High Teen Society

Сонхун чувствовал, как холод проникает в его тело, и одиночество окружало его, словно непробиваемая стена. Обломки автомобильных деталей лежали вокруг, а в небе гремел гром, подчеркивая его беспомощность. Он медленно коснулся головы и ощутил теплую жидкость, текущую по его пальцам. Собравшись с силами, он вытянул правую руку перед собой, но колени подогнулись, и он едва устоял на ногах. Он истекал кровью, и единственная мысль, проникавшая в его сознание, была: «Мне нужна помощь. Пожалуйста, помогите мне».

      

Внезапно вокруг Сонхуна возникли восемь высоких темных фигур в плащах, которые скрывали их лица в мраке.

      

— Кто вы? — храбро спросил Сонхун, несмотря на страх, охвативший его.

Все, кроме центральной фигуры, сняли капюшоны. Его глаза расширились от удивления, когда он узнал троих из них – Джея, Хисына и Чонвона. Рядом с ними стояла Вонён, её длинные волосы развевались, словно в тумане. И да, были Сону, Ни-ки и Джейк, все они смотрели на него с неприязнью.

— Вы меня не напугаете, — сказал Сонхун, оборачиваясь, когда они начали приближаться. Он чувствовал себя потерянным, не зная, на кого из них смотреть.

— Она была твоей матерью, — произнёс Джей, его голос был полон тяжести.

— Она должна была остаться дома, — добавил Сону, его тон был холоден и жесток.

      

— А теперь она ушла навсегда, — произнесла Вонён, её голос звучал ледяным и отчужденным.

— Это был ты. Это была твоя вина, — добавил Чонвон, его слова резали, как нож.

— Ты убил её, — сказал Ни-ки, и в его голосе слышалась горечь.

— Это всё твоя вина, — произнес Джейк, его глаза полны осуждения.

— Это всё твоя вина, — повторил Хисын, и его тон был полон презрения.

      

— Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина. Это всё твоя вина, — начали монотонно повторять они, их голоса сливались в угнетающий хор. Восьмая фигура в плаще выступила вперёд и сняла капюшон.

Под капюшоном показались длинные тёмные локоны. Человек поднял голову, и Сонхун закричал. Это была Пак Минджи, его мать. Её лицо было искажено болезненной, искривлённой улыбкой. Сероватая, гнилая плоть отслаивалась от её лица, и с каждым шагом она приближалась к сыну.

— Почему ты убил меня, любовь моя? — спросила она, и её голос звучал как эхо его самых глубоких страхов.

— Нет, — сказал Сонхун, в панике качая головой и отступая назад, — Нет, нет, НЕТ!

      

Сонхун проснулся, вздрогнув от резкого пробуждения, и почувствовал, как сильно колотилось его сердце. Сжимая в правой руке толстое белое одеяло и обливаясь потом, он огляделся вокруг, пытаясь оценить обстановку. Он не истекал кровью. Он не лежал посреди улицы, глядя на ходячий труп своей матери. Он был дома, в Сеуле, в комфорте и безопасности своей спальни с четырьмя стенами. Темноволосый юноша вздохнул с облегчением и посмотрел налево. В зеркальных дверцах его шкафа отражалось его собственное лицо. Именно поэтому люди считали его самовлюблённым нарциссом. Не то чтобы Сонхун мог сказать, что они ошибались на этот счёт. На нём были только боксеры, но это не помешало ему сильно вспотеть из-за ночного кошмара. Пот струйками стекал со лба, шеи и груди, собираясь в глубоких складках, очерчивающих мышцы живота. Он тут же встал, решив принять душ и одеться для школы. Сонхун перестал завтракать с десятого класса. Раньше он ел много, настолько много, что тренер часто ругал его и советовал контролировать свой рацион, но годы умерили его аппетит. Теперь, даже если он пытался позавтракать, его голова кружилась, или, что ещё хуже, желудок отторгал пищу. Иногда, только иногда, он пропускал и ужин. Но только когда был слишком измотан, чтобы встать с постели после долгого дня. — Господин Сонхун, ваше лекарство! — поспешно произнёс голос позади него, когда он спускался по стеклянной лестнице. Он нетерпеливо обернулся. Это была аджумма Ынса, старшая горничная, миниатюрная женщина лет пятидесяти с добрым сердцем. После смерти его матери она стала самым близким подобием материнской фигуры в его жизни. Сонхун молча проглотил таблетки, затем передал пустой стакан Аре, младшей служанке, стоящей рядом с аджуммой Ынсой. Она бросила на него долгий взгляд, поклонилась и оставила их вдвоём. Сонхун смотрел вперёд, избегая взгляда аджуммы Ынсы, которая заботливо поправляла ему галстук. В детстве он был довольно грубым, а в юности ему стало ещё труднее выражать ей свою благодарность. Но если что-то случится со старушкой, Сонхун был уверен, что он сойдёт с ума. — Что-нибудь ещё? — спросил он. Аджумма Ынса покачала головой. — Хорошего дня, господин. Сонхун спустился по лестнице и ненадолго остановился, когда двое дворецких открыли ему двери, прежде чем пройти мимо ещё одного, направляясь к машине. Это был новый сотрудник, имя которого Сонхун пока не запомнил. В руках у него была огромная пачка конвертов. — Письма от фанатов… — Сожги их, — бесстрастно ответил Сонхун, забираясь в машину. Они с отцом ездили в школу по отдельности. Председатель всегда приезжал намного раньше, чтобы проверить, всё ли в порядке. Академия Гванглим была видна даже издалека. Огромное здание величественно возвышалось впереди, и Сонхун, как и всегда, смотрел на него с восхищением и уважением. Ему пока не приходило в голову, что когда-то ему придётся унаследовать всё это после смерти отца. Однако, когда он приблизился к школе, его чувства изменились. Воспоминания о том, как он рано утром застал Ким Сону, препирающимся с охранником из-за забытой таблички, вновь всплыли в его голове. Охранник тогда отказался впустить Сону, и это вызвало у Сонхуна смешанные эмоции. — Сегодня стоит чего-нибудь ожидать, сэр? — вдруг спросил его водитель, выводя из раздумий. — Что? — Ничего. Просто вы выглядели счастливыми, сэр. Вы улыбались. Сонхун задумчиво нахмурился. — Правда? Около дюжины студентов в разной форме, как мальчики, так и девочки, ждали у ворот. Его фанаты. Сонхун, конечно, уже привык к нежелательному вниманию – оно преследовало его с самого детства. Водитель открыл дверь, и крики, а также звуки щёлкающих телефонных камер стали ещё громче. Сонхун вздохнул, натянул фальшивую королевскую улыбку и вылез из машины, чтобы поздороваться, подписать несколько фотографий и принять подарки. Обычная утренняя рутина. К тому времени, как он добрался до художественного зала, его силы уже подходили к концу. Он откинул в сторону шоколадки, цветы и пакеты с дизайнерской одеждой и опустился на один из кресло-мешков. — О, новая партия? — заметил Ким Сону, его глаза загорелись при виде шоколада. Он и его сводный брат Джейк направились к подаркам, как голодная стая гиен. Джейк ахнул, показывая всем коробку Godiva. — Это действительно хороший шоколад. Я обожаю его. — Берите, — отмахнулся от него Сонхун. Скоро все уже подходили к подаркам, угощались шоколадом или читали письма, прикреплённые к коробкам. Все, кроме высокого высокомерного японца, который сидел прямо напротив Сонхуна и который, казалось, не разделял энтузиазма остальных. Он лежал на диване и просматривал свой телефон. — Я должен объявить кое-что очень важное, — заявил Чонвон посреди всей этой суматохи. Он тяжело сглотнул и улыбнулся, его глубокие ямочки стали ещё более заметными. — Мне перезвонили с одной работы, о которой я говорил. Ту, где я буду наблюдать за детьми и играть с ними. Я прошёл телефонное собеседование, и они хотят назначить мне очное. — О, это потрясающе, Чонвон! — воскликнул Джейк и крепко обнял его. — По крайней мере, это не так утомительно, как работа с почтой, и на такой работе, конечно, неплохо платят. — Когда будет очное собеседование? — спросил Хисын, интересуясь подробностями. — Кажется, я назначен на четвёртое ноября. — Но в этот день игра Хисына-хёна, — напомнил Сону. — Собеседование будет ближе к вечеру. А у Хисына-хёна игра утром, — заверил его Чонвон. Сонхун поймал взгляд ярко светящихся топазовых глаз Ким Сону, и они одновременно поджали губы. Сонхун никогда не одобрял решение Чонвона работать 16-летним учеником на полную ставку. И только Сону был достаточно здравомыслящим человеком, чтобы согласиться с ним. Ему не укладывалось в голове, почему кто-то хотел наблюдать, как его друг проходит через такой предотвратимый фарс, когда всё можно решить одним взмахом кредитной карты. Это была одна из многих вещей, с которыми Пак Сонхун постоянно сталкивался: эмпатия. Способность поставить себя на место других людей всегда казалась ему трудной и чуждой. Что с того, что Чонвон не хочет помощи? В конце концов, он будет благодарен за неё, когда сможет беззаботно жить в Сеуле со своей семьёй, — говорил он себе. Джей, Хисын и Джейк были идиотами. Все они. Просто нелогичные, эмоциональные идиоты, не способные видеть дальше своих чувств. Нишимура Рики, по мнению Сонхуна, был маленьким неуважительным засранцем. Он даже не удосуживался называть никого из них «хёном», не говоря уже о формальной речи в разговоре с ними. Очевидно, что в Японии он тоже никогда не пользовался такими почестями. Джейк, выросший в Австралии, редко говорил на корейском языке, так что если он мог быть уважительным, то почему этот сопляк не может? А Сону был… С Сону всё было в порядке, — полагал Сонхун. Он был наименее раздражительным из всех, по крайней мере, в тот момент. Сонхун знал, что не стоит вспоминать об эпизоде под дождём, в котором старший повёл себя менее чем достойно. Ким Сону не был во вкусе Сонхуна. Он был честным и красивым. Но если бы Сонхун искал такого же честного и красивого человека, он бы просто пригласил Чан Вонён на свидание. Иногда Сонхун забавлялся тем, что представлял Сону в одном из шёлковых платьев и клетчатых юбок Вонён, а не в том, во что его всегда одевал Джей. Сонхуна больше привлекали бойкие, беззаботные мужчины. Кто-то вроде Джейка. Но Хисын уже крепко держал его, словно вцепившись в него когтями. Хотя, судя по всему, Хисын впился своими когтями в каждого из нас. Чонвон посмотрел на Джея и улыбнулся. — Я позаимствовал эту идею у Джея-хёна, который недавно упомянул такую возможность… — Да? Я даже не помню этого, — пренебрежительно перебил его Джей, подойдя к бумажному пакету Prada Сонхуна. Сонхун заметил напряжение в улыбке Чонвона, которое, казалось, никто не уловил. Все были заняты чем-то своим. Чонвон на мгновение опустил взгляд, а когда снова поднял его, его выражение стало строгим, как у лидера. — Скоро Хэллоуинская ярмарка, поэтому мне нужна ваша помощь в поисках декораций в подвале. — Наша? — спросил Сонхун. — Почему ты не можешь попросить своих друзей из студенческого совета сделать это вместе с тобой? — Вам не придётся нести их сюда, — ответил Чонвон, смотря на старшего. — Всё, что мне нужно, это помощь в выборе подходящих. С ними не весело. — В подвале очень грязно. Я туда не пойду. — Боишься немного пыли и паутины, хён? — поддразнил его Чонвон, приподняв одну бровь. Сонхун решил доказать Чонвону, что это не так, и через десять минут он уже шагал позади своих друзей, которые толкали и пугали друг друга по дороге в подвал школы. Ни-ки и Хисын, казалось, наслаждались зрелищем, наблюдая за Джейком, чье лицо становилось всё бледнее по мере того, как они углублялись в это дьявольское гнездо. Школьный смотритель предупредил их, что дверь в подвал иногда запирается сама по себе, но любопытные и озорные подростки не желали слушать предостережения. — Но всё-таки мне сказали, что в подвале водятся привидения, — прошептал Хисын, потирая плечи. — Есть ли в этом доля правды, Сонхун-а? — Мне, блин, откуда это знать? — недовольно ответил он. — Заткнись. Заткнись. Заткнись. Лалалалалалалала, — повторял Джейк, закрывая уши руками. Сонхун обернулся и расхохотался, увидев лицо Джея. — Посмотрите на него. Он так старается казаться крутым. Сонхун громко смеялся, хотя втайне чувствовал себя таким же нервным. Глаза Джея были устремлены в тёмный коридор, а его челюсть стиснута, как будто он был на грани того, чтобы вывихнуть нижнюю челюсть. Смех Сонхуна эхом разнёсся по тесной лестнице, отражаясь от её стен леденящим душу звуком. Как будто дюжина Сонхунов смеялась одновременно. Чонвон был в самом начале группы и смело вёл всех за собой с маленьким фонариком в руке. Как только его ноги коснулись пола подвала, фонарик начал барахлить. Но Сонхун не боялся; он уверенно шагал за президентом студенческого совета. — У меня плохое предчувствие по этому поводу, ребята, — сказал Джейк, вцепившись пальцами в руку Сонхуна. Группе не пришлось далеко идти, пока они не наткнулись на груду обломков, которая когда-то была художественной комнатой, пока её не вычистили. — Хён, посмотри на это! — Чонвон показал Джею белую маску jabbawockeez и, смеясь, рассеянно прижался к нему. Лицо Джея на мгновение просветлело. — О! Я помню этот танец… — начал он, но его голос прервался, и улыбка медленно исчезла, когда он посмотрел на руку Чонвона в своей. Чонвон резко отдёрнул руку. — Прости. Тем временем остальные были заняты разбором и сортировкой жутких предметов на те, которые выглядели достаточно круто, чтобы отнести их наверх, и те, которые должны были остаться в подвале. Ни-ки вздохнул, его кошачьи глаза расширились от восторга, как у ребёнка. — Я нашёл кое-что, — сказал он, держа в руках фарфоровую куклу размером около трёх футов. У неё были длинные, чёрные, жёсткие волосы и странная улыбка, которая заставляла Сонхуна на мгновение отвести взгляд. Мраморные глаза куклы потемнели от времени, а одета она была в простой белый ханбок. — О, чёрт возьми, нет, — поморщился Сонхун. — Положи её на место. — Дай сюда, — потребовал Чонвон, протянув руку. Ни-ки бросил ему игрушку, и парень с ямочками легко поймал её, дразняще ткнув ею в лицо Сону. — Может, не стоит размахивать очень старой куклой, которая выглядит так, будто пережила японскую войну? — ругался Джей, прикрывая нос правой рукой и защищая Сону другой. — А вдруг она заражена какой-нибудь древней болезнью? Чонвон рассмеялся. — Вы, ребята, такие слабаки. Разве ты не хочешь подержать её, Джейк-хён? Джейк покачал головой. — Не-а. Можешь называть меня размазнёй сколько угодно. Я к этому не прикоснусь. Что-то в этой кукле совершенно не нравилось Сонхуну. Но, опять же, мало что его действительно беспокоило. Он и Джей всегда были похожи во многом, но, пожалуй, единственной чертой, которая действительно объединяла их, была трусость. — Мы оставим это в художественной комнате, — объявил Чонвон, лучезарно глядя на несчастную куклу. — Она будет отлично смотреться на столе рядом с дверью. Чтобы отпугивать хулиганов.              

