High Teen Society

— Запомни, тот полный и лысый тип в очках – это Джин Ёнсу, — напомнил мне Джей тихим голосом. — А та злобная особа с крючковатым носом рядом с ним – его жена Джин Рахи. — Полный и лысый мужчина в очках Джин Ёнсу, — нервно повторил я сам себе. — Но не называй его так, когда заговоришь с ним, — резко сказал мне Джей, грозя пальцем мне в лицо. — Очевидно, я не буду! — прошипел я, обиженный тем, что он считает меня настолько глупым. — А имя жены? — Джин Рахи, — ответил я. — И у них есть двое детей, которых зовут Тан и Ильсан, как город, в котором живёт Чонвон. — Хорошо. Теперь запомни, наша цель состоит в том, чтобы получить инвестиции от этого человека, — объяснил Джей. — Он один из самых богатых людей во всей Южной Корее. Представь, какой большой вклад он мог бы внести в развитие Primetime Co. Мы с Джеем были на гала-вечере по сбору средств, который проводил никто иной, как генеральный директор ZTEKA Electronics, тот самый человек, к которому Джей посоветовал мне обратиться. Джей подумал, что для меня будет хорошей идеей начать общаться с другими богатыми людьми и заявить о себе, чтобы мне не пришлось постоянно жить в тени Шим Джеджуна. Вонён однажды сказала мне, что у меня есть потенциал стать исключительной светской львицей, как она. И с тех пор я держусь за этот комплимент. Я рассказал об этом Джею, и однажды он усадил меня и буквально вытащил досье на каждого студента в Академии Гванглим, чтобы рассказать мне, кто их родители, чем занимается их семейный бизнес и кого важно запомнить. У Джин Ёнсу не было родственных связей ни с кем в Гванглим, но он знал Джеймса Пака, поэтому Джею удалось получить приглашение, а я стал его «плюс один» вместо отца. Джей ткнул меня в талию и прошептал: — Люди, с которыми они разговаривали, только что ушли. Пойдём, мы должны подойти к ним, пока кто-нибудь ещё не нагрянул. Поэтому я взял бокал с вином с подноса одного из официантов (хотя я не очень люблю пить вино) и начал длинными шагами приближаться к миллиардеру и его жене, моё сердце застряло в горле. Джей шёл прямо за мной, разглаживая свой простой чёрный костюм-мандарин. Пара, одетая во всё белое, подняла на меня глаза посреди своего разговора. Джин Рахи вежливо улыбнулась. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — Меня зовут Ким Сону. Для меня большая честь быть здесь сегодня вечером, — удалось сказать мне, мои щёки покрылись румянцем. — Я очень уважаю вас обоих. Господин Джин, я прочитал вашу книгу «Won». Она была очень информативной и познавательной, и я получил хорошее представление о том, что такое управление многомиллионной компанией. И я знаю, что госпожа Джин всегда стоит за этими замечательными благотворительными мероприятиями. — Это очень мило с твоей стороны, дитя, — заметил Джин Ёнсу, протягивая руку. — Я случайно не знаю твоих родителей? — Мой отец давно умер. А мою мать вы не знаете, она сейчас безработная, — объяснил я, пожимая его руку. — Но мой отчим – генеральный директор Primetime Co., строительной компании, расположенной в Сеуле. При упоминании слова «отчим» Джин Рахи отдёрнула руку, которую она также протянула вместе с мужем. Джин Ёнсу и Джин Рахи понимающим образом посмотрели друг на друга и уже начали поворачиваться ко мне спиной, когда Джей резко заговорил: — М-меня зовут Пак Чонсон, господин и госпожа Джин. Наследник Sinar Tours и Evolve. Это, казалось, вызвало у них достаточный интерес. — Сын Джеймса Пака? Боже, неудивительно, что у тебя такая поразительная внешность, — прокомментировала Джин Рахи, а её муж согласился, полностью игнорируя моё присутствие. — Может, Сону и пасынок Шим Джеджуна, но он очень хочет узнать, что происходит в индустрии, — сказал им Джей, возвращая внимание ко мне. — На самом деле ему удалось убедить обоих моих родителей инвестировать в Primetime Co. Это очень надёжная компания, и вы увидите, что ваши деньги будут в хороших руках. Я повернул голову к своему парню. Почему он лжёт об этом? — Я понимаю, — Джин Ёнсу цокнул языком и повернулся ко мне. — Что для тебя значит компания Primetime Co., дитя? Я бросил короткий взгляд на Джея, который ободряюще кивнул мне, и прочистил горло. — Primetime Co. – это компания, которая стремится показать своё превосходство через проекты мирового класса, которые обеспечивают нацию Южной Кореи… — Используя твои собственные слова. Не то, что ты репетировал, прежде чем подойти ко мне, — сказал Джин Ёнсу, ухмыляясь. — Простите? — спросил я в панике. — О, ну… для меня Primetime Co. это… это… Джин Рахи громко вздохнула и отхлебнула вина. — Этот разговор мне уже надоел. Я страдальчески улыбнулся, отвлекаясь и начиная терять представление о том, зачем мне вообще нужно угождать этим придуркам. — Возможно, твоих родителей не нужно было долго убеждать, — её муж подколол Джея, высокомерно смеясь. Затем его взгляд устремился куда-то вдаль. — О, смотрите, кто пришёл! Мы с Джеем проследили за взглядом Джин Ёнсу. К нам приближался маленький тощий мальчик с зачёсанными назад тёмными волосами. Он был одет в синий костюм и выглядел очень поникшим, постоянно моргая, чтобы не закрывать глаза. Джин Рахи присела, и мальчик поцеловал её в щёку. — Ты опоздал, дорогой. Что-нибудь случилось? — мать заботливо погладила его по волосам. — Я очень устал, мама. Я так много раз засыпал, пока собирался, — сонно объяснил мальчик. — Я встал очень рано, чтобы пойти в школу, которая продлилась до полудня. Потом Чунхо отвёз меня на уроки английского, а потом на уроки фехтования… — О, но ты же знаешь свои обязанности, не так ли? — Джин Рахи мягко отчитала его. Меня чуть не стошнило. — Ты же наш наследник, в конце концов. — Господа, это Джин Ильсан, — показал жестом Джин Ёнсу. — Ильсан, познакомься с Пак Чонсоном, наследником Sinar Tours и Evolve, а рядом с ним, эээ… — он пренебрежительно повернулся ко мне и не потрудился закончить своё предложение. