High Teen Society

В ночном клубе ярко мигали радужные стробоскопы, а оглушительные биты заполняли воздух, создавая атмосферу, полную первобытной страсти. Запах алкоголя, пота и желания сливался в едином порыве тереться телами друг о друга. Я думал, что вышибала приведёт нас в море тел, но вместо этого он резко свернул налево и вывел нас на чёрную стальную лестницу. Я спросил Хисына, как ему удалось впустить нас всех, ведь единственными взрослыми были он и Джей. Он ответил, что знает человека, которому принадлежит это место. Это коррупция, не так ли? — подумал я. Слева от меня стоял Пак Сонхун, скрестив руки на груди. Он выглядел сердитым, потому что не мог смириться с тем, что Хисын пригласил Ни-ки на свой день рождения. Весь его наряд – шикарная белая водолазка и несколько золотых цепочек – лишь подчеркивали его статус. Справа сидел мой парень, чья рука лежала на моём плече. Его тёмный наряд резко контрастировал с образом Сонхуна. Джей как раз говорил Сонхуну о том, что тот единственный, кто ещё не смог преодолеть свою неприязнь к Ни-ки, и что ему пора повзрослеть. Мы дошли до конца коридора и попали в «Небесную комнату». Вышибала остановился между двумя дверями: — Справа – ваша комната. Эта слева также зарезервирована, так что пейте ответственно. Следите за тем, чтобы не напиться слишком сильно и не беспокоить соседей, — проинструктировал он. — Если что-то понадобится, я буду внизу. Прошел месяц с тех пор, как Джейк и Ни-ки стали частью баскетбольной команды. Джейк регулярно улучшал свои навыки на тренировках, а Ни-ки, как и предсказывал Хисын, тоже показывал хороший прогресс. После того, как он стал проводить больше времени на площадке, а не на крыше, затягиваясь дымом, изменения в нем были заметны. Кожа японца стала более чистой, с приятным оттенком вместо прежнего бледного цвета. Он немного поправился, и на его щеках и руках появилось больше объема, а улыбка стала частым гостем на его лице. Иногда меня охватывало легкое сожаление, когда он улыбался, ведь я знал, что причина этой радости – не я. Но, несмотря на это, мне было приятно видеть его счастливым. Отношения Кея и Ни-ки были довольно странными. Они знали друг друга еще до баскетбола и часто проводили время вместе на крыше. Ни-ки относился к Кею с явным уважением, что мне сложно было понять без знания их предыстории. После нашей совместной презентации по истории Кореи, которую мы готовили всей группой, я заметил, что мы с Ни-ки почти не общались. Он, похоже, нашел свой собственный путь к счастью, и я не стал ему мешать, ведь и сам был рад за него. Когда Чонвон впервые появился в тот вечер, никто из нас не узнал его. Кудрявый парень с широкими плечами уверенно подходил к нам в свободной атласной рубашке темно-синего цвета и жемчужном чокере на шее. Опустив взгляд на свой наряд, он немного смущённо спросил: — Я переборщил? Сонхун, прищурившись, потёр глаза и пожал плечами. — Пойдёт. Я шутливо стукнул его по затылку и сказал: — Ты выглядишь классно, Чонвон. Мне нравится! — Я собирался повернуться к своему парню и сказать: — Не так ли, Джей? — Но он уже внимательно разглядывал Чонвона с ног до головы, молча оценивая его. Затем, не дождавшись комментариев, отвернулся, как бы закатывая глаза. Комната, которую снял Хисын, имела полностью стеклянные окна, открывающие потрясающий вид на ночной Сеул. Вот почему её называли «Небесной комнатой», — подумал я про себя. Хисын, Джей и Джейк, которые были настоящими экспертами по спиртным напиткам, сделали заказы для всех нас, кто не имел понятия о том, что пить, и вскоре напитки начали поступать один за другим. С Джеем у нас были противоположные вкусы. Несмотря на то, что он был заядлым пьяницей, красное вино ему никогда не нравилось, и он предпочитал любое другое пиво или ликёр. Я же, будучи более разборчивым в пиве и ликёре, научился пить красное вино, особенно в сочетании с мясом или чем-то солёным, вроде сыра. [♪ Flo Rida – Club Can't Handle Me ♪] Мы начали с лёгкого питья, вроде соджу, а затем постепенно перешли к джину, водке, виски и, в конце концов, к тем напиткам, которые мне совершенно не нравились: рому и текиле. Я не отрывал глаз от Ни-ки, который без всяких сомнений принимал всё, что ему предлагал Джейк. Хотелось его отругать, но мы уже не были настолько близки, чтобы я мог это сделать. Поэтому я просто смотрел на него через стол, надеясь, что он это почувствует. Когда мы спели песенку «С днём рождения» для Хисына и он сел, чтобы в миллионный раз рассказать свои смешные истории, я понял, что алкоголь уже начал действовать. В разговоре стали появляться странные игры, такие как «Я никогда не…», которые раскрывали множество пикантных подробностей. Я узнал, что Хисын имел опыт как с девушками, так и с парнями, Джей и Джейк пробовали галлюциногенные грибы, а Сонхун оказался гораздо более замкнутым и невинным, чем я предполагал. Единственными девственниками за столом были Ян Чонвон и Нишимура Рики. Я прекрасно понимал, насколько молод был Рики, но его пренебрежение общественными нормами заставляло меня думать, что он уже имел какой-то опыт в интимных отношениях или хотя бы целовался с кем-то. Вообразите мой шок и недоверие, когда он с полной серьёзностью заявил: «Я никогда ни с кем не целовался», и полностью уничтожил все последние оставшиеся пальцы в игре. Я прекрасно помню, как он однажды спрашивал меня, был ли у меня уже первый поцелуй. Тогда он начал подшучивать над мной, уверяя, что у меня, вероятно, его не было, потому что изо рта пахнет или из-за каких-то других странных причин, которые он тогда придумывал. Может быть, он просто говорил это о себе? Кто знает. Игры и шутки продолжались около часа, пока Сонхун вдруг не встал и не спросил: — Кто-нибудь хочет пойти со мной потанцевать? — Я моментально поднял руку. Чонвон тоже. Ах да, мои напарники по танцам! — Мы все должны пойти танцевать! Для этого клуб и