*****

              — Ну, как продвигается практика? — спросил отец, глядя на сына через стол. Сонхун поднял глаза от своего стейка. Они с отцом находились по разные стороны деревянного обеденного стола в трапезной, поэтому им приходилось говорить довольно громко, чтобы слышать друг друга. — Достаточно хорошо. Тренер похвалил мою форму. Остаётся проблема с недостатком эмоций, которые я вкладываю в выступление, как обычно. Это всегда так, — объяснил Сонхун, глядя на огорчённое лицо отца. — Ты чем-то недоволен? Мужчина усмехнулся с лёгким цинизмом. — Что меня выдало? — Думаешь, я не знаю, как ты выглядишь, когда разочаровываешься во мне? Мне даже снятся кошмары по этому поводу. — Полагаю, меня просто немного настораживает твой выбор компании в эти дни. Сонхун перестал резать стейк и бросил острый взгляд на собственного отца. — Сону? — Он тоже, — заметил его отец. — Но нет. Я говорю о Нишимуре Рики. Чего? Я даже не разговариваю с этим парнем. — Многие видели вас вместе. — Это мои друзья любят проводить с ним время. Он нравится Джею. Хисын-хён обожает его. Хочешь, чтобы я прекратил общение и с ними? — саркастически спросил Сонхун, чувствуя, как нарастает напряжение. — Ни для кого не секрет, что его отец руководит японской бандой в Сеуле. Он использует свою строительную компанию как прикрытие для теневого бизнеса, — произнёс отец, его голос стал серьёзным. — Почему ты тогда принял его в академию? — возразил Сонхун. — Зачем вводить в нашу среду такого опасного человека, а потом запрещать нам с ним дружить? Улыбка отца стала натянутой. — Господин Нишимура приходил ко мне лично. Неразумно наживать себе врагов среди якудзы. — А Сону? Что в нём такого плохого? — настаивал Сонхун, стараясь найти справедливость. — Ты ведь знаешь, что произошло на вечеринке Джин Ёнсу по сбору средств, не так ли? — спросил председатель, его тон становился более настойчивым. — Этот парень в последнее время стал довольно известным. — Я не собираюсь врать. Меня не волнует, что этот лысый Джин Ёнсу… — ТЫ МОЙ СЫН! — прорычал председатель Пак, и Сонхун вздрогнул от неожиданности. — И ты не будешь смущать меня ещё больше, чем сейчас. Ты понял? Руки Сонхуна сжались в кулаки вокруг вилки и ножа. — Да, отец, — жёстко ответил он, подавляя растущее внутри себя недовольство. Пак Сончоль вздохнул. — Мне жаль, — сказал он, вытирая рот и вставая, чтобы покинуть столовую. Он остановился на пути к сыну и добавил с грустью: — Пойди, проведай свою сестру, Сонхун-а. Последние несколько дней она ужинает поздно, запирается в своей комнате, чтобы поиграть со своими бумажными оригами. Она не открывает мне дверь, но я думаю, что она может сделать это для тебя. Сонхун послушно отправился к комнате сестры, находящейся в конце коридора на втором этаже, и трижды постучал в дверь. Он услышал звук отпирания, и дверь приоткрылась настолько, чтобы Йеджи могла заглянуть на своего гостя через щель. — Я занята школьными делами, — сказала она. — Врать плохо, — отругал её Сонхун, хорошо зная эту отговорку. Йеджи задумчиво сузила глаза. — Заплатишь, я впущу. — Что… мне нужно заплатить тебе, чтобы войти в твою комнату? — недоверчиво спросил он. Когда Йеджи снова начала закрывать дверь, Сонхун вздохнул и просунул пальцы в щель, чтобы остановить её. — Хорошо, хорошо. Назови свою цену. — Сто тысяч вон. Плюс я могу использовать твой VR. — Хорошо, заключаем сделку. Йеджи открыла перед ним дверь, и Сонхун вошёл внутрь. В комнате его двенадцатилетней сестры не было ничего необычного, кроме сотен разноцветных бумажек оригами, разбросанных по полу и сложенных в странные формы. — Для чего всё это? — спросил Сонхун, беря в руки одну из оригами и позволяя своим глазам блуждать по ней. — Это бумажные журавлики, — ответила Йеджи, садясь на пол и доставая новый лист бумаги для оригами. — Есть японская легенда, что если сложить тысячу бумажных журавликов, то исполнится желание. — Кем? — Богом. — Вот оно как, — Сонхун кивнул в знак одобрения. Он не считал свою сестру религиозным человеком. — И чего же ты так отчаянно желала, что решила, что стоит сложить тысячу бумажных журавликов? — он протянул руку, чтобы погладить её волосы, нежно улыбаясь. Лицо Йеджи сосредоточенно напряглось, когда она начала делать новых журавликов. — Твоего счастья, — рассеянно ответила она. Сонхун замер, его улыбка дрогнула. — Но я уже счастлив. Йеджи прекратила то, что делала, и посмотрела на него, угрюмо надув щёки. — Врать плохо. Её слова эхом звучали в голове Сонхуна до поздней ночи. Неужели я несчастен? — размышлял он. Лёжа на кровати, он уставился в потолок и зевнул. Это был долгий день для него. Из-под кровати, или, по крайней мере, откуда-то с пола доносились звуки шарканья, но его это не волновало. Наверное, это Гаыль, — подумал он, его веки тяжело закрывались с каждой минутой. Он снова открыл глаза, и волосы на затылке встали дыбом, когда он услышал лай Гаыль где-то за пределами своей комнаты, в совершенно другой части дома. Что за херня издаёт этот звук? Сонхун раздумывал, заглянуть ли ему под кровать или нет. Но он слишком устал и слишком хотел спать, чтобы подниматься. К тому же звук уже прекратился. Он перевернулся на спину и закрыл глаза, мгновенно задремав. Сонхун не знал, что сильное истощение спасло его. Если бы он заглянул под эту кровать, у него остался бы шрам на всю жизнь.              