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве Джин Тан не ваш старший сын? — спросил Джей, с любопытством разглядывая мальчика. — Он прикован к инвалидному креслу. Вот кто он, — ответила Джин Рахи, в её голосе прозвучал подозрительный оттенок презрения. — И, к сожалению, из-за этого он мало чем может помочь нашей компании. — Моё давление сразу же подскочило. Джей склонил голову набок. — Но я уже встречал Тана однажды. У него нет ни отклонений в развитии, ни умственной отсталости. Он пользуется инвалидным креслом, но вполне способен принимать разумные решения и управлять ком… — Мы очень любим нашего старшего Танни. Но мы не допустим, чтобы парень-инвалид стал следующим лицом нашей компании. Это не даст правильной картины, — прервал его Джин Ёнсу, натянув фальшивую улыбку. — Давай просто не будем об этом говорить, дитя. — Какое огромное разочарование, — внезапно сказал я, а в моём голосе появился холод. Все четыре головы повернулись в мою сторону. Лицо Джея медленно изменилось, когда он понял, что сейчас произойдёт, и крепко сжал мою руку. — Сону, не надо. — Вы отказываетесь развивать таланты своего старшего сына только потому, что он не выглядит как типичный работник, а теперь ещё и взваливаете на бедного мальчика всю эту непосильную ответственность? — прошипел я на двух родителей, указывая на Ильсана. — Посмотрите на него. Он сейчас еле стоит на ногах! Дайте ему матрас и блядское одеяло! Джин Рахи в шоке поднесла руку ко рту. Почти все присутствующие повернулись, чтобы послушать нашу перепалку, задыхаясь и переговариваясь из-за того, что я использовал ненормативную лексику. — Кем ты себя возомнил, чёрт возьми, указывая мне, как воспитывать моих детей и решать, что лучше для моей компании? — свозмутился Джин Ёнсу, сузив глаза, когда он ткнул пальцем мне в лицо. [♪ Macklemore – Glorious ♪] — Никем. Я абсолютно никто. Но один мудрый человек однажды сказал, что когда всё закончится, наследием, которое мы оставим после себя, будут не наши корпорации. Это будут не наши особняки, наши машины, наше богатство, наша карьера. Настоящим наследием, которое мы оставим в этом мире, будут наши дети, — ответил я уверенно. — И если говорить прямо, господин и госпожа Джин, похоже, что ваше наследие находится в большой опасности. — Извините?! — Джин Ёнсу взревел, покраснев. Я просто усмехнулся и повернулся, чтобы уйти, поставив свой бокал на стол. — Куда ты идёшь? Вернись сюда, ты, неуважительный маленький сопляк! — Если вы так обращаетесь со своими собственными детьми, своей плотью и кровью, то я с ужасом думаю, каково работать под вашим руководством и с вами. Возможно, я был слишком высокого мнения о вас, — небрежно сказал я, обнимая Джея за руку. — Пойдем домой, любовь моя. В Primetime Co. нет никакой пользы от эйблистов и ужасных родителей, которые заставляют своих детей работать. — Подожди! — воскликнула Джин Рахи, тяжело дыша. Её острое лицо представляло собой странную смесь гнева и восхищения. — Как тебя зовут? Я хочу знать. Возможно, если бы вы обратили на меня внимание раньше, то знали бы, что я уже сказал его, раздражённо подумал я. Но тут я остановился, осознав, что все остальные в комнате с нетерпением ждут моего ответа, затаив дыхание, чтобы не пропустить его. Вспомни, зачем ты сюда пришёл. — Ким Сону, — громко ответил я, поворачиваясь, чтобы пристально посмотреть на неё. — Но для вас это господин Ким. Постарайтесь не забыть в следующий раз. Мы с Джеем ушли с того мероприятия, держа друг друга за руку, чувствуя, как сотни глаз прожигают дыры в наших спинах. Я думал, что Джей будет ругать меня по дороге домой за то, что я испортил такую возможность и, вероятно, оставил пятно на многолетней дружбе его отца и этого миллиардера. Но когда мы сидели на заднем сиденье его белого Порше, Джей начал тихо хихикать себе под нос. Хихиканье постепенно становилось всё громче и громче, пока он не начал истерически смеяться, хлопая по водительскому сиденью перед собой. — Должен ли я начать беспокоиться? — спросил я его, приподняв одну бровь. Джей откинулся на спинку сиденья и с нежностью посмотрел на меня. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Ким Сону. Я ухмыльнулся и наклонился, чтобы прикусить его потрескавшиеся губы. Полагаю, теперь я должен рассказать вам, что произошло сразу после того, как Сонхун ударил Джея. Очевидно, это был настоящий хаос. Чонвон тут же бросился удерживать Сонхуна, а тот начал обвинять Джея в том, что он воспользовался мной, пока я был под воздействием алкоголя. Джейку это не понравилось, и он начал прижимать Сонхуна к стене. Я ударил Джейка подушкой и сказал ему, чтобы он не делал глупостей, потому что всё, что произошло между нами, было на 100% по обоюдному согласию. Я поблагодарил Сонхуна за его заботу и объяснил, что произошло на самом деле. Это, казалось, успокоило всех, кроме двух лучших друзей. Они по-прежнему хотели наброситься друг на друга. Чтобы разнять их, Чонвону пришлось схватить Сонхуна и отвести его в другую комнату. Чонвон был… особым случаем. Я понимал, что он испытывает определённые чувства, ведь буквально накануне вечером он отверг Джея. Но что бы он ни чувствовал, ему отлично удавалось скрывать это. На этом поездка в Хэвичи была прервана. Но лето для нас с Джеем ещё не закончилось. Тем летом мы посетили пять стран. Сначала мы поехали в Париж, потому что это была моя просьба. Как человек, который никогда раньше не был в другой стране, я выбрал самый солидный вариант. К тому же я обожаю рататуй, так что это было кстати. Но я был очень разочарован состоянием города. Воистину, Париж прекрасен только в том случае, если вы богаты. Если вы можете позволить себе жить в дорогих отелях и просыпаться с видом на Эйфелеву башню. Если вы можете позволить себе ходить по кафе, делать покупки в дорогих бутиках и заказывать билеты в первый ряд на показ мод. Мы сделали всё это, а затем Джей отвёз меня в сельскую местность, а именно в Бордо. Пейзажи были не от мира сего. Как будто сошедшие с картины или с заставки Windows. Мы остались там на пару дней, живя как пожилая пара в маленьком причудливом коттедже. После этого мы пересекли границу и отправились в Италию. Мы посетили Ватиканскую церковь, сделали много фотографий в Сикстинском музее и сходили посмотреть на самый большой Колизей в Риме. Я купил сувенир для моего любимого парня-христианина. Следующая страна, пожалуй, понравилась мне больше всех из пяти. Мы побывали в ОАЭ, а именно в Дубае. Помимо уникальной вкусной еды, сам город просто поражал воображение. Мы поклонялись храмам, катались на квадроциклах по пустыне и отдыхали в семизвёздочных отелях, которые, как я когда-то думал, существуют только в футуристических фильмах. Джей явно хотел быть всё ближе к Южной Корее, поэтому мы отправились на Бали. Индонезия была одной из тех стран Юго-Восточной Азии, которые он и его семья любили посещать (наряду с Брунеем и Филиппинами). Он знал эту страну как свои пять пальцев. Там я получил самый безмятежный пляжный опыт, который я надеялся получить в Хэвичи. На Бали я ощутил настоящую гармонию с природой, но именно там Джей оттрахал меня сильнее