существует, — весело произнёс Джейк, поднимаясь с места и увлекая за собой Джея и Ни-ки. Джей выглядел так, будто ему совсем не хочется идти, потому что он не из тех, кто любит общаться с незнакомцами. Но он бы ни за что не позволил мне танцевать без его присмотра, поэтому встал вместе с остальными парнями. Танцпол был полон людей, и шум сотен разговоров перебивал гремящую музыку, заполняющую атмосферу. В толпе было в основном много молодых людей и студентов университета. Мы пробирались через массу горячих тел, чтобы добраться до середины. Никто не мог разглядеть танцпол, казалось, что больше ни для кого не осталось места, но каким-то чудом для нас семерых открылось пространство. Музыка менялась от хитов 90-х до популярных песен, которые стали известны всего неделю назад. Джей был рядом со мной, и в темноте клуба я мог различать только его четкие черты — резкую линию челюсти, высокие скулы и сосредоточенные, как у ястреба, глаза. Мы крутились, поворачивались и держались за руки, переходя на другую сторону. Джей повернулся к Джейку, а я - к Сонхуну, который танцевал так, словно вокруг никого нет. Хотя, разумеется, все смотрели. Трудно было не заметить такого красивого человека, как он, даже среди этой хаотичной толпы. Музыка заставляла мое тело двигаться, словно я был марионеткой на ниточках. Пот стекал по моей коже, и я понимал, что не весь он был моим. Мы с Сонхуном улыбались и выглядели как настоящие идиоты, которым не важно, что происходит вокруг. В этот момент я почувствовал, как моя детская, более здоровая сторона, которую я глубоко запрятал, снова вышла поиграть. Сонхун наклонился к моему уху и крикнул: — Ты сегодня… выглядишь потрясающе! — Я всегда выгляжу прекрасно! — крикнул я в ответ, подмигнув ему, прежде чем снова развернуться в поисках нового партнера. Танцуя, я направился к Чонвону, который тут же ухватился за меня, чтобы поддержать, и показал на туалет. Мы ввалились в двери, смеясь и шатаясь. Лицо Чонвона стало красным, как помидор. Я всегда считал себя человеком, который плохо переносит алкоголь, и никогда не думал, что кто-то может быть слабее меня в этом. Но, с другой стороны, вечеринки и мероприятия, которые я посещал с Джеем, наверняка повысили мою выносливость. — Ты в порядке? Тебя не тошнит? — я погладил спину Чонвона, когда он наклонился к полу и положил обе руки на колени. Он покачал головой. — Просто немного кружится голова. В туалете было довольно грязно. Белые крашеные стены покрывали граффити, а мраморные плитки были испачканы серой водой. Чонвон выпрямился и прислонился к стене, тяжело дыша. Я спрятал руки за спину и облокотился о стену напротив него. Мы с Сонхуном рассказали Джею, Джейку и Хисыну о том, что узнали во время посещения дома Чонвона. Джей, который лучше всех знал Чонвона в последние годы, сказал, что он не может принять чье-либо предложение решить свои проблемы за него, поэтому мы должны просто наблюдать и позволить ему делать то, что он хочет. Между Сонхуном и Джеем снова разгорелся жаркий спор. Сонхун настаивал на том, что хочет вмешаться, даже если это может разозлить Чонвона. Он считал, что, каким бы способным ни был Чонвон, некоторые вещи могут выйти из-под контроля, и мы, как его друзья, должны быть рядом с ним. Я полностью поддерживал его, но остальные трое считали, что нежелательно инициировать что-либо, о чем Чонвон не просил. Мы были в меньшинстве. — Итак, — начал я, — как жизнь? Чонвон усмехнулся. — Всё как обычно. У тебя? — Как Нана? Её уже перевели в больницу? — спросил я, перейдя к делу. — Она хорошо поправляется? Чонвон колебался. — Не беспокойся об этом. У меня всё под контролем. — Это не ответ, Чонвон. — Просто доверься мне. — Знаешь, я понимаю… как тяжело открываться людям, которые никогда не окажутся на твоем месте, — сказал я с легкой улыбкой. — Хёны, вероятно, не смогут сопереживать так, как им хотелось бы, но я могу. Я знаю, каково это. Я единственный, кто когда-либо мог понять. Поэтому, пожалуйста, Чонвон, не отгораживайся от меня. Чонвон закрыл глаза, вздохнул и сказал: — Она начала мочиться кровью, у неё опухли руки и ноги, поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как отвезти её в больницу. Ей поставили диагноз «хроническая болезнь почек», и сейчас она находится в больнице. — Боже, — произнес я в растерянности, отвернувшись. Чонвон ничего не сказал в ответ на это. Я некоторое время молча смотрел на грязную стену, и как только я полностью осознал то, что он только что сказал, я сразу подошёл к нему. — Твои… твои родители знают? Он беспокойно прочистил горло. — Знают, и они прислали немного денег на оплату счетов. — Этого достаточно? Чонвон открыл рот, затем закрыл его и, наконец, ответил: — Я же сказал, что что-нибудь придумаю. — Чонвон-а! — Я… у меня есть подработка. По выходным я разношу почту и посылки из почтового отделения. Я катаюсь на велосипеде, чтобы добраться до каждого дома. Это хорошая кардиотренировка, — объяснил он. Мой голос дрогнул. — Ох, подработка? — Я надеялся услышать, что у бабушки появились дополнительные деньги, которые она откладывала, или что родственники одолжили им какую-то сумму, или он выиграл в лотерею. Всё, что угодно. Лишь бы не это. У него и так было много ответственности. И мне нужно было радоваться тому, что он получил подработку в дополнение ко всему этому? Чонвон посмотрел вниз. — Ты не думаешь, что это хорошая идея. — Нет, всё не так! — солгал я, пытаясь выдавить улыбку. — Доставщик – это тоже работа. Я имею в виду, что это звучит как отличная подработка. Но разве ты не хочешь поработать… на более классной должности? Я могу связать тебя с компанией Джея или с нашей компанией. Ты мог бы работать в службе поддержки клиентов или помощником в социальных сетях! — Я мало знаю о социальных сетях… — Хорошо, но суть в том, что ты всегда можешь попросить у нас работу, если она тебе нужна! — сказал я, крепко сжимая его