*****

              На следующее утро Чонвон был очень расстроен. — Куда она делась? — Куда делась кто? — спросил Сонхун, открывая один из подарков, которые он получил. Это был его портрет, нарисованный от руки. — Вещь. Кукла, — ответил Чонвон, беспокойно расхаживая взад-вперёд. — Возможно, кто-то из хулиганов, которых ты хотел отпугнуть, приглянулась кукла, и они её украли, — предположил Ни-ки, доставая сигарету и прикладывая её к губам. — Не кури здесь, Ни-ки, — мягко отругал его Хисын. — Как скажешь, — равнодушно ответил младший, выходя из комнаты с зажигалкой. — Он все ещё…? — спросил Сонхун у Хисына. — Он понемногу отвыкает от этого. — Этот бедный ребёнок. Представьте, в какой среде ему пришлось расти, чтобы начать курить буквально с детства, — задумчиво сказал Джейк, засовывая в рот шарик Ferrero Rocher. Сонхун закашлялся. — Японская мафия. — Хён! — прошипел Чонвон. Ледяной принц пожал плечами. — Что? Мы все подумали об этом. — Как думаешь, Сону когда-нибудь догадается? Или он просто считает их семью опасной, потому что дедушка украл налоги страны? — задумался вслух Чонвон. — Последнее. Ты же знаешь, какой Сону, — зевнул Сонхун, указывая на свою голову. — Сверху у него ничего не работает. — Ты назвал моего брата тупицей? — резко спросил Джейк. Сонхун ухмыльнулся. — Я имею в виду… — Говоря о Сону, где он и его любвеобильный парень? — спросил Хисын с ноткой сарказма в голосе. — Наверное, ебутся в каком-нибудь укромном местечке, — ответил Сонхун, разочарованно глядя на подарок-портрет. Они совсем ничего не уловили. Сону и Джей появились в художественной комнате на перемене. Джей сказал, что в Чхондаме пробки. Но Сонхун остался при своём мнении, что они совершали неблаговидные поступки так рано утром, потому что Джей заезжает за Сону раньше, чем Джейк выходит из их дома, а Джейк, очевидно, не проезжал через большие пробки в Чхондаме. Ученики студенческого совета и школьный персонал начали вывешивать на территории кампуса украшения к Хэллоуину. Хэллоуинская ярмарка была не такой экстравагантной, как день Пак Сонву. Тем не менее, ученикам было предложено сделать свои классы как можно более жуткими. Кабинет, выглядящий лучше всех, получит награду в течение дня. В кафетерии также подавали десерты и напитки, посвящённые Хэллоуину. Большая часть дня прошла как в тумане. Вскоре после того, как он впервые открыл глаза, Сонхун снова оказался в постели. Он просматривал свой телефон, очищая галерею, так как память была переполнена. Сонхун увидел фотографии его и Джея, фотографии Гаыль, невероятное количество его селфи, а также фотографию его и Вонён. Пак уставился на снимок. Он был сделан совсем недавно, вероятно, за пару месяцев до того, как их помолвка была аннулирована. Сонхун очень заботился о Вонён, вопреки мнению последней. Он знал о её чувствах и некоторое время размышлял об этом. Но, будучи с детства спутниками друг друга, Пак не мог отделаться от странного чувства. Она была для него скорее двоюродной сестрой, чем кем-то ещё. По той же причине Сонхун не мог заставить себя найти Джея привлекательным. Вдруг в дверь постучали. Пак сел и задумался, кто же мог прийти к нему в такой час. Кто бы это ни был, он постучал ещё два раза. Сонхун вздохнул и поднялся с кровати, чтобы открыть дверь. Это была Ара, юная служанка. Она почтительно поклонилась Сонхуну. — Я должна сменить постельное бельё сегодня вечером, господин. Сонхун с удивлением посмотрел на неё. — Так поздно ночью? — Он подумал, что она просто хочет его увидеть. Он отступил назад и жестом пригласил её зайти внутрь. — Не стесняйся. Теперь, когда Пак подумал об этом, эта девушка Ара всегда смотрела на него долгим взглядом. Намного дольше, чем другие служанки, чьи головы были низко опущены рядом с ним. У Ары были тёмно-чёрные волосы, которые она всегда завязывала в низкий пучок. Глаза у неё были однотонные и притягательные, а сама она была почти такой же бледной, как и Сонхун. Сонхун подавил смешок, когда заметил, что на ней юбка короче, чем обычно. Это выглядит просто жалко. Может ли она быть ещё более очевидной, чем сейчас? Большая часть её бёдер была видна, и всякий раз, когда она наклонялась на кровати, он мог видеть часть её трусиков. — Я не замечал этого до сегодняшнего дня, но ты очень красивая, — сказал ей Сонхун. Даже в темноте он мог заметить, что её щёки покраснели, — С-спасибо, господин, — Скучно. Какой-же скучный ответ. — Давай я тебе помогу, — Сонхун подошел к ней и схватил другой конец простыни. — Почему ты согласилась на эту работу, Ара? Ты красивая, воспитанная девушка. В мире есть много достойных мест, куда тебя наверняка возьмут. Зачем устраиваться в качестве горничной, где иногда чувствуешь себя использованной, когда приходится заходить в чью-то комнату в два часа ночи только для того, чтобы поменять простыни? Девушка перешла на другую сторону, чтобы расправить часть, над которой работал Сонхун. — Я не против того, чтобы меня использовали, — ответила она тихим голосом, встретившись взглядом с Сонхуном. Сонхун рассмеялся и сел на только что застеленную кровать. — Зачем ты на самом деле пришла ко мне, Ара? Ара дрожащим голосом выдохнула и забралась на кровать, стоя на коленях с раздвинутыми ногами перед Сонхуном. Она медленно подняла юбку, чтобы показать свои белые трусики с оборками. — Потому что я хочу вас. Губы Сонхуна приоткрылись, когда он притянул девушку ближе к себе. Она была тяжелее, поэтому он не торопился, проводя рукой по её бедру. — Потребовалось столько времени, чтобы ты, наконец, сделала свой шаг. — Я больше не могла сдерживаться, — Ара задыхалась и прикусила губу, когда Сонхун начал ласкать ткань её нижнего белья. — Каждый раз, когда я вижу вас, я становлюсь такой мокрой. Девушка была так возбуждена, так хотела его. Сонхун ещё ничего не успел сделать, а она уже была мокрой там, внизу. Щель мокрого пятна становилась всё больше и больше, пока он не смог полностью разглядеть форму её киски. — У тебя есть парень, Ара? — спросил Пак. Ара смущённо отвела взгляд, — Да. — И всё же ты всё ещё хочешь меня. — И всё же я всё ещё хочу вас. Я так долго ждала, когда это произойдёт. Любая на моём месте с радостью забыла бы своего парня на часок-другой, — сказала Ара, протягивая руку вперёд, чтобы коснуться лица Сонхуна. Её кожа на ладони была грубовата для девушки. Пак вздрогнул. Он не был большим поклонником интимных прикосновений. — Я имею в виду… посмотрите на себя. Вы такой красивый. — Это единственное, о чём ты можешь думать, когда видишь меня? Ара уставилась на него, озадаченная вопросом. — Есть ли что-то ещё, о чём я должна думать, когда вижу вас? Сонхун опустил глаза и ухмыльнулся. Конечно. Она такая же, как и все остальные. Он откинулся на спинку кровати, его тон полностью изменился. — Оставь меня, девка. — Что? Я думала, вы хотите… — Я хочу, чтобы ты ушла в отставку, чтобы ты больше никогда не представляла в своем воображении отвратительное насилие надо мной каждый раз, когда видишь меня. Но поскольку я сейчас милосерден, то просто хочу, чтобы ты убралась с глаз моих долой. С каждой секундой, что ты так смотришь на меня, я становлюсь всё менее и менее добрым. Иди. Ара быстро соскочила с кровати и остановилась прямо перед дверью. Обернувшись, она посмотрела на Сонхуна с горящими от гнева глазами. — Ты бессердечный человек, Пак Сонхун, — произнесла она, прежде чем захлопнуть дверь с громким щелчком. Что бы сказали люди, если бы узнали, что красивый, грациозный и безупречный Пак Сонхун, который мог заполучить любую супермодель, которую захочет, будет наслаждаться тем, что трахает свою горничную посреди ночи? Существует распространенное заблуждение, что красивые мужчины имеют завышенные требования к внешности и обращают внимание только на идеальных людей. Конечно, гетеросексуальный или бисексуальный мужчина с высоким статусом может искать женщину, которая будет хорошо выглядеть рядом с ним, как аксессуар, и которой он сможет гордиться перед родителями и знакомыми. Но на самом деле желания мужчин гораздо проще. То, что заставляет их сердце биться быстрее, не так уж далеко от того, что присуще любой женщине. Правда в том, что трудно найти женщину, которая была бы непривлекательной. В голове молодого парня часто звучит вопрос о том, каково это – лежать на коленях у случайной женщины средней внешности, которую он увидел в парке, или держать ее за руку. Популярный парень в классе, который, по мнению скромной и хорошо воспитанной девочки, никогда не обратит на нее внимания, возможно, уже трижды за неделю подрочил на ее изображение после того, как они ненадолго соприкоснулись руками на уроке химии. Мужчины действительно просты. Любой, кто утверждает обратное, либо лжёт, либо заблуждается. В этот момент Сонхун снова услышал звук – шорох, доносящийся из-под его кровати. — Гаыль, перестань, — недовольно произнес он. Но Гаыль не останавливалась. Она продолжала царапать кровать, словно у нее был приступ. Озабоченно нахмурившись, Сонхун перевернулся на живот и заглянул под кровать. — Гаыль? — крикнул он, пытаясь разглядеть ее. Ничего. Сердце Сонхуна бешено колотилось, а глаза нервно сканировали пол, стараясь понять, не пропустил ли он что-то важное. Гаыль там не было. Когда Сонхун, наконец, сел на кровать, он совершил ошибку и бросил взгляд на свой зеркальный шкаф. То, что он увидел, заставило его вздохнуть от ужаса. На его столе зловеще улыбалась та самая старая, жуткая кукла, которую так отчаянно искал Чонвон. Она гротескно двигалась к нему в странной, дёргающейся манере. Крики Сонхуна раздавались в темноте, пока он не утратил сознание.              