всего. Потеряв сознание на мне и прошептав нежное: «Может, нам жить здесь вечно?» Последней страной, которую мы посетили, была родина Ни-ки – Япония. Осака оказалась невероятно красивым местом. Мы ели в маленьких ресторанчиках, принадлежащих местным тётушкам, с их тёплой домашней японской едой, и ходили расслабляться в горячие источники. Каждый человек, который проходил мимо, выглядел таким здоровым и энергичным, с сияющей кожей и розовыми щеками. Это очень напомнило мне несколько фильмов студии Гибли. Джей был заядлым поклонником аниме. Он брал меня с собой в странные магазины отаку в столице. Ночью Токио был определением быстрой жизни. Огни, роскошные машины, секс-клубы и бары. Всё и все были живыми. Это был мой первый раз, когда я пил и танцевал с большим количеством людей. Мой парень сделал много фотографий и видео, на которых я вытворял глупости на улице, прежде чем я полностью потерял сознание. Джей сказал мне, что он вложит весь мир в мою ладонь. И ему это очень хорошо удавалось. Мне казалось, что за один месяц я прожил больше, чем за последние свои 17 лет. Как ни странно, его родители были очень благосклонны, возможно, даже больше, чем мои (Шим Джеджун, который до сих пор не прокомментировал наши отношения после того, как мама рассказала ему об этом, ведёт себя так, будто ничего не знает). Пак Борам начала присылать мне много бесплатных подарков от Evolve, как только узнала. Джеймс Пак никогда не упускал возможности пригласить меня в поместье, но после всех этих бесконечных путешествий мне не хотелось двигаться какое-то время до того мероприятия по сбору средств. На следующей неделе снова начались занятия в школе. Джей сказал мне, что хочет, чтобы мы также ходили в школу вместе. Поэтому в первый же день он и Ханыль заехали за мной домой на своём чёрном лимузине. Я знал, что люди будут много говорить о нас, как только станет известно, что мы встречаемся, но никогда не думал, что это будет настолько масштабно. Как только мы подъехали к школе, перед машиной собрались стайки людей с включёнными камерами телефонов. Ханыль открыл дверь с моей стороны, но я был слишком напуган, чтобы выйти. Я оглянулся на Джея, который взял меня за руку и сжал её. — Я с тобой, — заверил он меня, мягко улыбаясь. Я кивнул и вышел из лимузина, выпрямив спину и подняв подбородок, как учил меня Джей. Я перекрасил волосы обратно в чёрный цвет, но сделал стрижку, чем-то похожую на стрижку моего парня с более короткой длиной и пробором на бок. Моя униформа была безупречно начищена с головы до ног; шея, запястье и большой палец были украшены золотыми украшениями. Быть парнем Джея означало многое: повысить уровень знаний о важных людях в элитном кругу, улучшить свои социальные навыки, трахаться по расписанию, посещать различные мероприятия, быть готовым к тому, что тебя будут чрезмерно баловать без причины. И, конечно, не выходить из дома, не убедившись, что твой наряд в идеальном состоянии. Моя рука дрожала, когда я шёл рядом с Джеем, стараясь смотреть вперёд и не нервничать от количества глаз, которые следили за нами. — Хён, — прошептал я. — Почему они продолжают смотреть на тебя? — Сону, я думаю, ты недооцениваешь, насколько ты стал популярен, — прошептал Джей. — Они смотрят не на меня. Они смотрят на тебя. Как только мы прошли мимо толпы, перед нами открылся знакомый пейзаж школьной площади. Там было установлено множество киосков, заполнявших все четыре угла белыми маленькими домиками. Я остановился на месте, прищурив глаза, чтобы лучше видеть. — Что это? — спросил я. — Заявки на участие в клубе, — ответил Джей. — Это время года, когда они снова набирают новых членов. Не хочешь взглянуть? — А ты хочешь? — Не очень. Как ты видел, моя жизнь и так уже сама по себе насыщена работой. Мне не нужно никаких других внеклассных занятий. Я ахнул, заметив Хисына, сидящего в одном из кабин. Мои глаза пробежались по чёрному баннеру, украшенному надписью: БАСКЕТБОЛЬНАЯ КОМАНДА ГВАНГЛИМА. — Пойдём к Хисыну-хёну! — воскликнул я, увлекая за собой сопротивляющегося Джея, и побежал к их стенду. — Разве это не наши голубки! — Хисын радостно сложил руки вместе, как только увидел нас. — Добро пожаловать обратно в школу. — Привет, хён, — весело поприветствовал я, улыбаясь, когда мой взгляд переместился на старшего парня, сидящего рядом с ним. Я узнал стройное телосложение, тёмные светящиеся глаза и длинную изящную шею. — Я тебя знаю! — Это был тот курящий парень, который был с Ни-ки на крыше. Кажется, его звали Кей. Он посмотрел на меня и склонил голову набок, пытаясь что-то вспомнить. — Джебом-щи? — О, на самом деле это было просто… это было просто вымышленное имя, — рассмеялся я, отпустив руку Джея, чтобы протянуть её Кею. Старший пожал мне руку. — Моё настоящее имя – Ким Сону. Кей улыбнулся. — Значит, это ты, Сону. Я много чего о тебе слышал. Ты весь в Хисын… Хисын громко прочистил горло. — Ты не хочешь присоединиться к баскетбольной команде, Сону? — Абсолютно нет. Мы просто заскочили, чтобы повидаться с тобой. Хисын повернулся к моему парню. — Джей? — Ты же знаешь, что я не люблю игры в мяч, хён. — А я люблю. Мы с Джеем обернулись и увидели широко улыбающегося парня с каштановыми волосами. Мой сводный брат Джейк. — Доброе утро, бро, — Джей поздоровался на английском, полуобняв его. — Ты пришел только что? — спросил я, наблюдая за ним, пока он наклонялся, чтобы заполнить форму регистрации для участия в клубе. — Да. Ёнбэ застрял в пробке. Вы должны были позволить мне ехать с вами третьим колесом, ребята, — угрюмо ответил Джейк. — Почему ты никогда не говорил, что играешь в баскетбол, Джейк-щи? — энергично спросил его Хисын. — Я не играю. Я просто знаю, как это делается, — застенчиво ответил Джейк, продолжая писать. — Он скромный. Он знает, как играть практически в любом виде спорта, — с гордостью сказал я Хисыну. — Он особенно хорош в футболе и баскетболе. — Почему бы тогда тебе не вступить в футбольный клуб? — продолжил Хисын. — Потому что тебя там нет, — Джейк положил ручку и выпрямился, ненадолго поймав взгляд Хисына, прежде чем повернуться, чтобы уйти. — Ох, — глаза Хисына весело заблестели. — Пробы начинаются в пятницу! — крикнул он вслед Джейку, который поднял большой палец вверх. Кей ухмыльнулся, сканируя глазами регистрационную форму Джейка. — Какой интересный парень. — В чём дело? — спросил его Хисын. — Посмотри сюда. Что он написал в причинах вступления? Хисын наклонился и фыркнул. — Мне просто скучно, — одновременно прочли вслух Кей и Хисын.              