руку и широко улыбаясь. Чонвон продолжал избегать взгляда, глядя на свои ботинки. — Это разрушило бы саму цель. Его слова не укладывались у меня в голове. — Или ты знаешь… в последнее время я получаю дополнительное пособие. Я мог бы попытаться сэкономить часть из них и помочь оплатить счета Наны. Ты умный, Чонвон. Я уверен, ты понимаешь, что эта работа на полставки не решит проблемы. Ты знаешь, как высоки больничные счета? Конечно, ты и твои родители могли бы платить по частям, но сколько времени у тебя уйдёт на работу, и сколько тебе придётся трудиться, чтобы заработать даже половину суммы? Почему ты должен так изнурять себя? Чонвон медленно поднял голову и уставился на меня с таким взглядом, что у меня по коже поползли мурашки. — Что, блять, с тобой стало? — прошептал он, прищурив глаза в недоумении, когда отдёрнул свою руку от моей. — Почему ты говоришь об оплате больничных счетов моей бабушки так легко, как будто это просто деньги на обед? Я замер, чувствуя, как у меня перехватило дыхание. — Я не… — пробормотал я. — Я не это имел в виду. Извини, если это вырвалось у меня... — Знаешь, что является смешным в этой ситуации, Сону? Ты всегда говоришь, что богатые люди то, богатые люди это. «Богатые люди раздражают, они никогда не поймут нас». А теперь смотри на себя. Ты ведь тоже богат, и это не новость. Я ненавижу, когда ты пытаешься казаться похожим на меня, как будто все еще не стал одним из них. По крайней мере, Хисын, Сонхун и Джей понимают и признают, что я отличаюсь от них, что у меня есть трудности, с которыми они никогда не смогут по-настоящему сопереживать! — его голос стал громче, полный эмоций и боли. — Прости, прости… — повторял я, не зная, что еще сказать. Я не подозревал, что он так себя чувствует. — Как ты можешь стоять здесь и говорить мне, что ты единственный, кто понимает меня, когда ты носишь… Louis Vuitton и Dior? — Чонвон подошел ближе, потянув за мое пальто. — Что это? Чья это одежда? Я даже не могу произнести некоторые из этих названий. Иногда мне кажется, что я не узнаю тебя. Кто ты и почему притворяешься моим лучшим другом? — Ты не это имеешь в виду, — произнес я с трудом, ощущая, как слезы начинают накапливаться в глазах. — Забери свои слова назад. Чонвон смотрел на меня, и его взгляд постепенно становился более ясным. Он, казалось, осознал, сколько всего сказал, и его пьяные, налитые кровью глаза смягчились. Он закрыл их и глубоко вздохнул. — Ох, Сону. Мне так жаль. Я искренне прошу прощения, — произнес он, сделав шаг вперед и обняв меня. Его руки нежно скользили вверх и вниз по моей спине, когда я начал всхлипывать. — Прости меня. В последнее время я чувствовал себя таким испуганным, подавленным и сбитым с толку. Я перегнул палку в своих словах. — Сбит с толку? — спросил я, всхлипывая. — Сбит с толку чем? Чонвон немного помолчал, пытаясь сформулировать свои мысли. — Я… я сам не уверен. Просто в последнее время я постоянно чувствую себя странно и противоречиво. У меня голова кругом идет. — Но ты был прав. Я изменился, может быть, даже больше, чем мне хотелось бы, — сказал я, положив голову ему на плечо. — И мне жаль, если… прости, если я как-то заставил тебя почувствовать, что я легкомысленно отношусь к ситуации с Наной. Ты знаешь, что это не так. — Это не так. Возможно, я просто слишком много выпил, — мягко произнес Чонвон. — Я просто хочу, чтобы ты понял, что если мои родители будут оплачивать счета за её пребывание в больнице со всех своих доходов, мы потеряем всё. Эту маленькую захудалую квартирку, которую ты, наверное, мог бы купить на годовое пособие. Наше место в Сеуле. Мы могли бы вернуться в Кёнгидо. Я могу потерять свое будущее. Мне хотелось закричать на него: «Так позволь нам помочь тебе!» Но, глядя на Чонвона, я осознал, как глубоко он переживал то, что вынужден полагаться на других в своих трудностях. Это причиняло ему боль, и мой глухой тон не улучшал ситуацию. Я не хотел больше спорить, поэтому просто оставил всё как есть. — Чонвон? — прошептал я. — Хм? Я непроизвольно крепче обнял его, — Меня не волнует, что я потеряю всех остальных, пока у меня есть ты. Чонвон позволил мне держать его в объятиях столько, сколько я хотел, не произнося ни слова. Он просто гладил меня по спине и иногда перебирал мои волосы. Когда я успокоился, я отвёл Чонвона к остальным, а сам направился в «Небесную комнату», чтобы побыть наедине с мыслями. Хотя Чонвон извинился за свои слова, это не изменяло того факта, что он высказал именно то, что чувствовал. Я стал для него олицетворением богатого ребенка, который ничего не понимает и не заботится о чужих проблемах. Это было тревожным знаком для меня. Чонвон должен был сказать мне эту горькую правду. Я остановился между двумя дверями, пытаясь вспомнить, какая из них наша. Нерешительно повернувшись направо, я потянулся за ручкой. Изнутри доносились голоса. Парни смеясь переговаривались друг с другом. Так, значит, это не наша комната. Я отпустил ручку и развернулся, собираясь уйти, когда вдруг замер на месте, услышав имя Хисына, доносящееся изнутри. Прижав ухо к двери, я почувствовал, как сердце забилось в груди. — …это всегда было его специальностью. — А что насчёт его новых рекрутов? — Был один, чья игра странно напоминала стиль Ёнджун-хёна. Вот это игра, которую мне бы хотелось увидеть. — Моя игра ни на чью не похожа. — Ты говоришь это сейчас, но… Гю, куда ты собрался? Следующий голос, который я услышал, был очень громким, как будто человек говорил прямо у меня за спиной. — Мне надо сходить отлить. Вот черт, он у двери. Прежде чем я успел перенести вес тела на другую ногу, дверь распахнулась, и я потерял равновесие, упав вперёд. Лицом вниз. Я вскрикнул от боли, когда приземлился на подбородок. Когда я поднял голову, пять парней замерли, глядя на меня с удивлением. — Так, так, так, — весело произнёс длинноволосый Бомгю, — это ли не друг Хисына.              

