High Teen Society

Джейк позвонил нам после урока физкультуры и сказал, что они ничего не нашли в кабинете председательницы Сон. — Как им удалось проникнуть внутрь? — спросил Чонвон, когда мы подошли к фасаду здания. — Ни-ки и Сонхун были очень рады вызвать переполох, притворившись, что ссорятся в столовой. Председательница позвала их к себе и... да. — А что, если они просто недостаточно внимательно смотрели? — Все умные люди находятся там. Во всяком случае, если есть о чем беспокоиться, то это то, как мы поживаем. Может быть, теперь мы поищем кабинет директора? — Не сейчас. Как только уроки закончатся, пока все вокруг будут бродить, — заявил Чонвон. — Окей. Могу я пойти проверить, как я выгляжу в уборной, прежде чем мы пойдем на последний урок? — Только по быстрому. Уборные в Ханами были праздником белого и мраморного, пока лаванда в вазе наполняла воздух успокаивающим, чувственным запахом. Я наклонился над раковиной, чтобы сначала посмотреть на свое лицо в зеркале, убедившись, что ни один волос не торчал за париком. А затем, когда я потянулся вперед, чтобы открыть кран, я замер. Одна из вещей, которую я узнал из многочисленных рассказов Джейка, заключалась в том, что некоторые звуки вызывают у людей сильную тревогу. Наш мозг запрограммирован на обнаружение шумов, которые могут указывать на опасность, болезнь или смерть. Звук чьего-то плача. Звук чьего-то крика. Звук низкого рычания тигра глубокой ночью. Звук скрежета металла друг о друга. Звук повторяющегося стука. Звук молодой девушки, которую яростно рвало в школьном туалете. Я любопытно пригнулся, чтобы проверить маленькую щель под дверью кабинки. В самом дальнем конце на корточках сидела девушка. Я мог видеть ее туфли, а также ее юбку. Я выпрямился и немного постоял, ожидая, пока девушка выйдет, чтобы увидеть, как она выглядит. Но она просто сидела, так же упрямо ожидая, когда я уйду. Чонвон сказал мне не затягивать с этим, поэтому я больше не мог оспаривать ее волю. Я быстро помыл руки, высушил их у сушилки и вышел встречать своего друга. Когда мы вернулись в класс, стул Ким Гарам был пуст. Но она появилась вскоре после нас, уверенно шагая по комнате, с таким видом, как будто весь мир принадлежал ей. Кто же вообще решил, что после физкультуры нам еще и литературу ставить? Это была ужасная идея. В классе все либо спали, либо отключились, кроме Чонвона, который продолжал усердно делать записи в своей тетради. Я думал, мы просто притворяемся студентами? Прошел утомительный и скучный урок, который, казалось, длился вечность. Чонвон и я уже встали и вышли из класса раньше всех. Если Ханами устроена так же, как Гванглим, то все офисы должны быть расположены рядом, на первом этаже. Я думал, что кабинет директрисы будет где-то рядом с кабинетами исполнительного директора и директора школы, а также студенческим общежитием. Чонвон, похоже, тоже об этом подумал, и мы начали спускаться по лестнице. Мы прошли мимо болтающей толпы и направились к вестибюлю, осторожно осматриваясь по сторонам. — Вон там! — Чонвон указал на темный коридор с множеством дверей, мимо гигантской лестницы. — На этой написано «кабинет директора». — Он остановился у первой двери. — На этой тоже, — сказал я разочарованно, стоя рядом с дверью напротив. — И вот здесь тоже. В этом коридоре как минимум три директорских кабинета. Куда нам теперь идти? Чонвон задумался, пока в его голове крутились мысли. — Вот вы где были! Почему так быстро исчезли? — раздался знакомый голос. Мы оба замерли, а Минджи с остальными девушками прокладывали себе путь через толпу, чтобы подойти к нам. — У нас было срочное дело к директору, — машинально сказал Чонвон. Мы явно становились экспертами в придумывании оправданий на ходу. — Я его племянница. Если хотите, я могу передать ваше сообщение, — предложила Минджи с улыбкой. — Ох, мы бы предпочли поговорить с ним напрямую, — быстро ответил я. — Видишь ли, это личное. — Понятно. — Знаете, то, что произошло на уроке физкультуры, было настолько круто, что мы все еще не можем перестать обсуждать это, — сказала Ханни с блеском в глазах. — Нам интересно, не хотите ли вы, ребята, потусить сегодня в Lotte World? — весело предложила Хеин. — Lotte World? — Чонвон почесал затылок, глядя на кабинет директора. — Хёджу и я вроде как заняты... — Я бы с удовольствием поехала! — взволнованно сказал я. — Сону, — Чонвон прошипел мне на ухо. — Это была бы отличная возможность… узнать больше… перед тем, как мы сделаем что-то неисправимое, — многозначительно сказал я, посылая взгляд Чонвону. Например, выяснить, какой из этих офисов когда-то принадлежал Сон Гирин. — О чем вы? — рассеянно спросила Даниэль, переводя взгляд с меня на Чонвона. — Ничего такого, — быстро ответил Чонвон, бросив на меня взгляд, но в конце концов сдался. — Ну, тогда пойдемте? На чьей машине поедем? Хэрин робко подняла руку. — На моей.