*****

              Пристальные взгляды не прекратились, даже когда я вошёл в класс. Я всегда привлекал к себе много внимания, когда дело касалось других людей. Однажды я стал жертвой куриного бульона Ни-ки. Однажды я был спутником Вонён на танцах. Я подружился с самой влиятельной компанией в Академии. А в этот раз я был парнем Джея. Мне стало интересно, буду ли я когда-нибудь известен просто как самим собой, за то, что я являюсь Ким Сону. Мой желудок сжался, когда я увидел, что место рядом со мной пустовало. Ни-ки ещё не пришёл. Я был брошен на произвол судьбы под этими блуждающими загадочными взглядами. Усевшись на своё место, я нетерпеливо постукивал по столу, время от времени поглядывая на дверь, чтобы проверить, не идёт ли кто. Где он? Я с беспокойством смотрел на часы. 2 минуты до 7 утра. Давай. Давай. Давай. Минута. Госпожа Чо встала, — Хорошо, класс… Ни-ки вошёл как раз в тот момент, когда прозвенел звонок, вызвав у меня вздох облегчения и широкую улыбку. Он выглядел таким же высоким, как всегда, в расстегнутой классической рубашке и свободном галстуке. Он вспотел и тяжело дышал, как будто пробежал марафон. Улыбка тронула мои губы, когда я заметил, что он покрасил волосы в чёрный цвет, а в ушах у него меньше пирсинга, чем раньше. Он смотрел в дальний конец помещения и ненадолго встретился со мной взглядом. Выражение его лица было нечитаемым. Я приветливо помахал ему рукой. Моё лицо поникло, когда он не помахал в ответ. Вместо этого он повернулся к госпоже Чо и начал что-то серьезно с ней обсуждать. Тэён, сидевший впереди, тоже был втянут в дискуссию. Госпожа Чо указала на меня в середине разговора. Что происходит? Тэён кивнул, и в следующее мгновение он уже собирал свои вещи. Как только он встал, Ни-ки налетел на его место, заставив соседа Тэёна вздрогнуть от ужаса. Тэён поспешно направился ко мне, с извиняющейся улыбкой проскользнув на место Ни-ки. Хм? — Ни-ки хотел поменяться со мной местами, — объяснил Тэён, увидев моё растерянное выражение лица. — Видимо, по его словам, в последнее время у него ухудшилось зрение. Хотя я очень старался сосредоточиться на обсуждении в классе, я всё равно провёл большую часть урока, просто глядя на затылок Ни-ки, кипя и горько бормоча себе под нос. Вы даже не сможете спросить меня, о чём шла дискуссия. Что-то об исторических писателях и художниках и их вкладе в культуру Южной Кореи. Ухудшилось зрение? Что за бредятина? Тэён время от времени смотрел на меня с обеспокоенным выражением лица, пока я черкал случайные строки в своём блокноте. Он, должно быть, думает, что я сошёл с ума. Я совсем забыл о звонке Ни-ки после первой ночи, которую я провёл с Джеем. Я так по нему соскучился, что ни за что на свете не позволил бы ему так избегать меня. Как только нас отпустили на перемену, я встал у задней двери, чтобы дождаться Ни-ки, скрестив руки. Он невозмутимо шёл в сторону двери, засунув руки в карманы, серебряный крестик на мочке правого уха болтался из стороны в сторону. — Плохое зрение, да? Думаю, в очках ты будешь выглядеть великолепно. Тебе стоит их купить, — поддразнил я, когда он подошёл достаточно близко. Но Ни-ки это не понравилось. Он полностью проигнорировал мою шутку и с каменным лицом направился прочь. Я сделал шаг вправо, преграждая ему путь. Его грудь слегка столкнулась с моей. Я почувствовал аромат лаймового базилика, исходящий от его одежды. — Эй, там. Я что-то сказал не так? Ни-ки посмотрел на меня сквозь ресницы. — Слушай сюда, Куриный Бульон, — он насмехался, схватив меня за плечи и отпихнув назад, чтобы оставить между нами некоторое расстояние. — Ты думаешь, что мы друзья? — Что, простите? — я нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Мы друзья. Мой живот скрутило, когда он покачал головой, саркастически смеясь. — Бедняжка. Неужели ты действительно думал, что хоть что-то из этого было правдой? Что я действительно забочусь о тебе и наслаждаюсь твоим обществом? — его глаза злобно расширились. — Ни-ки? О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Я отшатнулся назад, когда младший с большой силой врезался в моё плечо, проходя мимо меня, отказываясь оглядываться. — С тобой было весело играть какое-то время. Но теперь ты мне надоел. Извини, если ты воспринял это как-то иначе. Я недоверчиво рассмеялся, пребывая в полном неверии. — Клянусь, если это очередная твоя глупая шутка… — Ты невыносимо раздражаешь, — громко сказал Ни-ки, по-прежнему стоя спиной ко мне. — Твоё лицо раздражает меня. Твой голос раздражает меня. То, как ты смеёшься и улыбаешься, раздражает меня. И если мне придётся провести ещё хоть одну минуту, глядя на тебя, я думаю, меня стошнит. Сделай мне одолжение и перестань меня доставать. Старый Сону разрыдался бы прямо там и тогда. Старый Сону снова преградил бы ему путь и умолял бы его быть моим другом, потому что так привязался к нему. Но новый Сону был не таким. Новому Сону было достаточно слышать, как люди говорят обо мне и не уважают меня. Новый Сону был немного более напористым, самоуверенным и, осмелюсь сказать, чёрствым. — Что ты мне только что сказал? — прошептал я, сдерживая слёзы, которые начали собираться вокруг моих глаз. Мой желудок завязался узлом, а сердце разлетелось на куски, когда я услышал от него эти слова. Но мой гнев был намного, намного сильнее. — Ха. Думаю, они всё-таки были правы насчёт тебя, — сказал я, медленно кидая взгляд. — Конечно, они были правы. Но ты ведь и сам это знал, не так ли? — тихо ответил Ни-ки, медленно поворачивая голову. Его глаза были тёмными, измученными и, если мои глаза меня не обманывали, странно блестящими. С этими словами младший покинул комнату, оставив меня собирать осколки в одиночку.              

*****

              Перемена тоже была не менее некомфортной. Мы с Джеем, как ни странно, были единственными, кто ел за нашим общим обеденным столом. И как обычно, люди вокруг бесстыдно пялились на нас, словно мы были самым интересным реалити-шоу на свете. — Где все? — спросил я Джея, робко потягивая свой кофе со льдом, зная, что люди смотрят. Не могу допустить, чтобы они застали меня, глазеющего на свою трубочку. Джей посмотрел на свой телефон и нахмурился. — Я пишу им всем, но никто не отвечает… о, подожди. — Что случилось? — спросил я, наклонившись вперёд, чтобы заглянуть в его телефон. — Это Хисын-хён. Он говорит нам подняться в художественную комнату прямо сейчас. Он сказал, что это срочно. Мы с Джеем быстро встали и, протиснувшись мимо маленькой глазеющей толпы, поднялись по лестнице на четвёртый этаж. Мы повернули направо и трусцой добежали до обшарпанной двери в конце коридора. Как же я скучал по этой комнате, — подумал я, открывая дверь. — Хён! Что случилось? — обеспокоенно спросил Джей, как только мы вошли, нахмурив брови. Хисын стоял посреди комнаты и печатал что-то в своём мобильном телефоне. Джейк, который вглядывался в то, что писал старший, поднял голову и без слов позвал нас подойти поближе. Мы так и сделали. Как только мы миновали бильярдный стол и подошли к ним, в поле зрения попала остальная часть комнаты. В углу стоял Пак Сонхун, делая жим на