*****

              В итоге я неловко сидел среди них, между Ёнджуном и Субином, потирая ушибленный подбородок. Все просто безмолвно уставились на меня. — Никогда раньше не видели красивого парня? — саркастически спросил я, прерывая тишину. Бомгю скорчил гримасу. — Думаю, они видят меня достаточно часто. — Так! — радостно воскликнул Хюнин Кай. — Не хочешь объяснить, почему ты нас подслушивал? — Хисын-хён забронировал комнату рядом с этой на свой день рождения, — объяснил я, указывая на дверь большим пальцем. — Я чуть было не зашёл сюда от растерянности. Потом я услышал, как кто-то упомянул его имя, и мне стало любопытно. Что бы вы ни планировали сделать, чтобы испортить день Хисына-хёна, пожалуйста, не доводите это до конца. Ёнджун поймал взгляд Бомгю, и они оба озорно ухмыльнулись. — Прости, как бы тебя ни звали. Мы выполним наш план, чего бы нам это ни стоило. Даже если нам придётся связать тебя, чтобы ты не смог нас остановить, — сказал Бомгю с преувеличением. В этот момент они все начали смеяться, больше всех – Ёнджун. Даже Тэхён слабо улыбнулся. — Планируем испортить день Хисыну-хёну? Так вот как ты нас видишь? Суперзлодеями, которые потирают руки, разрабатывая коварный план по устранению конкурентов? — спросил Ёнджун, вытирая слезы, выступившие на глазах. — Мы просто оказались здесь в тот же день, что и вы. Вот и всё. — Не волнуйся, мы здесь не для того, чтобы устраивать драму, — заверил меня Субин. — Это наше обычное место тусовки. Я смущённо посмотрел вниз, а остальные продолжали смеяться и хлопать друг друга по спинам. — Ким Сону. Меня зовут Ким Сону, — сказал я, жалобно массируя лёд на подбородке. — Я вспомнил! — воскликнул Хюнин Кай, энергично подняв руку. — Ты сказал, что хочешь, чтобы я «dad you up»! Я скривился, стараясь не вспоминать. — Тогда… вы, ребята, не ненавидите Хисын-хёна? Или не держите на него зла? Субин подмигнул мне. — Нисколечко, — сказал он. — Хисын и Бомгю были лучшими друзьями, так что Бомгю до сих пор иногда переживает из-за его ухода. — Нет, всё вовсе не так! — запротестовал Бомгю. Субин проигнорировал его. — Но помимо этого… мы все пытаемся понять, почему он так рьяно чувствовал необходимость разорвать с нами отношения. Я прикусил губу. — Я уверен, что он уже говорил об этом. Он считал, что то, как вы, ребята, играли в баскетбол, было унизительным. Он сказал, что вы смотрите свысока на игроков, у которых нет таланта, а он с этим не согласен. Он сказал, что хочет победить вас в предстоящей игре чемпионата Сеула с более слабой командой, чтобы доказать, что упорный труд побеждает талант. Ёнджун ухмыльнулся, глядя на свой пустой стакан. — Я бы хотел увидеть, как он попытается. — Многие его манеры сильно напоминали мне поведение Хисына. На самом деле все четыре первоначальных участника были чем-то похожи на него. Как будто Хисын был сплавом всех их самых замечательных черт. Его детское и дурашливое чувство юмора досталось от его бывшего лучшего друга Бомгю. Спокойствие и заботливость – от капитана Субина. Склонность наблюдать и анализировать людей и события вокруг себя – от Тэхёна. А флирт и властность – от Ёнджуна. — А ты, Сону-щи? — Тэхён заговорил впервые с тех пор, как я пришёл, наклонившись вперёд на своём стуле. — Что ты думаешь? Трудолюбие побеждает природный талант? Я задумался на мгновение. У меня уже был ответ, но я хотел убедиться, что сформулировал его правильно, ведь Кан Тэхён был не из тех людей, в глазах которых я хотел бы выглядеть глупо. — Тяжёлая работа… — произнёс я, вспоминая о Чонвоне и о том, сколько трудностей этот милый парень пережил благодаря одной лишь силе воли и упорству. — Она никогда не подводит. Тэхён, видимо, почувствовал искренность моего голоса, потому что его лицо озарила улыбка. — А что, если природный талант тоже начнёт упорно работать? — спросил он. Я ответил ему с улыбкой, — Тогда это только подтверждает мою точку зрения. — Как именно? — продолжал настаивать Тэхён. — Если природный талант упорно трудится, то ничто не может его превзойти. Даже самые трудолюбивые. — То, что ему нужно прилагать много усилий, чтобы не уступить никому, как раз и доказывает мою точку зрения. Забавно, не так ли? Задумчивая тишина наполнила комнату, пока кто-то из них не заговорил, чтобы узнать меня лучше. Субин начал спрашивать о школе и о том, что из себя представляет академия Гванглим. Я рассказал им о себе с самого начала: о том, что не был выходцем из богатой семьи, о культурном шоке, который испытал, о цирке, которым стал день Пак Сонву, и о многом другом. Слова лились легко, как будто я делился давно забытыми историями. Парни оказались намного более зрелыми и лёгкими в общении, чем я предполагал. Они знали, когда можно подурачиться, а когда надо создать атмосферу, чтобы я почувствовал себя желанным гостем и открылся им. В итоге я спросил их, что они планируют изучать в колледже. Ёнджун ответил, что хочет учиться на направлении Дизайна одежды. Субин выбрал курсы Фотографа. Бомгю заинтересовался Изобразительным искусством. Тэхён предпочёл Театральное направление, а Хюнин Кай хотел изучать Музыку. — Это всё художественные курсы, — заметил я. Ёнджун откинулся на спинку сиденья. — Потому что Академия Шайло – это