*****

              Он проснулся от шумной возни шести парней-подростков. Время было уже после полудня, но ему казалось, что он закрыл глаза всего на пять минут. — Какого чёрта вы здесь делаете? — настороженно спросил он, садясь на кровати, пот струился по его лбу и спине. Ребята были не в своей обычной форме. — Ты разбудил всех домашних, когда закричал на рассвете, — сказал Джей. — Ты бредил и разговаривал во сне, и твой отец очень волновался, поэтому он позвонил мне. А я позвонил Сону. — А я позвонил Чонвону и привёл с собой Джейка-хёна, который позвонил Хисыну-хёну и Ни-ки, — весело добавил Сону. — Мы сегодня прогуляли школу. Сонхун вытер лоб. — Я… кукла. Она была здесь, — попытался объяснить он, но вдруг запыхался от волнения. — Кукла? Какая кукла? — нахмурился Чонвон. — Та, что ты искал. Она была здесь. — Ты, наверное, случайно принёс её домой, — предположил Джейк. — Нет, я не приносил, — мрачно сказал Сонхун. — Послушайте меня. Как-то ночью я услышал царапанье под кроватью и подумал, что это Гаыль, но она лаяла в другом месте. А прошлой ночью я снова услышал царапанье, но в этот раз заглянул под кровать, а Гаыль там не была. А потом я увидел куклу позади себя. Сону и Джей обменялись обеспокоенными взглядами. — Подожди, ты хочешь сказать… кукла жива? — уточнил Хисын с насмешливой ухмылкой на лице. — Я ничего не утверждаю. Я просто констатирую факты. То, что я слышал и что видел, — ответил Сонхун, стараясь сохранить серьёзный тон. — Так где же эта кукла? — спросил Хисын, оглядываясь по сторонам. Сонхун раздражённо закрыл глаза. — Откуда, чёрт возьми, мне знать? — Хён, ты… принимал наркотики или что-то в этом роде? — тихо спросил Сону, тревожно нахмурив брови. Сонхун закрыл лицо руками. — Конечно, никто из вас мне не верит. Чёрт. Я сейчас выгляжу как сумасшедший, да? — Сонхун, успокойся, — сказал Джей, пытаясь его подбодрить. — Мы знаем о твоих кошмарах. Парень в отчаянии провёл пальцами по волосам. — Это был не просто кошмар! — Я ему верю, — внезапно сказал Ни-ки. Все повернули головы в его сторону. — Ни-ки, сейчас не самое подходящее время для сарказма, — сказал Сону. — Только вот это вовсе не сарказм, — настаивал Ни-ки. — Духи, которые привязываются к куклам. У нас в Японии такие есть. Джейк молча спрятался за спину Хисына. — Хорошо, теперь это становится смешно, — сказал Чонвон. — Призраков не существует. — Но духи существуют, — возразил Джейк, уверенный в своём мнении. — Слушайте, мне плевать, призрак это, дух или кукла с дистанционным управлением, которая вторгается в мою личную жизнь, — мрачно заявил Сонхун. — Кто-то издевается надо мной, и я из-за этого не могу спать один. — Хорошо, как насчёт этого? — Джей сложил руки вместе, готовясь предложить план. — Сегодня мы все спим в твоей комнате. На это посыпался шквал недовольств. Первым запротестовал Сону. — У меня завтра экзамен! Джейк и Чонвон тоже привели свои причины, почему они не могут остаться на ночь. Тем временем Ни-ки прикрыл нос рукой. — Здесь пахнет хуем. Сонхун оглядел его с ног до головы, чувствуя себя защищённым. — Что, простите? Вы думаете, я хочу, чтобы вы ночевали з… — ДАЙТЕ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ! — крикнул Джей, заставляя всех замолчать. — Мы все проведём здесь ночь, а потом, когда ничего не произойдёт, мы согласимся, что Сонхуну просто приснился кошмар. — Не знаю, как вы, ребята, но я в деле, — пожал плечами Хисын. — Всё, что угодно для моего Сонхун-и. Непреклонное решение Хисына заставило задуматься и остальных. Сонхуну всегда было непонятно, осознаёт ли старший хён своё тихое, но неоспоримое влияние на группу. Ни-ки вообще плевал на Пака, но даже он понимал, что должен остаться. Слуги Сонхуна решили, что у них будет незапланированная пижамная вечеринка, и предоставили спальные мешки. Ребята уже расстелили свои мешки на ковре. Сону и Джей застегнули их вместе, чтобы получился двойной. Спальные мешки образовали неровный полукруг вокруг двуспальной кровати Пака. Сонхун не мог уснуть. Он надеялся, что кто-нибудь разделит с ним кровать, но ему было неловко просить об этом. Он метался и ворочался в поисках наиболее удобного положения. Но стоило ему закрыть глаза, как страх возвращался. Он сел и подавил очередной крик, увидев высокий силуэт, стоящий над его кроватью. Но потом он понял, что это всего лишь Ни-ки. — Ты напугал меня, — сказал Сонхун, задыхаясь и широко раскрыв глаза. — Я этого и хотел, — усмехнулся младший, скрестив руки на груди. — Почему ты до сих пор не спишь? — Лучше спросить, как они все спят? — ответил Ни-ки, глядя на них сквозь ресницы. Он выпрямился и указал на кровать, — Можно? Сонхун знал, что лучше отказаться, но всё же сказал: — Как хочешь, — отодвигаясь в сторону. Ни-ки удобно устроился рядом с Сонхуном, прислонившись спиной к изголовью, так как его длинные ноги доставали до дальнего края кровати. Пак бросил взгляд на спящих на полу друзей. Он старался следить за всеми одинаково, но его глаза неизбежно возвращались к Ким Сону. В мире было всего несколько человек, чью внешность Сонхун признавал. Конечно, никто не был так красив, как он сам. Но несколько человек были близки к этому. Сону был одним из них. Сонхун внимательно разглядывал его чистую кожу, густые ресницы, идеально широкий нос и губы в форме листьев. Затем он оглянулся на Нишимуру Рики и понял, что они оба смотрят на одного и того же человека. — Он тебе нравится? — внезапно спросил Сонхун, указывая на Сону. Ни-ки удивлённо повернулся к нему и ухмыльнулся, — Че? — Просто ответь «да» или «нет». Ни-ки задумался на мгновение, — А что, если да? А что если да? — задумался Сонхун. Почему я вообще заморачиваюсь по этому поводу? — Я всего лишь пытаюсь узнать тебя получше, Нишимура-сан. Не будь таким напряжённым, — произнёс Сонхун, хотя знал, что звучит неискренне. Ни-ки, безусловно, уловил это. — Если я правильно помню, Сону раньше был сильно в тебя влюблён, — заметил Ни-ки с насмешливой интонацией. — Интересно, почему вместо тебя он выбрал твоего лучшего друга. — Я отверг его. Не чувствовал того же самого, — коротко ответил Сонхун. — А сейчас? Лицо старшего застыло в смятении. — И до сих пор не чувствую. Ни-ки усмехнулся и медленно кивнул. — Было бы интересно, если бы ты вдруг понял, что он тебе нравится, но теперь уже слишком поздно? Это было бы забавно. — Что насчёт тебя? — иронично улыбнувшись, спросил Сонхун. — Если я правильно помню, ты и Сону были такими близкими, — обвил он средний палец вокруг указательного. — Что изменилось? Ни-ки провёл языком по щеке, словно размышляя. — Полагаю, мы отдалились друг от друга. В этот момент оба юноши услышали пронзительный крик, от которого у Сонхуна волосы встали дыбом. Чонвон, полностью проснувшись, дрожащей рукой указывал на зеркальный шкаф Сонхуна. Сону, Джей, Джейк и Хисын тоже резко проснулись, их затуманенные глаза почти мгновенно расширились от недоумения. Это была не кукла. Хотя, по мнению Сонхуна, даже это было бы гораздо лучше. На стекле кто-то или что-то, невидимое невооружённым глазом, писало ярко-красной жидкостью, жутко напоминающей кровь. По зеркалу было размазано огромное число 9 0 0. Джейк перекрестился и тихо прошептал молитву. 900? Что это значит? После такого зрелища парни-подростки больше не считали безопасным возвращаться ко сну. Они накрыли зеркало Сонхуна одеялом, перебрались в гостиную и не спали до самого восхода солнца, просто обсуждая свой коллективный сверхъестественный опыт. Некоторые, такие как Сону, Джей и Джейк, говорили без остановки, стараясь выразить свои эмоции. Сонхун предположил, что если они перестанут говорить, то ужас окончательно овладеет ими. Другие, такие как Чонвон, Хисын и Ни-ки, предпочитали молча переваривать свои чувства. Примерно в 6 утра они начали строить теории о том, что может означать 900. — Может быть, это пароль для замка или что-то в этом роде? — предложил Хисын. — Для сейфа? Джейк, лежа на диване, задумчиво смотрел в потолок, его мысли явно крутились в голове. — Это не может быть паролем. Числовые пароли обычно состоят как минимум из четырёх цифр, чтобы было 10 000 возможных комбинаций. Трёхзначные пароли имеют только 1 000 комбинаций, поэтому никто их не использует. — Это может быть дата, — сказал Сону, вытаскивая телефон. — Я собираюсь искать значимые события в Южной Корее в сентябре 2000 года. — Локализируй их до Сеула или даже до Академии Гванглим, — добавил Чонвон. — Хорошая идея, — кивнул Сону. — Это также не может быть датой, — автоматически возразил Джейк. — Никто не использует три цифры для обозначения даты. Нужно пять-шесть цифр, чтобы это имело хоть какой-то смысл. — И что ты этим хочешь сказать? — недоуменно спросил его Джей. — Я думаю, — сказал Джейк, прикусывая губу. У него всё ещё были растрепанные волосы и мешки под глазами. В этот момент все семеро парней повернули головы к двери. Там стояла аджумма Ынса с обеспокоенным выражением лица. — Господин Сонхун? Всё в порядке? Почему вы так рано встали? — Мы э-э… рассказывали друг другу страшные истории на Хэллоуин и решили не спать всю ночь, — сказал Сонхун аджумме Ынсе. Ложь была для него естественным делом. — Кстати, ты можешь сегодня ничего не трогать в моей комнате? Или вообще не заходить внутрь? Аджумма Ынса нерешительно кивнула. — Конечно… — И передай остальным тоже. Спасибо. — Мы готовим завтрак для ваших друзей, господин, — добавила аджумма. — Может быть, у них есть какие-то особые пожелания? Глаза Сону заблестели от восторга. — Я бы хотел… — Ага! — вдруг вскочил Джейк, будто у него в голове вспыхнула лампочка. — Нам нужно пойти в школьную библиотеку, — он схватил своё пальто с дивана и бросился к двери. — В библиотеку? — удивился Сонхун. — Я объясню, когда мы будем там, — уверенно сказал Джейк. Чонвону пришлось силой оттащить Сону от блинов, разложенных на столе. В итоге они все поехали в микроавтобусе Сонхуна, чтобы легче добраться до Академии Гванглим. Возможно, это было связано с праздником, но, когда они приехали, в здании школы было гораздо темнее, чем обычно. Никто из них не был одет в форму, и Паку пришлось соврать охраннику, что на Хэллоуин не было установлено никаких правил ношения одежды. Джейк ворвался в двери библиотеки, и несколько голов повернулись в их сторону, когда все семеро вошли внутрь. Он быстро и целеустремлённо направился к секции истории и географии. — Итак? Что мы здесь делаем? — спросил Сонхун, пытаясь догнать австралийского подростка. Джейк обернулся к ним, — 900 – это десятичная классификация Дьюи для истории и географии. То, что кукла находится в подвале нашей школы, значит, что тот, кто преследует Сонхуна, как-то связан с академией Гванглим. Давайте пролистаем эти книги и поищем подсказки. Они так и сделали. Сначала с энтузиазмом, но чем дольше они просматривали страницы и не находили ничего интересного, тем больше унывали. Сонхун решил, что это тупик. Они все лениво растянулись на полу, заставляя себя просмотреть ещё один комплект книг. — Похоже, кому-то нравится рисовать бабочек на обратной стороне этих книг по истории, — заметил Хисын, лёжа на груди. — На двух книгах, которые я открыл, изображены бабочки. — О! У тебя тоже? — сказал Ни-ки, размахивая другой книгой. — На этой тоже есть бабочки. [♪ J.Cole – She Knows ♪] У Чонвона возникла идея. Он схватил сразу четыре книги и, переворачивая их одну за другой, осматривал обороты страниц. — Все эти книги содержат бабочек на обратной стороне. — Сонхун-а? — позвал Джей из другого прохода, в его голосе звучал явный страх. Он вернулся к остальным с газетой в руке. — Это выпало из одной книги, — произнес он, его лицо выглядело бледным и испуганным. Сону подполз к нему, чтобы рассмотреть фотографию в газете. — Хён? Почему у тебя картинка с девочкой, держащей… куклу? Сонхун глубоко сглотнул. Девушка на фотографии была довольно миниатюрной, небольшого телосложения и ростом лишь до плеч её спутника. У неё были большие добрые глаза и невинная, скромная улыбка. Рядом с ней стоял… сам Сонхун. Или так казалось. Он был одет в форму Академии Гванглим, а его волосы, как всегда, были аккуратно зачесаны назад. Кукла в её руках была чистой и совершенно новой, её глаза всё ещё были целы и блестели. Они выглядели счастливыми и довольными. В голове Сонхуна начали звучать тревожные сигналы, которые начинались как маленькие будильники, постепенно превращаясь в громкие полицейские сирены. — Человек на фотографии – не я, — тихо пробормотал он, и волосы на его руках и ногах встали дыбом. — Это мой отец. Ни-ки повернулся к Сонхуну с мрачным выражением лица. — Вот почему она преследует тебя. Ты – точная копия председателя Пака.       