бицепс перед зеркалом с тяжёлой на вид гантелью. Его волосы были настолько длинными, что он завязал их в низкий растрёпанный пучок, бледная кожа была впалой, а над губой и на подбородке начали расти слабые прядки волос. Я стоял в шоке и смотрел на него, моргая. Как будто он взял свой титул «Ледяного принца», разбил его о землю и многократно растоптал. Кто это, блять, такой? Голова Сонхуна резко повернулась к нам, и его глаза заблестели. Он опустил гири и бодро побежал к нам, заключив меня в крепкие объятия, а затем придвинулся к Джею, чтобы обнять и его. — Доброе утро, мои дорогие лучшие друзья! Как я скучал по вам обоим, — поприветствовал он. Я в замешательстве повернулся к Хисыну, а он лишь пожал плечами в ответ. — Что с ним? — тихо спросил я сводного брата. — Он болен? — Хуже, — покачал головой Джейк. — Видимо, он бросает тренировки. Я поморщился. — Как это может быть хуже, чем…? — Это значит, что он не в себе, — Джей ответил за Джейка, обойдя Сонхуна, чтобы хорошенько рассмотреть лицо бледного парня. — Сонхун никогда не бросает тренировки. Никогда. Ему нравится быть на льду. Это его естественная среда обитания. — Почему ты говоришь обо мне так, будто меня здесь нет? — спросил Сонхун. — Что плохо, так это то, что у него, по-видимому, соревнования в декабре, и он отказывается тренироваться для них, — объяснил дальше Хисын. — Сегодня он даже не пошёл на занятия, пришёл и сказал, что будет спать здесь весь день. Он сошёл с ума. — Председателю известно о состоянии его сына? — вслух поинтересовался Джейк. — Я не уверен, что председатель вообще знает, что Сонхун пришёл в школу, — сказал ему Хисын. — Я не собираюсь с ним мириться, если ты показываешь его мне в таком виде, — сказал Джей с каменным лицом. — Он ударил меня. Сначала он должен извиниться. — Я знал, что ты так скажешь. Именно поэтому я тайно протащил сюда человека, который, как я думал, сможет нам помочь, — взволнованно заявил Хисын. А потом его телефон пиликнул уведомлением, заставив его опустить голову. — Помяни чёрта, он и появится. Она здесь. — Ты притащил кого-то тайком? — недоверчиво спросил я. — Кого? Хисын подошёл к двери художественной комнаты и открыл её, впустив высокую фигуру в капюшоне. Кто бы это ни был, он откинул капюшон, показав длинноволосую девушку с блестящими волосами и чертами лица фарфоровой куклы. Чан Вонён. Не удостоив никого из нас ни взглядом, ни приветствием, стройная девушка направилась прямо к своему бывшему жениху, на её лице было написано беспокойство. Мне было непривычно видеть её такой. Она была без макияжа, а её одежда больше напоминала мне одежду четырнадцатилетнего меня. Вонён была одета в тёмно-зелёную толстовку большого размера, мешковатые джинсы и кроссовки. Глаза Сонхуна заискрились, как только он увидел её. — О, моя прекрасная Вонён! Поцелуй папочку в щёчку! — воскликнул он, широко раскрыв руки. — Он действительно сошёл с ума, не так ли? — прошептал я Джею. Вместо того, чтобы поддаться на предложение обняться, Вонён опустила руки Сонхуна и положила ладонь ему на лоб. — Что случилось? — спросила она, осторожно поглаживая каждую часть его лица. — Тебе снова снятся кошмары? Улыбка Сонхуна исчезла. Он неловко поёрзал, мельком взглянув на нас четверых, прежде чем тихо сказать Вонён, — Не здесь. — Нет, здесь. — строго сказала ему Вонён. — Послушай. Я не знаю, что с тобой сейчас происходит, но, пожалуйста, подумай хорошенько. Фигурное катание – это твоя страсть. Так было всегда. Это всё, о чём ты когда-либо говорил. Обратись за помощью, если нужно. Принимай лекарства. Только, пожалуйста, не сжигай мосты ради временных эмоций. — Лекарства? — Сонхун отпихнул её руку. — Сжигать мосты ради временных эмоций? Весьма забавно слышать это от тебя, Вонён. — Может, если бы ты прислушалась к собственному совету, у тебя до сих пор был бы жених, — он насмешливо наклонил голову, криво улыбаясь. — Может быть, тогда у тебя всё ещё был бы кто-то, кто согревал бы твою постель каждую н… Вонён ударила его по лицу. Хисын, Джейк, Джей и я смотрели друг на друга, похоже, думая об одном и том же. Должны ли мы остановить её? Она ударила его снова. И снова по другой щеке, её глаза наполнились слезами. Сонхун не понимает, что, скорее всего, она говорит ему это, потому что надеется, что он не повторит её ошибок. — Наверное, мне очень повезло, что ты больше не носишь обручальное кольцо, — усмехнулся Сонхун, поправляя челюсть. — Это было бы намного больнее. Это принесло ему ещё два удара от Вонён. Я наблюдал за ними с открытым ртом. Без их помолвки Сонхун относился к Вонён так же неуважительно, как и ко всем остальным. Они были такими несовместимыми и в то же время… хорошо подходили друг другу? — Он никогда не вёл себя так раньше, — обеспокоенно сказал Джей. — Я не знаю, что на него нашло. — А я знаю. У меня есть подозрение, — вмешался Хисын, неоднократно переводя взгляд с меня на Джея. — Но я не скажу тебе. — Очень полезно с твоей стороны, хён. — Всегда пожалуйста. — Где, чёрт возьми, Чонвон? — спросил я. Возможно, он сможет вразумить Сонхуна. — Сегодня я его ещё не видел, — ответил Хисын. — Наверное, на первом этаже выполняет свои обязанности. В конце концов, это первый день возвращения в школу. Нужно многое сделать. Вонён тяжело вздохнула, а затем направилась прямо ко мне. — Ты. Нам нужно поговорить. — Я удивлённо указал на себя. Она схватила меня за руку и потянула в другой угол художественной комнаты. Как только мы оказались вне зоны слышимости, она сказала: — Я поручаю тебе особое задание. — Ты поручаешь его мне? — Не обольщайся. Я не доверяю Хисыну, слышала, что Сонхун не в лучших отношениях с Чонсоном, я уже не помню, кто этот другой парень, а Ян Чонвона сейчас здесь нет. Так что ты для меня самый достойный вариант, — твёрдо сказала Вонён, не улыбаясь. — У тебя есть ручка и бумага? Я снял свой белый рюкзак Gucci и потянулся за блокнотом и ручкой внутри. — Как дела, Вонён? — спросил я, протягивая их ей. — Я в порядке, — коротко ответила она, снимая крышку с моей ручки и перелистывая страницы моего блокнота. Я чертовски хорошо знаю, что это ложь. — Вонён! Я могу чем-нибудь помочь? — позвал Джей с другого конца комнаты. — Нет, спасибо! — Ты всё ещё любишь его? — выпалил я, мои навязчивые мысли взяли верх надо мной. Очевидно, этот вопрос не давал ей покоя. Вонён продолжала писать, но её рот сжался в прямую линию. — Это имеет значение? — Да. Потому что если ты действительно всё ещё любишь его, я думаю, тебе следует… — Нам не нужно вести светские беседы, — перебила меня Вонён. — Я здесь только ради Сонхуна. Нам не обязательно всё это делать. — Верно. Конечно, — я разочарованно улыбнулся, глядя вниз на свои туфли. — Вот. Отнеси это его домработнице. А именно аджумме Ынсе. Самой старшей. Она знает, что делать, — Вонён вырвала листок из моего блокнота, сложила его и протянула мне. — Это его рецепты. Он принимает что-то от посттравматического стрессового расстройства и социальной тревожности. Но когда у него тяжелые времена, он любит специально пропускать их. Иди прямо к нему домой или подсунь это в его форму, но так, чтобы он не заметил, если