*****

Я уже бывал в Lotte World пару раз, но когда меня окружала толпа девочек-подростков, тащивших меня по магазинам, это стало совершенно новым опытом. Чонвон на мгновение остановился у мужского отдела, его взгляд задержался на полке с трусами-боксерами. — Мне нужно пополнить запасы... — небрежно пробормотал он. — Извращенка! — прошипела Хеин позади него, широко раскрыв глаза. — Д-для моего брата! — поспешно ответил Чонвон. Мы вышли из универмага и продолжили бегать от бутика к бутику, каждая девушка покупала что-то в каждом магазине, который мы покидали. Кроме Даниэль, которая все это время терла руку, пытаясь избавиться от дискомфорта. — Почему ты ничего не покупаешь для себя? — спросил я её. — Я могла бы задать тебе тот же вопрос. Мои уши начали краснеть. — Я... ну... мне не понравились бутики, которые мы посещали. Может, нам стоит отделиться от остальных? Даниэль улыбнулась мне в знак признательности. — Я была бы очень рада. — Подождите! Я хочу пойти с вами! — Ханни подбежала к нам, и мы пошли в противоположном направлении. Даниэль и Ханни взялись за мои руки, пока мы шли, и я заметил, что они часто делают это друг с другом. Я не был большим поклонником скиншипа, но с ними это совсем не казалось странным или дискомфортным. Я заметил, что Даниэль была необычайно придирчивой. Ханни и я указывали на каждый бутик, мимо которого проходили, а она каждый раз качала головой, даже не обращая внимания на выставленные на витрине вещи. Через некоторое время мы прошли мимо группы из четырех мужчин, которые, похоже, уже учились в университете. Самый высокий из них оглядел меня с головы до ног и сказал: — Классные бедра, детка. Я резко повернулся и уставился на них, недоуменно открыв рот: — Что..?! Ханни мгновенно схватила меня за запястье и покачала головой: — Пожалуйста, не реагируй. Это может закончиться плохо. Я моргнул и спросил: — Ты серьезно? — Я не должен сопротивляться этому? — Не здесь, — предупредила она, сжимая мое запястье. — Ты имеешь в виду, что ты просто терпишь это, когда люди делают это с тобой? — спросил я, когда Ханни начала тащить меня подальше от них за запястье, а Даниэль шла прямо за нами. — Что еще мы должны делать? — девушка повернулась ко мне, когда решила, что мы находимся достаточно далеко. — Драться? Почему ты ведешь себя так, как будто к тебе никогда раньше не приставали? Потому что никогда такого не происходило. — Там, — наконец сказала Даниэль, указывая пальцем на причудливый бутик, а Ханни поманила меня идти быстрее. Эти двое уже отошли от того, что произошло, как будто это был просто еще один день на неделе, но моя голова все еще была заполнена мыслями, которые меня беспокоили. Я всегда выглядел красиво, даже когда не занимался кроссдресингом. Я бы с удовольствием носил шорты в своем районе, в торговом центре, в парке. Так почему же я впервые слышу такие комментарии? Пока они искали что-то подходящее, я просто взял первую попавшуюся вещь и пошел за Даниэль. — Ты действительно собираешься это купить? — удивленно спросила она меня. — Хм? Да, наверное. — Красная мини-юбка, ха. Видно, у тебя уже довольно зрелый вкус, — с улыбкой сказала она, снимая с вешалки одежду. — Вот. Я примерю это. Пойдем со мной. — В раздевалку? — уточнил я, следуя за ней, с удивлением оглядываясь вокруг. — Да! Так ты сможешь расстегнуть молнию на моей спине и все такое. — Нет, думаю, я останусь здесь, — ответил я, указывая на место, где стоял. — Мхм. Как хочешь, — сказала Даниэль, закрывая дверь прямо перед моим лицом. Через пять минут она позвала меня и открыла дверь. — Ну как? Как я выгляжу? — спросила она, широко раскинув руки. Даниэль нервно сглотнула, ожидая моего ответа. Розовый комплект из двух предметов идеально сидел на ней. Верх с оборками, который нежно свисал с плеч, и юбка с высокой талией, чуть приподнятая над коленями. Она выглядела как кукла. — Ух ты, — прошептал я, — Ты выглядишь… Я, возможно, немного задержался с ответом, и в этот момент Даниэль внезапно опустилась на колени и начала плакать. — Я знала! Я так и думала! — ее глаза были красными от слез. — Это потому, что я толстая, да? Я не мог поверить своим ушам. — Что ты имеешь в виду под «толстая»? — спросил я, указывая на ее тело. — Где ты это увидела? — Я стараюсь есть меньше, много тренироваться, но этого всегда