*****

       Группа ребят принесла газетную статью в художественную комнату и с любопытством скопилась вокруг неё.

НАСЛЕДНИК АКАДЕМИИ ГВАНГЛИМ ПОД ПОДОЗРЕНИЕМ В ПРИЧАСТНОСТИ К ЗАГАДОЧНОМУ ИСЧЕЗНОВЕНИЮ 17-ЛЕТНЕЙ ДЕВУШКИ.

О Наби, ученица 11 класса средней школы Чонгкук, была объявлена пропавшей без вести 13 июня 1986 года, после того как в последний раз её видели со старшим сыном Пак Сонвона и наследником Академии Гванглим Пак Сончолем.

— Наби… бабочка, — отметил Чонвон. — Это она нарисовала бабочек на обратной стороне этих книг? Как они вообще попали к ней в руки? — По той же причине, по которой её кукла оказалась в нашем подвале, — ответил Хисын. — Она была здесь. Сонхун выпрямился. — Мне нужно получить ответы от отца. И желательно побыстрее, — сказал он, поворачиваясь, и не заметив, как Джей прошёл мимо, роясь в своём рюкзаке. Они столкнулись. Из рюкзака Джея вывалилось несколько вещей, и Сонхун мгновенно заметил что-то необычное: маленький аккуратный конверт с красной сургучной печатью. Он прищурился, чтобы разглядеть эмблему на печати, и наклонился, чтобы поднять конверт. — Не трогай! — резко произнёс Джей, выхватывая конверт раньше, чем Сонхун успел до него дотянуться, и быстро запихивая его обратно в рюкзак. Сонхун остановился, недоумённо уставившись на Джея. Что с ним не так? Но парень решил, что не стоит зацикливаться на этом, и вышел из комнаты, направляясь к своей первоначальной цели: объяснениям от отца. Он вбежал в кабинет председателя, даже не поприветствовав его. Пак обернулся в своём кресле и удивлённо уставился на сына. — Сонхун-а? Я думал, ты плохо себя чувствуешь? Почему ты не в форме? Сонхун резко швырнул газету на стол. — Я хочу задать тебе несколько вопросов. Лицо председателя сразу же изменилось, когда он увидел фотографию девушки на газете. Он, казалось, вот-вот заплачет. — Где ты это взял? — спросил он с тревогой в голосе. — В библиотеке, — ответил Сонхун, стараясь сохранить спокойствие. — Я хочу знать, кто такая О Наби и что с ней случилось. — Сынок, я могу рассказать тебе об этом, как только мы… — Нет времени. Просто расскажи мне сейчас же, — прервал его Сонхун, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. — Что значит «нет времени»? — Мне дали проект, где нужно провести исследование о жизни героя, и я выбрал тебя, — солгал он, сквозь зубы, стараясь не выдать своих истинных намерений. — На днях, когда я исследовал в библиотеке, наткнулся на вырезку статьи о тебе и этой пропавшей девушке в архивах. Теперь мне снятся кошмары. Вот почему я проснулся прошлой ночью с криком… Кем она была, отец? Я просто хочу понять, чтобы наконец-то заснуть спокойно. Председатель Пак поджал губы, явно колеблясь. — Сын, для этого тебе лучше присесть. Сонхун быстро схватил ближайший стул и сел, скрестив ноги. — Ну? Отец издал долгий тяжелый вздох. — Я был в девятом классе, а она в восьмом, когда мы впервые встретились. Твой дед, председатель в то время, был таким же строгим, как и я, если не больше. Но я был немного бунтарем, если честно. Мы с друзьями часто снимали пиджаки и тусовались в районах Сеула, предназначенных для простых людей. Посещали караоке-бары, игровые автоматы и общались со студентами из менее престижных школ, — начал председатель Пак, его глаза начали отдаляться, как будто он погружался в воспоминания. Сонхун в изумлении уставился на отца. Он никогда раньше не подозревал, что у него есть такая сторона. Неужели строгий, высокомерный председатель Академии Гванглим, как Пак Сончоль, притворялся, что не принадлежит к высшему обществу, чтобы подружиться с другими студентами своего возраста? — Так я познакомился с Наби. Она училась в средней школе Чонгкук. Нам приходилось скрывать наши отношения, потому что… ты можешь только представить, как бы это воспринял мой отец. Но она тоже была немного бунтаркой. Она пробиралась в школу, и мы проводили время вместе. Потом она пряталась от моего отца. Она действительно хорошо умела прятаться, — председатель грустно улыбнулся, глядя на изношенную фарфоровую куклу. — Мы встречались три года. Я подарил ей эту куклу на её шестнадцатый день рождения. Однажды один из учеников настучал на меня. Мой отец пришёл в запретную секцию библиотеки, где мы часто проводили время вместе, и накричал на нас такими неоправданно грубыми словами. Я думаю, это её напугало. Она убежала, и с тех пор я больше её никогда не видел. Ни я, ни её семья. — Она… сбежала? — прошептал Сонхун, не веря своим ушам. Председатель Пак кивнул. — Она не отвечала ни на один из моих звонков. Она просто исчезла, как будто ее и не было. — Как ты думаешь, с ней могло случиться что-то плохое? — спросил Сонхун, ощущая, как тревога нарастает в груди. — Сначала мой разум отказывался принимать эту мысль, — сказал председатель, глядя в пустоту. — Но со временем я смирился с тем, что, возможно, с ней действительно что-то произошло на пути домой. Я никогда не переставал винить себя. — А как ты опроверг обвинения? — продолжал расспрашивать Сонхун. — Люди просто забыли об этом или… дедушка заплатил СМИ, чтобы все замяли дело? — Нет, ничего подобного, — произнес председатель, опустив глаза. — Ответ на самом деле так же жесток, как и прост. Наби происходила не из благополучной семьи. Если бы она была дочерью какого-нибудь богатого бизнесмена или знаменитости, их бы не оставили в покое. Мой отец запретил мне говорить об этом, иначе моё имя будет запятнано, и я не смогу унаследовать школу. Он сказал мне, что со временем люди просто забудут, как это происходит с любой проблемой. Сонхун в недоумении покачал головой. — Значит, ты… ты предпочёл своё наследство справедливости этой девушке? — Я не жду, что ты поймёшь, — ответил председатель, поджимая губы. Сонхун поднялся со стула, его голос дрожал от эмоций. — Как ты мог каждый вечер сидеть за этим обеденным столом, говорить мне, что я не могу делать то или это, дружить с кем угодно, обвинять меня в том, что я ставлю тебя в неловкое положение, когда… — он тяжело сглотнул, его глаза наполнились слезами. — Когда ты хранишь этот ужасный секрет всю свою жизнь. Единственный, кто стыдит нас обоих, – это ты! — с гневом выпалил он и, распахнув дверь кабинета, ушёл. — Я действительно любил её, — произнес председатель Пак, останавливая Сонхуна. — Я знаю, что ты мне не веришь, но это так.       