понадобится. Я кивнул, — Понял. Глаза Вонён сузились и мельком оглядели меня с головы до ног. — Кто сказал тебе так одеваться? Чонсон? — Нет. Да. Типа того. Я часто хожу с ним по магазинам. Но я сам выбираю сочетания и прочее, — ответил я смущенно, запинаясь. Проклятье. Почему я не могу вести себя спокойно перед этой девушкой, как перед всеми остальными? Она потянулась к моему кулону. — Это немного чересчур. Я понимаю, что ты стараешься. Чонсон должен рассказать тебе о концепции баланса. Чтобы заявить о себе, достаточно одного аксессуара. Либо сними кольцо, либо сними кулон, либо сними часы. Нельзя носить их все одновременно, особенно если твой наряд уже состоит из нескольких слоёв, — осторожно объяснила Вонён, нежно проводя рукой по другим моим аксессуарам. — Но в остальном… неплохо, Сону-щи. Мне нравится лёгкий макияж и причёска, — прокомментировала она, и на её губах играла слабая ухмылка. Мои глаза заблестели от восторга. — Спасибо, — Вонён слегка кивнула мне в знак признательности, а затем повернулась, чтобы выйти из комнаты. — Вонён-а. Надеюсь, я буду видеть тебя чаще, — сказал я, останавливая её на пути. Она мотнула головой в мою сторону и хихикнула, как раньше, когда мы общались. — О, ты меня ещё увидишь. Отрицаешь ты это или нет, Сону-щи, но ты уже часть высшего общества. Наши пути снова пересекутся, — она посмотрела вниз. — И передай Чонсону, что я очень по нему скучаю. Вонён закрыла дверь прямо передо мной, и я немного постоял в размышлениях, после чего сунул записку в карман и оглянулся на четверых других парней. Сонхун перестал заниматься с тяжестями и перешёл к растяжке. Джей и Джейк серьёзно беседовали на углу. А Ли Хисын сидел один на диване, погрузившись в раздумья. Я подошёл к последнему и сел рядом с ним. — Тебя что-то ещё беспокоит, хён? — спросил я для формальности, не ожидая, что он действительно ответит. Хисын, казалось, вернулся к реальности, глядя на меня своими большими выразительными глазами. — О, ничего особенного. Просто… в ноябре состоится баскетбольный турнир. Я нахмурился. Он всегда был таким спокойным и уравновешенным. Это что-то новенькое. Джей и Джейк услышали, как мы разговариваем, и начали приближаться. — Чемпионат Сеула? — спросил Джейк. — Правильно. Как вы все знаете, у баскетбольной команды Гванглим была победная серия. Но это только потому, что мы соревновались в дивизионе Каннам. В этом году мы соревнуемся со всем Сеулом. Со школами, которые включают в себя… — сказал Хисын, его глаза потемнели, — Академию Шайло. — Шайло… это не то место, где ты учился до того, как перевёлся в Гванглим? — спросил Джей, нахмурив брови. — Что ещё более важно, именно там находится Золотая пятерка Шайло, — громко сказал Сонхун, вытягивая ноги. — Легендарные вундеркинды школьного баскетбола. Золотая пятерка Шайло? Что это такое? — Но Хисын-хён ушёл оттуда. Так что теперь их должно быть только четверо, — возразил Джей, раздраженно косясь на Сонхуна. — Они заменили его, ты, шут. — Стоп, стоп, стоп, — вмешался я. — Может кто-нибудь объяснить мне это так, как будто я ребёнок? — Раньше я учился в Академии Шайло и играл за их баскетбольную команду, — мягко сказал мне Хисын. — Теперь я играю против той же команды на этом турнире. — Пять членов их баскетбольной команды, в частности, были настолько хороши, что если бы ты выбрал их первыми пятью, тебе не пришлось бы заменять никого из них до конца игры. Хисын-хён был одним из них, — объяснил Джей. — Вот почему их прозвали Золотой пятёркой Шайло. — Всё стало настолько плохо, что многие участники начали покидать команду, — добавил Сонхун. — Так почему ты ушёл? — Джейк спросил Хисына. — Там у тебя уже было светлое будущее. — Эти четыре парня, без сомнения, лучшие игроки, с которыми я когда-либо сталкивался в своей жизни. Они родились с огромным талантом и намного лучше меня. Но именно поэтому они смотрят на других игроков свысока. Они считают, что если ты не родился таким же искусным, как они, то не заслуживаешь называться баскетболистом, — объяснил Хисын. — Я специально присоединился к более слабой команде, чтобы показать им, что такое настоящий баскетбол. Я хотел доказать им, что тяжелая работа побеждает грубый талант. Вот почему мы должны победить. Несмотря ни на что, — заявил Хисын, в его глазах пылала решимость. Я всегда воспринимал Хисына как неприкасаемую личность. Он был умным, красивым, весёлым, талантливым, спортивным и бесконечно обаятельным. Ничто из того, что вы скажете, не могло его смутить. Я предполагаю, что даже такой человек, как Ни-ки, не смог бы спровоцировать его. Он бы просто рассмеялся вам в лицо. Хисын был просто спокойным, расслабленным и лёгким на подъём человеком. На самом деле он был слишком покладистым, что почти настораживало. До такой степени, что я иногда думал, что он ненастоящий. Но в очень редкие моменты он показывал немного того, кем он был на самом деле. Это был один из этих моментов. Когда Чонвон сказал мне, что Хисын раньше был похож на Ни-ки, мне было трудно в это поверить. Но чем больше времени я провожу с ним, тем больше в этом появляется смысл. Возможно, остальные парни считали, что он действительно изменился в результате положительного влияния Чонвона. Но у меня уже был опыт общения с Хисыном. Я знал, что это не обязательно было правдой. В глубине души я понимал, что на самом деле он совсем не изменился. Он просто не находил никого из нас достойным для борьбы с ним. Никто из нас не представлял для него угрозы или вызова. Вот почему он всегда выглядел таким бесстрастным перед лицом опасности. Но теперь, когда он узнал, что его старые товарищи, люди, с которыми он вырос, будут сражаться с его баскетбольной командой на предстоящем турнире, на красивом лице Ли Хисына наконец-то появилось другое выражение – злая смесь страха и волнения. — Кто эти парни из Шайло? — прошептал я своему парню. — Посмотри на Хисына-хёна. Я никогда не видел его таким… беспокойным. — Я сам лично никогда с ними не встречался. Просто думай о них как о людях, которые сформировали Хисына-хёна. Именно благодаря им он стал таким, какой он есть. Ничто иное, как совершенство, — сказал Джей. — В последний раз, когда Хисын-хён был с ними, они были зверьми. Представь, какими они должны быть сейчас. Многие из них старше, утончённее и даже больше… Хисына-хёна, чем сам Хисын-хён. Если ты понимаешь, что я имею в виду. — То есть как четыре Хисына, но лучше и страшнее? — я вздрогнул от этой мысли. — Да, теперь я вроде понимаю. — Пять, — прохрипел Сонхун, делая растяжку спины на земле. — Вонён хорошо знакома с чуваком, которым они заменили Хисына-хёна. Мы проигнорировали его. — И если подумать, то это единственный турнир, который больше всего важен для Хисына-хёна, — сказал Джей, с беспокойством глядя на своего единственного хёна. — Почему это? — Потому что это его последний. Он заканчивает школу в феврале. Джейк встал с кресла, решительно сжав челюсть. — Мы обязательно выиграем, хён. Давай покажем этим ублюдкам, что такое настоящий баскетбол. Хисын удивлённо посмотрел на него, глаза его блестели. — Ну что, пойдём? — улыбнулся он.              