недостаточно, — сказала она с горечью, поворачиваясь, чтобы взглянуть на свое отражение в зеркале. — Я хочу быть как Чан Вонён. Интересно, каково это – однажды проснуться и жить ее жизнью. Есть все, что хочешь, и при этом оставаться худой. Быть без усилий безупречной и гламурной. Это должно быть похоже на сбывшуюся мечту. — Прожить один день из жизни Вонён… — задумчиво произнес я, и в моей голове сразу всплыл момент, когда она открыла мне все свои чувства, сидя у пруда с карпами. — Думаю, ты не продержишься долго. — Хм? — всхлипнула Даниэль. — Вставай, — сказал я, поднимая ее за локти. — Посмотри на себя в зеркало. Она немного смущенно сделала это. — Я смотрю. — Ты действительно считаешь себя толстой? Прям вот без шуток. Серьезно, — спросил я. — Потому что если это правда, мне действительно стоит беспокоиться о тебе. — Ну, нет. Я не больная, если ты это имеешь в виду, — вздохнула Даниэль. — «Толстая» – это преувеличение. — Расскажи мне об этом! — Я просто не такая худая, как хотелось бы. — Насколько худой ты хочешь быть? — сдерживая раздражение, спросил я. — Почему ты на меня злишься? — испуганно спросила Даниэль. — Потому что ты прекрасна! — воскликнул я, крепко сжимая ее плечи и слегка встряхивая. — И меня ужасно бесит, что ты этого не видишь! Даниэль опустила взгляд. — Я знаю, что ты просто пытаешься быть доброй ко мне. Я с отчаянием закрыл глаза, понимая, что не могу почесать свои настоящие волосы, потому что на мне парик. — Давай поговорим об этом по-другому, ладно? Даже если бы ты была, скажем, уродливой или… толстой. Если бы это вообще считалось чем-то плохим. Почему это имеет значение? Нет, серьезно. Скажи мне прямо. Губы Даниэль дрожали, пытаясь найти ответ, но она никак не могла найти подходящие слова. — Мы так сильно привязываемся к нашей внешности, хотя в конце концов это не определяет нас как людей, — я посмотрел на нее в зеркале. Ее взгляд следовал за моим. — Я бы хотела прокричать это каждой девочке и каждому мальчику, которые чувствуют то же, что и ты. — Так ты думаешь, мне стоит это купить? — наконец улыбнулась Даниэль. — Да, глупышка, — ответил я с улыбкой. — И я хочу, чтобы ты носила это с гордостью и уверенностью. Через несколько мгновений в кабинку ворвалась Ханни, требуя объяснить, что нас так задержало. Мы встретились с Чонвоном, Минджи, Хеин и Хэрин в On The Border, так как желудок младшей, похоже, уже сильно урчал. Я извинился и пошел в туалет, после того как официантка, с любопытным и долгим взглядом, приняла наши заказы. Это была та самая официантка, которая обслуживала нас с Джеем в последний раз, когда я был здесь. Чонвон встал, чтобы последовать за мной. Я поспешил в одну из кабинок, снял юбку и боксеры, чтобы пописать. — Девочки наговорили мне кучу всякой ерунды, пока ты был с Даниэль и Ханни, — сообщил мне Чонвон снаружи кабинки. — Что-нибудь стоящее? — Не совсем. Только про Ким Гарам. Ее отец полицейский, а мама – известный пластический хирург, работает со многими знаменитостями. — Я тоже ничего полезного не услышал, — ответил я, несколько раз вытряхивая свой член насухо, прежде чем натянуть боксеры. — Просто несколько… действительно глубокомысленных открытий о жизни в целом. — Хм? — Ничего такого. Я вышел из кабинки и подошел к раковине, чтобы вымыть руки, а Чонвон внимательно следил за мной. — Ты ужасно сдержанный, — заметил он. Я ухмыльнулся. — Просто… в последний раз, когда я был здесь, я был с Джеем-хёном. Он просил меня помочь с тобой. Действительно забавно, как устроена жизнь. Чонвон прикусил губу. — Я действительно думаю, что этот разговор давно назрел. — О чем? О Джее-хёне? — похлопал я по юбке. — Я уже говорил тебе, не так ли? Мне все равно, потеряю ли я всех остальных, лишь бы ты был рядом. Чонвон дернул меня за плечо, заставив взглянуть на него. — Знаешь, для того, кто так переживает, что я скрываю свои чувства, ты сам скрываешь не мало. — Джей-хён и я обсуждали, чтобы оставить все позади. Мне больше беспокоит, какое место я сейчас занимаю в твоей жизни, — честно сказал я, прислонив бедро к раковине. — Что, если тебе будет неловко признаться мне, потому что я его бывший? Что, если однажды между нами с Джеем начнутся недопонимания, и ты почувствуешь, что должен выбирать между мной и им? — Ты должен знать, что я никогда, и еще раз никогда, не буду выбирать