*****

              — Как вы думаете, как она умерла? — тихо спросил Джей, когда Сонхун закончил рассказывать историю своего отца от начала до конца. — Вот это я и хотел бы выяснить, — ответил Сонхун, глубоко вздохнув. Их всех тревожил тот факт, что мёртвая девушка не смогла отличить мужчину от его сына. Поскольку молодой облик Пак Сончоля – это всё, что она помнила из того времени, когда была жива, именно на Сонхуна она ориентировалась ошибочно. Джей с досадой вздохнул и сел рядом со своим парнем на диван. Он положил голову на колени Сону, который нежно играл с его волосами. Тем временем Хисын, Джейк и Ни-ки стояли и тихонько переговаривались между собой, у них был свой собственный мир, как обычно. Чонвон сидел на диване прямо напротив пары, его полные щёки за последние месяцы стали впалыми, оставив позади свой пухлый, очаровательный вид. Сонхун наблюдал за Чонвоном, когда тот сосредоточенно смотрел на Сону и Джея, даже не заметив, что Сонхун сел рядом с ним. — Таким взглядом ты прожжёшь дыры в их одежде, — усмехнулся Сонхун. Чонвон вернулся в реальность и широко раскрыл глаза, увидев своего хёна. — О. Я не заметил тебя. — Конечно, — усмехнулся Сонхун и тоже повернулся к паре. — Хён, ты когда-нибудь жалел о содеянном так сильно, что это причиняло тебе физическую боль? — неожиданно спросил Чонвон. — Нет, — покачал головой Сонхун. — На что это похоже? Чонвон потёр грудь, — Больно. Здесь, наверху. Как будто кто-то втыкает нож в твоё сердце. Но ты не можешь избавиться от этого ощущения, потому что на самом деле никакого ножа нет. Сонхун впервые слышал, как Чонвон так открыто говорит о себе. — В детстве я был влюблён в Сону, — продолжил он, спокойно беседуя рядом с Сонхуном. — Когда я перевёлся в Гванглим, мои приоритеты были сосредоточены исключительно на учёбе. Меня никогда не волновали отношения и всё такое. Даже в девятом классе, когда гормоны у всех сходили с ума и люди теряли девственность направо и налево. — Ты можешь просто сказать «Хисын-хён», — вставил Сонхун с ухмылкой. Чонвон рассмеялся, — А потом в этом году появился Сону. И он стал всем, что меня волновало. Если бы я хотел, чтобы кто-то стал моим первым парнем, то это был бы он, несмотря ни на что. Не имело значения, что прошло столько времени с тех пор, как я видел его в последний раз, и что он, возможно, уже не тот мальчик, которого я помнил. Я просто хотел его. На никого другого я не мог даже взглянуть. Честно говоря, это было очень отчаянно и жалко с моей стороны. Сону и Чонвон? Почему это никогда не приходило мне в голову? — думал Сонхун, слушая друга. — Но когда я принимал душ сегодня утром, я посмотрел на своё тело и увидел, сколько у меня синяков и шрамов, — продолжал Чонвон. — Так много интересных историй, которые можно рассказать о себе. И вот я начал вспоминать, откуда у меня все эти шрамы, и вдруг понял, что у них у всех есть одна общая черта. Сонхун не понимал, к чему он клонит, — Покажи мне, — сказал он. — Давай начнём с самых маленьких, — Чонвон поднял указательный палец. — Этот маленький шрам на пальце я получил, когда резал морковь. Я помогал Джей-хёну готовить карри для моей бабушки. Я не могу показать, но у меня есть шрам на бедре, который я получил, когда меня сбил мотоцикл. Я отлично помню тот день, потому что тогда отчаянно нуждался в компании, чтобы пойти на концерт, и Джей-хён был единственным, кто нашёл время. У нас также был период, когда мы часто ходили в спортзал вместе. Я пытался поднимать тяжести, которые были слишком велики для меня, и в итоге получил синяк на бедре, который так и не зажил. — Чонвон… — начал было Сонхун, но Чонвон продолжал. — На моей груди есть длинный след от кошки, которую я пытался унести. Я так расстроился из-за этого, что Джей-хён пошёл и сам взял ту же кошку, чтобы она поцарапала и его, — голос Чонвона чуть дрогнул, и ему пришлось сделать паузу. — Этот большой шрам на моей ноге появился во время турнира, в котором я проиграл. Джей-хён забрал меня после этого, хотя он только что вернулся с заграничного светского мероприятия, куда ездил со своим отцом, и предложил сходить куда-нибудь поесть, чтобы мне стало лучше. А этот шрам вот здесь… — Я понял, — прервал его Сонхун, заметив, что Чонвон вот-вот разрыдается. — Не нужно говорить об этом, если тебе тяжело. — Когда я оглядываюсь назад на свою жизнь, он всегда был рядом. Во всех моих приключениях, во всех взлётах и падениях. На каждом шагу, — тихо произнёс Чонвон, смахивая слёзы с глаз. — А я был таким неблагодарным. — Чувства – это дело тонкое и сложное. Ты сойдёшь с ума, пытаясь их понять, — откровенно сказал Сонхун. — Я не очень хорошо умею утешать людей или давать советы, но, думаю, это должно стать уроком для тебя, Чонвон-а. Никогда не знаешь, что имеешь, пока не потеряешь. Чонвон грустно улыбнулся и покачал головой. — Это вряд ли относится ко мне, хён. Дело в том, что я всегда знал, кто у меня есть. Просто я никогда не думал, что потеряю его. Сонхун бездумно оглядел комнату, чувствуя, как внутри него разгорается меланхолия. Но его спокойствие быстро рассеялось, когда взгляд упал на что-то знакомое вдалеке. У подножия двери лежала отрезанная нога куклы. Сонхун посмотрел на своих друзей, но никто из них пока не заметил странные находки. Он быстро вскочил и направился к двери, в ожидании своего открытия. Толкнув её, он с ужасом обнаружил отрезанную руку куклы, лежащую прямо посреди коридора. Сбивчиво он вернулся в художественную комнату, чтобы позвать кого-то на помощь. Первым, кого он заметил, был Ким Сону, который уже направлялся к выходу. — Извини, хён, мне нужно в туалет… — Пописаешь потом. Ты мне нужен прямо сейчас. — А? Зачем? Сонхун показал Сону ногу куклы на своей ладони и указал на руку в коридоре. Сону прикрыл рот рукой и повернулся, чтобы воскликнуть о том, что только что увидел, но Сонхун быстро схватил его за руку. — Не говори им. — Почему нет? — требовательно спросил Сону, оглядывая его с недоумением. — Я думаю, она хочет, чтобы я пошёл по следу. Сону закусил губу и некоторое время размышлял над этим. Затем он повернулся к Сонхуну и кивнул. Они решили отправиться в путь самостоятельно, не сообщая остальным о своих планах. Как и ожидали, в самом низу лестницы их ждала еще одна нога. Они спустились на первый этаж, прошли мимо кабинета председателя, библиотеки и столовой, и вскоре увидели, что другая рука указывает им на коридор, ведущий к подвалу. Туловище куклы уже ждало их у открытой двери. — Ты оставайся здесь и охраняй дверь, — проинструктировал Сонхун младшего, прикрепляя конечности к туловищу. — Смотритель сказал, что она иногда сама по себе запирается. Сону неохотно кивнул. Сонхун глубоко вздохнул и осторожно двинулся вниз по старым скрипучим ступеням. Ничего особенного, — подумал он. Спустился в подвал с привидениями. И что? Наби мертва. Она не может причинить мне вреда. Единственным звуком, который он слышал, был скрип лестницы. Пак сделал первый шаг на пол подвала и замер, настороженно прислушиваясь. Ничего. Он пошел дальше. Прямо в центре комнаты лежала отрубленная голова куклы, которая смотрела прямо на Сонхуна с ужасной улыбкой на лице. Сердце стучало в груди, и, не раздумывая, он прыгнул вперед, схватил голову с земли и аккуратно присоединил её к туловищу куклы. Он осторожно положил её обратно на землю. — Хён? Сонхун обернулся, — О! Господи, как ты меня напугал! — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Сону, — Мне показалось, что я слышал, как ты звал на помощь. — Что? Я даже не открывал свой р… Щелчок. Они оба замерли. — Я пойду проверю, — сказал Сону и поспешно побежал вверх по лестнице. Он вернулся через пару минут, его рот сжался в тонкую линию, — Заперто. Сонхун сам взобрался по ступенькам и начал колотить в дверь, пытаясь открыть её с помощью грубой силы. Если она старая, то рано или поздно сломается, верно? Но это оказалось неверным, потому что