художественная школа. Она принадлежит семье нашего макнэ. Хюнин Кай комично помахал рукой, подражая знаменитости на красной дорожке премьеры. — Это хорошая старшая школа для тех, кто планирует получить художественное образование. Уже в 10 классе учебное заведение помогает выбрать специализацию, — добавил Бомгю. — У них есть целый ряд направлений: студийное искусство, архитектура, медиа-искусство, кулинарное искусство, компьютерная анимация, дизайн интерьера, графический дизайн и многое другое. — Кулинарное искусство? — удивлённо спросил я, мои глаза загорелись от восторга. — Всегда рады видеть тебя в гостях, — с искренней улыбкой ответил Хюнин Кай. — Я с удовольствием покажу тебе всё вокруг. Моё сердце забилось быстрее от волнения. — Правда? Я… Вдруг глаза Ёнджуна опустились на мои колени. — Тебе кто-то пишет, Сону-щи. Я опустил взгляд на светящийся экран своего телефона. 22:45 Муж: Где ты? Я в небесной комнате. Я мгновенно вскочил с дивана и помчался к двери. Остановившись на пороге, я обернулся, чтобы почтительно поклониться Золотой пятёрке Шайло. Все они ласково помахали, а Ёнджун и Субин, уткнувшись подбородками в спинку кожаного дивана, смотрели на меня. — Спасибо… за лёд. Я подумаю о приглашении посетить Шайло, — неловко произнёс я. — Увидимся в ноябре и… удачи в игре. — Подожди, почему я пожелал им удачи? — мелькнуло в голове, когда я выходил из комнаты. Какое оправдание мне придумать? Я попросил Чонвона сообщить им, что буду в небесной комнате, а то, что меня там нет, может вызвать странные мысли у моего парня. Но подождите, а что если он уже пришёл и я могу сказать, что выходил в туалет? Да, это будет хорошая отговорка, решил я, идя к противоположной комнате. Моя рука уже была на ручке двери, когда я остановился. А что если он там уже 30 минут ждёт меня и решил написать???? Успокойся, Сону, просто подожди и послушай, что он скажет. Я вошёл, ожидая увидеть своего парня, сидящего на диване со скрещенными руками и ногами, с каменным выражением лица. Но его там не было. На диване сидел кто-то другой. Кто-то по имени Ли Хисын. — Где Джей? — спросил я, осматриваясь вокруг. Хисын поднял телефон моего парня и сказал: — Это я написал тебе. Он попросил меня придержать его. — О, — произнёс я, усаживаясь на ближайший диван, прямо напротив Хисына. — Но ты не ответил на мой вопрос. — Он тусуется с Джейком, Сонхуном, Ни-ки и Чонвоном возле клуба. Они сказали, что хотят прогуляться. — Правда? — спросил я, хватая пустую рюмку и нюхая её. — Он даже не разговаривает с половиной из них. У нас ещё есть соджу? — Боюсь, у нас закончилось соджу, любовь моя. Я задумался, стоит ли говорить ему о том, что его бывшие друзья буквально только что были в соседней комнате, но решил, что он не обрадуется, узнав, что я общался с «врагом». [♪ Labrinth – Still Don't Know My Name ♪] — Ты ведь не пьян? — спросил Хисын, взглянув на меня краем глаза. — Может, немного навеселе. — Зачем тогда искать соджу? — Потому что я могу, — ответил я, хватая почти пустую бутылку из-под джина и наполняя рюмку. — Этого хватит. Хисын не сводил с меня глаз, пока я на одном дыхании опустошал рюмку и запивал её спрайтом. — Почему мы так далеко друг от друга? — тихо рассмеялся он, когда я поставил стакан и банку на стол, встал и направился к дивану. Он сел рядом со мной и откинул голову на спинку. — И каково это – быть 19-летним? Чем-то отличается от 18-летнего? — спросил я, наблюдая, как он начинает отключаться. — Ощущения такие, будто я уже должен знать, что делать. Но я не знаю. Я поджал губы, не зная, что сказать в утешение. — Ты что-нибудь загадал в этом году? — Я загадал тебя, — бесстрастно ответил он, прижимаясь щекой к моей. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, мой нос заложило, когда я выдохнул. — Ты пьян? — Может быть, немного навеселе, — пожал плечами Хисын, копируя мой ответ. — Ты мне всегда нравился. Разве ты не знал? — И ты говоришь мне это сейчас, почему? Ты ведь знаешь, что у меня есть парень. Хисын фыркнул. — Парень, которого ты заполучил в одночасье, как пластырь, который удобно наклеить на своё кровоточащее сердце, — произнес он с лёгкой насмешкой. — Скоро ты поймёшь, что твоё сердце теряет больше крови из-за этого решения. Этот пластырь будет рваться, пытаясь удержать всё. — Это очень красивая аналогия, хён. Только вот я не кровоточащее сердце, а он не пластырь. Мы живые, дышащие люди. Мы гораздо сложнее, — ответил я ему, стараясь не выдать своё напряжение. — Почему должно иметь значение, как быстро мы сошлись? Нас тянет друг к другу, и мы наслаждаемся обществом друг друга. Разве этого недостаточно? — Это действительно то, что ты думаешь? — Я не уверен, что ты имеешь в виду. — Тогда позволь мне задать более простой вопрос, — сказал Хисын, садясь прямо, так что всё его тело было обращено ко мне. — Ты любишь Джея? Внезапно я стал очень внимательным к тому, что меня окружает: громкая музыка, играющая снаружи, разноцветные огни, проникающие сквозь щели двери, вены на руке Хисына, сильный мужской парфюм, которым он пользовался, и звук моего собственного сердцебиения, который вдруг стал громким, как барабаны. Хисын упёрся руками в края окружавшего меня дивана, мышцы на его руках