между своими друзьями. Будь то ты, Сонхун-хён или кто-то, кого я недавно встретил, например, Ни-ки, — сказал он решительно. — И даже если бы это было так... я бы заставил вас столкнуться с друг другом и помириться. Я рассмеялся. — Так вы двое встречаетесь? Чонвон медленно кивнул. — Но я пока не хочу этих ярлыков. — А вам стоит, — улыбнулся я ему. — Если кто-то может позаботиться о тебе так, как ты того заслуживаешь, так это Джей-хён. — Я чувствую, что это слишком рано для... — Вы двое всегда собирались быть вместе, — сказал я, успокаивающе положив руку на его. — Я знал это глубоко внутри. Так что если из-за меня или из-за него вы колеблетесь, чтобы сделать это официально... вы оба должны знать, что я в порядке. Честно. Чонвон ухмыльнулся, его глаза сверкали нежностью и привязанностью. — Это должным образом отмечено и принято во внимание. — Даже с моим лучшим другом я все равно ощущал, как много еще осталось недосказанным. — Черт. Я только что вспомнил, что сегодня пятница, — сказал я, возвращаясь к реальности. — Мы должны были уже закончить со всем этим. — Ну, неважно. Мы еще вернемся на следующей неделе, — Чонвон взглянул на часы. — Ты был прав. Мы можем многому научиться, просто гуляя с девочками. Завтра у нас есть что-нибудь? После минутного размышления мы оба в ужасе посмотрели друг на друга. — Соревнование Сонхун-хёна! — закричали мы хором.

*****

Мы вышли из туалета и увидели Ханни, которая махала нам из-за стола. Мужчина средних лет, который только что вышел из мужского туалета, засунул руку Чонвону под юбку и слегка ущипнул его за задницу. К сожалению, он был не тем человеком, с которым можно было так шутить. Рефлексы Чонвона сработали мгновенно: он схватил мужчину за руку и перебросил его через голову. Движение тхэквондо, которое я не смог вспомнить. Тело мужчины беспомощно врезалось в землю, как тряпичная кукла, заставив девушек и других посетителей ресторана в шоке прикрыть рты. — Ч-черт возьми, да ты сильная девушка, — прохрипел мужчина. — О да, блять, я такая, — холодно ответил Чонвон, выворачивая его руку в невозможное положение. Охранники вмешались, чтобы оттащить Чонвона от мужчины, которого они в конце концов вывели из торгового центра в наручниках после долгих допросов. — Это было действительно круто, — заметила Хэрин чуть громче, чем обычно. Глаза девушки сверкали, когда Чонвон сел рядом с ней. — У меня сегодня тоже был похожий опыт, — с горечью сказал я Чонвону. — Но Ханни остановила меня, прежде чем я успела преподать урок этим парням. — Ты обычно дерешься с ними, когда они делают что-то в этом роде? — спросила меня Ханни, накладывая себе тако. — Это был первый раз, когда я столкнулась с таким неуважением, — ответил я. — То же самое, — вмешался Чонвон. — Вы хотите сказать, что до сегодняшнего дня с вами такого никогда не происходило? — в замешательстве спросила Даниэль, глядя на меня и Чонвона. — Никогда…? — Каждая девушка, которую я знаю, либо подвергалась нападкам со стороны мужчины, либо стала жертвой сексуального насилия, независимо от того, знают ли они этих мужчин или нет, — мрачно сказала Хеин. — Те, кто не сталкивались с этим, – редкие счастливчики. Кажется, сегодня удача не на вашей стороне. Голос Вонён громко звенел у меня в ушах. Ты можешь попытаться, но у тебя не получится. Потому что ты не женщина. — Важно то, что теперь мы все в безопасности, — весело сказала Минджи, пододвигая подносы ко мне и Чонвону. — Давайте, берите по порции. Мои эмоции превратились в камни в горле, когда я сжал руки в кулаки. Я почувствовал две вещи одновременно и очень сильно. Первая – вина. Чувство вины за то, что, будучи мужчиной, я неправомерно вторгся в жизнь этих девушек и получал столько любви и привязанности, которые могли бы быть предназначены другой девушке, более нуждающейся в этом. Вторая – благодарность. Благодарность за то, что я получил шанс провести день в их шкуре и увидеть не только часть их борьбы, но и саму женственность в ее истинном проявлении. Сказать, что я чувствовал себя униженным – значит, не сказать ничего. Попробовать представить, какого это – прожить так всю жизнь, меня поразило и буквально поставило на колени. Я обожал их. Обожал, как они всегда были вместе, группой. Обожал, как меня захватывало головокружение, когда они разговаривали и хихикали о