High Teen Society

Я бы никогда не подумал, что мне придется вернуться в старшую школу для девочек Ханами еще раз. Но теперь я тут. Когда наступил понедельник, я попросил Ёнбэ высадить меня очень рано у ворот Гванглима, а не на парковке, и я ждал, пока Ханыль заберет меня. Чонвон уже ждал меня внутри. Нас должны были отвезти в Evolve в Сеуле, чтобы поправить макияж и надеть фальшивую униформу. Почему помощник мамы Джея так хотел помочь ему с его махинациями, этого я никогда не пойму. Следующее, что мы осознали, это то, что мы снова оказались внутри этих гигантских дверей из розового стекла, пока маленькие каблуки под нашими ногами цокали по бетону. — Как ты думаешь, о чем подумает директриса Сон теперь, когда мы будем отсутствовать ещё один день? — спросил я Чонвона. — Я думаю, что скоро она начнет звонить нашим родителям, чтобы узнать, что происходит на самом деле, — ответил спокойно Чонвон. — Так что сегодня нам лучше быть продуктивными. И под продуктивными я подразумеваю, что мы должны уйти отсюда, сегодня же. — Уборная, — сказал я, — Я мигом. Когда я вошёл в пропахшую лавандой комнату, мои мысли вернулись к событиям, произошедшим в субботу. Сонхун выиграл соревнование, и его коллекция пополнилась еще одной золотой медалью. Но он не выглядел очень счастливым. Правда, в то же время он не выглядел грустным. Он был просто в совершенно торжественном настроении, промокший до нитки, когда стоял посреди подиума. Однако после того как мы пообедали, он снова стал прежним, остроумным и самодовольным, чему я был очень рад. Меньше всего я хотел, чтобы Пак Сонхун изменился к худшему из-за меня. Именно тогда мои мысли были полностью разрушены звуком, который я услышал, пока я припудривал носик у зеркала. Я слышал этот же звук на прошлой неделе после урока физкультуры, не придавая этому большого значения, так как рвота не является каким-то редким явлением. Но слышать один и тот же звук в том же месте, как будто это было рутина... Девушка, должно быть, не услышала, как я вошел, потому что после того, как ее вырвало, я услышал, как она смыла воду, и открылся замок в кабинке. И вышла Ким Гарам. Я моргнул, удивленный. Она определенно была не тем человеком, которого я ожидал увидеть. — У тебя все нормально? Гарам взглянула на меня и решила притвориться, что не услышала, что я сказал. Она схватила салфетку из коробки, стоявшей над раковиной, и быстро прошла мимо меня, чтобы выбежать за дверь. — Две вещи, — прошептал я Чонвону по дороге в класс. — Либо одно из двух: она беременна или у нее булимия. — Или у нее очень нежная пищеварительная система, — ответил Чонвон. — Возможно. Первый урок, обществознание, прошел гладко. Я не мог не сравнить стиль преподавания пожилой женщины с господином Квоном, по которому я очень скучал. Однако занятия сразу после этого оказались довольно хлопотными. Уже было проблематично узнать, что у девочек в Ханами был предмет домоводства, где их учили и готовить, и шить, и убирать. Это не входило в нашу учебную программу в Гванглиме. Наш учитель домоводства приготовил для нас грязную комнату, чтобы мы ее убрали. Хэрин поскользнулась из-за лужи и ударилась головой о кафельный пол, получив сотрясение. Чонвон вызвался отвезти ее в лазарет. Во время перемены мы решили, что пришло время обратиться за помощью к Вонён. Мы разделились с друзьями и усадили Вонён за один из пустых столиков в столовой. — Вот план, — начал Чонвон. — Честно говоря, он не такой уж сложный. Мы пойдем тем же путем, что и Ни-ки и остальные в Гванглиме. Мне придется притвориться, что я ссорюсь конкретно с тобой, так как ты довольно важная фигура в этой школе, и ты привлекаешь внимание как учеников, так и школьного персонала. Сону постучит в дверь директора Мина, попросит его о помощи и проберется внутрь, когда тот выбежит. — Что, если директор Мин не выйдет? Что, если он занят и решит, что этим вопросом может заняться кто-то другой? — начала задавать вопросы Вонён. Чонвон нахально улыбнулся. — Нет, если он и все остальные директора были приглашены в Академию Гванглим на встречу с новым директором. Подписанный президентом студенческого совета. Вонён ошеломленно уставилась на него. — Когда ты успел все это устроить? — спросил я. — И не сказав мне? — Как только я вернулся домой в прошлую пятницу. Ты был занят тем, что проводил вечер с Сонхуном-хёном. Настала моя очередь наступить ему на ногу под столом, болезненно