даже после 15 минут неустанных криков и ударов по двери они всё ещё оставались внутри. В конце концов он сдался и спустился туда, где был Сону, увидев, что тот держит телефон наготове. — Мой сигнал здесь не работает, — с ужасом сказал младший. — Вот почему я сказал тебе стоять у двери! — сердито закричал на него Сонхун. — Я что-то услышал и не хотел оставлять тебя одного! — прошипел Сону в ответ. — Мы оба знаем, что Наби охотится за тобой! — Это, конечно, трогательно и всё такое, но если бы ты остался наверху, как я тебе сказал, мы бы не оказались здесь в ловушке! — Сонхун расхаживал туда-сюда, проводя пальцами по волосам от напряжения. — Чья это была идея никому не говорить, куда мы идём? Они найдут нас через несколько дней. Или, что ещё хуже, через несколько недель, — закатил глаза Сону. — Ты думаешь, я бы намеренно спустился сюда, если бы не услышал твой голос? Кто захочет застрять и, возможно, умереть от голода в одной комнате с тобой? Эти слова заставили Сонхуна остановиться. Он повернулся к Сону, — Повтори-ка ещё раз? — Я сказал, кто захочет застрять в этом подвале и умереть с голоду с самым грубым, самым отвратительным… Сонхун подошёл к младшему, крепко схватил его за плечи и встряхнул, — Сону, ты гений! Сону удивлённо замялся, — Я-я? Сонхун отпустил Сону и начал внимательно осматриваться по сторонам. — Похоже, я знаю, что с ней случилось. — Да? Рассказывай! — воскликнул Сону, глядя на старшего с выражением, которое можно было истолковать как опасение, что тот сошел с ума. — Помнишь, как мой отец сказал, что Наби сбежала и больше никто её не видел после того, как мой дед поймал её в школе? — начал Сонхун, одновременно постукивая ладонями по стенам. — А что, если она никогда не покидала кампус? Сону нахмурился. — Я не понимаю. Сонхун повернулся к нему. — Что, если она искала укрытие в более незаметном месте, например, в подвале школы, и умерла от голода, запертая там несколько недель подряд? Лицо Сону побледнело от осознания. — Итак, ты ищешь… — Её тело, да. — ответил Сонхун. — Я думаю... я думаю, она хочет, чтобы мы её нашли. Сону неохотно подошёл к стене и начал копировать действия Сонхуна. Они провели руками по каждой поверхности, надеясь наткнуться на скрытую стену или дверь-ловушку. Они разошлись в разные стороны, постепенно удаляясь друг от друга, пока Сону не скрылся в тёмной части подвала. — Хён? — Да? — мгновенно отозвался Сонхун, подбегая к Сону. — Крысы, — тихо произнес Сону, указывая на узкий коридор к востоку от них. Он был черным, как смоль, и его легко было пропустить. Сонхун даже не заметил его, когда они в первый раз спустились, чтобы осмотреть реквизиты. — Оттуда лезут крысы, — Сону глубоко сглотнул и кивнул в сторону коридора. Сонхун снова схватил куклу и подошёл к Сону, наклонившись из-за своего роста. Чем глубже они заходили, тем грязнее и влажнее становился пол. Бывали ли здесь смотрители? Знают ли они о существовании этой части подвала? — спросил он сам себя. Старший поморщился, когда его носки пропитались коричневой грязью. Услышав жужжание мух, он быстро поднёс предплечье к носу и обернулся к Сону с широко раскрытыми глазами, призывая его поступить так же. Нюхать что-либо внизу было слишком рискованно. В самом конце туннеля они остановились, как вкопанные, увидев темный силуэт, примостившийся в углу. Сону вытащил телефон и включил фонарик. Сонхун ожидал этого, но его сердце всё равно сжалось. У бетонной стены лежало тело. Человеческий силуэт, который долго ждал и в итоге сдался. Череп, рёбра и бедренные кости были целы, но желтоватые и безжизненные от времени. Большая часть тела была повреждена крысами, червями и другими вредителями, которые питались плотью. Тем не менее, она оставалась узнаваемой. Хотя он не был христианином, Сонхун поспешно перекрестился. Он услышал, как Сону разрыдался позади него. Старший ожидал, что именно он будет больше напуган, но, возможно, тот факт, что он уже видел мёртвое тело раньше, помог снизить его чувствительность к этому ужасному зрелищу. Сонхун положил куклу рядом с телом и, сделав жест, указал Сону, чтобы тот выходил. Пошатываясь, они вернулись в более чистую часть подвала, кашляя и откашливаясь, пытаясь привести дыхание в порядок. Ни один из них не стал сразу обсуждать то, что они только что увидели. Сонхун прислонился спиной к стене и медленно опустился на пол, выглядя так же безжизненно, как и скелет Наби. — Дурацкая грязь. Дурацкая. Дурацкая, — с отвращением пробормотал Сону, стягивая носки. Сонхун услышал звук расстёгивающегося ремня и в тревоге поднял голову. — Что ты делаешь? — спросил он, глядя на Сону, когда тот начал снимать штаны. — Грязь попала мне в ботинки и джинсы, — быстро ответил Сону. К счастью, на нём были чёрные шорты. Несмотря на это, его бледные голые бёдра выставлялись напоказ. Они были толстыми, но подтянутыми; мышцы напрягались при каждом незначительном движении Сону. Абсурдно, но Сонхун почувствовал лёгкое волнение под брюками. Наверное, я действительно схожу с ума, — подумал он, отворачивая взгляд, обеспокоенный реакцией своего тела. Сону отбросил джинсы в сторону и сел рядом с Сонхуном на холодный пол. Одежда Пака тоже была испачкана грязью, но он не хотел раздеваться перед младшим. Поэтому он стиснул зубы, терпя сырость и липкость на ногах. — Я вот о чем подумал: насколько надо быть дурой, чтобы пробраться в школу для мальчиков, где учится твой парень, только чтобы его увидеть, ведь его семья тебя не одобряет? — задумался вслух Сонхун. Он знал, что Сону в шоке, и решил немного подшутить над ним. — И при этом терпеть это годами? Я бы просто разорвал с ним отношения. Слишком утомительно. — Я имею в виду… мы все видели фото твоего отца, когда он был моложе. Он выглядел точно так же, как ты. Кто угодно мог бы с ума сойти от любви к нему. К тому же, она девочка. Ты никогда этого не поймешь. Если бы я был девушкой, я был бы Вонён, — подумал про себя Сонхун. — Если бы я был девушкой, я бы был самой востребованной из всех, кто когда-либо существовал. Поэтому я бы никогда не оказался в такой ситуации. Я бы искал мужчину, который будет бороться за меня. Или женщину. Сону покачал головой, — Ты не смог избавиться даже от мёртвой девушки и своих отвратительных шуток? Теперь она действительно может сделать так, чтобы мы здесь погибли. — Кто сказал, что я шучу? — ответил Сонхун с усмешкой. — Всегда можно прибегнуть к каннибализму, когда дело дойдет до этого, — равнодушно пожал плечами Сонхун. — Съешь меня и выживешь. Моя плоть, наверное, не так хороша без соуса кочхуджан. Но, похоже, у тебя не будет выбора. Сону бросил на него косой взгляд, — Почему это я должен выжить? Ты намного сильнее меня. Ты мог бы легко разбить мне голову о стену, а потом съесть меня. Сонхун иронически улыбнулся, — Как ты думаешь… кто из нас двоих на самом деле хочет выйти из этого подвала живым? — Мы оба хотим остаться живыми! — с недоумением ответил Сону. — Давай посчитаем, — начал Сонхун, поднимая пальцы. — У меня есть отец, возможно, сестра, Джей, Хисын-хён, Чонвон и Вонён, которые хотят видеть меня живым и здоровым. Это шесть человек. А что касается Ким Сону… ну, все его любят. Трудно перечислить всех, кто хочет, чтобы ты остался живым. — Я хочу видеть тебя живым и здоровым! — добавил Сону. — О, семь человек! Как замечательно, — улыбнулся Сонхун. — У тебя так много поклонников, которые любят тебя и каждый день присылают подарки и письма! — Они действительно меня любят или только мой образ? — заметил Сонхун, нахмурившись. — Если бы они узнали, какой я на самом деле, ты действительно думаешь, что их чувства остались бы прежними? — Неужели ты действительно веришь, что если некоторые люди тебя не любят, они будут рады твоей смерти? — ответил Сону. — На самом деле я иногда думаю о своей смерти. Я сделал много ненавистных вещей, — признался Сонхун. — Я искал повод, чтобы уйти из этой жизни. Эта ситуация