своих увлечениях. Обожал, как они бросались на помощь друг другу, если кто-то говорил, что у нее нет прокладки. Обожал, как они автоматически делились своими вещами. Обожал, как их сестры всегда ждали их, где бы они ни были. Я обожал женщин и их прекрасную, невысказанную солидарность. Желая лучшего для Академии Гванглим, я понял, что хочу лучшего и для учениц женской старшей школы Ханами. — Кстати, — начал Чонвон, — вы, ребята, помните Сон Гирин, верно? — Ох, — угрюмо пробормотала Ханни. — Что насчет нее? Чонвон постучал по столу указательным пальцем, изображая любопытную девочку-подростка. — Она была назначена в Академию Гванглим в качестве их нового председателя. — Я слышала об этом! — воскликнула Минджи. — Бедные они. Эта женщина всегда была жестокой. — Ребята, вы случайно не знаете о… — прочистил горло я, — Слух о… ее белом жестком диске. Тот, что с видео на нем. — Конечно. Все об этом слышали, — равнодушно пожала плечами Ханни. — Но мне кажется, что это всего лишь один из тех слухов, понимаете? — сказала Хеин. — Ученики всегда распускают неприятные слухи о сотрудниках школы, которые им не нравятся. Директриса Сон была очень строгой, но я не думаю, что она способна на что-то подобное. Я почувствовал, как шрамы на спине снова начали жжется от боли. Она очень даже способна, Хеин. Минджи рассмеялась. — Все говорят об этом белом жестком диске, как будто это городская легенда. — Это та, что с ее инициалами? — тихо вставила Хэрин, и я едва уловил ее слова. Все шесть наших голов медленно повернулись к ней, как у сломанных кукол. — Какие инициалы? — спросил Чонвон, широко раскрытыми глазами. — Я... я видела их раньше. — Когда? — продолжил мой друг. Я хотел сказать ему, чтобы он успокоился, прежде чем он выдаст себя. — В начале этой недели, — сказала Хэрин. — Моя мама хотела записать мою младшую сестру в 7-й класс и пришла поболтать с директором Мином, который занял место директрисы Сон. — Значит, диск был там? Он просто лежал на виду у всех? — Нет, — покачала головой Хэрин. — Дело в том, что я поняла, что это был жесткий диск, только когда вы, ребята, начали об этом говорить. Как вы все знаете, я люблю сидеть тихо и наблюдать. У нее была целая полка, посвященная только книгам с белыми обложками. Одна книга немного выделялась среди остальных, потому что была меньше по размеру и имела странную текстуру. Ее инициалы «С.Г.» были вырезаны сбоку. — Ещё раз, какой из кабинетов занимала Сон Гирин? — уточнил Чонвон. — Тот, что рядом со студенческим общежитием. Ей всегда нравилось быть в непосредственной близости от президента студенческого совета, — ответила Даниэль. — Миён, можно тебя кое о чём спросить? — глаза Хеин сузились, когда она посмотрела на нас двоих. — Валяй. — Почему вы с Хёджу так заинтересовались этим слухом? — подозрительно спросила она. Мне казалось, что мне на спину вылили ведро с ледяной водой. Оставшиеся четыре девушки повернулись к нам, ожидая нашего ответа. — Мы очень любим посплетничать, — смиренно ответил я. Чонвон кивнул. — Очень. Еще примерно через три часа болтовни обо всем на свете мы все встали, счастливые, сытые и готовые идти домой. Когда мы шли к выходу из торгового центра, в тот же момент кто-то вошел через входную дверь. Высокий элегантный парень с бледной кожей и волосами цвета полуночи был одет в коричневый плащ. Звук, вырвавшийся из уст Ханни в этот момент, мог бы убить викторианского ребенка. — Сонхун-хён? — я стоял, смотря на него. Пак Сонхун уставился на меня, выглядел таким же удивленным. На секунду он как будто забыл, почему я одет в женскую одежду, и у него в голове происходил кризис среднего возраста. — Хён? — вопросительно вмешалась Даниэль. Ее замечание медленно вызвало неприятную ухмылку на лице старшего. Сонхун высокомерно скрестил руки на груди. — Не так ли, Хёджу? Разве ты не должна вместо этого называть меня оппа? — Забудь, — сказал я сквозь стиснутые зубы. — Как вы… как вы двое… как… — сказала Ханни, указывая между Сонхуном и мной дрожащим пальцем. Сонхун обнял меня за плечо. — Видите ли, Хёджу – моя девушка. — Нет, все не так! — я оттолкнул его руку от себя, все мое лицо и шея покраснели. Сонхун снова обнял меня, но на этот раз за талию. — Сейчас я собираюсь пойти на свидание со своей девушкой. Всем спасибо, что позаботились о ней сегодня! — сказал