*****

              Первый учебный день прошёл довольно быстро, вплоть до урока обществознания. Господин Квон хотел разделить нас на десять групп по четыре человека. Для этого у него была приготовлена чаша с нашими именами. Каждый раз, когда называлось имя умного одноклассника, я скрещивал пальцы под столом, надеясь, что меня объединят с ним. Четыре группы были сформированы сразу и без суеты. Затем появилась следующая группа. Господин Квон выбрал первое имя из чаши, развернул его и прочитал: — Ким Сону. Вот как. Я первый участник группы. Господи, помилуй мою душу. Я затаил дыхание, когда молодой профессор без колебаний перешёл к следующему. — Ким Тэён, — воскликнул он. Я подавил крик и от счастья хлопнул Тэёна по плечу. Теперь я уверен, что сдам экзамен. Он застенчиво улыбнулся. — Ким Даниэль, — господин Квон позвал третьего участника и быстро потянулся за последней бумагой, отчего моё лицо поникло. О, чёрт возьми, только не это. Тэён раздражённо вздохнул, качая головой. — И последний счастливый ученик – это… Нишимура Рики. Это все для пятой группы, — весело сказал господин Квон. Ох. Двойное, блять, нет. Мы с Тэёном посмотрели друг на друга, пока господин Квон продолжал объявлять о других группах, и разразились недоверчивым смехом. — Но он неравнодушен к тебе, — сказал мне Тэён. — У нас всё будет хорошо. — Я уже не так в этом уверен, — сказал я, и мои глаза автоматически метнулись к высокому человеку, сидевшему впереди. — Сегодня утром он наговорил мне много обидных вещей. Он ненавидит меня. — Ты ведь не веришь в это, правда? Моя голова повернулась к Тэёну. — Что ты имеешь в виду? Он сам мне об этом сказал. Конечно, я ему верю. Тэён слабо улыбнулся. — С тех пор, как ты перевёлся в Гванглим, в Ни-ки что-то изменилось. Он стал немного добрее. Своим странным способом. И я думаю, что уже одно это говорит громче, чем то, что он тебе сказал. Просто моё мнение об этом. Когда все десять групп были объявлены, господин Квон, наконец, объяснил, в чём будет заключаться задание. — Вот что будет происходить сегодня. Вы выберете одно крупное корейское историческое событие. Только одно. Проведите тщательное исследование этого события и составьте план того, что вы будете освещать. План должен быть готов сегодня. Презентация будет на следующем занятии. Вы можете побродить по кампусу, если не хотите, чтобы другие группы услышали ваши идеи. Только возвращайтесь сюда за десять минут до назначенного времени, чтобы не опоздать на следующий урок. — Я принесу свой ноутбук, — сказал Тэён мне. — Хорошо. Даниэль громко зевнул и встал со своего места. Ни-ки последовал его примеру, беззвучно стянув наушники на шею. Они подошли к нашему столу, возвышаясь над нами своим чудовищным ростом. — Может, нам сделать конспект в кафетерии? — спросил Тэён, глядя на всех нас. Даниэль покачал головой, ухмыляясь, когда сказал: — Я знаю место получше.              

*****

              Он привёл нас на широкое пустое пространство рядом со школьной парковкой, прямо на краю школьной территории. Старые уродливые ворота с колючками отделяли эту территорию от остальной части кампуса. — Неужели нам действительно необходимо было заходить так далеко? — вздохнул Тэён, тяжело дыша и краснея. Как только мы прошли через колючие ворота, Ни-ки достал сигарету и зажигалку, держась на значительном расстоянии от остальных, и начал предаваться своему пороку. — Это всё ещё часть школы? — спросил я, крепко сжимая руку Тэёна. — Конечно. Мне нравится проводить здесь время со своими друзьями, — Даниэль расхаживал с вытянутыми руками, чувствуя тепло солнца на своём лице. — Это очень далеко от главного здания и слепая зона для камер видеонаблюдения. Никто не может видеть нас, пока мы делаем свои дела… никто не слышит нас, когда мы заставляем людей кричать, — добавил он, злобно глядя на Тэёна. Тот высвободил свою руку из моей и устроился поудобнее на земле, открыв ноутбук. — В любом случае, давайте приступим к работе, — он открыл документ и начал печатать в нём наши имена. — Кто-нибудь хочет поделиться своими идеями? Я поднял руку. — Я думаю, что Корея под властью Японии – это очень интересно. Вы знаете, военные преступления, женщины для утех и всё такое… — Мой голос прервался, когда я встретился с глазами Ни-ки. Иногда я забываю, что он японец, так как он свободно говорит по-корейски. — Вообще-то забудьте об этом. Давайте категорически не будем этого делать, — групповое обсуждение темы, скорее всего, положит начало упоению. — Кто-нибудь ещё? — Я не слишком много знаю об истории Кореи, — категорично заявил Ни-ки, после чего затянулся сигаретой и выдохнул её, обильное количество белого дыма полилось из его раздвинутых губ, словно он был драконом. — Я лично думаю, что самым катастрофическим крупным историческим событием в Корее было то, когда ты наложил в штаны в 9-м классе из-за страшного учителя, и всем пришлось эвакуироваться из класса, — саркастически заявил Даниэль. — Это было просто ужасно. Тэён замер, его лицо побагровело. — Нам нужны реальные исторические события, Даниэль. Прекрати, — вздохнул он. — Лично я хотел бы предложить гражданскую войну в Корее, которая расколола нацию на две части… — То есть я могу понять, если ты наделал в штаны в начальной школе или детском саду. Это вообще более приемлемо для детей. Но 9-й, блять, класс? Что за ебаный лузер? Тэён сердито повернулся к Даниэлю. — Я сказал, прекрати. — И что ты собираешься сделать? — насмешливо спросил Даниэль. — Позвонишь своему папочке, чтобы он меня арестовал? Верно. Возможно, я должен упомянуть, что отец Тэёна — начальник Сеульского полицейского департамента. Это одна из многих вещей, которые я узнал благодаря наставлениям Джея. — Может быть, он должен это сделать, — холодно подметил я. — Один взгляд на пакетики с волшебным порошком в твоём рюкзаке, и у его отца будет достаточно доказательств, чтобы бросить тебя в тюрьму для несовершеннолетних. Ни-ки бросил окурок на землю и раздавил его носком ботинка. Даниэль усмехнулся. — Ты поддерживаешь этого неудачника, Сону? — Тэён – мой друг. Кого волнует, что он сделал в 9-м классе? Он всегда был лучшим в классе, его выбрали президентом класса из-за его надежности и ответственности. Боюсь, ярлык неудачника больше подходит кому-то другому. — Позволь мне рассказать тебе кое-что о твоём дорогом друге, — сказал мне Даниэль, широко улыбаясь и кладя руку на плечо Тэёна. — Он внебрачный сын. Его мать была случайной шлюхой, на которой начальник Ким даже не был женат. Настоящая жена была в таком ужасе, что ей пришлось развестись с ним и переехать в другую страну. Я ненавижу ублюдков. У меня тоже есть сводный брат-ублюдок, и я делаю всё возможное, чтобы он сожалел о каждом проведённом моменте своей жизни. При этом замечании всё лицо Ни-ки мгновенно напряглось. — Но ты же как-то относишься к этому, не так ли? В конце концов, твоя мать была просто какой-то секретаршей, которая раздвинула ноги перед Шим Джеджуном. Ни-ки схватил Даниэля за воротник и прижал его к стене, прижав левое предплечье к шее младшего. Это заставило Даниэля поднять на него глаза и, по сути, начать задыхаться. — О-отпусти меня, — сказал Даниэль, пытаясь казаться жёстким, но его голос дрожал. Он извивался, надеясь освободиться от железной хватки Ни-ки, но безуспешно. — Я сказал, отпусти меня. — У тебя очень хорошая кожа, — тихо заметил Ни-ки, проводя пальцем по щеке Даниэля. — Разве ты не модель для марки по уходу за кожей или что-то в этом роде? Интересно, что будет, если я порисую на твоём лице