осознавая чувства Вонён к Сонхуну. — Как бы там ни было, вы говорите, что директор Мин сейчас является самым авторитетным лицом в этой школе? — Остальные не в своих кабинетах, так что я предполагаю, что ответ положительный. Я схватил его лицо обеими руками и поцеловал в каждую щеку. — Я люблю тебя, Чонвон! Ты лучший! — Вы двое уверены, что жесткий диск находится в комнате директора Мин? — обеспокоенно спросила Вонён. Мы с Чонвоном переглянулись взглядами. — Я уверен примерно на 95%, — сказал я ей. Вонён понимающе кивнула. И, как великая актриса, тут же впала в истерику. — Чертова сучка! — встала Вонён и сказала Чонвону, — Думаешь, я не знаю о той лжи, которую ты обо мне распространяешь? Мы собираемся начать прямо сейчас? Чонвон в панике посмотрел на меня, прежде чем откашляться. — Было ли это действительно ложью, Вонён-а? Люди заслуживают того, чтобы знать о неприятных вещах, которые ты сделала, чтобы они могли перестать поклоняться тебе, как будто ты какая-то богиня. В нашу сторону начали поворачиваться головы, и это был мой сигнал убираться отсюда к черту. Успокойся, Сону, — сказал я себе, поднимаясь по лестнице в столовую и направляясь к кабинету директора Мина. Сосредоточься и вспомни свои реплики. Я проскользнул мимо гигантской лестницы в вестибюле и остановился перед кабинетом директора. Я сделал очень глубокий вдох, натянул свое актерское лицо и ворвался в двери. — Директор Мин! В столовой идет драка! — воскликнул я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал огорченно. Директор Мин, мужчина средних лет с залысинами, в тревоге оторвался от своего ноутбука. — Драка? — с того места, где я стоял, я уже мог видеть белый жесткий диск с инициалами Сон Гирин на полке позади него. — Драка между Чан Вонён из 10-А и Хан Миён из 10-С! — сказал я ему со страхом в голосе. — Они были очень злы и говорили друг другу очень плохие вещи. Вероятно, они уже причинили друг другу физическую боль! — Чан…?! — я никогда не видел, чтобы кто-то вставал так быстро. Директор Мин выскочил за дверь, оставив меня одного в комнате. Отлично! Все идет идеально по плану. Я, не теряя времени, схватил с полки жесткий диск и сел на директорский стул, вставив штекер в USB-порт его ноутбука. Вскоре выскочили файлы с жесткого диска, и я щелкал по ним один за другим в поисках видео. Все, что я нашел, это юридические документы, такие как ее свидетельство о рождении, ксерокопия ее паспорта, договор аренды и еще много чего. Она уже удалила видео? Вплоть до последних двух файлов мое сердце билось как сумасшедшее. Еще одни юридические документы. Фотографии ее в колледже. Фотографии ее с семьей. Кино. Книги. Диссертационные работы. Почему, черт возьми, это должны быть именно эти 5%? Я начал в отчаянии хлопать себя по лбу рукоятью ладони. Сейчас или никогда. Чонвон сделал необратимый шаг, отправив по электронной почте поддельное приглашение людям, отвечающим за Ханами, и в настоящее время занимается бог знает какими импровизациями с Вонён в столовой. Я должен найти их сейчас. Время от времени я поглядывал на дверь, ожидая, что директор вернется с минуты на минуту. Подумай, Сону. Думай. Что-нибудь еще, о чем говорили девушки, запомнилось тебе? — спрашивал я себя, тревожно кусая ногти. Вернувшись в Lotte World, Чонвон спросил, какой офис раньше занимала Сон Гирин, и Даниэль ответила... Тот, что рядом со студенческим общежитием. Ей всегда нравилось находиться в непосредственной близости от президента студенческого совета. Ей всегда нравилось находиться в непосредственной близости от президента студенческого совета. Непосредственная близость к президенту студенческого совета. Я осознал. — Вот оно! — я встал, быстро на цыпочках вышел из кабинета директора Мин и постучал в соседнюю комнату. Дверь открыла Ким Гарам. — Снова ты, — бесстрастно сказала она, оглядывая меня с головы до ног. — Меня начинает тошнить от твоего лица. — Не волнуйся, это чувство полностью взаимно, — ответил я, не задумываясь, заглядывая в комнату. — Президент студенческого совета здесь? Гарам положила руку себе на бедро, явно развлекаясь. — Та, кто говорит с тобой. Я был в полном шоке. Ким Гарам? Президент студенческого совета? Неудивительно, что люди не могли ничего сделать против нее. Я начал осматривать всю комнату глазами. — В кафетерии пожар. Он разрастается очень сильно и очень быстро, я думаю, тебе стоит эвакуироваться. Голова