосрочной диеты, — продолжал Джей с энтузиазмом, используя жесты, чтобы подчеркнуть свои слова. — Нам действительно нужно сократить, помимо кето, простые углеводы, те, которые составляют... — он внезапно остановился, положил руки на стол и засмеялся, глядя на меня. — Что? Почему ты остановился? — пожаловался я, поглощённый информацией, которую он делился со мной. — Почему ты выглядишь таким очарованным? — с ухмылкой спросил Джей, всё ещё смеясь. — Потому что это увлекательно! Можешь поторопиться и рассказать мне всё остальное? Джей задумчиво причмокнул губами и взглянул вниз. — Я просто не привык к тому, что люди не прерывают меня и не называют умником, когда я начинаю разглагольствовать. — Все так делают? Даже Чонвон? — спросил я, с интересом смотря на него. — Даже Чонвон, — ответил Джей, потирая затылок. — Хотя я не думаю, что он делает это специально, чтобы задеть мои чувства. Он всё равно мне нравится, что бы он ни говорил и ни делал. В конце концов, он мой спасательный круг. Он продолжал делиться своим опытом о методах, которые раньше использовал для похудения, среди которых было «прерывистое голодание». Джей вдавался в тонкости различных видов этого метода, объясняя, как некоторые из них могут быть довольно рискованными. В это время к нам вернулась официантка с нашей едой. Вместе с заказами она поставила высокую красную свечу в центре стола. — Чтобы создать романтическую атмосферу, — сказала она, улыбаясь мне. — Но мы не… — Я вздохнул с досадой, проводя пальцами по волосам в знак поражения. — Спасибо, — сказал я неохотно. Джей, казалось, не обращал на это внимания. Он начал нарезать кесадилью и положил её на мою тарелку. — Попробуй это, это очень вкусно. И вот это тоже, — сказал он, зачерпнув немного чили кон карне своей ложкой и поднеся её ближе к моему лицу. Я неловко взял ложку, отвергая его предложение накормить меня, и откусил кусочек. Как я уже сказал, я доверяю Джею свою жизнь, — подумал я, мои глаза расширились от восторга. Я понял, что Джей – человек, который очень чувствителен к нуждам других. Взгляд на него заставил меня задуматься, почему Чонвон никогда не давал ему шанса. Для меня он казался идеальным мужчиной, настоящей мечтой. Всё, что я легкомысленно писал Чонвону в смс о том, что Джей подходит на роль мужа и тому подобное, оказалось правдой и даже недооценённым. Я даже начал думать, что Чонвон не заслуживает такого человека, как Джей. Но я не мог сказать это ему, особенно когда он снова выглядел таким надеющимся и оптимистичным. Очевидно, что он не привлекал меня в романтическом плане. Но если бы он ухаживал за мной… тут даже не нужно было бы выбирать. — Если бы здесь был Чонвон, он бы, наверное, заказал что-нибудь безвкусное, вроде начос без острого соуса, — весело заметил Джей, складывая салфетку так, как он обычно делал перед едой. — Он не может есть острую пищу, как бы он этого ни хотел. — О чём ты говоришь? — я удивлённо посмотрел на него, жуя тако. — Хм? — Чонвон любит острую пищу. — Э… нет, — возразил Джей, поливая свою кесадилью соусом чили. — Он терпеть не может острую пищу. Каждый раз, когда мы куда-то идём, он просит меня купить неострую версию. У него из-за этого бывают проблемы с туалетом. Я моргнул, чувствуя, как мой мир переворачивается с ног на голову. — Но в начальной школе… мы вместе ели очень острый ттокпокки и рамён по дороге домой. Иногда он справлялся с этим даже лучше меня, — с гордостью объяснил я Джею. — Может, у него начались проблемы с пищеварением после переезда в Сеул? — задумчиво предложил Джей. — Всё-таки прошло уже много лет. — Ты так думаешь? — я посмотрел на свою еду, начиная терять аппетит. — Звучит логично. [♪ ONE OK ROCK – Wasted Nights ♪] Ещё одна вещь, которую я осознал, обедая с Джеем, заключалась в том, что я на самом деле до смешного мало знал о Чонвоне. Мы были лучшими друзьями в детстве четыре года, а потом я его потерял и встретил снова спустя семь лет. За это время он общался и проводил время с множеством