своим ножом? Я довольно хороший художник, знаешь ли. — Что ты делаешь, Ни-ки? — отчаянно спросил Тэён, вставая. — Отпусти его немедленно! Другой рукой Ни-ки достал маленький перочинный ножик, бог знает откуда, и слегка ткнул им в щёку Даниэля, у которого в этот момент началась гипервентиляция. — Не двигайся. А то порежешься. — ПОМОГИТЕ, ПОМОГИТЕ!!!!! — Даниэль хрипло закричал в открытое пространство, но единственным ответом было эхо его собственного голоса. — Мой отец узнает об этом, ты меня слышишь? Ты заплатишь за это! — Это безумие. Меня не ебёт. Тэён, несмотря на сильный страх за Ни-ки, набрался смелости и направился к нему, чтобы защитить своего обидчика. Я схватил его за плечо, качая головой. — Просто смотри, — сказал я. — Что ты хочешь?! — спросил Даниэль, его глаза наполнились слезами. — Тебе нужны мои деньги на обед? Хочешь, чтобы я купил тебе кокаин? Я сведу тебя с моим поставщиком. Или это бренд по уходу за кожей? Хочешь, чтобы я… — Я хочу, чтобы ты встал на колени перед Презом и Куриным бульоном и попросил прощения за то, что насмехался над их матерями, — сказал ему Ни-ки, ухмыляясь. Даниэль скривился. Почему-то унижение от необходимости подчиняться людям, которых он считал ниже себя, задевало его гордость гораздо сильнее, чем то, что Ни-ки угрожал ему ножом. — Ч-что за херня? Я, блять, не буду этого делать! — Сону, как ты думаешь, какой формы должен быть шрам? — спросил меня Ни-ки, не сводя глаз с Даниэля. — Мне в форме сердца, пожалуйста, — ответил я, подыгрывая его выходкам. — Может быть, ещё и маленькую музыкальную ноту на лбу. — Звучит неплохо, — Ни-ки кивнул. — Но я думал о чём-то более сложном, возможно, об Эйфелевой башне? — Хорошо! Хорошо! Я сделаю это! — крикнул Даниэль. — Я сделаю это. Блять. Ни-ки отпустил его воротник и отступил назад, смеясь. Даниэль неохотно подошёл ко мне и Тэёну, выглядя так, словно проклинал нас двоих в своей голове. Он осторожно опустился на колени и жалобно пробормотал: — Извините. — Что это было? — спросил Ни-ки. — Немного громче, пожалуйста. — Мне жаль. — Мне нужно, чтобы ты хотя бы притворился, что сожалеешь, Даниэль. Я хочу увидеть немного больше искренности. Даниэль взглянул на Тэёна, который с дискомфортом потирал плечо. — Тэён, мне действительно очень жаль, что я насмехался над твоей матерью. Я сожалею, что назвал её шлюхой, а тебя – ублюдком. — Затем он повернулся ко мне. — Сону, мне искренне жаль, что я проявил неуважение к твоей матери. Все женщины заслуживают уважения и драгоценны. Она может снова выходить замуж, сколько угодно. Я больше никогда не скажу ничего подобного. Ни-ки слабо улыбнулся, убирая нож обратно в штаны. — Отлично. Тэён немного замялся. — В-всё в порядке, Даниэль. Можешь в-вставать сейчас. — Нет, — тихо возразил я. — Я прощу тебя только при одном условии. Нос Даниэля покраснел, когда он глубоко вздохнул. — И чего ты хочешь? — Поцелуй мои ноги. Губы Даниэля дрожали, когда он смотрел на меня, стараясь не упасть на колени. Он быстро взглянул на Ни-ки, который наклонил голову, забавляясь моим приказом. Даниэль вернулся ко мне и медленно опустился к земле, ужасно трясясь. Когда он оказался в нескольких сантиметрах от моих ботинок, я присел и остановил его, подарив безжизненную, апатичную улыбку. — Я просто шутил. Какой ты послушный пес. А теперь встань. Можно было подумать, что его лицо вот-вот загорится, оно так покраснело от стыда. Он мгновенно поднялся и стряхнул пыль со своих штанов. — Чёртовы уроды, — проворчал он, шмыгая носом и убывая прочь. — Он это заслужил, — сказал я Тэёну, прочитав его мысли по выражению лица. Я слишком хорошо знал это чувство. — Не смей чувствовать себя плохо за то, что стал свидетелем справедливости. — Но мне интересно, если… — начал Тэён, теребя пальцы. — Интересно, нужно ли было доставать нож, чтобы добиться этого? — Ни-ки просто припугнул его. На самом деле он не собирался резать его. — Я попытался успокоить Тэёна, а затем повернулся к Ни-ки. — Правда? Ни-ки оглядел меня с ног до головы и усмехнулся, как бы говоря: да, но мы всё равно не друзья, сучка. — Я серьёзно собирался превратить его в хэллоуинскую тыкву, — ответил он невозмутимо. Я фыркнул и покачал головой. — Ладно, вы, ребята, оставайтесь здесь. Я пойду искать Даниэля, прежде чем он начнёт разносить слухи. Сегодняшний день для меня стал настоящей мигренью. Слишком много всего происходит одновременно, а ведь ещё не прошло и пяти часов, — мрачно подумал я про себя, возвращаясь в знакомую мне часть кампуса. Я продолжал идти, пока не достиг площади, где начал заглядывать в каждую будку, надеясь поймать взгляд на нашего товарища по группе, который всё ещё оставался наедине со своими мыслями. Ни-ки, казалось, особенно остро воспринимал оскорбления, которые Даниэль бросал в адрес меня и Тэёна. Мне стало интересно, что стало последней каплей, прежде чем он решил, что собирается изуродовать лицо этого парня? Что именно его так задело? Уф. Я нигде не вижу Даниэля. Как он так быстро сбежал? — Даниэль? — крикнул я. — Где ты? Отлично. Просто замечательно. Сонхун сошёл с ума. Хисын, наконец-то, проявил ещё одну эмоцию, кроме своего «загадочного сексуального парня». Ни-ки снова меня ненавидит. Чонвона нигде нет. И теперь у меня есть неприязнь к Даниэлю. Всё просто великолепно. Не могу дождаться, когда приду домой и усну. В этот момент что-то твёрдое ударило меня по ноге. — Ой! — вскрикнул я, увидев, что к моим ногам катится баскетбольный мяч. — Не испытывайте меня, я сегодня не в настроении!!! — сердито предупредил я, поворачивая голову в поисках виновника. — Прости за это! — извиняющимся тоном воскликнул парень, которого я никогда раньше не видел. Он бросился подбирать мяч у моих ног и выпрямился, полностью возвышаясь надо мной. Его бледная кожа и ямочки на щеках, как у Чонвона, создавали впечатление невинности, которая не сочеталась с его гигантским ростом. Я посмотрел за его спину и заметил, что он не один. Навстречу мне шли ещё четыре парня, все в тёмно-бордовых блейзерах и чёрных галстуках. Они явно были не местными, и это было очевидно. У одного из них были большие круглые глаза и идеально вылепленное лицо с острой линией челюсти и высокими скулами. Очень статный. Другой полностью контрастировал с этим чистым очарованием. Юноша с оборванной андрогинной красотой обладал мягкими женственными чертами лица и длинными чёрными волосами, которые доходили до плеч. Он надувал жевательную резинку с скучающим выражением лица. Тот, что стоял рядом с ним, был, похоже, смешанной расы. У него был высоко посаженный нос, глаза цвета бронзы и густые вьющиеся волосы. Его озорная манера поведения напомнила мне Джейка. Эти ребята явно собирались натворить что-то интересное. Надеюсь, это не приведёт к очередному хаосу в школе. Но больше всего моё внимание привлёк тот, что стоял посередине. Он не был ни самым высоким, ни самым большим, но воздух, который исходил от него, полностью затмевал окружающих. Его чёрные волосы были разделены посередине, а в каждом ухе он носил по две металлические серьги-кольца. Я прищурился, чтобы прочитать его золотую именную табличку. Чхве… Ёнджун…? Парень остановился прямо передо мной и наклонился, как будто я был маленьким ребёнком, одарив меня яркой и нежной, но необъяснимо пугающей улыбкой. Такой улыбкой часто улыбается тот, кого я очень хорошо знаю. — Приветик, кареглазка, — произнёс он приветливо, потянувшись к моей руке и поцеловав её своими мягкими пухлыми губами. — Я ищу парня по имени Ли Хисын. Ты случайно не знаешь, где он?