Гарам тут же метнулась к красной ковровой дорожке под люстрой. Хорошо, что я смотрел Шерлока. — Услышав дымовую сигнализацию, мать ищет своего ребенка, — пробормотал я, приглашая себя в комнату. — Какого черта ты несешь? Я направился прямо к ковру и сдернул его, сразу же заметив на полу валяющийся кусок дерева. — Извини, я солгал об... Рука вдруг сжала мою шею, заставив меня задыхаться. — Положи ковер обратно на место, — голос Гарам звенел у меня в ушах. Моя рука потянулась к ее волосам, и я потянул так сильно, как только мог, заставив ее упасть на колени. Я бросился к ней на землю и забрался сверху, чтобы она не могла двигаться. — Почему ты защищаешь Сон Гирин? — сердито спросил я. — Ты не понимаешь, — прошептала Гарам. — Она снова причинит им боль. — Кому? — Студентам на этих видео, — она ответила, ее голос был на грани срыва. — Она обещала. Она сказала, что у нее есть влиятельные связи и что, если на нее настучат, она легко обойдет закон и вернется, чтобы снова ранить их. Это не имело ни малейшего смысла. Видео было достаточным доказательством, чтобы обвинить Сон Гирин в преступлении, независимо от того, насколько мощными были ее связи. Но Гарам была странно настойчива. Испуг в ее голосе был искренним. Как будто она всем сердцем верила в то, что говорила. — Да это брехня, — многозначительно сказал я ей, удерживая обе ее запястья над головой одной рукой, а другой осторожно поднимая расшатанный кусок дерева. Внутри был белый жесткий диск, намного больший, чем тот, что стоял в кабинете директора Мина. Я схватил его и встал, чтобы уйти. Гарам схватила мой парик в качестве последней попытки остановить меня, но все, что она сделала, это, наконец, позволила моему черепу задышать и обнажить мою мужественность. — Какого хрена? — услышал я, как она сказала, когда я выбежал из комнаты, не оглядываясь. Я в спешке вытащил свой телефон и написал Чонвону, чтобы спросить, где он.

— Всем ученицам старшей школы Ханами, — раздался голос Гарам из динамиков в коридоре. — Остерегайтесь незваного гостя, которого нужно удалить из школы, как только он будет обнаружен. Парень среднего роста в школьной форме. У него... невероятно красивые карие глаза, — неохотно добавила она.

Мои ноги ускорили шаг, как только я встретился взглядом с первым человеком, слоняющимся по вестибюлю. Мимо прошли еще четверо. Звук шагов позади меня становился все громче и громче. Успокойся. Как только ты окажешься снаружи, все будет в порядке. — Хватай его! — кто-то закричал издалека, и я направился к двери. Мускулистого телосложения девушка закрыла передние двери и прислонилась к ним, когда я почувствовал, как несколько рук вцепились мне в руки, бедра и ноги. Если я смог убежать от хулиганов на крыше, то я смогу убежать и от них, — сказал я себе. Но они еще и схватили меня, но я не хочу никого трогать. К счастью, кто-то еще очень хотел это сделать. Высокая стройная фигура прошла сквозь толпы, потянув девушек за волосы, чтобы освободить меня. Она была на удивление сильной для человека ее телосложения. Действительно, никогда не судите о книге по обложке. Чан Вонён угрожающе подняла бейсбольную биту, неизвестно откуда взявшуюся. — Та, кто тронет его, получит от меня! — она выглядела очень далеко от своего обычного «я». Ее длинные волосы были взлохмачены, блеск для губ вышел за линию губ, а блейзера нигде не было видно. Чонвон, какого черта ты сделал с этой девушкой? Помяни чёрта, он пробежал мимо меня, выглядя таким же беспорядочным, и указал на двери из розового стекла. Я покачал головой. — Мы должны проверить, тот ли это диск, — сказал я, поворачиваясь в другую сторону. — Вперед, Сону! Чонвон! — крикнула Вонён, размахивая битой. — Вышвырните эту ведьму из своей школы! Некоторые девушки переглянулись и заколебались, услышав наши имена. Мы поднялись с Чонвоном по лестнице. — Что значит тот ли это диск? — спросил он меня с недоумением. Пока мы бежали по второму этажу, я рассказал ему о другом жестком диске в кабинете директора Мина, о том, как я во всем разобрался и что потребовалось сделать, чтобы заполучить этот диск. — Сону… да ты прям крут, — удивленно сказал Чонвон. — Теперь нам нужно найти офис или любую другую комнату, в которой есть ноутбук. Что случилось с директором Мин? — Другая… настоящая драка завязалась внизу между одной из подруг Вонён и девушкой, которой не очень нравилась Вонён. Он занят этим. — Мы должны