он девушкам, весело махнув им рукой. «Помоги мне!» — агрессивно закричал я на Чонвона, а тот лишь послал мне воздушный поцелуй в ответ. Я слабо вертелся и наблюдал, как Чонвон и мои новообретенные друзья медленно становились все меньше и меньше с расстоянием. — А если серьезно, — сказал Сонхун, отпуская мою талию, когда мы отошли достаточно далеко, — Могу я одолжить тебя на сегодня? — Зачем? — с горечью спросил я. — Я устал. Я часами ходил по торговому центру. — Тогда мне понести тебя? — Если подумать, я думаю, что могу пробежать марафон. — Я здесь, чтобы купить подарки. Мне нужно мнение другого человека, и я чувствую, что мне понадобится твое мнение, поскольку ты как-то упомянул ранее, что у тебя острый глаз на красивые вещи, — объяснил Сонхун. Я надул губы, чувствуя себя польщенным. — Я имею в виду... Наверное, и правда у меня безупречный вкус. — Так и есть. Я ахнул от внезапного осознания. — Почему ты здесь? Разве у тебя завтра нет соревнований? — И? — Сонхун посмотрел на меня, как на таракашку. — До этого я должен быть прикован к постели? — Нет, но сейчас тебе нужно отдохнуть! — Я достаточно хорошо отдохнул. На самом деле, я только недавно проснулся. Я покосился на него. — Если хоть раз я поймаю тебя зевающим... — Мы поедем прямо домой, — пообещал Сонхун. — Ну что? — Есть ли у меня другой выбор в этом вопросе? — Хорошо подмечено, — сказал Сонхун, бледный парень взял мою руку в свою. — Нет. На сегодня ты застрял со мной. И застрял с ним я. Но это было не совсем ужасно. Сонхун дал мне список людей, для которых он делал покупки: молодая девушка, мужчина средних лет, очень придирчивый и разборчивый, простолюдинка лет 30-ти и тому подобное. Мне нравилось выбирать правильные объекты для каждого из этих описаний и видеть, как лицо Сонхуна светилось в знак согласия. Это принесло мне огромное удовлетворение. Как только он заплатил за все подарки и я подумал, что он наконец закончил со мной, старший повел меня куда-то, что не было ни бутиком, ни рестораном. Он провел меня на самый верхний этаж торгового центра, где находился кинотеатр. Но это было не то, так как мы прошли мимо него. Игнорируя мои безостановочные вопросы, мы уходили все дальше в самый край зала, к темной арене. Ледовый каток, понял я. Сам ледяной принц привел меня на свою территорию. — Сними эту херню, — строго сказал Сонхун, стягивая с меня парик с осторожностью и нежностью, которые не соответствовали его ледяному тону. — Но кто-нибудь может увидеть… — Что ты в юбке? — спросил он, уже снимая плащ. — Застегни все пуговицы, — проинструктировал он, протягивая мне свое пальто. Я застенчиво согласился. Сонхун подошел к стойке и попросил два конька: один своего размера и один моего. Я понятия не имел, почему я просто позволяю ему делать все, что он хочет. Но что-то в том, как Сонхуну нравилось брать на себя полную ответственность, не спрашивая моего участия, очаровывало меня. Он был так непохож на Джея. Инь к своему яню. — Медленно-медленно, — предупредил Сонхун, схватив меня за предплечье и ведя по катку. — Думаю, я разобрался, — выдохнул я, отпуская его руку. — Знаешь, когда я был моложе, я много катался на коньках? — А сейчас? — Ага! Ты даже можешь спросить Чонвона. Уууииииии, — радостно сказал я, приседая на корточки и скользя по льду. — Осторожно. Ты можешь потерять равновесие. — Это легче легкого. Похоже, ты не такой уж впечатляющий, Сонхун-хён, — дразнил я его, делая большие шаги, чтобы идти быстрее. — Кто знает, может быть, даже я смогу стать фигуристом... уоу! — в моих попытках догнать его, мои коньки застряли в его. [♪ The Irrepressibles - In This Shirt ♪] Мы оба потеряли равновесие. Я упал на спину, а он – на меня. Нечестно. Даже его стоны звучат привлекательно, с горечью подумал я. — Прости, хён! Прости, ладно? Я знаю, я забежал вперед… — начал я извиняться, ожидая, что он встанет и яростно отругает меня за подставленную подножку. Он этого не сделал. Сонхун неподвижно лежал на мне, его темные задумчивые глаза были открыты больше, чем обычно, как будто его ударило током. — Хён? Как только старший услышал мой голос, его глаза смягчились, словно растворившись в моих. — Зачем ты привел меня сюда, хён? — тихо спросил я. Щеки Сонхуна и кончик носа покраснели от холода. И когда он, наконец, заговорил, я мог видеть, как холодный