других людей больше, чем со мной. Чонвон, которого я знал и идеализировал в своей голове, оказался фигурой из прошлого. Правда в том, что я едва ли был для него лучше, чем незнакомец. И всё же у меня было какое-то право на него. Право, которое, как я теперь понимаю, я никогда не имел права применять. — Джей-хён, — тихо пробормотал я, всё ещё смотря в свою тарелку. — Позаботься о нём, хорошо? Джей поднял голову и взглянул на меня, его ястребиные глаза расширились от беспокойства и постепенно смягчились, чем дольше он смотрел. Затем он протянул руку и положил её поверх моей, произнеся: — Даю слово. По дороге домой я размышлял и постепенно примирялся с мыслью, что если кто и достоин быть первым парнем Чонвона, так это Пак Чонсон. Последний, похоже, заметил, что я нахожусь в довольно мрачном и меланхоличном настроении, пока он вёл машину. Внезапно он нажал кнопку в салоне автомобиля, и крыша Ferrari Roma начала убираться. Не теряя времени, я вдохнул свежий воздух, отстегнул ремень безопасности и осторожно встал, ухватившись за край стекла. Джей включил радио на полную громкость, чтобы я мог его слышать, а пока мы мчались по шоссе, я чувствовал, как он крепко держит подол моей рубашки правой рукой, чтобы я не выпал из машины. Быть решительным подростком не так просто, как кажется. Постороннему человеку, читающему мои мысли во всей их уязвимости, легко найти недостатки и ошибки. Но если бы вы были на моём месте, дорогие читатели, и вас окружали шесть красивых мужчин с разными и запутанными намерениями, интересно: вы бы всё ещё пели ту же мелодию? Мои руки медленно высвободились и свободно раскинулись по бокам. Я поднял их вверх, как будто летел, и закрыл глаза, ощущая, как ночной ветерок ласкает моё лицо. Слезы выступили на глазах, и я улыбался одновременно, даже не зная, почему. В этот момент мысли о своих сложных чувствах к Сонхуну начали заполнять мой разум. Я не был уверен, нравится ли он мне на самом деле или просто был очарован тем фактом, что человек, который идеально соответствовал моему идеалу, возможно, испытывал ко мне чувства. Это была одна из тех мыслей, за которую я крепко цеплялся. Я также думал о Ни-ки, о том, как он пытался меня поцеловать и как сильно он в меня влюблён. Я понятия не имел, как ответить на его чувства. Вспоминал Хисына, мой первый поцелуй, который запустил мои запоздалые пубертатные гормоны. И, конечно же, я размышлял о совете Джейка, который становился всё более верным с каждым разом, когда я его обдумывал. Чонвон, мой лучший друг (по крайней мере, для меня), тоже занимал мои мысли. Мы оказались в такой сложной ситуации, и это меня беспокоило. Но было иронично, что, несмотря на то что Джей был тем человеком, с которым я меньше всего ожидал найти общий язык, он действительно начал казаться мне другом. Мы были слишком разными, и всё же рядом с ним я чувствовал себя совершенно непринуждённо. В глубине души я понимал, что только мы вдвоём можем по-настоящему понять друг друга на каком-то уровне. Он потянул меня обратно на сиденье, когда мы заехали в туннель с низким потолком. Я вдруг осознал, как сильно устал, и не только от того, что произошло за ночь. На своём дне рождения я должен был молиться о мире, а не о ясности, — подумал я про себя. В темноте туннеля мои глаза начали тяжело смыкаться, и, не успев опомниться, я заснул. Последнее, что я увидел перед тем, как музыка стихла и моё сознание погрузилось в небытие, было одеяло, накинутое на меня рукой водителя. Когда я распахнул глаза на рассвете, то обнаружил, что уже лежу в постели. В течение минуты мой затуманенный мозг думал, что весь вечер с Джеем был всего лишь сном, пока я не сел и не заметил на полу три бумажных пакета от Brunello Cucinelli. Как я сюда попал? Я не помнил, как оказался в в своей комнате. Я потянулся к своему телефону, лежащему на тумбочке, чтобы проверить время, и почти сразу же получил ответ на свой вопрос. 10:04 ночи Джей Пак: Ты очень тяжелый, Ким Сону. Джей Пак: Спокойной ночи.