уйти, прежде чем он положит конец этому делу. — Здесь! — воскликнул Чонвон, потянув меня куда-то, что оказалось компьютерной комнатой. Я наугад включил один из 30-ти компьютеров в комнате и сел, вставляя штекер в процессор. Сразу же на моем экране появились десятки видеофайлов, от которых мой желудок сжался, когда серьезность ситуации начала медленно доходить до меня. Одно имя бросилось мне в глаза среди множества файлов. KimGaram.mp4 Меня бросило в дрожь. Все обрело смысл для меня в одно мгновение. Ее ответное поведение. Ее булимия. Ее иррациональный страх и вера в то, что Гирин обещала заставить замолчать ее и любую другую жертву. — Пошли, — мрачно сказал я Чонвону, вытаскивая жесткий диск. Мы с ним сбежали через окно компьютерного зала, спрыгнув со второго этажа и приземлившись на задницы. Я встал и начал обтряхивать свою юбку, когда Чонвон тоже решил снять свой парик. — Значит, это была не ложь. Мы оба остановились на наших путях и медленно обернулись. Даниэль смотрела на нас заплаканными глазами, ее четверо друзей стояли прямо за ней. — Ким Сону и……Ян Чонвон? — взвизгнула Хэрин, ее голова все еще была перевязана. — Да это мы, — ответил Чонвон, слабо улыбаясь им. — У меня так много вопросов. Я хочу знать, что случилось с настоящими Хан Миён и Ли Хёджу, и как все это произошло, но больше всего сейчас мне нужен ответ… было ли это все ложью? — спросила Ханни, ее губы дрожали. — Вы просто использовали нас для извлечения информации, чтобы сделать то, ради чего вы пришли сюда? Я покачал головой. — Мы действительно использовали вас, ребята, для извлечения информации… и все же, почему это должно означать, что все это было ложью? Дани, я действительно имел в виду все, что я сказал вам. Как и Чонвон, Минджи. Мы действительно считали вас нашими друзьями. — Я гей, — Чонвон сказал Хэрин. — Но не волнуйся. Со мной твои чувства в безопасности. Лицо девушки приобрело яркий оттенок томата. — Проведение времени и частичку нашей жизни среди вас пятерых, даже всего эти пару дней, научили нас многому, — сказал Чонвон. — Это опыт, которым мы всегда будем дорожить. И то, чему мы научились, воплотится в том, как мы будем жить с этого момента. — Когда мой биологический отец был жив, он уже знал, что я был геем. На самом деле большинство родителей, как правило, знают. Они как бы просто... чувствуют это. Даже если они делают вид, что это не так. Раньше мне не нравилось то, кем я был, потому что я думал, что это расстроит и разочарует моего отца. Но это было не совсем так, — сказал я им. — Я думаю, что благословление таким сыном, как я, научило его чему-то бесценному. В тот момент, когда твой ребенок появляется на свет, ты начинаешь чувствовать ответственность. Не только за твоего ребенка, но и за мир, в который входит твой ребенок. Ты начинаешь предъявлять всему миру более высокие стандарты. И я знаю, это странно говорить... но теперь я его понимаю. Несмотря на то, что мы не так стары, я хотел заботиться обо всех вас, как я заботился бы о своей дочери. Я хотел сказать вам всем, что можно наносить много макияжа или носить что-то короткое. Я хотел довести вас всех до бешенства, научить заряжать ружье и пользоваться им. Я хотел научить вас высказывать свое мнение и как вести себя с плохими людьми. Но больше всего я хотел поделиться с вами мудростью, к которой я пришел, наблюдая за вашей борьбой, но также обнаруживая ваши сильные стороны: лучшая форма защиты, которую отец может дать своей дочери, – это научить ее завоевывать мир, вместо того, чтобы прятаться от него. Чонвон гордо улыбнулся мне и посмотрел на Даниэль. — Разве у него нет таланта в таких речах? Хеин, казалось, сдерживала крик. — Значит, вы собираетесь уйти сейчас... просто так. — Мы еще увидим вас двоих? — спросила Минджи со слезами на глазах. — Мне не очень нравятся настоящие Миён и Хёджу. — Ох, дорогая, конечно, — я потянулся к ее руке и сжал ее. — Обещаю. Мы придем в гости. А потом мы все снова сможем пройтись по магазинам, как раньше. Чонвон раскинул руки. — Групповые обнимашки? Я нежно обвил его рукой, и девушки последовали его примеру, не в силах больше сдерживать рыдания. Мы вкратце объяснили текущую ситуацию в Гванглиме, попрощались друг с другом, а затем пришло время идти. Но что-то мне все еще казалось неправильным. — Сону? — Чонвон повернулся ко мне, когда я остановился. — Что такое? — Есть кое-кто, с кем мне нужно попрощаться.