воздух вырывается из его рта. — Это было, чтобы отблагодарить тебя. — Чтобы... отблагодарить меня? — пробормотал я, моргая. — За все, — сказал Сонхун, скользя своими руками поверх моих, прижимая их к себе. Из-за напряжения в его голосе казалось, что он вот-вот взорвется в любую секунду. — Так холодно, Сону. — Тогда вставай, чтобы мы оба могли... — Твой рот ведь горячий? Я замер. И фигурально, и буквально. — Хён... Сонхун медленно наклонился и прижался лбом к моему. Но я также чувствовал, как его пальцы царапают лед рядом с моей головой, как будто он боролся сам с собой. Как будто он изо всех сил пытался остановить себя. — Сону, для меня там что-нибудь осталось? Осталось где? Слезы. Сначала одна. Потом вторая, и вот уже третья. Но они не были моими. Они исходили от парня, который был надо мной. Как дождь, падающий с самого печального, самого серого неба. Я машинально потянулся вперед и обеими руками вытер его слезы. — Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне, — сказал Сонхун, сначала тихо. Но как только он произнес эти слова, он понял, что они были правдой. — Вернись ко мне, Ким Сону, — сказал он снова. На этот раз громко и отчаянно. Со страстью и искренностью. С огнем и теплом, а не со льдом. Пак Сонхун закрыл глаза и наклонился для поцелуя. И я отдал его ему только потому, что жаждал этого момента больше всего на свете. Я хотел убедиться, что это было все, что я себе представлял, все, на что я надеялся. Я чувствовал пустоту. — Пожалуйста, вернись ко мне, — шептал он между голодными, неряшливыми поцелуями, с его ломанным голосом. — Пожалуйста. Я зажмурился и притянул его лицо ближе к себе, чувствуя, как его дыхание немного участилось от удивления. Почему? Почему я ничего не чувствую? Одной рукой я зарылся пальцами в его волосы, а другой провел по его спине. Его губы, его язык и его слюни были единственным теплом, которое я мог чувствовать, лежа на льду. Так что я стремился к ним. Но я не стремился к нему. И я мог сказать, что он тоже понял, потому что Пак Сонхун медленно отстранился и улыбнулся, его глаза все еще блестели от слез. — Нет? Мои собственные глаза стали стеклянными, когда я грустно покачал головой и тихо прошептал: — Нет. Красивый, бледный парень еще раз чмокнул меня в губы и в лоб, прежде чем подняться. Он отряхнул штаны и протянул мне руку, которую я принял. — Мне жаль, — было первое, что пришло в голову. — Тсс, — Сонхун приложил палец к моим губам, — Тебе не нужно больше ничего говорить. Старший провел меня вверх по лестнице и попросил сесть на одну из скамеек. Он начал с того, что снял свои коньки, а затем встал на колени, чтобы снять мои. — Хён, я могу сделать это сам… Сонхун схватил меня за щеки одной рукой так, что мои губы с силой сжались, как у уточки, и снова поцеловал. — Каждый раз, когда ты будешь говорить, ты получишь от меня еще один поцелуй. Поджав губы, я наблюдал, как Сонхун осторожно снял с меня коньки и начал массировать мои ноги. Кажется, это была обычная практика среди фигуристов после утомительной тренировки. — После смерти моей мамы я наполнил свое сердце ненавистью, относился ко всем холодно и с презрением, чтобы никто никогда не мог снова заставить меня чувствовать такую боль. И я был относительно успешным на этом фронте. Но я не мог ненавидеть тебя, Сону. Нет. В самом деле, — сказал он, все еще массируя мои ноги. — Я люблю тебя. И я скажу это, сколько захочу, потому что я никогда не думал, что когда-нибудь снова захочу чувствовать это. Я никогда не думал, что буду охотно встречать боль, как своего старого друга. Я думал это невозможно, пока ты не появился. Ну вот и пришел черед работы воды. — Спасибо, что заставил меня понять, что мое сердце не исчезло. Спасибо, что заставил меня понять, что оно все еще там, все еще бьется. Я задрал рубашку, чтобы вытереть сопли с носа, и попытался пошутить: — Откуда ты знаешь, что это не так? Я никогда не чувствовал его присутствия. Сонхун улыбнулся, его губы дрожали. — Потому что я чувствовал, что оно ломается каждый раз, когда я видел тебя. Объяснить одними словами, что именно я чувствовал в тот час, было невозможно. Это была странная смесь грусти, ностальгии и каких-то других эмоций, для которых даже не придумали названия. Сотрясающее знание того, что ты любил кого-то, кто любит тебя, но не в то же