напряглись, когда он наклонился ближе. — Почему ты не можешь ответить, Сону? — прошептал он, и его лицо оказалось достаточно близко, чтобы я мог сосчитать веснушки на его носу. — Потому что это чертовски глупый вопрос, — сердито прошептал я в ответ. — Конечно, я люблю его. — Ты уже не такой невинный, — заметил Хисын, его глаза зачарованно изучали мои. — В последний раз, когда я был так близко к твоему лицу, твои глаза были большими и полными удивления. Ким Сону, только перешедший в нашу школу, такой чистый и целомудренный. Рядом с тобой было трудно контролировать себя. Теперь твои глаза выглядят иначе. Они стали более узкими, яростными. Месяцы сделали тебя мудрее. Ты почти как другой человек. — Я был чист и непорочен, пока ты не поцеловал меня без моего согласия. Хисын рассмеялся над этим. — Я дал тебе достаточно времени, чтобы отвернуться или сказать «нет». Но тогда ты меня не остановил, — произнёс он с нежностью, наклонив голову и придвинувшись ещё ближе, чтобы подтвердить свои слова. — Так же, как ты не останавливаешь меня сейчас. Должен ли я винить в этом алкоголь? Должен ли я винить своё полное неверие в то, что он может сделать что-то подобное? Должен ли я винить самого Хисына за его способность волшебным образом поймать меня в уязвимое положение, как оленя в свете фар? Или, возможно, мне стоит немного поразмыслить над собой и обвинить во всём себя — непостоянного и импульсивного, каким я был в тот момент? Старший скользнул рукой по моей талии и раскрыл мой рот своим языком. В тот момент я осознал, что делаю что-то неправильное, но не мог остановиться. По крайней мере, не сразу. Хисын не спешил с поцелуем; он исследовал меня своим языком, заставляя мой живот бурлить от желания. Я был поражён его нетерпеливостью. Я бы подумал, что его холодная манера поведения отражается на том, как он справляется со своей похотью, но он оказался гораздо более агрессивным, чем Джей. Я подавил стон, который готов был вырваться изо рта. Я не хотел доставлять ему такое удовольствие. Его рука скользнула по бедру, и я тут же отпрянул назад, пытаясь перевести дыхание, пока он не коснулся ещё ниже. Длинная ниточка слюны тянулась от наших губ. Но старший, похоже, не собирался останавливаться. Его лицо раскраснелось, и он смотрел на мои влажные припухшие губы манящими глазами. Он хочет меня трахнуть? Хисын нетерпеливо наклонился для нового раунда, когда я толкнул его обратно на диван. Сильно. Я вытер слюну, которая стекала по моему подбородку, тяжело дыша. — Это было… это было недоразумение. — Тебя ужасно легко прочитать, Ким Сону. Это на самом деле очаровательно, — сказал Хисын, облизнув губы и наблюдая, как я пытаюсь привести себя в порядок. — Я солгал. Ты мне не нравишься. На самом деле, я бы хотел переспать с тобой, если уж на то пошло. Но я пока не испытываю к тебе привязанности. — Что ты…? — с отвращением покачал головой я. — Что, блять, с тобой не так, хён? — Много чего. Но, по крайней мере, я открыто говорю о своих непростых желаниях. В отличие от некоторых, — склонил голову набок Хисын. — Если ты хоть на секунду засомневался в своих чувствах к парню, потому что кто-то другой пришёл и сказал, что ты ему нравишься, я советую тебе порвать с этим сейчас и избавить себя и своего парня от боли. Я открыл рот, чтобы ответить, но мой голос не мог найти себя. Тем временем старший достал из кармана свой телефон. — О, смотри. Твой дорогой брат хочет встретиться в Макдональдсе через дорогу, чтобы протрезветь. — Он сжал моё бедро и добавил: — Спасибо за бесплатный поцелуй, любовь моя. Это лучший подарок на день рождения, о котором я только мог просить. Пошли поищем наших друзей.              

*****

              Когда мы вышли наружу, мой рот сжался в тонкую линию. Начался сильный дождь, и мы с Хисыном поспешили пересечь улицу. В тот момент мне больше всего хотелось пойти домой, и я собирался сказать Джею об этом. Но слова застряли у меня в горле, когда мы подошли к входу в заведение. Наши друзья только что пришли, выжимая промокшие пальто и волосы. Я нахмурился. Их было всего четверо. — А где Сонхун-хён? — спросил я вслух. Джей резко обернулся и посмотрел на меня, и от неподдельного страха в его глазах у меня сжалось сердце. Он сердито повернулся к Джейку. — Я же просил тебя не выпускать его из виду, пока я буду присматривать за Ни-ки и Чонвоном. Джейк поднял обе руки. — Воу, успокойся. Он перестал двигаться некоторое время назад. Я спросил его, что случилось, но он мне не ответил. Может, он просто хотел немного побыть в одиночестве. Что в этом такого? — Расслабиться ещё немного под дождём? — недоверчиво спросил Джей. — Люди делают так. Я делаю так, — ответил в защиту Джейк. Я немедленно выбежал оттуда, случайно столкнувшись с Джейком, и зажмурился от громкого раската молнии в небе. Дождь лил ещё сильнее. Сонхун, пожалуйста, будь в порядке, — повторял я про себя. — Сону, подожди! Возьми с собой зонт! — крикнул мне Джей сзади, пока я поднимал предплечье над лицом, чтобы защитить глаза от дождя. Не мог терять ни секунды, пока Сонхун был там, бог знает в каком состоянии. Я пробирался сквозь сильный порывистый ветер. Мы с Джеем, вероятно, были единственными людьми, которые знали, что Сонхун