*****

Ким Гарам все еще сидела на полу в студенческом общежитии, ее глаза бесцельно смотрели вдаль, так что она легко могла заметить меня издалека. — Значит, все это время это был ты, Ким Сону? — сокрушенно спросила она, когда я подошел к ней, у меня больше не было сил бороться. — Я знала это. Я знала, что с тобой что-то не так. Вместо ответа я дернул ее за руку, чтобы она встала, и заключил ее в объятия. — Кто сказал, что ты можешь обнять меня, уродские глаза? — тихо спросила она. — Я не знаю, — солгал я, отступив ее. — Просто показалось, что тебе это очень нужно было. Гарам закусила губу, притворяясь, что не понимает, что я имел в виду. — Эта девушка... Хэрин... с ней все в порядке? — Ты должна пойти нанести ей визит и выяснить это сама. Сходи и навести всех девушек, которых ты превратила в своих личных помощниц, на неделю, пока ты здесь, — я похлопал ее по плечу. — Ты не злой человек. Ты знаешь, что должна. Пусть цикл закончится на тебе, Гарам. Она стряхнула мою руку и тяжело сглотнула. — Не говори мне, что делать. — Я здесь, потому что хочу спросить твоего разрешения, — я помахал жестким диском перед ее лицом. — Здесь содержатся конкретные доказательства преступлений Сон Гирин, которые позволят нам освободить ее от должности председателя Академии Гванглим, а также отомстить всем ученикам, над которыми она издевалась. Но только если эти ученики не будут возражать. Я буду спрашивать разрешения у всех с этих видео, и я хотел бы начать с тебя. — Почему так важно, что я думаю? — спросила Гарам дрожащим голосом. — Разве ты не должен ненавидеть меня за то, что я сделала? Я медленно кивнул. — Я должен. Но, к сожалению, в моем сердце есть отдельное местечко для потерянных, одиноких и сломленных людей. Гарам посмотрела на свои руки. — Если это… если это поможет вам в вашем деле… Я говорю, покажите это всему миру. — Спасибо, — я улыбнулся девушке. — Она больше не причинит тебе вреда. Я тебе это обещаю. — Просто иди уже, — сказала мне Гарам, сильно краснея. — Иди, Ким Сону. Спаси своих друзей, близких и себя.

*****

Ее слова эхом отозвались в моей голове даже после того, как я встретился с Ханылем и Чонвоном за пределами кампуса Ханами. Мы поспешно переоделись обратно в нашу настоящую школьную форму, которую Ханыль оставил в машине. Чонвон написал Хисыну, что мы идем, так что он уже ждал нас у площади кампуса, когда мы прибыли. — Вот, — Чонвон протянул ему белый жесткий диск. — Для нас это была дикое путешествие, чтобы найти его. Но мы расскажем тебе об этом вместе с остальными. — Кстати о других. Где они, черт возьми? — спросил я, оглядываясь в замешательстве. — Почему это место выглядит таким заброшенным? — Об этом…, — привлекательный 19-летний парень с острыми чертами лица потер затылок. — Ни-ки сделал кое-что, — Разве он не всегда? — На этот раз он убил всех? — Он как бы понял, как легко было проникнуть в кабинет председателя в прошлую пятницу. Итак, он пришел очень рано этим утром, одетый как призрак из «Проклятия» и ждал, пока придет председательница Сон, свет был выключен и все такое, — вздохнул Хисын. — Это была просто детская шутка. Он просто хотел хорошенько ее напугать, что ему и удалось сделать. Но теперь председательница крайне зла и ведет школьную речь, чтобы унизить Ни-ки перед всей школой. — Что?! — воскликнули мы с Чонвоном одновременно. — Ребята, вы знали, что он планировал это сделать? — Только я и Джейк. — И ни один из вас не подумал сказать ему, что это плохая идея? — разочарование в голосе Чонвона было неоспоримым. — Ни-ки есть Ни-ки. Не похоже, что что бы мы ни сказали, это помешало бы ему сделать то, что ему нравится, — ответил старший. — И кроме того… мы не думали, что это будет иметь такое большое значение. — Ребята, вы ни хрена не держали все под присмотром, — яростно сказал Чонвон, качая головой и направляясь в сторону зала. Хисын и я последовали за ним. Казалось, мы появились как раз в нужное время. Мы втроем пошли искать в аудитории свои секции. Я сел рядом с Тэёном, который тут же начал забрасывать меня вопросами о том, где я был и почему отсутствовал. Председательница Сон рассказывала на сцене об этикете в школе и правильном поведении, а Ни-ки стоял в центре, скрестив руки на груди. Казалось, его ничуть не беспокоила праздничная дремота, которая представляла собой монолог председательницы. Ровно до следующих слов, вылетевших из ее рта. — Чтобы подать пример другим ученикам, которые могут попытаться сделать что-то подобное, я исключаю Нишимуру Рики из Академии Гванглим, — провозгласила женщина. — Это решение является окончательным и вступает в силу немедленно. Че? Какого хрена? Шум распространился среди студентов, как лесной пожар. Руки Ни-ки опустились по бокам. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слов было недостаточно. Моя челюсть была стиснута гневом, а ноги твердо стояли на земле, готовые вскочить, чтобы я смог наорать на председательницу. — Ради чего-то столь незначительного? — заметил Тэён. В этот момент среди толпы встал еще кто-то. Высокий бледный ворон из 11-го класса. Сам наследник Академии Гванглим. — Пак Сонхун, — заявила председательница Сон, злобно сверкнув глазами. — Пожалуйста, продолжайте. Мы все были бы очень рады услышать, что вы хотите сказать. — Существует протокол, которому нужно следовать, иерархия нарушений для ученика, прежде чем он получит самое суровое наказание, отчисление, — сухо сказал Сонхун. — Вы не можете перешагнуть через этот протокол, который первый придумал мой дедушка и основатель этой школы Пак Сонву. Вы не можете устанавливать свои собственные правила, любимая председательница. Мое сердце дрогнуло. Из всех людей, которые в буквальном смысле заступались бы за Нишимуру Рики, меньше всего я ожидал от того, кто ненавидел его с самого начала. — Я признаю, что в академии было довольно много чего небрежного. Мой отец, прежде всего. Я признаю, что ученицы женской старшей школы Ханами были несправедливо оставлены в руках влиятельных людей, которые хотят полировать молодых женщин до совершенства, пока позволяя молодым парням делать все, что хочется, — предположил Сонхун. — Это грехи, в которых повинны общество и мир в целом, и несоответствие между нашими двумя школами было не чем иным, как инструментом этой системной несправедливости. — Вы проповедуете вещи, которые я уже знаю, Сонхун-щи, — сказала председательница Сон. — Пожалуйста, переходите к делу. — Вы хотите, чтобы Академия Гванглим работала так же, как старшая школа Ханами в течение многих лет. Но это контрпродуктивно, — объяснил Сонхун. — Я благодарю вас за то, что вы пролили свет на то, что постоянно скрывали, и сделали заявление по этому поводу, правда, но разве не было бы лучше для обеих школ, если бы все было по-другому? Если бы ученицам старшей школы Ханами была предоставлена та же свобода, что и ученикам Гванглима? — Та самая свобода, которая позволила вашему отцу косвенно убить девушку? — сладко спросила председательница Сон. Снова начались бормотания, на этот раз громче и неконтролируемее. — То, чему я научился за последние пару дней, будучи школьником и подростком, — громко начал Сонхун, сжав руки в кулаки. — Величайший учитель в жизни – это не человек, не книга и уж точно не исследовательская работа. Ни-ки безмолвно смотрел на него со сцены, с его узкими кошачьими глазами японского парня, которого сквозила нежность. — Лучший способ учиться – это делать ошибки, — заявил Сонхун. — Самый умный ученик – это не тот, кто совершил меньше всего ошибок, а тот, кто сделал их больше всего и может уверенно выйти в реальный мир с последствиями, именно благодаря этим ошибкам, глубоко укоренившимся в них. Нишимура Рики продемонстрировал самые большие изменения, которые я видел в человеке за короткий промежуток времени. У него есть потенциал стать кем-то выдающимся, бесценным членом общества, — продолжил он. — Он совершил ошибку и должен быть наказан за нее, но не с такой категоричностью, которая могла бы помешать ему снова исследовать свою юность. Видите ли, Ни-ки мой брат. Каждый ученик в этой школе им является. Мы не можем быть связаны кровью, но мы связаны чем-то большим. Ничто не могло подготовить меня к тому, что он сделал потом. Сонхун опустился на колени и склонился, чтобы сделать формальный традиционный поклон на полу. У меня и, скорее всего, у всех остальных в комнате перехватило дыхание, когда я увидел, как Пак Сонхун добровольно отказался от своей гордости и честности, чтобы умолять председательницу позволить Ни-ки остаться в Гванглиме. — По этой причине... Я прошу вас дать ему еще один шанс! — взмолился Сонхун, смиренно глядя в землю. Председательница Сон начала аплодировать. — Как трогательно. Как действительно очень трогательно. Когда я слышу, как вы так страстно отстаиваете дело вашего друга, у меня на глаза наворачиваются слезы, — саркастически сказала она, вытирая воображаемые слезы. — Вот если бы в твоих словах не было столько заблуждений. Сонхун медленно поднялся на ноги и начал разглаживать помятую форму. — Вы хотите, чтобы я позволила ему совершать ошибки, чтобы он мог учиться на них. Но что может быть лучше, чем заставить его быть исключенным из школы, чтобы глубоко укоренить в нем их последствия? Он все еще может исследовать свою юность и стать бесценным членом общества где-то еще. Только не в моей школе. — В твоей школе? Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и открыл их с еще большей решимостью, чем прежде. Каков будет твой следующий ход, ледяной принц? — Я, Пак Сонхун, ухожу из этого учреждения, — заявил молодой наследник, сорвав с груди табличку с именем и бросив ее на сцену, прямо к ногам председательницы. — Наследие Пак Сонву – это не здание и не имя. Это нематериальный принцип, который живет в его учениках. Без такого принципа эта школа стала не более чем фарсом – насмешкой над тем, что он построил. Академия Гванглим будет существовать там, где живут сердца учеников. И этого здесь больше нет. [♪ M83 - Midnight City ♪] Сонхун быстро развернулся и зашагал напротив сцены, все головы в зале последовали за ним. Председательница Сон покачала головой, торжествующе ухмыляясь, — Ну? Кто-нибудь еще был бы настолько глуп, чтобы пойти за ним? Не стесняйтесь. — Я, Ян Чонвон, ухожу из этого учреждения. Радость женщины так же быстро превратилась в пепел во рту, ее глаза дико сканировали аудиторию в поисках голоса, который говорил. Круглая голова Чонвона появилась недалеко от меня. Он на цыпочках выбрался из толпы сидящих студентов и тоже бросил на сцену свою табличку с именем. — Ян Чонвон? — нахмурилась председательница. — Как ты думаешь, где ты… Из аудитории высунулась голова еще одного ученика. — Я, Пак Чонсон, ухожу из этого учреждения, — как и Сонхун и Чонвон, он бросил свою табличку к ногам председательницы и вышел из зала. Вскоре двое ближайших друзей Ни-ки последовали за ним. — Я, Шим Джэюн, ухожу из этого учреждения. — Я, Ли Хисын, ухожу из этого учреждения. Эти двое бросили свои таблички с именами, как будто это был баскетбольный мяч, и пожали друг другу руки после своего ловкого трюка. Ни-ки весело хихикнул. Я думал, что это конец. Все наши друзья ушли в поддержку Ни-ки, так что настала моя очередь. Я медленно отпустил подлокотник своего кресла, начиная вставать, когда со своего места встал еще один человек среди 12-классников. Товарищ Ни-ки по баскетбольной команде и приятель по курению на крыше, Кей. — Я, Кога Юдай, ухожу из этого учреждения, — он вышел из зала без особой суеты. С того момента была открыта дамба, и вода хлынула безостановочно. Все, как из баскетбольной команды, так и из хулиганов с крыши, встали и заявили о своем добровольном уходе из школы. Ни-ки смотрел, как все это рушится, глаза его были затуманены слезами. Возможно, он был одновременно в полном неверии и благоговении перед тем, что так много людей (и не меньше в Гванглиме) оказывали ему поддержку. Напротив, у председательницы казалось, что вены на ее лбу вот-вот лопнут в любую секунду. Ушли многие ученики, но ей нужно было сохранить свою гордость. Ей пришлось стоять на своем и делать вид, будто ничего из этого ее не касается. — Я, Ким Тэён, ухожу из этого учреждения, — президент нашего класса встал рядом со мной. У Ни-ки не было никого, кого он считал другом в 10-C, кроме меня. Он казался ненавидел многих, но в случае с Тэеном он сделал исключение. Он был мил с ним по-своему, Ни-ки относился к нему с уважением. И Тэён тоже был ему благодарен за это. Вскоре студенты стали уходить толпами. Их заявления стали неразборчивыми, поскольку все они говорили одновременно. Таблички с именами у ног председателя превратились в огромную кучу. Председательница Сон больше не могла сдерживаться. — Вернитесь сюда! — она закричала на следующую группу людей, которые бросили свои таблички на сцену, ее голос сорвался. — Ваша председательница командует вам! Но никого не интересовало, что еще она говорила. Некоторые студенты даже не удосужились открыть рот. Они просто сняли таблички с именами и оставили их на земле, прежде чем выйти из зала. Прежде чем я осознал это, обитатели зала покинули его, и остались мы, Ни-ки, председательница и я. По правде говоря, мне больше нечего было сказать председательнице. Я больше не хотел уделять ей даже доли своего внимания. Но наблюдать за тем, как все ученики Академии Гванглим уходят, следуя за законным наследником школы при претенциозной поддержке председательницы Сон, было приятно наблюдать. — Ким Сону… — задыхаясь, позвала