время. Ужасное, утопающее чувство того, что могло бы быть. Это как отложить ответ, потому что ты не был уверен, но затем услышать, как кто-то другой сказал это, и понять суть. Например, отказываться наслаждаться тем, что родители дали тебе в детстве, потому что они дали это только после того, как ты начал плакать и хотел сохранить свою гордость. Это как игнорировать человека, которого любишь больше всего, чтобы он понял, что сделал что-то не так, но он никогда не делает этого, и в результате ты становишься еще более одиноким, чем раньше. Это как запереться в своей комнате после ссоры с родителями и оставить суп, который мама сделала для тебя, лишь бы побаловать, хотя он был твоим любимым. Это все эти болезненные, осязаемые чувства скручивают сердце. Но хуже. Так намного хуже. Сонхун встал. — Тогда, если бы я принял твои чувства на том пляже… сегодня все было бы иначе? — Думаю, да, хён. Сонхун усмехнулся. — Теперь, каждый раз, когда я оглядываюсь назад на ту ночь, все, о чем я когда-либо думаю, – это желание накричать на себя. Желание обматерить себя, пока мой голос не оборвется, — сказал он. Даже когда он плакал, он все равно выглядел идеально. — Повернись, идиот. Повернись и беги к нему. Обними его. Поцелуй его. Люби его. Не отпускай его. Но не можем же мы все быть путешественниками во времени, да? Я всхлипнул. — Думаю, нет. — Кто бы ни был тем счастливчиком, я буду тем, кому он должен будет отвечать, если он не позаботится о тебе. — Что ты собираешься сделать, заколоть его своими коньками? — засмеялся я. — Сдеру с него кожу, как с картофелины, но да, с моими коньками. — Это заняло слишком много времени. Слишком много, Сонхун-хён. — Я знаю. К счастью, я по-прежнему буду самым красивым парнем, которого ты когда-либо встречал, и, которого ты когда-либо целовал в своей жизни. — Ох. Прошу тебя. — Как насчет этого, Ким Сону? — Как насчет чего? — Друзья? — Друзья. Мои глаза были такими же опухшими на следующий день. Так было и с Сонхуном. Бьюсь об заклад, визажист за кулисами был чертовски расстроен, пытаясь скрыть темные подушки вокруг глаз. Пак Сонхун был весь белый с головы до ног, с узорами светлого и темно-синего цвета на одежде вокруг его конечностей, как будто он был водной феей.

— А теперь следующим выступит 17-летний восьмикратный золотой медалист из Сеула Пак Сонхун! — заявил диктор. — Исполнение песни «Rain» в исполнении «Unknown Artist».

Он начал с сидением на земле, его спина преувеличенно вздымалась вверх и вниз, чтобы зрители знали, что он подражает кому-то, кто плачет. А потом с потолка прямо на каток, где выступал Сонхун, начала брызгать вода. Даже судьи и ведущий были ошеломлены, глядя вверх, как будто они понятия не имели, что потолок арены может сделать это. Сонхун взял опору рядом с собой. Обычная белая рубашка, которую он начал обнимать и разговаривать, пока она не промокла до нитки. Да, визажист, должно быть, сейчас в припадке. Как только он встал с парадной рубашкой и затанцевал с ней под искусственным дождем, на меня нахлынул горько-сладкий знакомый укол, когда я понял, где я видел это и был свидетелем этой сцены. Я должен быть той классической рубашкой. Тренер Сонхуна медленно встал со стороны, со слезами на глазах и видимым удивлением на лице. Как будто он никогда раньше не видел, чтобы парень танцевал так эмоционально. Мой брат Джейк вел себя очень громко, когда ехал туда, взволнованный увидеть выступление нашего друга. Но, сидя сейчас рядом со мной, он не мог произнести ни слова. Никто из нас не мог. Ни один из нас шестерых не аплодировал и ободряюще не звал его по имени. Все наши тела покрылись мурашками, когда Сонхун крутился быстрее, чем бейблейд, делая двойные аксели, свернулся в клубок, а его тело сгибалось и корчилось в разных положениях, грациозно и без усилий скользя по льду. Минуту он просто стоял, раскинув руки, и смотрел на льющуюся воду. Время шло, а он не танцевал, но зрители чувствовали, что эта сцена была частью хореографии. Он потянулся к небу рукой, а когда снова начал двигаться, то не останавливался до конца песни. Сонхун исполнил тройной аксель спина к спине, его промокшие волосы и одежда обрызгали зрителей водой. В это мощное мгновение все шестеро из нас знали. Лед растаял. Он пришел к пониманию спокойного, меланхоличного дождя, который так ненавидел.