до ужаса боится грозы. Мысль о том, что он может замерзнуть, испугаться и остаться один, подгоняла меня, даже несмотря на то что я сам дрожал от раскатов грома. Я не успел далеко убежать, как заметил его. Найти Сонхуна было не так уж сложно: он был единственным человеком, сидящим на краю дороги и трясущимся от страха, уткнувшись головой в колени. Я снова чуть не расплакался прямо там и тогда. — О нет. [♪ Seafret – Atlantis ♪] Сонхун медленно поднял голову, услышав мои шаги. Его лицо засветилось, как только он увидел меня. — Сону… — начал он говорить, но тут в небе сверкнула ещё одна молния, заставив его сильно вздрогнуть и снова уткнуться головой в колени. Я снял своё пальто и обернул его вокруг испуганного парня. — Всё в порядке, всё хорошо. Я с тобой, — произнёс я мягко. — Теперь ты в безопасности. Но Сонхун не выглядел уверенно. Он отказывался смотреть на меня, опустив голову, и я заметил, как его руки и ноги дрожат. Хотя он обычно был таким длиннотелым, сейчас он казался маленьким и уязвимым, свернувшись калачиком на земле. — Посреди дороги опасно, хён. Ты должен пойти со мной, — сказал я, беря его за руку и оглядываясь по сторонам в поисках приближающихся машин. Он, казалось, что-то сказал в ответ, но я плохо расслышал из-за дождя. — Что? — спросил я, наклоняясь ближе. Сонхун поднял голову и посмотрел на середину дороги пустым взглядом. — Мама. Я покачал головой и смахнул слёзы, схватив пальто, которое накинул на него, и поднял его над нами обоими. — Не смотри туда. Смотри на меня, — сказал я, тяжело сглатывая. — Теперь всё в порядке. Ничего плохого не случится. Его голова медленно двигалась из стороны в сторону, приближаясь ко мне. Как только мой взгляд поймал его мрачные обсидиановые глаза, его рука начала тянуться к моему лицу. — Сону, — прошептал он, нежно касаясь пальцами моей щеки. Время словно замедлилось для нас двоих. Даже капли дождя, падающие на наши головы, казались запоздалыми. Он не наклонился, не коснулся моих губ или каких-то неподходящих мест. Ничего подобного. Он просто продолжал изучать моё лицо, его бледная, изящная рука лежала на одной стороне. Увидев эту интимную сторону обычно циничного парня, я растерялся. Но ему, по-видимому, было всё равно. Его пустые, нечитаемые глаза были просто прикованы ко мне. И тут мне в голову пришла идея. — Хён, не хочешь потанцевать со мной? — спросил я, лукаво улыбаясь ему. Выражение, наконец, появилось на его лице, когда он в замешательстве моргнул, глядя на меня. — А? — Знаешь, прямо как мы танцевали в доме Чонвона, — я встал и протянул ему руку. — Давай, будет весело. — Я-я не… — начал он, но я не собирался сдаваться. Я схватил его за руку и потянул вверх изо всех сил. Сонхун встал неохотно, его дыхание снова участилось. Я обхватил его лицо ладонями и сказал: — Тебе не нужно никуда смотреть, кроме меня. — Я направил его правую руку к себе на талию, а другую протянул ему. Мы закружились в вальсе. Сначала неуклюже, из-за нерешительности Сонхуна. Я на мгновение отпустил его руку, чтобы поймать капли дождя. — Это просто вода, понимаешь? Нечего бояться. Сонхун, наконец, улыбнулся. — Ты дурак, ты знаешь это? — Наши шаги набирали темп, и, тем не менее, в моих глазах мы двигались медленно. Я мог видеть каждую каплю дождя, попавшую на лоб и щёки старшего. Я мог заметить, как лужица, собравшаяся на земле, плещется под нашими ногами при каждом движении. — Знаешь, я сходил с ума по ночам, думая о том, как сделать тебя счастливым, — откровенно сказал я в перерывах между покачиваниями. — Самое меньшее, что ты мог бы сделать для меня – это позаботиться о себе. И будь счастливым, как и желал мне. Это, казалось, ошеломило его. Он резко остановился и уставился на меня. — Теперь ты в порядке? — спросил я. Мы были полностью вымокшие с головы до ног, как будто только что вышли из душа. — Тебе не холодно? Сонхун покачал головой, не отрывая от меня взгляда. — Я никогда не чувствовал себя теплее. — Сонхун-а! Сону-я! Мы оба повернули головы в сторону голоса. Это был Джей, выбравшийся из своей машины с синим зонтом. Он быстро бежал к нам навстречу, его глаза были расширены и полны беспокойства. Я никогда раньше не видел его в таком состоянии. Джей, который всегда так тщательно следил за своей одеждой, казалось, что в этот момент ему было абсолютно наплевать на то, насколько она мокрая. — Подержи это для меня, Сону, — поспешно сказал он, протянув мне зонтик. Я с тревогой ухватился за него, наблюдая, как он снимает пальто и укутывает им Сонхуна. — Давай отвезём тебя домой, приятель. Я стоял посреди улицы, и моё сердце замирало при виде того, как Джей гладит спину Сонхуна и нежно говорит с ним, пока они вместе идут к машине. Джей отбросил остатки своей гордости и все разногласия, которые у него могли быть с Сонхуном. Казалось, они никогда не ссорились. На лице Джея не осталось ни малейшего признака возмущения, только чистая забота и сочувствие. Может быть, у Сонхуна и не было брата, но вселенная сделала так, что он смог найти его в лице Пак Чонсона. Как только он усадил Сонхуна поудобнее на пассажирское сиденье, то повернулся ко мне, его грудь вздымалась и опускалась, пытаясь перевести дыхание. — Ты идёшь или как?              