председательница Сон, в отчаянии глядя на меня со сцены. — Ты собираешься остаться? Я медленно встал, не замечая ее присутствия, и протянул руку Ни-ки, единственному человеку в этой комнате, который имел для меня значение. — Иди сюда, идиот. Младший ухмыльнулся и спрыгнул со сцены в стиле паркура, прежде чем подбежать ко мне и схватить меня за руку. Смеясь и хихикая, мы бросились к дверям зала, распахнули их и вместе вышли наружу. Это был хаос. Красивый, однако. Студенты разрисовывали стены здания аэрозольными красками всех цветов (понятия не имею, откуда они их взяли). Некоторые кидали на землю деревянные стулья и столы, стреляли стрелами в гигантскую рождественскую елку, уничтожая все на своем пути. Машина Хисына ехала кругами, а Джейк стоял из-за люка, держа в руках динамик, играющий рождественские песни. Джей и Чонвон принесли большую машину для уничтожения бумаги и приступили к уничтожению новых и отредактированных учебников для студентов, которые хотела использовать Сон Гирин. А Пак Сонхун стоял спиной к школьным воротам, упиваясь ошеломляющей сценой, разворачивавшейся перед ним. Но самым захватывающим зрелищем среди всего этого безумия была статуя председателя, которая была подожжена. Она величественно возвышалась в центре площади кампуса, олицетворяя гнев и отчаяние студентов, стремящихся быть свободными. Тут я вдруг понял, что мы с Ни-ки до сих пор держимся за руки. Он тоже смотрел на горящую статую. — Все это из-за тебя, — сказал я, выводя его из транса. Ни-ки отрицательно покачал головой, — Это из-за Сонхуна-хёна. Я повернулся к Ни-ки, нахмурившись, увидев белое пятно, очаровательно размазанное по его носу. — Что это у тебя на носу? — Хм? — рука младшего тут же потянулась к его носу, чтобы вытереть его и задумчиво изучить. Таинственное белое вещество таяло от тепла его ладони. Мы вдвоем начали осматриваться. Повсюду оседала белая субстанция. На деревьях, на крыше, на траве под ногами. Я посмотрел на парня передо мной, мои щеки порозовели от смущения. Выпал снег. — Так-так-так, — губы Ни-ки медленно искривились в раздражающей озорной улыбке. — Кажется, выпал первый снегопад. Я смущенно отвел взгляд. — Похоже, что да. — Сону? — Хм? Ни-ки схватил меня за подбородок двумя длинными пальцами и мягко потянул так, чтобы я оказался лицом к нему. — Джей-хён может быть твоей первой любовью, но я намерен стать твоей последней, — он сказал мне. — Несмотря ни на что. Необъяснимое тепло разлилось по моей спине и всей груди, заставив меня задыхаться. — Осторожно, я могу разбить тебе сердце, — дразняще сказал я. Младший покачал головой. — Оно уже разбито. Он наклонился, его слегка приоткрытый рот дразняще завис над моими губами, прежде чем опустить мой подбородок. Он решил вместо этого поцеловать меня в лоб. После событий, которые произошли в школе, Чонвон и я взяли на себя обязательство обратиться к ученикам на всех видео, попросить их согласия на передачу жесткого диска властям и заставить Сон Гирин заплатить за свои преступления, с чем согласился каждый из них. Затем Хисын анонимно отправил жесткий диск по почте тете Сонхуна, Пак Сонхве, которая немедленно созвала экстренное совещание с советом директоров Академии Гванглим. Сон Гирин была не только уволена, но и школьный совет проинформировал семьи всех учеников на видео о том, что произошло, и каждый из них выступил со своими частными гражданскими исками. Сон была арестована по 27 пунктам обвинения в чрезмерном и несанкционированном применении телесных наказаний или к применению физической силы к несовершеннолетним, и ей грозит семь лет тюрьмы. Без залога. У Академии Гванглим не было другого выбора, кроме как вернуть Пак Сончхоля с некоторыми изменениями. Обсудив с Сонхуном некоторые вещи, свидетелями которых мы были, будучи под прикрытием в Ханами, он поговорил со своим отцом и тетей и получил разрешение наблюдать за проектом ремонта, пообещав лично позаботиться о том, чтобы школа для девочек была в идеальном состоянии. Сам Сонхун проверял помещения старшей школы Ханами, присутствовал на их занятиях, оценивал их еду и, по сути, переворачивал место с ног на голову, чтобы увидеть, что нужно изменить и улучшить. Господин Квон был восстановлен в своей должности, а домоводство было должным образом включено в школьную программу следующего года. Даже в его юном возрасте для меня уже было ясно как день, что Пак Сонхун станет одним из, если не лучшим председателем Академии Гванглим и старшей школы для девочек Ханами.