кажется мне подходящей. — Возьми свои слова обратно, Пак Сонхун, — мрачно произнес Сону. — Хватит указывать мне, что делать. Я могу уйти, когда захочу, — произнес Сонхун с явным раздражением. — Ты правда настолько глуп? — воскликнул Сону, качая головой в недоумении. — Удивительно, как я вообще мог в тебя влюбиться. Старший с изумлением повернулся к Сону. Это был Пак Сонхун, восемь раз ставшим золотым медалистом Южной Кореи и наследник Академии Гванглим. Никто никогда не называл его глупым. Его описывали как холодного, бессердечного, бесчувственного, самовлюбленного. Но глупым – никогда. Он уж точно не ожидал услышать это от такого человека, как Сону. — Ты хочешь сказать, что есть лучшее покаяние, чем смерть? — Жизнь, — мгновенно ответил Сону. — Живи, меняй свой образ жизни и исправляй свои ошибки. Сонхун уставился на него. Он считал Ким Сону своим другом. Медленным и громким плаксой, если быть точным, но все равно другом. — Знаешь, это забавно, — начал Сону, его взгляд потух. — Три месяца назад я бы отдал все, чтобы оказаться в такой ситуации. Я бы продал почку, лишь бы быть с тобой сейчас. Но сейчас, когда я здесь, я ничего не чувствую. Вообще ничего. Сонхун ощутил острую боль в груди, которую не мог понять. Ту же необъяснимую боль он испытывал в ту ночь, когда отверг Сону. — Ты знаешь, что говорят о вещах, которые приходят в нашу жизнь, когда мы уже не ищем их? [♪ Kodaline – High Hopes ♪] — Я всегда был поклонником всего красивого. Меня просто к этому тянет: красивые пейзажи, элегантная одежда, — он улыбнулся, его взгляд метнулся к Сонхуну, — И ты тоже, на протяжении некоторого времени. Но я даже рад, что ты меня отверг. Сонхун тихо усмехнулся. — Значит, мы обсуждаем это сейчас, когда находимся на грани жизни и смерти? — Когда ты мне нравился, я думал только о том, какой ты красивый. Какой безупречный. Какой элегантный, — продолжал Сону. — Но когда мои чувства угасли и мы стали друзьями, я понял, что это не всё, на что ты способен. Я узнал тебя настоящего. Сонхун изучал лицо Сону. Все черты были невинными и милыми, кроме глаз. Его радужки цвета расплавленного золота казались совсем маленькими по сравнению с белками, и из-за этого он выглядел немного устрашающе. — А что ты думаешь о настоящем мне? — Настоящий Сонхун мне нравится больше, чем тот, которого я представлял в своей голове. Да, ты грубый и ужасный. Но при этом ты очень весёлый и остроумный. Ты втайне задумчив, даже если сам этого не замечаешь. И на самом деле ты очень добрый и чувствительный – это было для меня удивительно, — Сону слегка подтолкнул локтем руку Сонхуна. — Мне нравится хён таким, какой он есть. Эмоции поднялись у Сонхуна к горлу, и он отвернулся, глубоко сглотнув. — Как… как дела у вас с Джеем? — спросил он, решив сменить тему. Сону невесело усмехнулся и прислонился головой к стене позади себя. — Хороший вопрос. Я сам не знаю. — И что это значит? — Я сделал что-то… неправильное, — объяснил Сону. — Вы поссорились из-за этого? — поинтересовался Сонхун. — Вот в чём дело. Я собирался рассказать ему, но струсил, потому что он был так мил со мной, — признался Сону. — Я боюсь его потерять. Звучит эгоистично, но он мой первый парень, понимаешь? То, что у нас есть – это всё, что я когда-либо знал, и я буду чувствовать себя потерянным, если позволю этому ускользнуть. — Неужели всё так плохо? — спросил Сонхун, — То, что ты сделал? — Сам поступок был довольно плохим, — Сону кивнул, опуская взгляд. — Но причина, стоящая за ним, гораздо хуже. — Хорошо, но ты не даёшь мне много информации, так что всё, что я могу сказать… говори правду, — сказал Сонхун. — Говори правду, Сону. Сначала себе, а потом остальным. Глаза Сону снова наполнились слезами. — Признаюсь, наши отношения начались по прихоти. Я думал, что… если просто следовать своим чувствам, не думая о последствиях, я, наконец, буду счастлив. Но что, если я ошибся? — спросил он, поворачиваясь к Сонхуну, когда слезы начали катиться по его щекам. — Что если я просто обманывал себя, и в своём стремлении к счастью причиняю боль всем вокруг? — Сону. — Хм? — Я самый неприятный, грубый и несносный человек, которого может встретить кто угодно. Я не понимаю чувств других людей, не вижу красоты и доброты, — сказал Сонхун, глядя на Сону, который начал вытирать нос своей рубашкой. — Я пренебрегаю тем, что мне дорого. Я никогда не думал, что стану чьим-то лучшим другом. И уж точно не лучшим другом самого терпеливого, преданного и заботливого человека, который когда-либо жил. Это полная противоположность моей сущности. — Повтори мне последнюю строчку попроще, — дразняще сказал всхлипывающий Сону. — Сону, когда я говорю, что вы с Джеем достойны друг друга, это высшая форма комплимента, на которую я способен, — сказал Сонхун с искренностью, которой он редко позволял себе. Сону улыбнулся и прижался головой к плечу Сонхуна. Пак не отстранился и не вздрогнул. Он не мог. Сону был тёплым и нежным на ощупь. В этот момент Сонхун понял, почему люди обнимаются, целуются и касаются друг друга, чтобы выразить свою привязанность. Они сидели в тишине, не зная, выберутся ли они отсюда когда-нибудь или останутся внутри до самой смерти, встретив ту же судьбу, что и О Наби. Но если он так умрёт, то, по мнению Пака, это не так уж и плохо. Пак Сонхун и Ким Сону были найдены через три часа, выглядя бледными и обезвоженными. Но они были живы. Джей нёс своего едва пришедшего в сознание парня, а Джейк и Чонвон поддерживали Сонхуна, пока он пытался идти. Сонхун и Сону рассказали своим друзьям о костях, которые они нашли в секретном туннеле, и первым, кому они решили сообщить об этом, был председатель Пак. Он впервые расплакался перед своим сыном, узнав правду о своей прошлой возлюбленной. Полицейское управление Сеула было вызвано для расследования этого места. Отец Ким Тэёна, начальник полиции, также был там. Кости должны были проверить в лаборатории судебно-медицинские эксперты, чтобы выяснить, не принадлежали ли они кому-то. Среди всех щёлкающих фотоаппаратов, жёлтых лент и полицейских, опрашивающих группу студентов, Сонхун сидел на заднем сиденье открытой машины скорой помощи и потягивал горячий шоколад. Он смотрел в пространство, когда кто-то вдруг решил явиться в последний раз. Старая фарфоровая кукла стояла посреди коридора, обращённая к Сонхуну. Он знал, что только он может её видеть. Но на этот раз он не чувствовал страха. Улыбнувшись кукле, он кивнул, и его охватила волна грусти, хотя у него не было никаких эмоциональных связей с девочкой, умершей более 30 лет назад. Он чувствовал к ней сочувствие. Полицейский прошёл мимо Сонхуна, и в тот же миг кукла исчезла. Пак посмотрел вдаль и заметил Сону, который уже смотрел на него. У младшего было полотенце, обёрнутое вокруг плеча. Он терпеливо дождался, пока полицейские пройдут мимо, и поспешил к Сонхуну. — Как ты держишься? — спросил Сону. — Не так уж плохо. — Джейк-хён сказал, что, возможно, стоит попросить священника освятить кости, чтобы быть уверенными. Несколько шуток пришли на ум, каждая из которых была более жёсткой и бестактной, чем предыдущая, но Сонхун лишь пожал плечами. — Пусть лучше её семья решает это за неё. Они скоро приедут. — Хён? — Хм? — Спасибо, что ты жив и здоров, — улыбнулся Сону. — Я просто хочу, чтобы ты знал: без тебя мир был бы довольно тусклым и скучным. Вот и всё. До завтра! Сонхун открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сону уже развернулся и ушёл. В сердце снова вспыхнула боль – острая, колющая. Он поднёс руку к груди и крепко сжал её. Сколько себя помнил, они с Чонсоном всегда были против всего мира. Он был уверен, что ничто не сможет это изменить. Но, глядя на спину Ким Сону, когда тот удалялся, на его заразительную улыбку и пятна грязи на ногах и лодыжках, оставшиеся после их почти смертельного опыта, Сонхун осознал: у него появился настоящий незваный гость – страх потери.