*****

              Я закрыл за собой дверь, когда Джей вышел из машины. Мы оставили Сонхуна внутри с включённым обогревателем, чтобы помочь ему уснуть. Нам с Джеем повезло, что у нас была запасная одежда — Джей всегда любил менять наряды на мероприятиях. Но волосы по-прежнему оставались мокрыми. Остальные уже были в Макдональдсе, жевали картошку фри и болтали без умолку. Хисын заметил нас, когда я вошёл, и, почувствовав мой взгляд, улыбнулся и зловеще помахал рукой из-за стекла. Я резко развернулся, выдохнув через рот. Мне нужно рассказать Джею о том, что произошло. Мой парень использовал телефон Сонхуна, чтобы позвонить его водителю, предположительно, чтобы сообщить о случившемся и попросить забрать Сонхуна. Водитель был припаркован прямо за углом, так что ему не понадобилось много времени, чтобы добраться до нас. Как только он завершил звонок и повернулся ко мне с той своей красивой, уверенной улыбкой, моё сердце словно укололо тысячей иголок. Я схватил его за шею, к его удивлению, и прижал наши лбы друг к другу. — Сону…? — Ты любишь меня? — быстро спросил я, внутренне уже готовясь к какому-то определённому ответу или, возможно, его отсутствию. Но Джей, не раздумывая, ответил: — Да. Люблю. Иглы, казалось, проникли ещё глубже. Я зажмурил глаза и отбросил уважительное обращение. — Джей, мне нужно сказать тебе кое-что… Джей прижал указательный палец к моим губам. — Тсс, — его рука скользнула вниз к моей, переплетая наши пальцы. — Что бы это ни было, это может подождать до следующего раза. Да? — Но… Джей провёл пальцем по моему подбородку и быстро наклонился, чтобы поцеловать меня. — Расскажешь мне завтра. Я прикусил губы, как только он отстранился. — Да. Хорошо. Завтра. — Ты иди внутрь, а я подожду, пока приедет водитель Сонхуна, — сказал Джей, сжимая мою руку и указывая на вход в Макдональдс позади себя. Я толкнул дверь и обогнул стол, за которым сидели Джейк, Хисын, Чонвон и Ни-ки. Ни-ки, опустив голову на стол, спал. Джейк сидел рядом с Чонвоном, помогая ему выпить воду, а Хисын стоял рядом, скрестив руки и наблюдая за ними. — Он абсолютно пьян, — забавно заметил Хисын. — Сону, не мог бы ты немного присмотреть за Ни-ки? Мне нужно заставить Чонвона проблеваться в туалете, — спросил Джейк, вытирая немного пролитой жидкости с подбородка и рубашки Чонвона. — Хён, ты тоже пойдёшь с нами. Он слишком тяжёлый. Я бросил короткий взгляд на вырубившегося подростка. — Как скажешь. Джейк посмотрел на Хисына. — Может, пусть спит у нас? Или у тебя? — У нас, — громко сказал я. Определённо у нас. Оставить едва пришедшего в себя Чонвона с Хисыном? Никогда. Так что эти двое повели его в уборную, оставив меня наедине с Нишимурой Рики впервые за целую вечность. Я опустился на стул прямо перед ним. — Итак. Ты уже вырубился, — пробормотал я, сузив глаза. Мне вдруг вспомнилось, как я наблюдал за Ни-ки, спящим как младенец в классе. Это ничем хорошим для меня не закончилось. Но тогда же я впервые узнал о его синяках, что и послужило причиной моей непоколебимой заботы о нём. В его внешности, как я уже упоминал, многое изменилось. Его чёрные волосы стали длиннее, губы и щёки румянее, а ресницы объёмнее. Но он по-прежнему выглядел таким же андрогинно красивым, как и раньше. И определённо напоминал мне подиумную модель, даже больше. Если бы Ни-ки был тщеславен и очень требователен к своей внешности, у Сонхуна могли бы появиться настоящие конкуренты. — Ты знаешь, как твой хён… Я должен отчитать тебя за то, что ты так много пьёшь, когда тебе всего 15, — погрозил я пальцем ему в лицо. — Но я не лучше. Я тоже несовершеннолетний. И, кроме того, ты настоящий хулиган, который курит и носит пирсинг в школу. Насколько я знаю, ты делал намного хуже, чем пьянство. Может, у тебя даже есть маленькая татуировка, которую ты прячешь. Кто знает. Меня уже ничто не удивляет. И тут, без предупреждения, я снова начал рыдать. Сонхун был прав. Я всё ещё такой же плакса, подумал я. Или, может быть, я просто немного более пьян, чем хотел бы признавать. — Я знаю, что всё это не было реальным для тебя, но… это было для меня. Каждая часть этого. И я так скучаю по тебе. Я скучаю по тебе так чертовски сильно, что мне больно, — всхлипывал я, — когда я рассказал Джейку о тебе, он сказал, что я пытаюсь тебя исправить. И я тогда отрицал это, но он был прав. У меня был какой-то синдром спасателя. Мне потребовалось время, чтобы понять, что единственный человек, который действительно может спасти тебя, – это ты сам. И теперь, когда ты медленно выздоравливаешь, я не могу не радоваться за тебя. Я так счастлив, что ты нашёл что-то, что подходит тебе, что-то, на что ты можешь направить всю свою энергию. Боже, Ни-ки. Хотел бы я сказать то же самое о себе. Хотел бы я признаться, как тяжело было эти пару месяцев без тебя, твоей глупой ухмылки и твоих раздражающих шуток. Я устал притворяться, что мне всё равно, как будто я ненавижу тебя так же сильно, как ты ненавидишь меня. Я пытался, правда. Но не могу. Не могу. Ни капельки. Я выглянул наружу и увидел, что водитель Сонхуна уже приехал. Джей помог ему сесть в машину и убедился, что с ним всё в порядке, прежде чем они тронулись в путь. — Я просто хочу вернуть своего друга, — сказал я, мой голос дрогнул. — Но я знаю, что не могу. Потому что на самом деле ты не был моим другом. Как можно забыть то, чего никогда не существовало? Я повернулся, чтобы снова взглянуть на Ни-ки и немного поболтать, но вместо этого то, что я увидел, заставило меня нахмуриться. Я в недоумении склонил голову набок. Неужели так было с тех пор, как я попал сюда, и я просто не заметил? Мне это привиделось? Может, это просто мне показалось? Или уголки рта Ни-ки действительно приподнялись в маленькой, беспечной улыбке? Времени на раздумья у меня не было, потому что уже через секунду из туалета вышел мой брат с Хисыном и слегка нетрезвым Чонвоном, полные вопросов о том, что произошло с Сонхуном.